Кровавая королева

Тонкие пальцы с черными ноготками монотонно стучали по старинной печатной машинке. Как и полагается в писательские часы комнату наполняла гробовая тишина, которую разбавлял только ненавязчивый звук пилочки для ногтей. Энид любезно предложила сделать Вещи маникюр и даже привезла ему масло для кутикулы в качестве подарка из Сан Франциско. Нежность да и только. Волчица то и дело поглядывала на затылок Уенздей и с нетерпением ждала, когда та наконец-то закончит с написанием главы. Как она и сказала еще во дворе академии, у нее куча новостей и безусловно новейших сплетен. Естественно юной Аддамс было от слова совсем не интересно, кто с кем начал встречаться, кто с кем решил разойтись, а обычно Энид пересказывала только такие "сногсшибательные новости", но все же со временем она научилась сосуществовать с подругой и как оказалось слушать было не обязательно, лишь формально нужен был слушатель. Уенздей выдохнула и наконец отставила машинку в сторону и немного вытянулась на стуле. Сейчас в Неверморе не происходило ничего такого, что можно было бы адаптировать под свой роман, так что пришлось думать над сюжетной линией в том числе. Стук о клавиши прекратился, что сразу уловила Энид. Уенздей повернула голову в сторону волчицы, которая сидя на своем цветном коврике, которая как некстати уже закончила пилить последний ноготь Вещи. - О, уже закончила? Я уже успела позабыть как это сидеть в полной тишине целый час, так.. А, точно, я же уже говорила тебе про новости. Синклер села на кровать забавно болтая ногой и как всегда в такие моменты ее лицо излучало искреннее счастье и.. это хитрая ухмылка. Точно она. Вот она слишком нетипична для ее лица. Уенздей видела эту дурацкую ухмылочку лишь раз, в день соревнования кубка По. И ей это уже не нравится. Абсолютно. - Да, и я искренне надеялась что ты не вспомнишь об этом. - Нет, не подумай! Я не собираюсь рассказывать тебе сплетни о неверморцах, знаю же что ты их не выносишь, но.. есть еще кое что. И эта хитрая ухмылка вперемешку с предвкушающей радостью конечно до сих пор отражалась на лице Энид. Уенздей спокойно выдохнула, она искренне хотела чтобы это была новость о каком-то новом чудовище или убийстве. Слишком скучно начался этот семестр. - И что же? Где-то недалеко произошло ритуальное убийство? Синклер саркастически закатила глаза и фыркнула. Уенздей как всегда в своем репертуаре, чего стоило ожидать. - Увы нет, но думаю тебе тоже понравится! Через неделю будет бал в честь нового директора, якобы новое начало, чтобы забыть о тех событиях. - И ты всерьез подумала, что я пойду на это мероприятие? - Ну.. Да, почему нет, думала ты позовешь Ксавье и.. Какого. Дьявола. Почему Энид заговорила о нем? Это слишком странно и как хорошо, что Уенздей не краснеет. Если бы краснела, она была бы словно рак. Она моргнула. Два раза. А это уже указывает на то, что диалог становится напряженным. - Почему я должна пригласить его? Теперь же младшая Аддамс смотрела на волчицу в упор, не моргая и чуть наклонив голову. Энид просто не должна догадаться, что Уенздей проявляет некую до сих пор непонятную ей самой заинтересованность. - Да ладно это же очевидно. Я в курсе, что он подарил тебе телефон, перед отъездом из Невермора, ты сама знаешь, что он был неравнодушен к тебе весь прошлый семестр и ничего же не изменилось! Так что не будь такой критичной Аддамс. - Я не посвящена в проявление эмоций и чувств как вы все. Девушка со смоляными косами отвела взгляд и этот разговор явно заходил не в то русло. Она теряла контроль над ситуацией и ей это явно не нравилось. С другой стороны после всех событий, Уенздей действительно считала юную волчицу своей подругой, которая хоть и чрезмерно болтливая, но держать секреты когда нужно умеет. - Да не в этом же дело! Просто не отталкивай его и.. Минутку. Чувств? Подожди, это.. Что? Уенздей хотелось провалится под землю, прыгнуть в свеженькую могилку, и крикнуть волчице, чтобы та начинала ее закапывать. Ей еще не приходилось чувствовать себя настолько неловко, это чересчур высокий эмоциональный диапазон для нее. Так она считала по всей видимости. Девушка, пересилив себя, спокойно встала со стула, накинула на плечи легкую кожаную куртку и вышла в коридор общежития. Ей явно нужно было побыть одной и все обдумать. За ней никто не бежал и не кричал в след, а это точно было хорошим знаком. Минуя витиеватую лестницу и коридоры, в которых на удивление было абсолютно пусто, она спустилась во дворик. Пасмурно, легкий туман, все что нужно для того, чтобы как следует окунуться в раздумья. И так, разговор с Энид был слишком предсказуемым и в тоже время вызывал у девушки чуть ли не панику. И обычно чувство паники это приятно, но не в этот чертов раз. Сколько раз она твердила себе и родным, что она никогда не влюбится, не выйдет замуж и не станет домохозяйкой как ее мать. Остальные 2 пункта остаются на своих местах, но видимо гормоны взяли свое над ее организмом. Интересно, если удалить некоторые части мозга хирургическим путем, которые отвечают за выработку гормонов, это дурацкое чувство пройдет? На полном серьезе хотелось лечь под скальпель и испытать удачу. Это все слишком смахивает на отвратительное чувство влюбленности, от которой кишки сворачиваются в трубочку, а сердце начинает перегонять кровь по артериям намного быстрее обычного. Это пугает еще больше, запутывает манит, и все это слишком. Она неспешно идет по алее, полностью погруженная в свои мысли. Но ее реакция всегда была превосходна, так что даже находясь глубоко в своем сознании она услышала приближающиеся шаги позади нее. Она спокойно, даже вальяжно оборачивается назад и видит, как к ней приближается фигура. Даже сквозь туман можно понять, кто именно идет к Уенздей. Высокая фигура, волосы собранные в пучок, в руках рулон холста, серо-голубая толстовка. Ксавье Винсент Торп собственной персоной. Желание убежать подальше в лес было слишком заманчивым в тот момент, но согласитесь это было бы слишком глупо, в любом случае он ее заметил и был уже близко к ней. Аддамс остановилась, через миг парень все таки дошел до девушки. - Уенздей. Не ожидал тебя тут увидеть, решила подышать свежим воздухом? Ксавье в своей приличной манере одарил девушку улыбкой, именно от этой улыбки ее сердце раз за разом пропускало удары и начинало стучать слишком сильно и хаотично. Кто придумал этому чувству название "бабочки в животе"? Это же чертова резня, а как мы знаем Уенздей без ума от крови. - Здравствуй Ксавье. Как видишь. Направляешься куда-то или тоже решил насладится погодой? - Погода правда чудесная, но я иду в мастерскую, как видишь.- Парень кивнул в сторону рулона бумаги легко подкинул его двумя руками, будто он совсем не тяжелый. - Может составишь мне компанию? Думаю там найдется чай. Аддамс слегка наклонила голову, тем самым как и обычно показывая свою заинтересованность. - Думаю я не против. Пришлось повернуть в другую сторону, по направлении художественной студии, прогулка до нее вышла как и обычно молчаливой, но тишина ни разу не была неловкой. Ксавье знал, что девушка привыкла гулять в тишине, а она в свою очередь была благодарна за то, что Торп не пытался завязать какой нибудь бессмысленный диалог лишь для того, чтобы скрасить благословенную тишину. Это было одной из причин, почему Уенздей подпускала его ближе, чем остальных обитателей Невермора. Он просто понимал ее без объяснений и за то время, что учился с девушкой узнал ее достаточно, чтобы не раздражать. Но все же он замечал некоторые странности. Она менялась, почти незаметно для глаз других. Или же она менялась только при друзьях. Черт возьми, Ксавье даже не знал считает ли она его своим другом, но скорее да, чем нет. В любом случае она никогда бы не делала то, чего делать не желает, и мысль о том, что для Уенздей возможно приятно проводить с ним время, грело его душу. Дорога до студии была не такой уж длинной, так что они достаточно быстро добрались до старого, чуть наклонившегося от времени сарайчика. Дверь поддается со скрипом и все же открывается. Ксавье же придерживает двери, чтобы девушка прошла первой, после заходит сам и включает тусклую лампу, которая освещает по большей части только ту часть помещения, где расположились его работы. - Ты выбросил все картины с изображением хайда. Не вопрос, утверждение, действительно, полотен в мастерской значительно убавилось. - Да, думаю прошлое нужно оставлять в прошлом. Парень ставит рулон с холстом по стену и задумчиво подходит к комоду, что-то выискивая. Очевидно, что он ищет тот самый чай. - И так чай. Я нашел черный и мятный. Тебе я так понимаю черный? Как тонко подмечено. Обычно она пьет кофе и всегда без молока, но в условиях скромной художественной мастерской хороший кофе сделать буквально невозможно. Если не кофе, то крепкий черный чай действительно хороший вариант. Она чуть приподнимает уголки губ и кивает. Значит черный крепкий чай. Тем временем Ксавье ставит электрический чайник нагреваться, как предусмотрительно было его купить, все же он и сам совсем не против выпить чаю во время работы, особенно когда наступают холода, находит стул и пододвигает его ближе к Уенздей, чтобы та не стояла. - Ты кстати слышала? Скоро намечается бал по случаю смены директора. Хотят сделать обновление, после всего того, что произошло. Ксавье смотрит в пол и поджимает губы. Хоть он и давно простил девушку за все, но те события до сих пор отзываются в сердце неприятным покалыванием. - Слышала, Энид прожужжала мне все уши, а я только приехала. Раздался характерный щелчок, закипел чайник. Ксавье поднялся со стула и принялся разливать кипяток по чашкам. Он не спрашивал, класть ли ей сахар в чай, очевидно что нет. - Кстати о нем я хотела с тобой поговорить. Глаза парни на миг расширились. Он был явно удивлен. Через миг расплылся в довольной улыбке и поднес Уенздей чашку, все еще не прекращая улыбаться. - О ну говори, я весь во внимании. Уенздей смотрела на него в упор, а он все еще сидел и хитро ухмылялся. - Действительно заставишь меня спросить? - Ну конечно. Удивительное чувство дежавю. Ксавье все так же широко улыбается, а девушка напротив начинает моргать все чаще и ее сердце начинает стучать все быстрее. И все как в прошлый раз. Только сейчас она тут по своей воле и не пытается просто выкрутиться из ситуации. И она запинается так же как в прошлый раз. И это выглядит чертовски мило, когда Аддамс смущается, но Торп никогда об этом не скажет, потому что, за слово "милая" он рискует быть облитым горячем чаем из кружки девушки. - Ты бы не хотел.. Не хотел бы ты.. Кхм. Не хотел бы ты пойти со мной на это дурацкий бал? Ксавье заливается смехом. Эта ситуация с приглашением на бал была донельзя комичной. Она ведь знала наверняка, что он согласится. И все равно пытается подобрать слова, совсем как в первый раз. Парень все еще безудержно смеется, а у Уенздей дергаются уголки губ. Совершенно неожидано она прыснула себе в кулак, наклонила голову в низ и.. она что? Она черт возьми улыбнулась. Ее плечи подрагивают в беззвучном смехе. Это кажется слишком нереальным. Но она все же поднимает голову на него и улыбается чертовски странно для нее но так обворожительно. Теперь Торп может самолично выписать себе премию "Первый наблюдатель улыбки на лице Уенздей Аддамс" и повесить ее в рамку у себя в комнате. Вот она недостающая часть того самого портрета с событиями прошлого бала. Ему не хватало только этой улыбки. Пусть она лишь улыбнется ему еще раз когда-то и он в жизни больше ничего не попросит. Отдышавшись от смеха, но все еще не прекращая глупо улыбаться, он все же выдает: - Да, Уенздей, я с удовольствием пойду с тобой на бал.- чуть погодя говорит такое уже знакомое: " думал, уже не позовешь" и снова взрывается заразительным смехом, что даже Уенздей начинает смеяться. Она буквално себя не контролирует. И ей это приносит удовольствие, потому что она впервые за свое существование открыто и искренне засмеялась. Ее смех звонкий, приятный, совершенно нетипичный для такой "готки с косичками". Немного успокоившись, но все еще с улыбкой на лице она завершает этот диалог уже знакомой фразой: - Аналогично. Прошла ровно неделя после тех событий в мастерской, которые до сих пор отзываются в сердцах обоих теплом. Энид уже как пол часа вылетела из комнаты, счастливо улыбаясь под руку с Аяксом. В любом случае волчица знала, что ее подруга явится на это по словам Уенздей "сумбурное мероприятие", и знала, кто будет ее сопровождать. Уенздей распустила волосы, которые от неизменных косичек, завивались и волнами спадали на тонкие плечи. Платье из черного шелка приятно струилось по телу, а объемные рукава из сетки придавали платью воздушности. Слишком вовремя постучали в дверь. Словно парень за дверью стоял и ждал, когда на часах будет ровно 8, чтобы постучать. Девушка открыла дверь и, как и ожидалось, за дверью стоял Ксавье. В этом году дресскод на мероприятие был красный цвет, в честь событий прошлого бала. Но красным на Торпе была лишь лента, повязанная вокруг шеи и завязанная в бантик. Но пиджак, рубашка были черными. Парень улыбнулся и в легком жесте кивнул головой. - Привет, Уенздей. - Ксавье. Ты в черном. Она оглядела его сверху вниз и выгнула бровь. Она явно не ожидала, что он будет одет в той же цветовой гамме, что и она. - Кхм. Да, решил отойти от дресскода в этом году. Он точно знал, что она будет в черном. И целенаправленно покупал костюм именно черного цвета. Идея о том, что они будут в парных костюмах, его радовала, но он не знал как она на это отреагирует. Зная Аддамс она могла сказать что парные костюмы это слишком клешированно и глупо и могла отказаться идти вообще. Но она сейчас перед ним, и то, что они в "парных костюмах" видимо не доставляет ей никакого дискомфорта. Он галантно подает ей руку, а она на удивление ее принимает. Она точно поменялась. Заходя в зал, на них ,кажется, таращится весь Невермор, но этим двоим абсолютно все равно кто как на них смотрит. Они смотрятся слишком гармонично, даже если не походят под этот красный антураж. Музыку они в этом году выбрали донельзя отвратительную, такая бы понравилась Энид. Ксавье и Уенздей же хотелось заткнуть уши, чтобы не слушать эти кошачий вой, а именно так здешнюю музыку назвала Аддамс. Парень наклонился к девушке и прошептал: - Хочешь сбежим? Я вижу, что ты не в восторге. Девушка ничего не ответила, только кивнула и пара подростков удалилась из зала, озаренного красными неоновыми огнями. Они бегут по тропинке, на улице стоит проливной ливень, а Торп держит над их головами свой пиджак, ведь они не собирались выходить на улицу, соответственно и зонт никто не брал. Бежать в туфлях на каблуке, хоть и не высоком, еще и по лужам та еще пытка не из приятных, но до мастерской остаются считанные шаги. Они вбегают в нее так же стремительно и запирают двери, которые от ветра шатаются создавая неприятный сквозняк. Парень включает свет и привычный тусклый свет озаряет студию. Уенздей лишь замечает большое полотно, закрытое тканью. Снова чувство дежавю, как тогда, когда она увидела ту картину с ней, играющей на виолончели. Она оборачивается на парня, который все еще глубоко дышит после бега под ливнем. - Я могу взглянуть? Девушка указывает на полотно, Ксавье лишь вздыхает. - Это должен был быть сюрприз, но раз уж ты здесь.. Она подходит к полотну и осторожно, чтобы случайно не смести тканью стаканы с кистями, снимает шершавую ткань с картины. На ней изображена она сама, он изобразил ее как бы сверху, в центре композиции ее лицо, залитое бутафорской кровью, а сама она улыбается. Так натурально и естественно. Само полотно в темных тонах, он так мастерски сочетал цвета. Это.. - Восторг.. - Только это и смогла вымолвить девушка. Слова "неплохо" и "нормально" были абсолютно не подходящими для описания данной работы. Конечно от такого рода похвалы парень был жутко горд собой. Но он лишь легко улыбнулся и подошел к ней. - Ты была прекрасна в тот вечер. Как и в этот. Она не привыкла слышать такого рода эпитеты в свою сторону, она бы съязвила что-то, но точно не в этот раз. Она так и продолжала смотреть на него, подняв голову. Неожиданно даже для самого себя он подал ей руку и предложил: - Не хочешь станцевать? Слова были абсолютно лишними. Уенздей легко подала ему руку, когда другая его рука осторожно, будто спрашивая разрешения, легла на ее талию. Он ее не держал, если бы она захотела, она бы с легкостью скинула его руку и ушла не оборачиваясь. Но она не скинула и не ушла. Дала немое разрешение кружить ее в неспешном вальсе. Это было так странно, но одновременно так, как будто так и нужно. Двое подростков, танцы дождь, бьющий каплями по шиферной крыше, как будто отдавал ритм. Они остановились друг напротив друга так же не сказав ни слова. Парень подошел на шаг ближе и легко, почти невесомо, поцеловал Уенздей в щеку. Сердца забились быстрее, разгоняя кровь по артериям. Ему было чертовски страшно, что этот самый момент был лишним и сейчас он вероятно все испортил. Он отступил, только открывая рот, чтобы сказать что-то. Девушка округляет глаза от удивления, но в тот же миг сокращает расстояние между ними, поднимается на носочки и целует его. Ее холодные губы, его теплые, руки на талии и шее, слишком сладко, чтобы это было реальностью. В тот момент у каждого в голове взорвалась маленькая вселенная своих собственных убеждений, а по коже будто пробежал электрический разряд. В тот вечер в мастерской быстро и в унисон бились два молодых безудержно влюбленных сердца. Художник и его муза, его Кровавая Королева.