Я не нарочно, просто совпало...

      Мягкий луч солнца пробрался через мои ночные шторы, небрежно висящие на окне, и я начала просыпаться. Опять утро, опять пять минут до будильника. На этот раз я решила всё-таки ещё немного понежиться в кровати и, уткнувшись носом в подушку, закрыла глаза. Нога очень болела, хоть я вчера и мазала её мазью. "Раз, два, три..." - про себя начала считать я. На счёт семь, прозвенел будильник. Я медленно встала, потянулась, бросила взгляд в окно. Тонкая полосочка света резко ударила мне в глаза, отчего я зажмурилась. Встав с кровати, я заметила, что нога ещё больше опухла и наступать на неё стало ещё больнее. Я чуть доковыляла до ванной, приняла водные процедуры и поняла, что до школы я просто не доползу. А если и доползу, то врятли живая. - Алло. - послышалось на другом конце провода. - Алло, Таисия Николаевна, это Варя Сторовойтова. - быстро выпалила я своему классному руководителю. - Да, Варечка, что-то случилось? - Таисия Николаевна, я сегодня не смогу прийти в школу. - сев на диванчик на кухне, сказала я. - А что такое? - быстро проговорила Таисия Николаевна. - Я подскользнулась и немного ушибла ногу. Василия Геннадьевича я предупредила. - Бедная моя! А что врач сказал? - Сказал, что буду жить! - Ну ладно, Варенька, выздоравливай! - До свидания! - сказала я и, не дождавшись ответного прощания, отключилась. И так, сегодня уже четверг, а сдвигов с ногой никаких. Точнее, они есть, но в другую сторону. И что я скажу Марине? Она же меня в асфальт закатает, если я не смогу выступить. Ну ладно, что будет, то будет. Я села в кресло и взяла на колени Дымка. Посмотрев в его глаза, я поняла, что я одна. И что никого, кроме этого мохнатого чуда у меня нету. Я давно ощущала это, но постоянно отгоняла от себя эти мысли. Сама себя утешала, что это всё весенний\зимний\осенний депрессняк. А теперь понимаю, что никому-то и не нужна. Возможно, единицам и нужна, но только из-за каких-то своих личных нужд, интересов, потребностей. Хм, что-то накатило. Нахлынуло. Странное это, однако, чувство одиночества. С одной стороны - тебе не хватает кого-то, не хватает собеседника, не хватает человека, которому можно с лёгкостью доверить душу. А с другой - тебе всё равно. Внутри тебя пустота, некое безразличие, которое может пожирать только душу. Только ломать тебя изнутри. Но ты не можешь подать виду, что болеешь одиночеством - это позор. Да, я думаю, одиночество - это болезнь. Болезнь с осложнениями. В последствии, ты можешь лишиться вкуса, обоняния, зрения: ты можешь подпустить к себе безвкусного человека, ты можешь не учуять гнилья в человеке, не увидеть пустоты в глазах. На первый взгляд это невозможно, а если и случится, то не так важно. А вот теперь только представьте безвкусного человека рядом с собой. Нет, рядом с своей душой. Безвкусие этого человека будет выражаться в его мыслях, а потом и в действиях. Но никак не во внешнем виде, нет. А теперь о гнилье: чувствовать гнилого человека - ужасно. Даже если в нём есть совсем чуть-чуть, самая малость гнили - беги от этого человека, ибо эта гниль поглотит его, а потом пересядет и на тебя. А не увидев пустоты в глазах, ты просто бессмысленно потратишь время на этого человека. Но всё равно в скором времени осознаешь, насколько этот человек пуст. Никчёмен, мёртв мыслями. Думаю, это самое страшное - быть мёртвым, при живом-то теле.