Последние сны

      «Капсула вращалась вокруг вертикальной оси, и огромный, как будто распухший солнечный диск равномерно проплывал мимо моего лица, появляясь с левой и уходя в правую сторону. Внезапно сквозь шумы и треск прямо в ухо мне ворвался далекий голос: — Станция Солярис — Кельвину, станция Солярис — Кельвину! Все в порядке. Вы под контролем станции. Станция Солярис — Кельвину. Приготовиться к посадке в момент ноль. Внимание, начинаю. Двести пятьдесят, двести сорок девять, двести сорок восемь…       Слова падали, как горошины, четко отделяясь друг от друга; похоже, что говорил автомат. Странно. Обычно, когда прибывает кто-нибудь новый, да еще прямо с Земли, все, кто может, бегут на посадочную площадку.»       Берт перелистнул «Солярис» от начала до страницы, где остановился — до загнутого уголка, вместо закладки. Посидел с минуту, откинувшись на спинку дивана, но закрыл книгу. Начал просматривать накопившиеся сообщения в мессенджере.       11 августа       Сообщение от Паркера: Хай!       Сообщение от Паркера: Хотим собраться. Будешь? Тебя в твоей резидентуре загрузили? Чёт не достать.       18 августа       Сообщение от Паркера: Док, ты снова занят?       Сообщение от Паркера: Или зазнался?       23 августа       Сообщение от Паркера: Тебе, кстати, Тоня передавала привет. ;)       Сообщение от Паркера: Я видел её, там же, в баре.       Сообщение от Паркера: Про тебя расспрашивала. ;) ;) ;)       Сообщение от Паркера: Говорит – Как дела у нашего золотого мальчика?       Сообщение от Паркера: Вот дура. Всё надеется, что ты снова с ней... :D       Гифка: Танцующая тверк       Сообщение от Паркера: Не лезу, ладно.       25 августа       Пересылаемое сообщение от Паркера:       Автосервис. Подъезжает крутая тачка. Выходит интеллигентного вида мужчина и говорит: сколько стоит перебрать двигатель? Слесарь отвечает: 300 долларов. Мужчина: устраивает, работайте. Работяга осматривает машину и восхищённо спрашивает: кем же ты работаешь, что на такую тачку заработал? Мужчина: я кардиохирург. Работяга спрашивает: сколько ты получаешь за одну операцию? 30000 долларов, — отвечает врач. Но это несправедливо, — говорит работяга, ведь и ты и я перебираем моторы, но тебе платят в 100 раз больше. Врач говорит: хорошо, я заплачу вам 30000 долларов за перебор двигателя, но условия должны быть равными. Слесарь интересуется: что за условия? Врач подходит к автомобилю, заводит его и говорит: перебирайте!       Сообщение от Паркера: РЖУ НИ МАГУ       Вчера       Сообщение от Паркера: Ну, чо?       Свернув чат-монолог, Берт отложил телефон в сторону. Поднялся и застыл в центре комнаты своей холостяцкой квартиры, будто собирался идти, но забыл куда. Включил плазменный телевизор на стене. Запустился канал телемагазина. Высвеченная софитами студия, улыбающиеся отбеленными зубами ведущие. Перебивая друг друга, они воспевали неимоверно неприглядный жилет. Их комментарии лились рекой: неоспоримым преимуществом были специальная цена после скидки, удобство в носке, а также подарок при доставке двух жилетов – карманная складная расчёска. И, какое счастливое стечение обстоятельств, всё это можно было получить пока работает счётчик времени для телефонных звонков. Всем покупателям сулилось истинное блаженство от приобретения. Кричащие цвета и поток слов вводили в транс. Оставив телевизор включённым, он вышел на кухню.       «Должно быть, здесь воняет, — обвёл взглядом стол, заваленный картонками из-под пиццы, и мусорное ведро, которое уже не вмещало использованную тару из-под выпитого пива. — Но я не чувствую».       Среди вскрытых коробок мозолил глаза нераспечатанный китайский удон с овощами. Какое сегодня число? Если верить последним сообщениям из телефона, всего два дня после даты «годен до». Просроченный. Хотел сбросить его к пустым бутылкам, не стал.       «В чём моя ошибка? В диагнозе не ошибся, не самый сложный случай. Да, не простой, но я оперировал подобное буквально два месяца назад. В чём тогда дело? Я не доглядел. Что? Так, с начала…»       Открыл упаковку, воткнул вилку и принялся вяло жевать, не обращая внимание на кислый привкус. Прокручивал вилку в лапше, а в мозгах — досконально все этапы последней хирургической операции, которую вёл. От момента поступления в приёмное отделение пациентки — девочки, по карте: «Миранда Смитт». До, спустя не менее четырёх часов, записи: «Смерть наступила в 05:27». В сердцах Берт проговорил вслух: — Возомнил себя Богом... Самонадеянно. Мерзко. Теперь я отчаявшийся Бог, то есть человек. Кем и был всегда, но думал иначе.       Затошнило от того, что он пытался проглотить, но не мог переварить. Налив в стакан прямо из-под крана, запил. Тут же вырвало в раковину — испорченная пища вышла, поганое состояние осталось. Включил воду, чтобы смыть. Забрел в ванну.       «Побриться… надо?» — спросил себя, ощупывая колючий подбородок и смотря в зеркало.       Человек напротив на доли секунды показался чужаком. Хотя в привычных чертах ничего кардинально не изменилось и в ответ глядели те же тёмные глаза, они были не знакомы ему. Обычно с вопросом во взгляде, с азартом или лукавством сейчас они смотрели на Берта из-под хмурых бровей абсолютно без эмоций. Ни блеска, ни печали, только пустота. Это было настолько непривычно для себя самого, что у него пробудился какой-то странный интерес исследователя, он начал присматриваться к своему отражению, как к постороннему. Провёл рукой по волосам назад, и человек сделал то же. Промелькнул пугающий вопрос:       «С одинаковой скоростью?!»       Резко оторвался от разглядывания, стал плескать холодной на лицо. Сорвал полотенце с вешалки, вытерся и, не оборачиваясь на зеркало, вышел, кинув тряпку в кучу нестиранного белья.       В комнате отодвинул штору, закрывающую балконный проём. За стеклом, через сквер, виднелась детская площадка. На качелях сидел белокурый мальчик, за ним приглядывала худощавая женщина. Когда ребёнок начинал раскачиваться сильней, чем положено по мнению этой дамы — то ли мамы, то ли няни, — она хваталась за качели, чтобы помешать ему продолжить. Ещё один ребёнок – шустрая малышка, с красным бантиком, дрессировала чёрного щенка, который рвался играть, а не выполнять команды. Двое мальчишек пытались что-то выяснить, потом стали непримиримо мутузить друг друга, но через несколько минут сами разошлись и продолжили разговор вполне мирно. Пятый ребёнок стоял у горки, ему хотелось, чтобы на него обратили внимание, но каждый из детской стайки был занят своим делом.       Фоном за спиной зудел телевизор, не оставляя попытки сделать выгодное предложение тому, кому оно было не нужно. В домах напротив начали загораться лампы. Берт повалился на диван. Телевизор зачастил рекламными роликами, с ещё более многообещающими слоганами и сочными расцветками. Они подсвечивали стены комнаты, в которой постепенно собирались сумерки, вспышки становились всё контрастней.       «Наверно, пора включать свет», — подумал Берт, но остался лежать и закрыл глаза.       Экран так рябил, что это ощущалось через опущенные веки. Вспомнились солнечный ветреный день, бегущие по небу рваные облака, дом на берегу. Родительский. С высоким белым крыльцом в зарослях шиповника. Небольшой курортный город, который живет размеренной жизнью, а в сезон отпусков наполняется отдыхающими. Тогда темпы жизни местных увеличиваются, и гости пытаются успеть больше — за неделю-две напитаться солнцем и напиться коктейлем из запахов сосен и морской волны. Отец и мать молодыми переехали сюда из большого города с ним — маленьким сыном, чтобы он рос здоровым. В памяти стоял лиман и тонкая река, впадающая в море. Белый пляж с дюнами, как время, высыпанное из гигантских разбитых песочных часов. Длинный пирс, куда каждый подросток приглашал свою первую любовь, чтобы смотреть на закат, пока рыбаки выуживают улов и причаливают небольшие суда.       В деталях он представил свою детскую. Головоломки, которые надо было долго крутить, чтобы сложить в нужную фигуру. Настольный хоккей, в который можно биться, когда приходят друзья. Энциклопедии обо всём на свете. Личный деревянный щит и меч, что смастерил своими руками. Мелкие фигурки эпохи средневековья, их армия с зелёным Халком во главе была выстроена на полу двумя флангами для отражения атаки пластмассового монстра. Окна детской. Они выходили на дощатую дорогу. Однако, тогда отсутствие вида не расстраивало – неунывающий Берт раздобыл кусок обоев, изобразил густыми штрихами своё море и прикрепил напротив кровати. Вышло настолько убедительно, что родители задумали — дорога сыну в художественное училище. Они всегда поддерживали его затеи.       Мальчик взрослел и рисовал много и непринуждённо. Последняя страница тетради была в набросках — портреты сверстников, а порой и шаржи на учителей. Когда задания сдавались на проверку, оставалось надеяться, что объект не заглянет в конец. Но, если прокол случался, и творчество попадало в руки натурщика, Берта это не сильно пугало. Он был отличником. Быстро схватывал любую тему, если только она хоть немного его занимала. На уроках истории ему было не закрыть рот — выдавал всю хронологию из учебника, а потом начинал рассуждать, что могло произойти, если бы сражение окончилось иначе или во главе государства встал другой претендент на власть. Ко всему прочему, любознательность и смелые решения сделали его тем учеником, которому легко даётся что математика, что естествознания. Поэтому за шалости в виде рисунков учителя, в конце концов, его прощали.       Особенно мастерски в изображениях удавалось передать позу и движение. Его цепкий взгляд всегда улавливал каждый поворот, любой изгиб, который может сделать тело животного или человека в следующий момент. Даже если рисовал сказочных существ, например, эльфов, картинка выглядела так, что они вот-вот спустятся с листа. При всём этом он никогда не воспринимал рисование своим достижением. Некоторое время был уверен, что подобное могут все. А потом, когда понял, что именно так, как он, умеет далеко не каждый и что его способность – это талант, который если есть, то никуда не денется, Берт решил переключиться на что-то поинтересней. На то, что его волновало больше — откуда, собственно, рождается в человеке это движение: что внутри, как работает, отчего не даёт сидеть на месте. Поэтому ближе к выпускным классам старшей школы углубился в химию и биологию, начал готовится к профессии врача. Для поступления вернулся в столицу.       «Как далеко…» — внутри защемило.       Берт тронул свои сухие глаза пальцами. Сгрёб свободную подушку и задремал.