Беспорядок.

Воздуха здесь было не так много. Как никак, окон в самом корпусе не наблюдалось - о проветривании помещения можно было только мечтать -, а какие-либо растения стояли только возле регистрационного стола. Хотелось вдохнуть побольше воздуха, всё таки мне удалось пережить удушение. Да, снова дышать было приятно. Мои глаза медленно прикрылись, а голову потянуло куда-то вниз. Тот листочек в моих руках уже раскрывался обратно - того не замечая, я скомкал его, и теперь будет трудно привести его в опрятный вид. В таком положении можно было и заснуть, если бы я не услышал внезапный скрежет со стороны двери. Он не заставил меня вздрогнуть, хотя глаза распахнулись резко, забегав по полу и ближайшей стене. Остановится пришлось, когда в дверь постучали. Пусть звук и был глухим, но били в дверь не слабо. Неспешно поднимаясь, я подошёл к двери чуть ли не вплотную. Стеклянное окошко открывало мне обзор на человека в очках - доктора, как я понял - что стоял ко мне боком. Незаметно проскочила мысль о том, а какого тому, мелкому, который твердил о пирогах? - Раздевайся. Из небольшого прямоугольного отверстия под окошком донеслось одно единственное слово, которое я пропустил мимо ушей, рассматривая очкарика. - Что...? - Раздевайся говорю! Или тебе помощь нужна? Теперь понял. А также осознал, что за помощь мне предлагали - рядом с доктором мелькнула фигура в форме. Как-то обидно, я же не настолько беспомощный или буйный, чтобы приходить с охраной. Хотя, кажется, как раз таки это отсутствие беспомощности их и пугало. Я послушно стал снимать с себя одежду - а что ещё делать, в изолятор не хотелось за непослушание, да и думалось мне, что это просто регистрация продолжается. Ткань шуршала, пока я её снимал и складывал - сложил я, кстати, небрежно, ведь незачем мне для них стараться, всё и так ясно. На секунду повис немой вопрос, куда деть снятую мешковатую рубашку и белые штаны, пока я не встретился взглядом с неким доктором, а может и профессором или учёным - взгляд был пронзительный и ожидающий. Быстро запихнув всё своё бельё в тот узкий проём, я успел заметить светлые женские руки, наверняка ещё мягкие и пахнущие мялом. А через стекло показалась и макушка их обладательницы: совсем небольшой бугорок русых волос. — Забирай, твоя новая форма, - томно прозвучал голос за дверью, как только новый комплект одежды выглянул через отверстие. Медлить я не стал, сразу взялся за вещи. Отбросив штаны на кровать, я раскрыл сложенную рубашку с легкими вертикальными полосами серого цвета - глаза сразу зацепились за табличку с номером 116. — Утром к тебе зайдет психиатр. Ты должен будешь сообщить ему о своем состоянии. Так же утром, в обед и вечером ты должен ходить в столовую. В конце дня принимать те таблетки, которые тебе дадут. Ты обязан их принимать, - сделав акцент на обязательстве, монотонно зачитал докторишка. После этого металлическая пластина перекрыла отверстие, и единственным источником света по прежнему оставалась одиноко висящая лампочка на потолке, но её всё ещё было недостаточно, чтобы осветить всю комнату. Имело ли смысл жаловаться на это, не смотря на то, что всё окружение уже намекает на отсутствие реакции на хоть какие-нибудь слова со стороны пациентов? Мне не нравилась эта полутьма. Стелить кровать я не собирался. Свалил аккуратно сложенную стопку постельного белья на пол, взял первое попавшееся тканевое полотно и кое-как устроил его по всей площади моего спального места. Укрываться тоже чем-то надо было, всё же, одеяло, пусть и обманчивые, но всё же дарила эти ощущения уюта и безопасности. Над выбором тоже особо не церемонился схватившись за мягкую ткань на полу. Да, беспорядок, но проходя мимо других камер, я что-то не замечал чего-то иного. Оно и ясно, некоторые и не думаю о порядке, а кому-то просто лень. Мне больше подходил второй вариант, и когда я наконец улёгся в постель и укрылся, сразу понял неладное - я перепутал простыню и одеяло, совсем не отдавая отчёта своим действиям. Ладно, когда станет ну совсем уж скучно, нужно будет застелить кровать по-человечески. Уткнув свой нос в перьевую подушку поглубже, эти мысли быстро покинули мою голову, ведь как никак, а мне всё равно было тепло. Руками я даже чуть приобнял простыню, чтобы было комфортнее, и прижал к себе. Я мог слышать нарастающий шум в ушах, источник которого нельзя было определить. Вслушиваясь в этот ритмичный звук, что всё больше совпадал с медленным ритмом биения моего сердца, я и погрузился в мир снов. Точнее пустоты, потому что сны по какой-то причине снились мне только днём. Подъём ознаменовался болью в руке: я её отлежал. В железную дверь без конца стучали с разной степенью силы, но я нашёл в себе мотивацию встать только на шестом стуке. Стоило ли мне одеваться сейчас, или может быть попозже, перед тем, как завоют сирены - в голове медленно рождался план этого дня, пока я уже приступал к его выполнению: быстро накинул на себя рубашку с идентификационным номерком и спешно натянул штаны, когда в дверь стали стучать сильнее. Не знаю, как они определяли, что я делаю в камере, но когда я подошёл к железной "стенке", звуки прекратились, хотя на меня никто и не посмотрел - в окошке было видно личико психиатра, что-то активно изучающее внизу. Её чёрные глазки бегали по строчкам документов - как я думал, моей анкете, или ещё по чему - точнее сказать я не мог из-за ограниченного поля зрения. — Доброе утро, Джеймс, - запел милый голосок, как только совсем не милый люк под загрязнённым окошком с лязгом открылся; видимо, здесь была настолько хорошая звукоизоляция, что без этого никак. - Меня зовут Маргарет Коллинз, можешь также звать и Миссис Коллинз. Девушка дала мне пару секунд на запоминание и осознание сказанного. Но всё же я больше был занят её внешностью. Вытянутое овальное лицо с бледной, светлой кожей без единого изъяна, длинные ресницы и пухлые губки, сомкнутые в немой улыбке. Так и хотелось спросить: «Глупышка, что ты забыла в таком срачельнике?» — Как твоё самочувствие? Хорошо спалось? - на меня смотрели с лёгкой улыбкой - от неё веяло дружелюбием. — Да, да, - немногословно ответил я, а после осознания, что от первого вопроса так легко не отвертеться, исправился: - Я в порядке. — Рада это слышать. Скоро будет завтрак, если что, иди за остальными. С таблетками то же самое, обязательно их принимай, - закончила девушка, что-то написав в блокноте; развернулась, махнула хвостиком и ушла. Стоял я после её ухода ещё пару минут. Всё время я ковырял пальцы, раздирая их, и даже оторвал заусенец, который оставил после себя жгучую дорожку. На моём лице нервно дёргалась лёгкая улыбка, как если бы я пытался повторить выражение лица психиатра. С каждой секундой мои глаза опускались ниже - к соприкосновению дверного проема и пола, в конце концов зафиксировавшись в этой же точке. В голове проносились отрывки только что произошедшего разговора: "В порядке", "Рада слышать", "Спалось хорошо"... Я частенько мог занять своё время подобным, в ожидании чего-то, а конкретно сейчас - сирены. Как скоро придет тот момент, когда она начнет мне надоедать? Может, я уже настолько смирился со своей обреченностью, что меня уже трудно выбесить... Черт, нет, я же только недавно чуть не вышел из себя! В первый же день. Внезапно, в камеру прокралость ощущение наблюдения за мной. Оно сперва покусывало, когда завизжала сирена, вспоминало мой вкус, ведь первая проба уже была - в том сыром вагоне, изредка мигающая лампочка которого с трудом освещала для меня черты лица наблюдавшего. Дверь в камере медленно отдалялась, открывая мне вид на противоположную сторону этого помещения. На самом деле в этом не было смысла - в двери не было смысла - мне казалось, что для наблюдателя её не было, и он видел меня насквозь, изучал меня: каждый сантиметр, шаг за шагом, прямиком из своего логова, словно хищник, что вот-вот собирался напасть. Поднимая голову, вдали я видел тьму. Почему там так темно? Почему в его комнате не горит свет? Где он? Стоит и смотрит - как я? Сирены больше не было слышно, и всё пространство заполонили разговоры и перешёптывания, крики и смех больных. Я понял, что мне стоит поторопится, как только этот наружный гул затих. Толпа психов стояла возле решетки с дверью, по два-три человека. Охраняющий что-то кричал, но у него был слишком тихий голос, и до меня его слова не дошли. Зато отчетливо услышал вскрики "Здесь!" поочередно. Тут-то я и стартанул, за какие-то десятки секунд оказавшись в самом конце паровоза. И голос охранника стал для меня хорошо различим. - ..109? - Здесь. - 110? - Здесь! - 111? - я-Я-я-Я. - 112? Моё сердце ушло в пятки. - Хорошо, 114? Шея улавливала чьё-то сбитое дыхание, совсем легкое, но оно жгло и давило. То самое чувство, ощущение, что ты у кого-то как на ладони... Теперь, я бы выразился так: меня пожирали заживо. Обернуться? Я не слышал, чтобы кто-то, точнее он, говорил что-нибудь, но реакция охранника говорила о том, что Саймон всё-таки присутствовал, а сзади кто-то стоял. Пробежавшись взглядом по макушкам голов, я не смог его найти. Точнее, я бы в принципе не смог, даже если бы он там был, ведь я его не так хорошо запомнил. Интерес и страх в итоге брали вверх, я сглотнул, без особого понимая, чего именно я боюсь, или что ожидаю увидеть. С прищуром я медленно обернулся - не полностью, мне было достаточно посмотреть и краешком глаза. Зрачки сфокусировались на силуэте позади - человек чуть выше меня только-только опустил руку, поднятием которой обозначил, что он здесь. Я рассматривал ещё секунду, пока мой взгляд не встретился с его - Саймон заметил движение с моей стороны и тоже повернулся в мою сторону, пронизывающе смотря в ответ. Номер 112 стоял слишком близко, от того я и ощущал его дыхание на своей шее, благо, между нами всё таки было пару спасательных сантиметров свободного места. А знаете, было не так уж и страшно. Пока я не отвернулся. Это словно вернуло меня в нормальный мир - прерывание этого зрительного контакта. Но всё же зря я это сделал - ответил "взаимностью", или, если выразится по-проще, бросил кость голодному псу. - ...116! - как-то с раздражением уже выкрикнул человек в форме; кажется, кричал он мой номер не первый раз. - З.. Здесь! Я стыдливо опустил глаза, чаще вдыхая воздух. Черт, то, как я перестал дышать, когда ощутил чужое присутствие позади, было таким незаметным и естественным, что я и вернувшись в реальность попытался отозваться, до сих пор не вдыхая, хотя был на пределе. Вот и получилось так, словно я заика какой-то. Вдали кто-то знакомо засмеялся, явно шутя шутки то ли про меня, то ли про ещё что, однако в такой ситуации грех было не считать, что мой провал - как я это обозначил - заметили все. Что уж говорить о том, каким у них было первое впечатление обо мне. - 117? - Ту-у-ут! Мои пальцы перебирали ткань рубашки внизу. Она шуршала, терлась об саму себя и мои пальцы, пока я пытался собраться с мыслями - я должен вести себя нормально. Но должен ли я продолжать после такого? Меня могли и не заметить, на самом деле. Меня всегда могли не замечать. А тот случай, когда на меня набросился тот тип с разрисованным ртом? Действительно ли все смотрели, или только делали вид, что они интересовались? Стоит ли мне переживать по этому поводу? Они же забыли, да? Тот парень тоже забыл, и у меня не будет проблем? - 118? - Здесь. Интересные здесь были личности. Я бы даже идентифицировал некоторых, как точных копий парня позади меня. Тихих, с виду рассудительных и спокойных, а чей-то голос был настолько приятным, что с трудом верилось в его нахождении тут. - 121? - Здысь... А этом психу тут точно самое место. Охранник перечислил всех оставшихся, закончив на пациенте номер 128 - никого не потеряли, все были на месте. Я немного приподнял голову, чтобы проследить за движением впереди, ведь моё ухо уловило тихое "пошли" от охранника. Первые парочки уже выдвинулись вслед за ним. Некоторые ненормальные тормозили и я жалел, что стоял в конце, так как ведущий постоянно подгонял отстающих, а именно нас. Я спокойно шевелил ногами, иногда посматривая вниз, чтобы не наступить на ноги впереди идущих. Мельком я стал замечать, что меня "парочка" то нагоняла, то замедлялась, пытаясь подстроится под мой шаг, что в целом не заняло так много времени и уже на выходе из третьего корпуса мы шли нога в ногу. Стоит ли мне начать с ним разговор? Я ещё не знаю, где столовая и как много поход к ней займет времени, и мне бы хотелось потратить это время на допрос моего наблюдателя. Но, опять же, стоит ли? Не смотря на всё внимание и явную заинтересованность - даже сейчас я мог сказать, что Саймон на меня косился, или просто сверял свой шаг с моим - он и не думал что-либо говорить. То есть, я вообще не слышал чтобы он что-нибудь говорил. Даже на перекличке он, кажется, только руку поднял. Неужели немой? Проходя мимо множества железных и не очень дверей, я потихоньку узнавал дорогу, а после и вовсе предугадал, за каким поворотом находится регистрационный стол. Всё это время меня не покидало ощущение, что эта псих-больница какая-то уж слишком пустая, пока нас не завели в довольно чистый, нет, я бы сказал современного вида коридор со всякими цветочками в горшочках, стильным дизайном и всё такое. Совсем другое здания - думалось мне. Встретили нас два охранника, вооруженных и приодетых посерьёзнее чем тот, что нас вёл. Мы прошли два кабинета с надписями по типу "какой-то номер кабинет", а затем завернули в открытое помещение с широким входом - ту самую столовку. Следя за теми, кто стоял впереди, я учился, хотя правильнее было бы сказать, что вспоминал, как что делается. Кажется, человек подходит к небольшому окошку, забирает еду и уходит - удобно, хотя в прошлой больнице нам давали право выбрать, что будем кушать. Но спешить с выводами было бы глупо, я не видел полной картины; как никак, я здесь не самый высокий и стоял в самом конце. Выглядывая из-за этого самого "конца", я испытал на себе неожиданное давление, как вчера, - на меня уже не пялились, на меня, черт возьми, кто-то навалился! Я ещё мог потерпеть телесный контакт с теми дурачками, что набросились на меня, однако прикосновение Саймона вызвало у меня дикую, до этого неизвестную мне дрожь. Ему тоже было интересно, что же там происходит впереди, и парень не придумал ничего лучше, чем прислониться ко мне и выглянуть. Пусть мне и не верилось в слова "не придумал ничего лучше", ведь я уверен, для него это был лучший вариант, многого я всё равно не мог сделать. Наши плечи соприкасались, делясь теплом друг друга. С какой-то стороны, это было приятнее, чем удушение - тогда я чувствовал лишь холод. Саймон не отстранялся, и я мог только догадываться, насколько близко его лицо было ко мне, а также, насколько счастлив он был - видеть меня так близко, ну разве это не то, что он хотел? Видимо, это ещё не всё. Очередь становилась всё меньше, все расходились и садились за небольшие круглые столики, я даже заметил, как один пациент активно отсаживался от другого, пока тот в свою очередь преследовал его - спасло жизнь бедолаги нахождение охраны рядом, она тут же усадила неугомонного подальше, явно шепнув пару угроз тому на ушко. Будет ли со мной так же? По какой-то причине я наделся на это лишь от части. Саймон всё же отстранился, когда очередь сократилась до двух пар - нашей и челиков спереди -, пусть и сделав нечто невероятное для меня, что слегка повергло в шок. Я отчётливо ощутил прилив воздуха, чуть ниже моего уха: парень вдохнул так, словно понюхал меня, и с наслаждением выдохнул. Осознанно сделав небольшой шаг от него в сторону, я продолжил сверлить пол. Мой взгляд не мог сфокусироваться, метался в разные стороны, да ещё и дизайн плитки не позволял расслабиться - белый шум какой-то. Черт, мне не стоит реагировать на такое, нужно прийти в себя. На удивление, я всегда успокаивался, перебирая способы как раз таки предназначенные для таких ситуаций, по типу "вдохни и выдохни", "посчитай до 10", "вспомни что-нибудь хорошее". Всё это я уже пробовал, и от того не понимал, действительно ли это помогает другим? Ведь для меня это.. ничего не меняло. Очередь дошла и до нашей пары. Саймон пропустил меня вперёд: просто отошёл назад, незаметно махнув ладонью. Я заметил это лёгкое движение, после этого колеблясь ещё несколько секунд сделать шаг ближе, прежде чем поймать на себе выжидающий взгляд - на меня смотрела толстая тетка с отвратительным макияжем. Кажется, таких людей проще определять как породу: повариха обыкновенная. Пришлось подойти, и я подошёл: медленно, протягивая руку к подносу с готовым завтраком на небольшом подоконнике, половину которого занимали сложенные руки поварихи. Они были в жировых складках, с разного цвета пятнами по всей их площади, словно синяки какие-то. Я поспешил отвернутся и вместе с подносом направился пока что никуда. Нерешительной поступью я отдалился от окна на два метра, пока мои глаза выискивали подходящий столик. А потом я увидел дверь в самом конце, что вела в столовую побольше. Я понял это по огромным вытянутым металлическим столам и такого же вида "стульям", и только после этого стал всматриваться в людей там сидящих: кто-то был в точно таких же рубашках, как и мы, кто-то в синей, а кто-то в оранжевой. Видимо, это было связано со степенью тяжести случая. Тем не менее, я искал свободное место подальше от всех, и как раз таки там я и приметил себе местечко. Стоило мне ступить на эту территорию, как я немного замялся - на самом деле, здесь было раз в 5 больше людей, чем я ожидал. Все они вели себя по-разному, и в той же степени одинаково - буянили, болтали и разбрасывались едой. Не все, конечно, чуть дальше от таких сидели пациенты поспокойнее. Я же предпочел местечко, близкое ко входу, где почти никто не сидел. И на этой же стороне, кстати, было больше тех самых нормальных, потому я мог быть уверен в том, что трапеза пройдет в мире и спокойствии. Если конечно, Саймон... Когда раздалось дребежжание металлического подноса об стол, я запаниковал и поток моих прервался, а я ведь вот-вот собирался сесть на выбранное мною место. Это был далеко не мой поднос. И далеко не моё тело уселось за стол в следующую секунду. Как-то обреченно я выдохнул, и попытался найти решение в той кучке больничной еды, что я держал в руках. Реакции на мое бездействие от парня из 112 камеры я не видел, и особо даже не хотел представлять, что он мог бы сделать. Постучать рядом с собой по лавочке? Подозвать меня? Силой усадить на это место? Нет-нет-нет, подожди, это ложные мысли, ничего из этого не произойдет же! Саймон сидел нагнувшись, с ложкой в руках, не прикасаясь к еде. Лица не было видно не только из-за густых, лохматых, но как будто заранее уложенных, каштановых волос (я их запомнил), но и падающей тени от самой головы - лампочка была прямо над нами. Он ждал - просто сидел и ждал, слегка вертя ложкой, а у меня и в мыслях не было что-либо делать. Но стоило ему хоть на градус повернуть голову в мою сторону, я тут же поставил свой поднос на стол и присел, но не рядом, а в метре от него. Это будет напряженно, хотя опять же, что я жду? Что он кинет в меня ложку? Еда здесь была отвратительна: какое-то синее месиво с мутной водой - это овсяная каша, рядом стоял компот с остатками ягод. Ковыряться в этом, а может даже и есть было можно, но не в той ситуации, где ты знаешь, что на тебя пристально смотрят. Со стороны Саймона стали слышны звуки лязганья и стука, краем глаза я увидел, как он спокойно пил компот, глядя в сторону, противоположную от меня. Я слишком перегружаю себя лишним волнением, настолько, что.. Неужели это пристальное внимание мне мерещилось? Как давно он смотрел не на меня? Но я всё ещё не могу забыть случай в очереди. Рассматривая в своей тарелке плавающую пленку в "лужице" из мутной воды, я считал секунды, а затем и минуты. Чем больше я всматривался, тем сильнее мое чувство голода заглушалось: ну уж нет, такое есть я не буду - сдохну, но не буду. А вариант сдохнуть, кстати, был заманчив. Я давно об этом думал. Вот только когда я поделился этой мыслью с, как я считал, другом, моя жизнь разделилась на до и после. До сих пор помню его последние слова: "Ты всегда казался мне чудиком!" - когда я пришел к нему спросить домашку. Больше мы не говорили, а по классу поползли слухи, а слухи дошли до родителей. Мать сильно волновалась, а отец всегда считал меня не таким, каким он меня представлял. Это было вопросом времени, когда меня отведут к психологу и назначат лечение, а после и вовсе оставят тухнуть в псих-больнице. А ведь интересную тему мы проходили в тот день по математике - последний мой день в школе. В горле немного пересохло и я сбился со счета, услышав шуршание со стороны - я сконцентрировал на нем все свое внимание. Парень с каштановыми волосами собирался уходить, он взял свой поднос и аккуратно перелез через лавочку. Мельком, помимо полной тарелки и пустого стакана, я видел его вдумчивый взгляд, направленный на меня. Я сидел ещё минут 10 с того момента, пока не услышал объявление: «Просьба всем распределиться по группам, в составе которых вы сюда пришли!». В этот же миг все, кто тоже решил здесь задержаться, встали со своих мест и направились кто куда. Последовав их примеру, поднялся и я, неуверенно последовав за пациентом 105 на коридор. На меня нахлынуло облегчение, когда я увидел знакомые лица, ибо пока я проходил мимо тех круглых столиков, раз десять успел подумать, а туда ли я иду? Все пациенты выстроились в две колонки, при чём я шёл в паре с моим "проводником" 105. Саймона не было видно, значит он, скорее всего стоял в самом начале. Моё лицо скрасила лёгкая ухмылка и я быстро отвёл взгляд в сторону от мысли, что он, возможно, обиделся из-за отсутствия внимания с моей стороны. Долго радоваться такой глупой вещи я себе не позволил и сразу же, с выдохом, вернул себе серьезное лицо, пусть губы ещё и вздрагивали пару раз. После этого день стал идти... Быстрее. Большую часть времени, а именно в перерывах между обедом и ужином, мне приходилось проводить в своей камере, потому что знакомиться с кем-либо я не решался. Зато я иногда садился на входе, чтобы проведать обстановку, и несколько раз видел Саймона в компании неких психов. Для меня было чем-то необычным видеть его... Разговаривающим. Всё таки не немой - сделал я вывод, отводя взгляд. На обеде и ужине всё тоже было спокойно, словно Саймон перестал существовать, но на деле тот просто проводил время в компании всё тех же парней, внешность которых вызывала у меня жуть. С какой целью 112-ый с ними болтал? Он такой же? Меня стали посещать мысли о том, что я избежал худшего и парень просто перестал мною интересоваться. Или же тот решил, что на сегодня хватит, и завтра он будет "действовать" активнее, и дольше. В конце дня таблетки каждый принимал по очереди. Нас снова группой куда-то завели, на этот раз в немного неухоженный коридор, краска на стенах которого уже потрескалась и грозила отвалиться; в конце стоял дубовый стол, перекрывающий путь к двери с, вероятно, лекарствами. Я стоял за 114, а за ним был 112. Не сложно догадаться, что нас поставили по номеру. Самый первый и самый буйный по моему мнению уже шёл в обратном направлении со сморщенной от лекарств рожей, чтобы выйти из коридора и присесть на стоящий там диванчик. Вот так, по одному, всё и происходило. Кто-то сильно задерживал очередь, а кто-то не очень, и ведь не понятно - то ли лекарств так много, то ли человек всё никак не мог его принять. Не представляю, какого было первому и последнему пациенту - мы тут стояли уже минут 15, если не больше, когда до меня дошла очередь. Подойдя к тёмному столу, я, нервничая, стал мять одной рукой ткань своих штанов, пока наблюдал за действиями немного пухлого мужчины в возрасте. Он переворачивал страницы некого журнала с фотографиями и вероятно оценкой состояния пациентов. Когда же он дошёл до моего листа, то бросил короткий взгляд на меня - явно пытался узнать по фотографии, что была сделана несколько лет назад. — Запивай, - усталым голосом проворчал дед, ставя передо мной стакан с явно не обычной водой и две цветных таблетки рядом. Задерживаться здесь я не хотел и приступил к делу, лишь на секунду засомневавшись перед тем, как закинуть одну в рот, запить её, и закинуть вторую следом. Сделал я это настолько быстро, что и горько во рту стало не сразу, и я с довольным видом пошёл прочь отсюда. Оставалось дождаться, когда с таблетками расправятся остальные. А до тех пор, прислонившись к стене, я наблюдал. Да, сейчас всё было наоборот. Это Саймон старался не обращать на меня внимание, пока я сверлил ему очередную дырку в спине. Чуть с хмурым лицом я изучал каждую деталь, с помощью которой 112-го можно было различить в любой толпе: форма ушей, черты лица, пряди волос и их переливчатый цвет, фигура, руки и ногти. Пусть тот и не сильно выбивался из толпы, но выглядел как самый обычный, нормальный человек, хотя бы осознающий происходящее, пока его собеседники вертелись на месте и что-то активно ему рассказывали - Саймон только и делал, что увеличивал объем вопросов, от того те и начали запыхаться. Ладно, может эти ребята не такие плохие, пусть даже и не вышли внешностью. Точнее, она была отнюдь не дружелюбная. У одного лицо - исцарапано до мяса, у другого - самые хмурые брови, которые я только видел. — Стройтесь, на сегодня хватит прогулок, - вяло подозвал всех охранник, скрестив руки на груди. Я поспешил занять место чуть ближе к Саймону - не, далеко не потому, что я проникся этой игрой в гляделки, а потому, что я заранее увидел, как тот встал в паре с исцарапанным, продолжая выслушивать его рассказ. Мне было очень интересно послушать, потому я сильно разочаровался, оказавшись в трёх парах от него. Снова я стоял со 105, а впереди какие-то отсталые пациенты - спорили, какой пол лучше: стеклянный, или деревянный, перескакивая и на другие предметы мебели. Почему отсталые? Звучали они как зомби: тянули гласные и произносили слова с очень неподходящей интонацией - вот и всё. В общем, очень даже подходящая "заглушка", чтобы не дать мне подслушать разговоры 112. За этот день я успел даже привыкнуть к этим коридорам, и уровень ориентирования в этом месте у меня знатно вырос: теперь я знал, как добраться до столовой и туалета, и где можно нажраться таблетками. Довольно полезная информация, так что теперь можно было не беспокоиться о том, что я потеряюсь, или у меня не найдётся другого выхода умереть. Когда нас довели до камер, я устало присел у стены и закрыл глаза.