Краски жизни

      Девушка еле заметно улыбнулась и кивнула:       — Месье Бюсси, я согласна.       Эти слова достигли слуха Эрика будто сквозь толщу воды, которая, казалось, внезапно заполнила собой всё пространство спальни, вытеснив воздух. Мужчина провёл всю прошлую ночь без сна, раз за разом вспоминая все те свои поступки, которые вызывали неподдельный ужас в глазах Софии.       Переступая сейчас порог её комнаты, Эрик почти не надеялся на положительный ответ. Да, девушке приходится работать проституткой. Но при этом у неё есть постоянные клиенты: уважаемые граждане портового города, которые уж точно не станут покушаться на её жизнь. И вряд ли хоть кто-то из них обладает таким набором странностей, коим обладает он, Эрик.       И хотя Призрак понимал, в какой нужде находится София, он всё же не мог не отдавать себе отчёта в том, что любой здравомыслящий человек будет скорее готов заплатить ему самому, чем остаться с ним под одной крышей. Да, ему бы очень хотелось услышать положительный ответ, но также было очевидно, что отказ более реален.       — Вы… согласны? — У Эрика закружилась голова, и он медленно подошёл к креслу и осел в него, будто попавший в пламя оловянный солдатик. Мужчина медленно провёл ладонью по открытой части лица, будто стирая с него невидимые капли пота.       София кивнула и уже менее уверенным тоном повторила ответ. Эрик с недоверием взглянул на неё, отметив, что прошлая ночь вряд ли пошла девушке на пользу. Тёмные круги под глазами стали ярче, а только начавший возвращаться румянец снова покинул осунувшееся личико. Призрак чуть ли не кожей ощущал, как в воздухе повис дух безысходности. Хотя, казалось, на то и не было причины, создавшаяся атмосфера во многом напоминала Эрику о событиях, которые не так давно имели место в подвалах Оперы.       Мужчина не мог отделаться от ощущения, будто он с Кристиной сейчас стоит по колено в ледяной воде подземного озера, и любовь всей его жизни при помощи единственного оружия, которое у неё осталось — слова — один за одним наносит ему смертельные удары.       Будто со стороны, Эрик наблюдал, как София пересела на кровати так, чтобы находиться к нему ближе, и робко дотронулась кончиками пальцев до чёрной перчатки, которая, словно вторая кожа, обволакивала изящные музыкальные пальцы. Что сподвигло её на этот доверительный жест? Жалость? Смесь отчаяния и удивления, которую она прочитала в его глазах? А может привычка угождать клиенту во всём? Как бы то ни было, Эрик не смог устоять перед столь непривычным для него способом общения с внешним миром. Он не отдёрнул руку, а лишь с непривычной мягкостью заглянул в глаза Софии. Она продолжала смотреть на него со смирением и кротостью, сохраняя при этом уверенность и спокойствие.       Девушка, несомненно, была весьма миловидна. Эрик отметил, что София относится к тому типу женщин, которые становятся краше год от года и достигают пика красоты, перешагнув отметку тридцати — тридцати пяти лет. Что ж, в этом случае даже с таким незавидным прошлым у неё ещё были все шансы на то, чтобы сделать удачную партию. Она ответила на его предложение согласием лишь потому, что была достаточно мудра и прагматична, чтобы отказаться. По крайней мере, Эрик считал именно так. Но несмотря на это, сейчас ему не хотелось язвить.       Вдруг девушка отдёрнула свою руку и отвернулась от Эрика, прикрыв рот кружевным платочком. Но, к великому её сожалению, платочек никоим образом не мог заглушить звук надрывного кашля. Возможно, бедняжка хотела бы провалиться сквозь землю, но вместо этого она лишь кротко улыбнулась мужчине:       — Прошу меня извинить, господин Бюсси. Надеюсь, что совсем скоро я полностью поправлюсь.       Бывший гроза Парижской Оперы лишь кивнул и прочистил горло:       — Что ж, раз уж вы согласны, возьмите это. — Эрик вытянул из внутреннего кармана пиджака конверт, по старой доброй привычке запечатанный красным сургучом, и протянул девушке. — Это условия нашего с вами договора, — девушка снова зашлась приступом кашля, — и я не намерен их изменять, но, возможно, вам бы хотелось добавить в него свои пункты.       София осторожно взяла конверт и взглянула на мужчину. Он продолжал сидеть в уютном кресле, вытянув ноги и, судя по всему, не собирался никуда уходить. Девушка осторожно распечатала письмо и принялась читать. Стараясь не упустить из виду ничего важного, девушка то и дело произносила шёпотом самые примечательные моменты. Это выглядело так по-детски, что Эрик не сдержался и улыбнулся. «Такой же наивный ребёнок, что и Кристина. Наверное, женщины никогда не вырастают… За исключением мадам Жири, разумеется».       Довольный своей шуткой, мужчина хмыкнул. София прекратила читать и вопросительно взглянула на него.       — Вы закончили, фройляйн?       Эрик возвращал себе контроль над ситуацией, и это делало его всё более расслабленным. Теперь он не был тем несчастным существом, которое буквально упрашивало какую-то продажную женщину согласиться на его условия. Не уж, это амплуа не для него. Куда приятнее чувствовать себя королём положения и диктовать условия. Прелестная пташка попала в силки, и теперь главное — вовремя затянуть петлю на её тонкой лапке.       София отрицательно покачала головой и снова погрузилась в чтение. Так прошла ещё пара минут. Девушка медленно сложила лист пополам и снова взглянула на Эрика:       — Господин Бюсси, я ценю вашу щедрость, но мне неловко принимать от вас в качестве оплаты моих… услуг две тысячи марок. Это невероятная сумма за срок немногим больше чем полгода и вообще..       — Госпожа Бернштайн! — Резко прервал её Эрик. — Если это ваше единственное возражение, то можете не распыляться, я всё равно не намерен его принимать. У вас есть иные замечания?       — Я.. — Девушка неуверенно взглянула на мужчину, — могу ли я попросить вас об одном выходном в неделю? По средам? Я могу уезжать рано утром, чтобы возвращаться к вечеру. — София поймала на себе недоверчивый взгляд мужчины и вздохнула. — Господин Бюсси, пожалуйста. Речь идёт даже не о каждой среде, а о паре-тройке раз в месяц. Это очень важно для меня.       Эрик вздохнул и закатил глаза:       — Да, конечно, мадемуазель, вы вправе иметь свободное время, которым будете распоряжаться по своему усмотрению. Вы не моя рабыня, а я не ваш хозяин. Разумеется, вы можете заниматься своими делами. Мои библиотека и музыкальная комната к вашим услугам… По крайней мере, я уже успел оценить ваше увлечение чтением. И, конечно же, как оговорено в условиях, вы можете совершать поездки в город в сопровождении моего управляющего в то время, когда я не нуждаюсь в вашем присутствии. Но вам нужны именно среды в качестве выходного?       Девушка робко кивнула, а её щёки налились румянцем:       — Да, месье Бюсси, вы очень добры ко мне, я уверена, что найду чем заняться в вашем прекрасном доме… Но я правда нуждаюсь хотя бы в двух свободных средах в месяц. И мне хотелось бы совершать эти поездки одной, поскольку они.. — девушка запнулась, будто набираясь сил, — имеют личный характер. Но если вы возражаете, я не смею настаивать.       — Многие меня называли тираном и чудовищем, фройляйн София, — Эрик переместился на край кресла так, чтобы снова быть ближе к девушке. Его взгляд с жадностью впивался в её лицо, хотя он сам не смог бы ответить на вопрос, какая эмоция была бы для него желанна. — И во многом я с ними согласен. Думаю, вы сами уже убедились, что со мной непросто, вы, святая простота. Я предлагаю вам большую сумму не просто так. Я покупаю ваши лояльность и молчание. И я надеюсь, что вы отдаёте себе отчёт в том, что если вы предпримете хотя бы одну попытку обмануть меня и попытаетесь скрыться с авансом, то я сделаю всё, чтобы ни один грош не принёс вам счастья.       Эрик с озлобленным исступлением наблюдал за тем, как спокойствие на прекрасном личике Софии сменилось удивлением, а после — неподдельным страхом. Бывший Призрак Парижской Оперы боготворил эту эмоцию. Любовь, преданность, обещания — это всё пустая болтовня, созданная глупцами для глупцов. Если хочешь получить что-то наверняка, используй страх. Человек, который боится, сделает для тебя всё что угодно. И никуда не денется, ибо будет страшиться расправы. Всеми фибрами своей тёмной души он чувствовал, как сжимается её хрупкое тельце и с удовлетворением наблюдал за тем, как девушка пыталась стереть с ладоней холодный липкий пот о подол платья.       Удовлетворённый эффектом своего монолога, Эрик вновь откинулся на спинку кресла и как ни в чём не бывало, продолжил:       — Возвращаясь к нашим баранам… Я надеюсь на ваше благоразумие, мадемуазель, и лишь поэтому разрешаю вам отлучаться по средам. Но только возвращайтесь до полуночи, прекрасная Aschenputtel, иначе карета превратится в тыкву.       Для убедительности Эрик постучал костяшками пальцев о деревянный подлокотник кресла. В комнате повисла гробовая тишина. Пожалуй, при желании можно было услышать, как отчаянно колотится сердце Софии, которая теперь и правда считала себя птицей, попавшей в искусно расставленную ловушку. Она ругала себя за то, что ей не хватило решительности уйти вчера и за то, что она снова промолчит сегодня. Две тысячи марок… Сумма, которая поможет ей через каких-то восемь-девять месяцев начать новую жизнь. Две тысячи марок… Сумма, в которую странный, но определённо расчётливый и требовательный господин оценил её услуги. Сумма, о которой София ещё вчера не смела и мечтать. Сумма, ради которой можно пойти ва-банк.       Девушка вздохнула. В конце-концов, месье Бюсси всё ещё представлялся более известным злом, чем матросы, разгуливающие по Репербан. Даже несмотря на то, что запрет снимать с себя маску он вынес в отдельный пункт договора. София не забыла, кому она была обязана жизнью и, видит бог, не смогла бы отказать господину Бюсси, даже если бы он заплатил ей меньше. В конце концов, кто знает, какие испытания выпали на долю этого по-своему очаровательного, но в то же время столь несчастного человека.       София собрала всё своё самообладание и подняла влажные от слёз глаза на Эрика. Удивительно, она и не заметила, что чуть не расплакалась перед человеком, который был готов проспонсировать её будущее       — Месье Бюсси, благодарю вас! — Девушка еле заметно улыбнулась. — Я выполню все свои обязательства перед вами, я ваша должница.       Призрак окинул девушку недоверчивым взглядом и еле заметно кивнул.       — Что ж, в таком случае я оставлю вас на сегодня. Набирайтесь сил и не воображайте себе, что вы уже здоровы. Возможно, в скором времени я поручу Маттиасу показать вам поместье, но пока вам лучше не покидать пределов комнаты.

***

      После неудачной попытки побега София и вправду начала чувствовать себя хуже. Приступы кашля участились, а слабость была её верной спутницей с самого утра и до позднего вечера. Единственным человеком, с которым девушка могла побеседовать, была милая Мария, которая при всяком удобном случае старалась порадовать свою новую госпожу. Она принесла Софии пряжу и вышивки, и девушка стала коротать дни не только за чтением, но и за рукоделием.       Но больше всего Марии нравилось, когда фройляйн Бернштайн чувствовала себя достаточно хорошо и имела желание почитать вслух. Горничная восхищалась тому, с каким чувством госпожа могла передавать характеры героев и сидела как мышка, стараясь запомнить каждое слово. К великому сожалению Марии, книги на немецком языке занимали ничтожную часть библиотеки месье Бюсси. Софии же попросту было неудобно погружаться в чтение на французском, когда рядом находилась милая Мария.       Однако с тех пор как у фройляйн Бернштайн появилась надежда на обеспеченное будущее, она могла позволить себе купить пару книг. В дни, когда Мария отправлялась в город за покупками, София с улыбкой давала ей несколько марок на понравившуюся книгу и на небольшие девичьи радости. Как ни отнекивалась горничная, но госпожа чувствовала особые тепло и заботу, исходящие от девушки, и не могла не порадовать её хотя бы такой мелочью.       Между тем мрачный хозяин поместья, принимая во внимание состояние гостьи, не спешил с экскурсией по своим владениям. Он как будто и вовсе перестал интересоваться не только её состоянием, но и фактом её пребывания в доме в целом. Эта неопределённость, а ещё чувство стыда, которое грызло Софию из-за того, что она столько времени остаётся бесполезным балластом для господина, не давали девушке покоя. Несмотря на отсутствие распоряжений от месье Бюсси, София, как только она почувствовала себя достаточно хорошо, решила действовать.       Однажды вечером, захлопнув очередную книгу, София обратилась к Марии с вопросом:       — Мария, скажи мне, во сколько завтракает месье Бюсси? Мне хотелось бы присоединиться к нему… Просто невыносимо на протяжении такого длительного времени принимать пищу в спальне.       Горничная с удивлением поглядела на госпожу. Хотя она и понимала, что месье Бюсси и фройляйн Бернштайн никакие не родственники, но не знать таких бросающихся в глаза вещей о человеке, гостем которого ты являешься…       — Фройляйн, боюсь, это невозможно, наш хозяин принимает пищу исключительно в своём кабинете. Более того, приносить ему еду имеет право только Маттиас в строго отведённые для этого часы.       — Вот как… — София разочарованно вздохнула. — Что ж, возможно, вы всё же сможете накрыть мне завтрак в столовой? Не переживай, — заметив беспокойство Марии, добавила госпожа, — господина Бюсси я возьму на себя, если вдруг он окажется недоволен.       — О да, госпожа, не думаю, что это будет проблемой, тем более месье Бюсси приказал нам заботиться о вас и исполнять ваши желания.       София улыбнулась:       — Вот как? Прямо так и приказал?       Мария сконфуженно захихикала и покраснела:       — Ну, да, а ещё сказал, что если с вами что-то случится, то мы очень об этом пожалеем. Но это было ещё в то время, когда вы были больны. Сейчас не о чем беспокоиться. София мягко улыбнулась и накрыла ладонью руку служанки:       — Конечно, тебе уж точно, милая Мария. Иди спать. Это я могу понежиться в тёплой постели по утрам, а тебя будят ни свет ни заря. Я спущусь к завтраку где-то к десяти часам, передай кухне, чтобы к этому времени всё было готово.       Когда Мария ушла, София потушила все свечи, кроме одной, подошла к окну и с ногами забралась на подоконник. Ещё будучи маленькой девочкой, она всегда делала так, когда ей нужно было сосредоточиться на чём-то или, напротив, отвлечься. В комнате было натоплено, но от окна веяло холодом, поэтому девушка посильнее закуталась в шаль, моля небеса о том, чтобы не разразиться новым приступом кашля. Этот месье Бюсси… Он был таким странным, таким загадочным и таким нелюдимым…       Отец Софии был самым что ни на есть компанейским человеком, старший брат — и вовсе лишился всего их семейного состояния от чрезмерной любви к обществу… Рихард… Рихард хоть и был самым уникальным человеком, кого она только знала, но никогда не избегал людей. От мысли о Рихарде на глазах девушки навернулись непрошенные слёзы. «Нет, нельзя, не думай о нём… Плохая девочка! Ты всё испортишь! Если он смотрит сейчас на тебя с небес, он знает, что ты стараешься не для себя… Не только для себя. Он бы никогда не стал ругать тебя за твои поступки».       И всё же месье Бюсси… Людей, подобных ему, она наверное не встречала. С приятно-щемящим ощущением в груди девушка вспоминала ночь, которую провела с мужчиной. Сколько было в его прикосновениях невысказанной нежности, долго сдерживаемой страсти. В отличие от обычных клиентов, этот мужчина был внимателен и предусмотрителен. Да что там говорить, у него как будто бы была цель доставить Софии удовольствие и видит бог, что он этой цели достиг. Вот этого молодая женщина понять не могла. Он был холоден, рассудителен и расчётлив — не заметить этого было трудно. Но почему же в постели он думал об удовольствии той, которая оказалась там случайно, на одну ночь? Может, он представлял на её месте другую? Что ж, София не один раз встречала подобное в низкосортных романах, которыми зачитывалась тайком от отца, ещё будучи наивной пятнадцатилетней девчонкой. А что если это правда? Это бы многое объяснило.       — О, месье Бюсси, — сорвалось с губ Софии.       Неужели он переживает неразделённую любовь? Неудивительно, что это стало для такого закрытого и нелюдимого человека, как он, настоящим потрясением… Подозревая, что уже поздно, София переместилась с подоконника в кровать. Но сон никак не хотел принимать её в свои объятия. В мыслях девушка вновь и вновь возвращалась к личности господина Бюсси.       Было в нём что-то инфернально-притягательное. Демоническое, но между тем такое детское. И правда. Он действительно время от времени ведёт себя как ребёнок. Ребёнок, которого обидели, оставили, не утешили вовремя… Скорее всего, он и правда сумасшедший. И ни один человек в здравом рассудке и без особой нужды не находился бы рядом с ним по своей воле.       Но ещё он взрослый, часть души которого так и не выросла. Раз уж месье готов подарить Софии безбедное существование в будущем, а значит, совершенно новую жизнь, то почему бы ей хотя бы не попробовать отыграть свою роль? Как уже упоминалось, София никогда прежде не встречалась с людьми, похожими на Эрика. Но должен же быть какой-то более или менее универсальный способ показать другому человеку, пусть даже такому странному, немного больше красок жизни?       Подумав что-то про себя, София улыбнулась и, наконец, погрузилась в глубокий сон.