Последние сны

      Узнать это место не составило труда — таким лиман был по осени и иногда в конце лета, если погода начинала портиться раньше положенного. Берт стоял не у кромки воды, а немного в стороне, где песок ещё граничил с лесополосой — сюда выводила одна из протоптанных туристами дорог. Смотрел на горизонт.       Затянутое дымкой без какого-либо просвета небо порывистым ветром поддерживало парящих чаек. Море, напоминавшее холодный металл, качало волнами, но не такими, как умело, а пока ещё только для создания петляющей тающей ленты в подарок берегу.       Чувство ностальгии, когда возвращаешься туда, где прошло беззаботное время, преподнесло смешанное ощущение счастья и тоски. Он ступил вперёд и приблизился к заливу, оставляя на мокром песке рифлёные следы кед. Полы чёрного пальто трепались, пришлось застегнуться на несколько пуговиц и поправить ворот водолазки.       «Если пойти по пляжу влево, то вернусь домой. Чёрный чай, мёд. И в буфете сладкое, под салфеткой».       От этих мыслей захотелось улыбнуться. Поднял руки и с удовольствием потянулся: — Непло-о-охо. Чего раньше не приехал?!       Справа показалось пятно. Бывало такое, что у нерадивых туристов уносило то складные зонты, то надувной матрас, которые потом маячили на волнах. В этот раз предмет был поменьше. Присмотрелся. На воде лежала какая-то одежда маленького размера — вместе с пеной море услужливо подало наряд, и Берт поднял детское платьице.       «Как загорать и с ребёнком в такую погоду?!» — в некотором замешательстве закрутил головой.       Пляж был пуст. Он аккуратно положил вещь на песок, развернулся и пошёл прочь.       Заметил, что шнурок развязался. Опустился, чтобы исправить.       Осенняя муха — звук вибрации. Не разлепляя век, как солдат по команде «Подъём», он сел, свесив босые ноги с дивана. Первое, что было в голове – вызов на операцию. Но звонил брошенный на пол телефон, нашарил его рукой. Отец.       Собравшись с духом и придав голосу мажорных нот, Берт откликнулся: — Да, привет, пап. — Сын. Давно не звонишь. — Не беспокойтесь... Я как раз вспоминал про вас. Да, соберусь-доберусь, когда будет время... Что нового? — Наш старый пирс разобрали. Должны ремонтировать и усовершенствовать. Такие новости. А как твои успехи? — Лучше всех! Как всегда, ты же знаешь, — выдавил правдоподобный смешок.       Обоюдная пауза. Чтобы ненароком не проговориться о настоящем положении дел и не издать тяжёлый вздох, неуместный по спектаклю, который разыгрывал, Берт зажал рот рукой. Отец продолжил: — Надеюсь на это… Если в этом году наметишь к нам, имей в виду, уезжаем с матерью, на месяц дом пустой. — Угу… Прости, я позже перезвоню, у меня срочное дело, иду в ординаторскую. Маме — «привет!».       Сбросил вызов. Прилёг.       Он стоял на тропе, выводящей из леса. Впереди, через песок, — серое море, над ним — такое же блёклое небо.       У воды игралась девочка, навскидку не старше восьми лет. Поблизости никого. Берта озадачила развернувшаяся аскетичная картина, и он зашагал к ребёнку. Издалека, чтобы не напугать, громко спросил: — Привет! Где твои родители?       Старательная малышка была увлечена построением песочной стены. Берт присел на корточки неподалеку: — Ты одна?       Девочка повернула личико, оно было таким знакомым. Перед глазами вспыхнула фотография на карте пациентки — это была Миранда. Слова застряли в горле.       «Просто, похожа», - сопротивляясь увиденному, подумал он.       Она смотрела на него, развеивая последние сомнения, и, не отвечая, вернулась к своему занятию. Это было иррационально. Захотелось убежать сломя голову и в то же время остаться и разобраться, что происходит. Медленно выпрямился, чуть попятился: — Ты откуда здесь?       Лучистая улыбка в ответ. То ли из-за неё, то ли от абсурдности происходящего, в голову пронзительно ворвалось:       «Она не погибла. Я всё сделал верно! Или не было той операции вовсе?! Да, этого не было. Она играет, она вырастет. Не конец».       Детский пальчик нарисовал на мокром песке фразу: — Finis vitae, sed non amoris.       Учивший в студенчестве по роду деятельности латынь Берт смог прочитать: — Кончается жизнь, но не любовь.       Надпись слизало волной. Миранда потянулась за ней, спешно поднялась, вбежала в море. — Куда? Там холодно! — самого охватил озноб, он рванул за ребёнком, чтобы успеть её остановить. Но споткнулся и упал лицом в воду.       Конец дороги, сосны за спиной, перед глазами — стальное море. Сухая одежда и сам.       Рецидив увиденного. Он стоял на прежнем месте и на песке, что и до того, сидела Миранда. Берт решительно направился к ней. — Здравствуй! Давай, мы с тобой вернёмся. В город, — встал рядом. — Ты оттуда или ты приехала издалека? Не важно. Погода плохая, видишь?!       Отвёл взгляд, чтобы указать на собирающиеся в более плотную пелену облака, а когда обернулся увидел, что ребёнок уже направился к волнам. — Стой.       В три быстрых шага нагнал её, взял за руку. Она подняла на него глаза и с некой милой мольбой во взгляде стала выкручивать свою ручку из его большой ладони. — Что ты хочешь? Я не отпущу тебя. Ты это понимаешь?! — потянул девочку на себя, но она стала упираться и дрыгаться, повиснув у Берта на руке.       Заграбастал в охапку словно бестолкового щенка, которого забирают из городской передержки домой. И, слушая её заливистый смех, твердо понёс дальше от воды: — Нельзя тебе плавать. Зачем ты туда лезешь? Опасно. Не позволю…       Не успел договорить, Миранда крутанулась не хуже ужа и выскользнула из хватки. Как ошпаренная, помчалась к воде и нырнула с головой. Вслед ей вырвался стон горькой досады: — Чёрт.       Море уносило ребёнка от берега.       На бегу Берт сбросил пальто, снял кеды, избавился от водолазки и прыгнул в воду. Ледяная волна и ярость охватили его. Стал грести со всей силы, чтобы нагнать Миранду и судорожно соображал, когда она успела так далеко отплыть. Не кричал, не звал, не сдаваясь, плыл за ней. Чётко знал, что ещё чуть-чуть и доберётся, поэтому каждый новый выброс делал с большим рвением.       «Получилось!» — его рука дотянулась до ноги Миранды. Сделал ещё гребок, обхватил её поперёк за тело, прижал к себе и, повернувшись на спину, двинул к суше.       Обратно было в разы труднее. Девочка не сопротивлялась, она безвольно лежала на Берте и тянула его своим весом вниз. Джинсы, пропитавшись морем, сковывали движение. На каждом метре в рот и нос заливалась вода. Отплёвываясь, он остервенело грёб и, наконец, вытянул ребёнка на песок.       С закрытыми глазами Миранда лежала очень смирно. Стоя на коленях, Берт пощупал её шею, не почувствовал биения. Одну руку положил на детский лоб, двумя пальцами другой взял за подбородок, запрокинул ей голову. Наклонился ухом ко рту и носу, пытаясь услышать или почувствовать выдыхаемый воздух на своей щеке. Девочка оставалась неподвижной. Скрепил свои кисти в замок, навис, упёрся в грудную клетку бездвижного ребенка. После нескольких ритмичных надавливаний зажал ей нос, набрал в свои лёгкие морского воздуха, герметично обхватил губами безжизненный рот и выполнил равномерный выдох. Вновь упёрся руками, давя на сердце. Профессора в медицинской школе поставили бы ему высший бал и позвали бы других студентов посмотреть на мастер-класс. Но сейчас это был пустынный пляж и закоченевшее детское тело. Берт мёрз рядом.       Мокрые волосы. Со вспотевшим лбом он приподнялся с дивана в своей городской квартире. Уставился в телевизор, который тут же впился в мозг.       Не до конца понимая, взял пульт, стал прощёлкивать каналы. Где-то горели леса. Где-то шли военные действия. Где-то росли цены на топливо. Бокс. Футбол. Гонки «Формулы 1» — он перестал нажимать. С упоением отключённого разума смотрел на авто, которые будто роботы-механизмы без людей, жужжа кружились по треку, круг за кругом, круг за кругом. Переключил. Соревнование золотоискателей. Соревнование народных певцов. Соревнование домашних котиков. Модный показ. Ток-шоу о судебных разбирательствах селебрити. Сериал про адвокатов со звездным составом. Развлекательный канал — остановился: «Недавно я потерял кошелёк или, как вы это называете, нашёл себе девушку, — повествовал стендапер, — Она сказала мне: «Давай заниматься сексом без обязательств…»»       Не слушая плазму дальше, дотянулся до телефона и начал вяло листать соцсеть. Вот и Тоня. Не задержавшись, крутанул дальше. Девушки на фотографиях начали сливаться в одно обработанное фильтрами лицо, которое то ли хотело понравиться, то ли одалживало денег до зарплаты. Никого нельзя было запомнить. Никакого любопытства смотреть дальше. Вообще никакого желания. Перевернув телефон экраном вниз, опустил его на пол. Вырубил телек, и в образовавшейся тишине снова отключился.