Кровавая королева

Черный катафалк семейства Адамс неспешно двигался по трассе городка, по направлению в Невермор. Погода как и в прошлый раз, когда Уенздей впервые попала в академию, начала меняться. На небосводе сгущались тучи и редкие капли осеннего дождя били по окнам автомобиля. Что-то заставило девушку вернуться в злосчастную школу, хотя еще пол года назад она была готова сбежать из этого сомнительного учреждения и никогда не возвращаться. "Никогда больше" вот ведь ирония. Ворота открылись, пропуская черный длинный автомобиль на территорию учебного заведения. Тут ничего не изменилось и все выглядело так, будто не было никакой катастрофы с возрождением пилигрима. Массивные башни в готическом стиле и аккуратный сад. Ученики и их родители толпились перед входом в академию, провожая своих отпрысков. Только, как заметила Уенздей, учащихся в этом семестре значительно уменьшилось, и это не было чем-то удивительным, ведь теперь академия считалась потенциальным местом убийств и несло опасность для всех ее обитателей, так видимо считала большая половина старшего поколения и не собиралась отпускать своих чад туда еще раз. Девушка так и не ответила Ксавье приедет ли она, в переписке он об этом не спрашивал, а отвечать вырванным предложением из контекста было явно не в ее стиле. Прощание с семьей вышло гораздо теплее, насколько теплым оно вообще могло быть для Уенздей. - Постарайся никого не убить в этом семестре, моя милая гадючка. Гомез как всегда одарил ее кривоватой улыбкой, Мартиша лишь кивнула, якобы потверждая слова отца. - Хотите лишить меня единственного возможного развлечения в стенах Невермора? Постараюсь, но не обещаю. Прощайте. Кивнув, девушка, на плече с вещью, которого по ее мнению нельзя было лишать столь интересной вылазки с возможностью смерти и перспективой лишиться нескольких пальцев, направилась внутрь. На пути к "четырехугольному" двору на нее смотрели. Она ощущала буквально каждый вгзляд на почти физическом уровне. Липкие, непонимающие, восхищенные и иногда осуждающие взгляды врезались ей в спину, это было слишком даже для нее. Всю свою жизнь ее обсуждали и осуждали, почти всегда в неприятном для обычного человека ключе. Называли чудачкой, ненормальной, психопаткой, она не обращала на это внимание, но в глубине души это было приятно. Ей нравилось быть тем самым антагонистом, сейчас же эти перешептывания за ее спиной были заинтересованными в ее персоне, это вызывало ужас в плохом смысле, ей не нравилось быть в центре всеобщего внимания. Войдя во двор она осмотрелась, с обычным равнодушием, но во взгляде можно было рассмотреть едва ли уловимую пытливость. Она искала глазами знакомую худощавую фигуру с привычным пучком на голове, тот же сидел на бортике фонтана, со скучающим взглядом листая ленту новостей в своем телефоне. Он буквально затылком начал чувствовать чей-то пронзительный взгляд. Повернув голову в направлении входа он увидел ее. В ней ничего не изменилось, такая же бледная кожа, заостренные скулы и губы цвета ежевики. Он знал, что она приедет, не могла не приехать, она слишком любит искать приключения и зачастую не самые приятные, а в Неверморе ведь ни один семестр без них не обходится, ведь так? Ксавье широко улыбнулся в его привычной манере и спокойной походкой, едва сдерживая себя чтобы не побежать к ней как последний дурак, направился к девушке, все еще не прекращая глупо улыбаться. - Здравствуй Уенздей, рад что ты решила вернуться. Он был действительно рад, все обиды уже давно будто унесло ветром и сердце его трепетно сжималось при виде его подруги? Предмета воздыхания? Черт возьми хватит об этом думать. - Ксавье. Девушка легонько кивнула головой в приветственном знаке и уголки ее губ слегка, почти незаметно поднялись, изобразив тем самым что-то на подобии улыбки. - Я тоже рада. И она была действительно рада, как бы не было странно это говорить, но она с неким трепетом отсчитывала дни до отъезда в академию, хоть этого, конечно не показывала и всем своим видом показывала, что возвращение в Невермор она воспринимает равнодушно. При виде Ксавье что-то непреодолимое и странное покалывало в самом сердце и будто по всему телу проползло не меньше тысячи муравьев. Это обескураживало, это было слишком странно и не правильно, так не должно быть. Наверное. Ксавье еще раз одарил ее улыбкой, такой теплой, на которую способен лишь он один, но услышав дикий писк оба повернули головы в сторону противоположного выхода из двора. Ну конечно, кто бы еще мог визжать как резанный поросенок. Энид, буквально сбивая с ног студентов, стоящих на ее пути, со всех ног неслась к двум подросткам, стоящих в легком недоумении. Скинув с рук сумки еще позади и оставив чемодан еще у арки, с диким писком она накинулась на Уенздей, едва ли не повалив ее на землю. Это было настолько душащие объятия, на которые могла была способна юная волчица. И если не знать ее чрезмерную тактильность и что она таким образом изображала радость встречи, можно было бы подумать, что она хочет задушить девушку с черными косами, лицо которой стало еще бледнее чем было. Ксавье лишь изогнул бровь в недоумении уставился на Уенздей, а та лишь одними губами прошептала "Помоги". Парень издал смешок в кулак, что привлекло внимание Энид и та отступила, дав наконец и без того бледной девушке вдохнуть воздуха. Только Адамс хотела что-то сказать по поводу этого стихийного бедствия виде ее объятий, как юная волчица сразу начала лепетать. - Знаю, знаю, Уенздей, прости мне эту маленькую вольность, но мы же не виделись так долго! Энид как всегда обворожительно улыбаясь и глупо хлопая глазками нелепо извинялась. Впрочем, что-то меняется, что-то прежнее. Синклер явно не поменялась. - Мы не виделись всего месяц, Энид. Как обычно равнодушно и холодно отозвалась Уенздей. Она была раздражена. Но не злилась, она не могла злиться на друзей, тем более при таком невинном обстоятельстве. - Уенздей, не всего, а целый месяц! Я же успела соскучиться по твоему испепеляющему взгляду. У меня столько новостей, столько новых сплетен, но расскажу тебе позже. Энид перевела взгляд на Ксавье, который все еще стоял с идиотской улыбкой на лице и наблюдал за Адамс. - Ксавье, извини, я спешу, ты не знаешь где сейчас Аякс? Я обещала ему зайти, но видимо я упустила его из виду. Ксавье снисходительно улыбнулся и указал в направлении главного зала, где видел друга. Энид распрощавшись со всеми, весело махая руками Уенздей, побежала чуть ли не в припрыжку в направлении зала. - И что же это было? Торп хитро ухмыляется, смотря на девушку и глядя на нее вопросительно. Как ему в тот момент хотелось оказаться на месте Энид, но он бы не стал так с разбегу набрасываться на хрупкую Уенздей, даже не спросив. Он бы спросил. - У Энид очередной приступ гиперактивности. Думала я умру в объятих волка. Оригинальная смерть, не думаешь? Ксавье усмехнулся. О да эта девушка явно знала толк в юморе. Он сейчас сделает глупость. Вероятно он об этом еще пожалеет, но что его останавливает? - Раз уж ты сегодня в хорошем, то есть, в плохом расположении духа разреши мне тоже маленькую вольность. Парень заулыбался. Совершенно дурацкая улыбка, но такая приятная и распологающая к себе. Уенздей почувствовала это и ей это не понравилось, то есть понравилось. Или нет? Она окончательно запуталась. Она застыла и настороженно, почти с недоверием глянула на Торпа, который все еще заглядывал в ее глаза и видимо был доволен ее выражением лица. - Попробуй. Маленькую. Иначе твоя вольность плохо кончиться. Ксавье саркастически закатил глаза и улыбнулся. В который раз. Кажется у него скоро разорвется рот от этой глупой мальчишичьей улыбки. Но при Уенздей этого было буквально невозможно сделать. Он острожно затянул ее в объятия. Легкие, почти невесомые но такие теплые и уютные. Он впервые ощутил аромат ее духов, этот запах спелой ежевики и лавра. Он буквально был на грани того, чтобы сойти с ума, лишь бы прижаться к ней сильнее и больше никогда не отпускать. Но вольность же была маленькая, верно? Уенздей оторопев, просто стояла, это было ожидаемо, но почему черт возьми ее сердце пропустило удар, а позже застучало метрономом на высоких скоростях. Она чуть помедлив все же обвила его спину руками. Что там она говорила про то, что она терпеть не может обниматься? Ей впервые понравилось, может потому, что обнималась она с Ксавье, может потому, что он спросил, может.. А в прочем это не важно. Ей впервые понравились объятия, но она не признается в этом, ни себе, ни кому либо другому. Она затылком чувствовала его хитрую улыбку, что ж, видимо сегодня она проиграла в этой войне.