Возмездие

Комната дешёвого отеля пахла каким-то дурацким освежителем, делая пыльный сдавленный воздух совсем не пригодным для вдоха. Нил нервничал, склонившись над папкой, которую вручил ему Остин Баров. В ней была собрана вся информация, что Рико успел передать Прусту, и от душераздирающего ощущения того, как тайное с лёгкостью может стать явным, тошнило. Остин привёз с собой и флешку с многочисленными видеозаписями с сеансов психотерапии, которую ёбнутый доктор собирался передать в руки монстра в качестве подтверждения своей великолепной работы. Задумывалось, что Рико будет насильно заставлять Нила смотреть на все те ужасы, которым подвергся Эндрю, когда парень официально станет собственностью Воронов. Услышав это, Джостен со скрипом стиснул зубы, чтобы избавиться от зудящего желания коснуться едва зажившего шрама под глазом — напоминания, что Лола выжгла единственную его связь с университетом Эдгара Аллана. Нил попросил Остина заткнуться: не мог позволить ему так просто пересказывать события фильма ужасов. Нет, целого сериала не на один сезон. Он тупо пялился то в экран ноутбука, то в надпись на папке «Личное дело», мысленно прочитывая её как «Ёбаные животные поплатятся за это». Один поплатился точно, от рук родного брата. И сейчас Нил пожалел, что не убил его сам. Заглянуть внутрь не решился. Не имел права. Попросив у Остина зажигалку, ушёл с папкой в ванную. Бросив её в раковину, поджёг, после закурив сигарету. Пламя оставляло от бумаги пепел, уродуя её содержимое: фотографии, печатные буквы и часть того прошлого, которое преследует Эндрю в кошмарах. Оно периодически тухло, не справляясь с тем количеством листов, что в себя вмещала папка, и Нил со злостью подставлял огонёк зажигалки снова. Это было так же больно, как смотреть на мать. Вернее на то, что от неё остаётся. Запах тлеющей бумаги ни за что не сравнится с вонью горящей плоти, однако Нила всё равно тянуло блевать. Сделав последнюю тяжку, он бросил окурок к этой куче дерьма, в которой чудом удалось сохранить рассудок. Его малую часть, свободную от прошлого. Нил верил, что рядом с ним Эндрю удаётся не вспоминать всё это. Хотя бы на секунду он становится свободнее. Миньярд явно убьёт его, когда узнает, на что Нил пошёл, чтобы защитить его от кошмаров; что предпринял маленькую ничтожную попытку, чтобы отомстить. Будь у Эндрю возможность встретиться с Прустом — он бы ей не воспользовался. Нил это знает. Знает потому, что от его рук пострадал только Эндрю. Не Кевин, не Аарон и даже не Ники. И Эндрю никогда не расскажет о том, что Пруст с ним сделал. Никогда не расскажет о тех вещах, что Нил слышал через динамики ноутбука: Остин чёртова бездушная гнида, настроившая динамики на максимум. Парень улавливал крики Эндрю через закрытую дверь и зажатые уши. Вода, ударяющаяся о кафель ванны, их не заглушала. Бумага снова перестала гореть, но Нил не мог заставить себя пошевелиться: в жилах стыла кровь. От голоса Пруста забурлила ярость. «…маленькая сука. Нравится? Смотри на меня! Уже не такой смелый, когда тебя ебут, как шлюху? На меня смотри, блять!..» Нил выбежал из ванной, грубо вцепившись в Остина. Он сбросил его с дивана на пол и начал бить по лицу, срывая на него злость, надеясь выбить из него всю дурь, подтолкнувшую включить это. Баров пропустил лишь пару ударов, с лёгкостью скинув Нила с себя. Заломив ему руки за спину, он с силой швырнул его животом вниз, вцепившись в волосы на затылке. Задрав его голову по направлению к экрану, Остин с оскалом сказал: — Смотри. Это только первая серия домашнего порно.

***

Нил не понимал, зачем Остин это делает. Он умолял его остановиться, плакал и сыпал угрозами до тех пор, пока полностью не выбился из сил. Когда всё закончилось, Нил не помнил ни своего имени, ни своего прошлого. В голове было только одно, и, оказавшись свободным, он холодно скомандовал: — Отвези меня к Прусту. Я убью его. Куда они едут — понятно не было. Дорога казалась Нилу незнакомой, и он быстро осознал, что путь их назначения — не Колумбия. На экране телефона за это время успели подкопиться оповещения: всего один пропущенный и несколько сообщений. Внимания удостоилось только то, что было от Эндрю. «Время вышло». Нил сам это прекрасно знал. Выключив телефон, он убрал его в карман и попытался найти успокоение в дороге. Видимость оказалась херовая, на трассе плохо работало освещение. Джостен жаждал ответов. Сам не задал ни единого вопроса. Более ни слова вообще не проронил, решив игнорировать этого конченного ублюдка на водительском. Однако Остин всё же поведал, за каким хером было это всё. — Стюарт хотел, чтобы ты видел это. Иначе ты бы не был готов разобраться с Прустом. — Я думал, мой дядя захочет отгородить меня от неприятностей, — сухо ответил Нил. — Так пожелал Морияма. Стюарт просил его дать тебе время. Знал, что рано или поздно ты свяжешься с нами. Упоминание Ичиро заставило застыть на Остине взглядом. Внутри обрушился холод. По спине пробежали мурашки, и мелкая дрожь пронзила пальцы. Нил ждал, что мужчина продолжит, и, дав парню немного времени, так и поступил: — Для него ты Натаниэль Веснински. Сын Мясника. Хочет проверить, тонка ли у тебя кишка для убийства. — Зачем ему это? — Каждый что-то получает в наследство. И твое наследство — отдуваться за грехи отца. Нил не верил своим ушам. Он ни капли не сомневался, что от ничтожеств вроде него всегда должна исходить польза, однако и предположить не мог, что Ичиро зайдёт так далеко, спровоцировав Джостена единственным, что у него есть. Это было грязно, несправедливо, противоречило всему, что Морияма ему обещал. Хотя, кроме безопасности, он ничем обязан Лисам не был. Неужели Нил должен был быть готов к этому — к тому, что Ичиро повысит ставки? Надеяться, что всё ограничится одной смертью, казалось бесполезным. Отрицать положение, в котором Нил оказался, — тоже. Он настолько устал, что, кроме как смириться, больше попросту ничего не мог. И чем ближе они становились к Прусту, тем сильнее грудь сдавливала ненависть. Его голос всё ещё стоял в ушах. Звуки избиений, терзающие барабанные перепонки, и безжизненный взгляд Эндрю катализировали злость. Нилу оставалось сделать то, что должно было. И пойти на это он намеревался далеко не ради Ичиро. Пруст находился в подвале заброшенного дома, в одном из секторов частных домов, в которых тоже никто не жил. Остин уточнил, что этот участок выкуплен Ичиро, а все жители — его прихвостни. Проблем с шумом в этом месте никогда не возникает. А все бунтовавшие соседи в лице жертв Мориямы похоронены под ухоженными деревьями. Психотерапевт из Колумбии должен был стать одним из них. Такой же дерзкий ублюдок, как и Рико. Смотря на него, Нил не испытывал жалости. И пытался не колебаться, когда Остин вложил в его руку пистолет. Разобраться со всем хотелось быстро. Реальность мешалась в одно неразличимое нечто, походящее на бред. Пруст знал, зачем Нил здесь. Нил, в свою очередь, знал, зачем здесь он. Потому, возведя курок, над покрывшимся капельками пота лбом, сказал: — Последнее слово? — Эндрю Миньярд никогда не сопротивлялся. Из дыры в башке хлынула кровь. Струёй, она скатывалась вниз по лицу, которое навсегда скривилось в обезображенной гримасе. Вернув Остину пистолет, Нил громко произнёс: — Скажи Ичиро, чтобы шёл нахуй. — Я передам ему, что ты блестяще справился, Натаниэль Веснински. — Ещё раз назовёшь меня так, и я начиню пулями твой череп. Остин в ответ лишь ухмыльнулся. Выйдя на улицу, Нил упал на колени, опустошив содержимое желудка.

***

В общежитие вернулся под утро. Эндрю, сидящий на столе у окна с сигаретой в руках, смерил его полным осуждения взглядом, явно не собираясь себя сдерживать. Нил устало рухнул на диван и заговорил первым. Без доли гордости, самодовольства и сожаления. — Я убил его. Один из твоих ночных кошмаров мёртв. Лицо Эндрю не выдало ни единой эмоции. Положив бычок на подоконник, он лениво спустился на пол и, освободив один клинок из повязок, произнёс: — Я предупреждал тебя, Нил. Луч восходящего солнца на секунду отразился от изящного металла. Эндрю завёл руку за голову, замахнувшись. Нил застыл взглядом на его руке и сопроводил движение до самого его окончания. Нож застрял в подушке всего в нескольких сантиметрах от недрогнувшего лица. Эндрю не стал забирать его. Оставив Нила в гостиной, он направился к своей комнате, бросив напоследок: — Благодарностей не жди. Ты меня разочаровал, но… — замялся с непривычки такое говорить: — Сегодня я буду спать спокойно. Джостен закрыл глаза и успел заснуть до того, как организм снова задрожит в потребности вывернуться наизнанку.