Краски жизни

      Эрик ещё раз перечитал письмо, небрежно бросил его в верхний ящик стола и с облегчением откинулся на спинку стула. Завтра же оно отправится к Надиру, и пути назад у Призрака Оперы уже не будет. Было ли его решение верным? Когда он ещё только садился за написание письма, он был уверен, что да. Но теперь… В его душе закрались то ли сомнения, то ли подозрения. Можно ли доверять девушке, которая терпит твоё общество только ради денег? Как ни крути, а она всё же заинтересована в том, чтобы получить обещанный гонорар в полном объёме. Как далеко простираются её актёрские способности? Возможно, она готова не показывать страха, даже если перед ней предстанет сам дьявол.       Но более подходящего варианта у Эрика не было. Ни одна заслуживающая внимания девушка не будет просто так ждать достаточно долго до тех пор, пока не полюбит его. Либо из страха, либо из любопытства, а то и просто из мнимой любви, она обязательно сорвёт маску ещё до того, как сможет проникнуться к нему достаточной симпатией.       Ну уж нет, он проходил это с Кристиной, и она явно показала ему: даже годы знакомства не значат ничего, когда речь заходит об уродстве. И всё же… В отношениях с мадемуазель Даае он совершил массу непростительных ошибок: начиная с того, что затеял эту глупую игру в Ангела Музыки и заканчивая слишком уж резким противостоянием с Раулем.       Именно это дало Кристине повод сказать что-то про уродство души, но думала бы она точно так же, будь у Эрика лицо обычного человека? Нет, нет и ещё раз нет. Тогда бы он мог быть искренен с ней с самого начала, и ряда абсурдных вещей не произошло бы в принципе. Когда речь заходит о близких отношениях, на первом плане всегда стоит внешность, пустая оболочка. А лишь потом какие-то иные качества. Люди примитивны и недалёки.       И зачем же тогда ему эта игра с Софией? Способов убить себя масса, он тянет время, чтобы набраться сил? Или чтобы доказать себе что-то? Или чтобы получить от этой чёртовой жизни хотя бы немного удовольствия? Как бы Эрик ни хотел убедить себя в обратном, ему было приятно находиться в обществе Софии. Хотя ему и хотелось относиться ко всей этой затее как к заданию, задание это оказалось очень даже привлекательным способом убить время.       С момента отъезда из Парижа музыка перестала приносить Эрику успокоение. С тех самых пор ему не удалось сложить в новую мелодию и пары нот. Так что София со своим пленительным телом и отсутствием глупых вопросов пришлась как нельзя кстати. Что ж, до тех пор, пока игра приносит хоть какое-то удовольствие, она стоит свеч.       «Что же говорит в твоём желании, Эрик? Зверь и потребность? Или одиночество? Или разлад с самим собою?».       Мужчина бросил ленивый взгляд на часы. Время близилось к десяти вечера, а экипажа с Софией всё ещё не было видно. Он не то чтобы скучал по случайной знакомой, о нет, но всё же испытывал что-то наподобие тревоги и необъяснимого, чуть ли не праздничного ожидания. Желая занять себя хоть чем-то, Призрак оставил кабинет и отправился в мастерскую, в которую по его распоряжению была переоборудована одна из комнат на первом этаже поместья. Чтобы доказать что-то миру и себе самому, слов недостаточно. Нужны ещё и поступки.

***

      Находясь в комфортном экипаже, воспользоваться которым позволил ей мрачный господин, София то и дело нервно посматривала на часы. Вопреки её расчётам, вернуться в поместье раньше не получилось — поездка заняла больше времени, чем планировалось. С утра девушка попросила извозчика заехать в город. Ей нужно было заказать несколько нарядов, купить шпильки, банты и остальные мелочи, о приобретении которых было совсем неловко просить Маттиаса или, ещё лучше, хозяина, а напрягать лишними заботами Марию просто не хотелось. Ну, в самом деле, какая из Софии была госпожа? Возможно, у горничной на самом деле было даже больше прав в доме месье Бюсси, чем у какой-то… Женщина поёжилась и плотнее закуталась в шаль, наброшенную поверх пальто.       Потом ей пришлось намного дольше запланированного ждать встречи с Фредериком. Но на это девушка и вовсе не обращала внимания: ради того, чтобы побыть с ним хотя бы пять минут, София была готова ждать целую вечность. Главное — снова не заболеть. Она не могла позволить себе доставлять месье Бюсси ещё больше неудобств. Одна лишь мысль о мрачном господине вызывала у неё трепет. Этот человек был не просто окутан тайнами и загадками — казалось, он был соткан из них. Хотелось ли Софии узнать о нём больше? И да, и нет. С одной стороны, если бы удалось выяснить, что тревожит мужчину, ей было бы проще понять его. Но с другой… Какое-то шестое чувство подсказывало девушке, что тайны загадочного месье слишком тяжелы, возможно, даже неподъёмны для неподготовленного человека.       Да и потом, неужели столь мрачный и скрытный господин, особенно если ему есть что скрывать, когда-нибудь посвятит в свои дела случайную знакомую? И всё же на ум Софии пришли строки из «Джейн Эйр».       «Замкнутые люди нередко больше нуждаются в откровенном обсуждении своих чувств, чем люди несдержанные. Самый суровый стоик — всё-таки человек, и вторгнуться смело и доброжелательно в “безмолвное море” его души — значит нередко оказать ему величайшую услугу».       Были ли эти слова правдой? Насколько могла судить София по своему опыту, нередко происходило всё именно так… Но господин Бюсси… Он особенный. Он не просто замкнутый человек — он гений. Имела ли она право пытаться вторгнуться в его мысли? Ей бы со своей жизнью разобраться.       Внезапно Софии стало безмерно жаль себя из-за проходящей молодости, несбывшихся надежд и туманного будущего. Даже если всё сложится удачно и ей с Фредериком удастся покинуть Европу, что ждёт их на незнакомом континенте? Девушка и не заметила, как экипаж плавно подъехал к парадному входу поместья. Стараясь проглотить непрошеные слёзы, София покинула уютную темноту ландо и торопливо направилась ко входу. Ей хотелось лишь одного — как можно быстрее оказаться в спальне и, наконец, дать волю чувствам.       Но этим мечтам было не суждено сбыться. Стараясь быть незаметной, девушка осторожно оглядела холл. Из-за приоткрытой двери в столовую сочился мягкий, тёплый свет. София тихонько подошла к двери и приоткрыла её. Стол был накрыт на двоих, а само помещение освещали несколько газовых рожков. Во главе стола, откинувшись на спинку стула, сидел месье Бюсси. Но было что-то странное в неподвижности его позы: скрещенные руки, голова, опущенная на грудь. Девушка подошла чуть ближе и замерла — мужчина спал. Видимо, он так долго ждал её, что задремал.       София приподняла юбки и, стараясь двигаться бесшумно, направилась в сторону выхода из столовой. Уже возле двери, когда миссия казалась выполненной, девушка зацепилась за складку ковра, неудачно наступила на левую ногу и вскрикнула. Не столько от боли, сколько от неожиданности. Она тут же прикрыла рот рукой, словно успокаивая себя.       — Так-так, моя Aschenputtel снова хочет ускользнуть? — раздалось за её спиной.       Девушка резко обернулась и сделала неловкий книксен, пытаясь выдавить из себя улыбку. Усталость, и физическая, и эмоциональная, накопившаяся за сегодняшний день, будто в один момент обрушилась на хрупкие плечи Софии. Ей нужно быть приветливой с господином, и, видит бог, она старается, но как же трудно излучать радость, когда больше всего на свете хочется запереться в спальне и зарыдать, зарывшись лицом в подушку.       Эрик испытал облегчение и искреннюю радость,как только заметил хрупкую фигурку девушки в дверном проёме. В самом деле, ведь же никогда не знаешь, что может случиться с богатым экипажем в позднее время суток. Однако вымученная улыбка Софии не ускользнула от его взгляда. И хотя умом мужчина понимал, что она, скорее всего, просто устала, полностью совладать со своими эмоциями он не смог.       — О да, милая фройляйн Бернштайн, я понимаю, что у вас сегодня выходной и в ваши планы не входило проводить вечер со мной, — съязвил он. — Видите ли, ваш покорный слуга просто предположил, что вы проголодаетесь после насыщенного дня.              Сказано это было спокойным, но таким холодным тоном, что сердце Софии сжалось.       «О боже, он же сейчас просто выгонит меня. Нет, нет, нет, — завертелось в её прекрасной головке».       Тем временем до сознания девушки донеслось:       — … что ж, не буду вам мешать, надеюсь, завтра…       Несправедливость ситуации и абсурдность упрёков выбили почву из-под ног Софии. У неё больше не было сил, чтобы себя контролировать. И она зарыдала в голос. Прямо на середине фразы прервав месье. Теперь-то ей точно было всё равно. Она слишком рано расслабилась и почувствовала себя в безопасности — за это и поплатилась. Если уж оказалась на месте элитной содержанки, так и вести себя нужно было соответствующе. А теперь… Теперь уже всё равно, господин недоволен её поведением и завтра же откажется от её услуг. Ещё совсем недавно она тревожилась о том, как будет устраивать свою жизнь в Новом Свете. Какая же она глупышка! Теперь придётся начинать всё сначала в портовых забегаловках Гамбурга. Мадам Энже ни за что не простит ей внезапного исчезновения. И хорошо ещё, если она не пустила о ней какой-то гадкий слух. Иначе всё точно будет кончено.       — Да что с вами, чёрт вас дери? — обнаружив, что София вообще не реагирует на его слова, Эрик подошёл к ней и взял за руку.       «О боже, она ещё даже не видела моего лица, а боится меня так, что готова расплакаться от любой моей фразы. Она уже видит во мне чудовище, как и Кристина. Не удивлюсь, что она сбежит отсюда, как только успокоится. На этом и закончится мой эксперимент».       Девушка продолжала рыдать, а Эрик судорожно вспоминал, что должен делать нормальный человек во время женской истерики. Ну уж точно не крушить мебель и не бить посуду… Посуда? Призрак бросил быстрый взгляд в сторону стола, обхватил Софию за плечи и осторожно повёл её к стулу. Как только девушка уселась, он дрожащими руками наполнил один из стаканов водой из графина и протянул ей.       София в очередной раз всхлипнула и сделала пару судорожных глотков. Истерика прекратилась.       — О боже, месье Бюсси, мне так стыдно…       — Вам не стоит оправдываться, фройляйн Бернштайн. Я ненавижу ложь, даже если она во благо. Вы имеете право сердиться и даже немного злиться на меня.       София замерла и внимательно посмотрела в глаза Эрика. Мужчине стало даже немного не по себе от этого взгляда — столько в нём было необъяснимой печали, грусти и чего-то ещё. Это был как будто упрёк, но такой мягкий, от которого Призрак не хотел, да и не смог бы защититься. Он невольно отметил про себя, что, возможно, именно так смотрит на нашкодившего ребёнка любящая мать. Увы, ему самому не удалось в детстве ощутить ничего подобного.       — Нет-нет, месье… Эрик, — исправилась девушка после многозначительного взгляда мужчины. — Я даже и не думала сердиться на вас.       Призрак усмехнулся и осторожно забрал бокал из рук Софии:       — Вот как? А, возможно, стоило, не находите? Вы целый день провели в разъездах, возвращаетесь сюда в надежде отдохнуть, а тут появляется Эрик и начинает что-то требовать. Если кому-то из нас и нужно стыдиться, то явно не вам.       София была явно не готова к столь быстрой смене настроения господина. За время их непродолжительного знакомства она поняла, что имеет дело с неуравновешенным и вспыльчивым человеком, который редко обращает внимание на чувства других. И тем удивительнее для неё было услышать слова, подобные этим.       — Что ж… Если вы позволяете мне сердиться на вас, в следующий раз я непременно воспользуюсь этим правом, — девушка окинула Эрика лукавым взглядом.       Мужчина театрально вскинул руки:             — Но я буду настаивать на снисхождении! Знаете ли, годы одиночества просто так не проходят.       София засмеялась, придвинулась ближе к столу и взялась за приборы, с любопытством рассматривая угощения. Как по волшебству, в руках у Эрика оказалась бутылка красного вина, которое он тут же разлил по бокалам.       Наконец, усевшись напротив Софии, мужчина с интересом начал наблюдать за тем, как она осторожно накладывала в свою тарелку закуски. Девушка так ловко управлялась со столовыми приборами, что Эрик невольно сравнил её с Кристиной. Помнится, Призраку пришлось потратить много сил и нервов на то, чтобы малышка Даае превратилась в настоящую мадемуазель и начала использовать вилку и нож так, как будто её обучали этому с самого рождения.       Как только девушка закончила, Эрик поднял бокал:       — Что ж, я предполагал, что с выходных люди возвращаются в более приподнятом настроении. Но раз уж день не задался, предлагаю отметить его окончание.       София улыбнулась и кивнула. Бывшему Призраку Парижской оперы было интересно наблюдать за этой молодой женщиной. И он снова и снова ловил себя на том, что представлял себе, как бы сейчас вела себя его Кристина. Наверное, смутилась бы? Наверняка её щёки густо бы покраснели, а тонкие изящные пальчики сложились бы в крепкий кулачок. А, может, она бы начала теребить ткань на юбке? Или делать вид, что ей холодно, и постаралась бы обнять себя за плечи?       А София… Она же тоже смущалась, но как-то иначе. Именно как женщина, а не девушка. На её щеках вспыхивал румянец, но совсем небольшой, и исчезал он так же быстро, как и появлялся. Пожалуй, сейчас о её волнении свидетельствовало лишь то, что она сжимала прохладную гладь бокала чуть крепче, чем было необходимо. А ещё… София с готовностью и неподдельным интересом каждый раз поднимала взгляд, стоило ему лишь посмотреть на неё. Кристина бы наверняка делала вид, что для неё сейчас в мире нет ничего более интересного, чем узор на ковре. Он мог бы говорить, да даже не таясь рассматривать её часами, но она бы не собралась взглянуть на него вот так — открыто и смело.       С досадой Эрик осознал, что ему этого так недоставало… Даже не разговора, чёрт с ним, а просто знака, что ты интереснее ковра.       «Да-да-да, — раздался мерзкий голосок в его голове, — смею тебе напомнить, что мадемуазель Даае “посчастливилось” познакомиться с твоим лицом мертвеца почти сразу, как только она тебя впервые увидела. Ты взаправду был для неё интереснее ковра, она тебя как огня боялась, особенно после всех твоих выходок».       И всё же… Эрику не раз доводилось наблюдать за тем, как вела себя Кристина по отношению к Раулю. Та же отстранённость, тот же алый румянец, тот же взгляд куда угодно, только не в глаза собеседника. Девочка… Хотя мадемуазель Даае и стояла на пороге двадцатилетия, она по-прежнему вела себя как подросток. Да, София была старше, но почему-то Эрик был уверен, что в возрасте Кристины она уже больше походила на женщину, чем его протеже.       — Вам стало лучше? — задумчивый взгляд Эрика в очередной раз пробежался по хрупкой фигурке Софии.       — О да, месье Эрик, намного лучше. Благодарю вас, — и снова эта обезоруживающая улыбка. Призрак бесконечно злился на себя за то, что она ему нравилась.       — В таком случае, я надеюсь, вы позволите мне проводить вас до спальни, София?       Получив согласие, Эрик одним галантным движением поставил свой бокал на стол, поднялся и помог Софии встать. С той же лёгкостью он предложил девушке руку и повёл её в сторону лестницы. Когда они достигли второго этажа, фройляйн Бернштайн нерешительно остановилась и смущённо произнесла: — Месье Эрик, вы не позволите мне сперва посетить мою спальню? После долгого пути..       Призрак раздражённо фыркнул:       — О, София, наверное, мне следовало выражаться яснее. Я всего лишь хотел проводить вас до вашей спальни, — он нарочно выделил окончание фразы своим бархатным баритоном, пытаясь за насмешкой и раздражением скрыть собственное смущение.       Вот теперь-то прекрасное личико Софии покраснело до такой степени, что, казалось, оно вот-вот вспыхнет. Остаток пути они провели в молчании, и лишь перед дверьми в спальню девушки Эрик и приглушённо произнёс:       — Отдыхайте, София, позвольте себе поспать подольше с утра. Я буду завтракать в кабинете, после чего отправлюсь на прогулку. Надеюсь, вы сможете составить мне компанию.       — С превеликим удовольствием, месье Эрик, доброй вам ночи и… Позвольте поблагодарить вас за этот поздний ужин, — София встала на цыпочки и едва ощутимо коснулась губами его здоровой щеки.       Это неожиданное движение, такое необычное, но в то же время такое простое, будто бы выбило землю из-под ног Призрака. Она благодарит его таким образом? Как благодарят обычных людей? Эрику понадобилось всё его самообладание, чтобы не подхватить девушку на руки и не утащить в свою спальню. Вместо этого мужчина лишь удивлённо вскинул брови, но, к счастью, маска и полумрак скрыли это от глаз девушки.       — И вам доброй ночи, София, — произнёс он сдавленным голосом, после чего оставил торопливый поцелуй на её ручке и скрылся во тьме коридора.

***

      София бросила попытки уснуть и уселась на подоконник, подобрав ноги и обхватив себя за колени. Она прислонилась лбом к холодному стеклу и вздохнула. И как только можно было так опозориться? Она будто бы напрашивалась в спальню хозяина дома. Уму непостижимо!       Девушка прикрыла глаза, и перед ней сразу же возник образ мрачного господина. В последние дни она посвящала всё больше времени анализу его действий и слов. Что-то изменилось в его отношении к ней, и изменения эти были… приятными? Возможно, мысль о том, что это её чары так повлияли на господина Бюсси, могла быть особенно приятной, но, к счастью или к сожалению, София обладала достаточной наблюдательностью для того, чтобы понять, что мужчина стал вести себя по-другому в силу каких-то внутренних причин, не связанных напрямую лишь с её личностью.       Находясь рядом с месье, девушка не только видела, но и ощущала его отстранённость, замкнутость и задумчивость. Да, казалось, некоторые её слова и поступки отвлекали его тяжёлых мыслей, но он снова и снова возвращался к ним и даже как будто испытывал муки совести за то, что позволял себе отвлечься от страданий. А между тем основной задачей Софии было помочь ему почувствовать себя живым…       Девушка зябко поёжилась и обняла себя за плечи. Ей нужно придумать что-то, чего месье от неё точно не ожидает. Что-то, на что он ни за что не отважился бы в одиночку. Но что? Что она могла предложить человеку, у которого были не только деньги, но и, она ни на секунду не сомневалась, недюжинный талант? И всё же, несмотря на свои богатство и одарённость, он был глубоко одинок. Так что же может заставить его хотя бы попробовать вылезти из своей раковины?       Взволнованная, София вскочила с подоконника и стала расхаживать по комнате. Она решительно больше не может бездействовать. И дело не только в том, что господин будет недоволен и, возможно, оставит её без второй части обещанного вознаграждения. Не только страх руководил её мыслями, но и искреннее желание помочь. Иначе она бы не была достойной дочерью своего отца! Отца?       Ну, конечно! Отца! Который не представлял своей жизни без путешествий. Софии нужно всего лишь отправиться с господином Бюсси в поездку. Куда-нибудь недалеко, но туда, где месье будет интересно и комфортно. Она ещё подумает над этим, но уже не сегодня. А теперь нужно спать, завтрашний день обещает быть насыщенным.

***

      На следующий день София проснулась в бодром настроении. Перед тем как спуститься к завтраку, она успела побеседовать с Марией и с радостью заметила огонёк в её глазах, который и ей самой был хорошо известен. Девушке удалось поселить надежду в душе горничной, и это не могло не радовать. Отметив про себя, что неплохо бы было в ближайшее время обсудить намечающиеся уроки французского с господином, София направилась в сторону столовой. Как и ожидалось, месье там не оказалось. Наскоро расправившись с завтраком и потеплее закутавшись в лёгкий плащ, девушка поторопилась на улицу. Она была так воодушевлена своими идеями, что хотела как можно быстрее поделиться ими с месье Бюсси.             Ранним утром прошёл дождь, поэтому сейчас воздух был кристально чистым и прозрачным. В небе плавали обрывки тяжёлых облаков, но они уже были не в силах скрыть за собой солнце, которое день ото дня дарило земле всё больше и больше тепла. Всем временам года София предпочитала именно весну: пору пробуждения, надежды и торжества вечной жизни.       Ещё издалека она увидела его высокую худощавую фигуру и поторопилась навстречу. Подходя к мужчине, девушка услышала весёлое щебетание птиц, а оказавшись ещё ближе, София замерла в изумлении. На дереве, возле которого они недавно кормили птах, теперь обрела своё почётное место крепко сложенная кормушка. Её создатель не поленился наделить своё творение крышей, которая бы защитила зёрна от дождя. Сама же кормушка и вовсе представляла собой произведение искусства: месье Бюсси не просто собрал дощечки, но ещё и снабдил их причудливой резьбой, которая создавала замысловатые узоры.       — Доброе утро, фройляйн Бернштайн, — он произнёс эту фразу, стоя к девушке спиной, но тут же резко обернулся и поклонился ей.       — Доброе утро, господин Бюсси, — София сделала книксен и снова перевела восхищённый взгляд на кормушку. — Я даже не знаю, чем восхищаюсь больше: тем, что вы позаботились о птицах или же красотой исполнения вашего творения.       Эрик бросил быстрый взгляд в сторону кормушки и снова перевёл его на Софию:       — Если быть совсем честным, о птицах я думал меньше всего, — мужчина внимательно вгляделся в глаза девушки. Так, что ей стало до такой степени неловко, что она, в конце концов, опустила взгляд и покраснела.       Пауза затягивалась, но София не решалась прервать её. Через некоторое время Эрик продолжил:       — Я мог бы соврать и с гордостью заявить о том, что думал только о вас, но и это бы было ложью, — он предложил девушке и руку, после чего осторожно повёл её вглубь сада. — На самом же деле я думал о себе. Я решил, что мне было бы приятно кормить этих пернатых по утрам. А ещё я думал о том, что смогу выглядеть лучше в ваших глазах.       На губах Софии заиграла мягкая улыбка. Та самая, которая так нравилась Эрику. Он заметил это и ухмыльнулся про себя. Наконец-то его теоретические познания в искусстве обольщения пригодились.       — Значит, вы достигли сразу всех целей, месье Бюсси, — девушка озорно взглянула на мрачного господина. — Птицы сыты, а я почитаю вас за самого самоотверженного защитника пернатых, которых только знаю.       Эрик уловил нотки иронии в голосе девушки. Она предпочитала оставаться крепким орешком, даже несмотря на своё зависимое положение в его доме? Что ж, он был не против. Возможно, так даже лучше. Призрак не любил слишком быстрых и лёгких побед. Игра должна приносить не только результат, но ещё и удовольствие.       Мужчина резко остановился и одним властным движением притянул девушку к себе, после чего коснулся её подбородка кончиками пальцев, облачённых в неизменные чёрные перчатки. София ахнула, позволяя своему телу обмякнуть в сильных руках, сомкнувшимся на её талии плотным кольцом. Она лукаво, мимоходом, взглянула в глаза Эрику, будто вопрошая, что же будет дальше.       Ни страха, ни упрёка, ни сомнений — ничего из того, что могло бы оттолкнуть его или умерить его пыл, ничего из того, что он каждый день наблюдал во взгляде бедняжки Даае.       Его поцелуй был подобен немецкому шнапсу: терпкий, острый, его не испьёшь за один глоток, нет. Это удовольствие следует растягивать, чтобы не обжечься и прочувствовать всю гамму вкуса. Эрик прервал поцелуй так же внезапно, как и начал. Глаза Софии были прикрыты, а на щеках играл озорной румянец. Определённо, она получала неподдельное удовольствие от происходящего. Уж что-что, а такие эмоции подделать было невозможно.       Еле сдерживая нарастающее желание, он немного ослабил хватку и с удовлетворением наблюдал за тем, что София тоже испытывала нечто подобное. Видит бог, если бы она сейчас осмелилась перехватить инициативу, у него бы не хватило сил сопротивляться. Да и желания тоже. На самом деле, он бы очень хотел, чтобы девушка вернула ему поцелуй. Но нет. Это было слишком даже для отношений их уровня. Слишком рано для того, чтобы женщина поддалась сиюминутному порыву.       Милых барышень воспитывают не так. Настоящей леди не пристало испытывать такие низменные чувства. Даже находясь на супружеском ложе, не следует поддаваться соблазнам и думать о том, что отношения с мужчиной способны приносить удовольствие. Эрик знал это. Знал слишком хорошо, с болью вспоминая о том, что любой намёк на страсть вызывал у Кристины отторжение. И хотя в этом плане София была совсем другой, она не могла поступить иначе. И Эрик уважал её за это. Ведь несмотря на то, что ей приходилось торговать своим телом, она смогла сохранить достоинство, которое, вне всякого сомнения, взращивалось в ней с детства.       — Видите ли, София, со мной опасно шутить. Никогда не знаешь, какая реакция за этим последует, — с невозмутимым видом отметил Призрак, вновь увлекая Софию вглубь сада.       — О, значит ли это, что мне следует быть осторожнее? — словно испугавшись, девушка вскинула брови, но весь её вид излучал лишь озорство.       — Не думаю, что на данном этапе это необходимо. Вам лишь следует иметь это в виду, когда решите иронизировать в следующий раз.       — Что ж… Я учту. И раз уж речь зашла о правилах… — София замедлила шаг и серьёзно взглянула на Эрика. — Вы не будете против того, если часть своего свободного времени я посвящу занятиям французским языком с Марией? Эрик резко остановился, а с его губ сорвался неопределённый смешок:       — Если вы желаете распоряжаться своим свободным временем именно таким образом, я не возражаю.       — Но вы недовольны? О, месье Эрик, я обещаю, что эти занятия никоим образом не скажутся…       Девушка запнулась, подбирая подходящее слово, но Эрик её перебил:       — О, я ни капли не сомневаюсь в этом, я лишь напоминаю о том, что вы могли бы более мудро распорядиться своим свободным временем, пока находитесь здесь.       София нахмурилась и бросила любопытный взгляд на Эрика, но его лицо не выражало ровным счётом никаких эмоций.       — Что именно вы имеете в виду, месье Бюсси?       — Вы хотите изменить свою жизнь, я полагаю? — Эрик отметил, как вспыхнуло лицо девушки при этих словах, и продолжил. — Всё зависит от того, чем вы желаете заняться в дальнейшем. Если хотите удачного замужества, возможно, вам следовало бы уделять больше внимания саморазвитию, например, чтению и музицированию. Или вы решите покорить Новый Свет? Тогда я бы советовал вам погрузиться в географию и историю. Всё зависит от вас, мадемуазель Бернштайн, я могу лишь поселить идею в вашей прекрасной головке, но как именно с ней обойтись, решать только вам.       На несколько минут воцарилось молчание. Девушка обдумывала что-то, и у Призрака не было ни малейшего желания прерывать этот процесс. Он лишь время от времени бросал на неё взгляды, нехотя отмечая, какой притягательной она становилась, когда погружалась в свои мысли.       — А как же великие цели? Помощь ближнему, просвещение масс? Если у меня есть возможность подарить кому-то надежду на лучшее будущее, то почему бы мне ею не воспользоваться?       — Благородные цели обычно не приносят благ тем, кто им служит, София. Вы ещё слишком юны, чтобы понять это, но чего бы вы там ни начитались о великих идеях гуманизма, я бы советовал вам не забывать, что в жизни нужно рассчитывать только на себя и заботиться в первую очередь о себе. Далеко не все люди придерживаются взглядов, подобных вашим.       — Что ж, тогда, оказывая услугу Марии, я, пожалуй, окажу услугу и себе, месье Бюсси. На самом деле, мне было бы очень интересно попробовать себя в роли учителя.              Эрик удивлённо повёл бровью:       — Правильно ли я понял, что обучать Марию вы решили только из этих побуждений? А это ведь даже коварнее, чем моя кормушка!       София заливисто засмеялась и неосознанно прижалась щекой к плечу Эрика. Это проявление чувств вызвало в мужчине двоякие ощущения. С одной стороны, такой простой жест был невероятно приятен, до электрических разрядов по всему телу; но в то же время всю свою жизнь он был лишён возможности так просто чувствовать другого человека рядом с собой. И до недавнего времени он был уверен, что не нуждается в подобных сантиментах. Да, он был готов дарить Кристине всю свою любовь и окутать её вниманием, но даже представить, что она вот так, безо всяких видимых причин, прижмётся к нему… Об этом даже не стоило и мечтать.       — Что ж, месье Эрик, — как ни в чём не бывало обратилась к нему София, когда они продолжили путь. — Ведь передо мной стоят и те цели, которые вы мне поставили. И хотя я не могу знать, что именно произошло в вашей жизни и от чего вы бежите, мне кажется, что в моих силах хотя бы немного вам помочь.       — Вот как? Признаюсь, вам удалось меня удивить, ведь вы уже находитесь в моём доме и проводите время со мной.       — Да, но… Не кажется ли вам, что этот дом слишком мрачен для того, чтобы помочь вам начать новую жизнь?       — София, давайте начистоту: я произвожу впечатление человека, которому нужны развлечения?       — Смотря что вы понимаете под развлечениями. Думаю, если бы у вас не было совсем никаких желаний, я бы не оказалась в этом доме.       Было ли это дерзостью или неудачным речевым оборотом? Эрику было неважно, внутри него вскипала ярость. Она сомневается в его праве получить от жизни хоть какое-то подобие удовольствия? Он резко отстранился от девушки и посмотрел ей в глаза — ни капли раскаяния за свои слова. Мужчина прикрыл веки и устало потёр лоб. Он был в шаге от того, чтобы взорваться.       — Надеюсь, вы сможете объясниться, фройляйн Бернштайн? —глухо произнёс он.       — Я не хотела задеть вас, месье. Я ни в коем случае не осуждаю вас, но мне дано не так уж много времени на то, чтобы научить вас счастью.       Эрику вдруг стало так смешно, что он разразился гомерическим хохотом.       — Что вы сказали? Научить? Меня? Счастью? Я даже не знаю, что вам ответить, — он резко перестал смеяться и вполне серьёзно взглянул на встревоженную Софию. — Но, знаете, я и правда давно так не смеялся. У вас есть конкретные предложения?       — Да, нам необходимо отправиться в путешествие.       — Это исключено.       — И именно поэтому необходимо.       Эрик тяжко вздохнул.       «Почему с этими женщинами всегда так тяжело?».       — Знаете, София, я в своё время так напутешествовался, что у меня нет никакого желания возвращаться к этому занятию без веских объективных причин. И что-то мне подсказывает, что у вас нет ни одного аргумента, который бы убедил меня в необходимости сего мероприятия.       Бывший Призрак парижской оперы самодовольно ухмыльнулся, бросив любопытный взгляд на Софию. Девушка отстранилась от мужчины, осторожно коснулась кончиками пальцев его здоровой щеки, после чего обвила руками его шею, встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:       — Думаю, мне известно одно обстоятельство, из-за которого путешествия не приносили вам удовольствия.       Всеми силами стараясь не потерять контроль над собой и ситуацией, мужчина шумно втянул воздух, почти сразу осознавая, как глупо он поступил. Дурманящий аромат молодого женского тела, разбавленный лёгкими нотками жасмина, ещё больше будоражил разум и не оставлял путей к отступлению. Издав сдавленный стон, Эрик провёл кончиком носа по открытому участку прекрасной шейки Софии, теперь уже намеренно вдыхая столь приятный аромат.       — И какое же это обстоятельство? — томно протянул он, крепко обхватывая талию девушки.       — Вы всегда путешествовали в одиночку, месье Бюсси, — прошептав эти слова, София ещё сильнее прижалась к мужчине.       Даже под пытками они бы не вспомнили, как им удалось добраться до спальни. Их не интересовало, видели ли их слуги и что они подумали. Весь мир сжался до размера объятий — за пределами их тел была пустота, вакуум, то, что не имело абсолютно никакого значения.       Они не помнили, как оказались на кровати. В пылу страсти Эрик освобождал Софию от одежды, не особо церемонясь с застёжками и завязками, желая как можно быстрее насладиться приятной мягкостью её тела. Он полностью перехватил инициативу в свои руки, пресекая любые попытки Софии помочь ему избавиться от одежды. Призрак с раздражением взглянул в сторону окна. Мягкий солнечный свет приятно освещал спальню, и Эрик бы с удовольствием насладился видами тела своей спутницы не в полумраке, а в лучах солнца. Если бы не риск, что она увидит его уродливые шрамы на теле или, ещё хуже, личину дьявола, что таилась под маской.       — Ты не оставляешь мне выбора, — прохрипел Эрик, пресекая очередную попытку Софии расстегнуть пуговицы на его сюртуке.       Мужчина избавился от шейного платка и начал расправлять его. Поймав на себе встревоженный взгляд девушки, он улыбнулся и прошептал:       — Не бойся, просто доверься мне.       Эрик начал осторожно вынимать шпильки из волос Софии, наблюдая, как локоны один за другим ниспадают ниже плеч, к изящным лопаткам и лёгкому изгибу поясницы. Когда с причёской было покончено, Призрак осторожно приложил платок к глазам Софии, после чего связал его на затылке в нетугой, но крепкий узел. Девушка судорожно вздохнула, а по её коже пробежал приятный холодок.       Этот мужчина оказывал на неё гипнотическое воздействие. Она опасалась его, она зависела от него, она не знала практически ничего о нём, она работала на него. Но всё это уходило на второй план, как только дело доходило до нежных прикосновений и объятий. В эти моменты София забывала обо всём на свете, полностью отдаваясь в руки неизвестного месье в маске. Она ощущала его ласковые руки, его горячее дыхание, его терпкие поцелуи и падала… Падала в пучину запретных наслаждений, забывая о нормах приличия. И всё же, находясь у него в подчинении, она понимала, что её власть над ним была ничуть не меньше. Стоило ей лишь коснуться кончиками пальцев его волос, впадинки за ухом, провести носом вдоль шеи, оставить мимолётный поцелуй на плече… Он тут же подхватывал эту волну нежности, сторицей отвечая на любое проявление инициативы.       Он не хотел показывать ей своё лицо и тело. София давно поняла это. Но боже, он даже из этого обстоятельства сумел сделать феерию, всего лишь лишив её возможности видеть. И это было чертовски необычно и приятно. Каждое новое прикосновение, каждый поцелуй становились неожиданностью, а это лишь подогревало страсть.       А Эрик… Не рискуя быть застигнутым врасплох, он без зазрения совести снова и снова наслаждался видами тела своей гостьи. Он с удовольствием отмечал, какой отклик находили его движения и прикосновения. Её реакция была такой искренней, такой живой, такой неподдельной, что голова шла кругом и хотелось снова и снова нырять в приятную мягкость её объятий.       От новизны ощущений он достиг пика быстрее, чем намеревался, но, судя по бурной реакции Софии, даже этого времени ей было вполне достаточно, чтобы тоже почувствовать ни с чем не сравнимое наслаждение. Не желая отдаляться от девушки, Эрик так и остался нависать над ней, зарывшись носом в её волосы и наслаждаясь приятным теплом, исходящим от разгорячённого тела.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мужчина смог перевести дух. Он нехотя поднялся, с трудом оделся и с удовольствием снова погрузился в мягкую перину. Лениво перевалившись на спину и заведя руки за голову, Эрик потянулся и произнёс:       — И куда же мы направимся, фройляйн Бернштайн?       На губах Софии заиграла улыбка. Она стянула с глаз повязку, повернулась к Эрику лицом и приподнялась на локте:       — Конечно же в Гарц, месье Бюсси!