We were born to make history

Домой тем вечером он вернулся в очень смешанных чувствах. Количество произошедших сегодня событий было слишком большим, чтобы осознать их в один миг. Вэй Усяню, вероятно, понадобится несколько часов и вино. Много вина. Кто-то может, наверное, сказать, что раз Вэй Усянь - фигурист, то пить вообще-то не должен, но Вэй Усянь, если вы предъявите ему это, с гордостью ответит, что мнение это он видел и вертел в таких местах, куда ни один нормальный человек не заглянет. Поэтому, когда Вэй Усянь наконец-то дома, он падает лицом в подушку, даже не раздеваясь, и громко в неё кричит, чем здорово пугает свою любимицу. Та, лежавшая до этого на маленьком диване, с шипением вскакивает и смотрит на своего хозяина, как на идиота. (Оправдано впрочем) Когда Вэй Ин наконец соизволит поднять свою прекрасную головушку, его встречает взгляд зелёных глаз прямо напротив его собственных. Ченьцин, уже успевшая перепрыгнуть на кровать к парню, тыкается мордочкой в его лицо и мурчит. Вэй Усянь переворачивается на спину и Ченьцин ловко прыгает прямо на его живот, выбивая из лёгких весь воздух. Вэй Ин гладит её, пока она чуть подергивает его толстовку своими когтями. Иногда они впиваются в кожу, но Усянь совсем не против. Он поворачивает голову влево и тянется рукой к куда-то кинутому телефону, чтобы посмотреть время. На часах пятнадцать минут двенадцатого. Усянь очень надеялся, что та, кому он сейчас хочет позвонить не спит, потому что иначе ему сильно прилетит по шапке. Спящие люди обычно, знаете, не любят, когда их будят после 10 часов работы. Вэй Ин открывает контакты, ищет нужный и подносит телефон к уху, свободной рукой все ещё гладя Ченьцин. Гудок. Усянь лежит в тишине своей комнаты и смотрит в чуть потрескавшийся потолок, прислушиваясь к звуку гудка. Гудок. - Если это не что-то важное, Вэй Усянь, я тебя пристрелю, - раздаётся в трубке сонный голос Вэнь Цин. Она, судя по всему, только заснула и была не совсем рада, что её снова разбудили после смены в больнице. Вэй Усянь чуть усмехается сонному голосу девушки. - Встреча с Вэнь Чао считается? - Ебать, - слышит Вэй Усянь тихий шёпот и как наяву представляет, как девушка протирает глаза и ругается. - Мне приехать? - Если у тебя завтра смена, то не нужно. - Цыц! - шипит она в трубку и Вэй Усянь удивляется, как у неё так это получается,- Я с тобой уже разговаривала по этому поводу. Если тебе плохо, я приеду независимо от того, есть у меня смена или нет. Но если тебя это успокоит, то у меня выходной. Вэй Усяню снова становится неловко от такой заботы. Извините, он не привык, что настолько нужен окружающим. Нет, конечно, он нравился и до сих пор нравится людям, но чаще всего лишь поверхностно. Кто-то вряд ли пожертвует своим временем, чтобы помочь Вэй Ину с его очередной проблемой, но он никого и не винит, собственно-то. Так что подобная забота, пусть и смущающая очень согревает его сердце. Вэй Усянь что-то неопределенно угукает в трубку. Вэнь Цин, храни бог её душу, словно сквозь звонок понимает его состояние и говорит: - Понятно. Так, я беру вино, одеваюсь и еду к тебе. Жди и не вздумай от печали там помирать. Вэй Усянь легко и тихо смеётся. Звонок сбрасывается и Вэй Усянь прикрывает глаза, вздыхая. За сегодняшний день так много произошло, что ему сложно все это переварить. Он сходил на соревнования, встретил Вэнь Чао, будь он проклят до пятого колена, рассказал Лань Чжаню о том, о чем никогда ещё никому открыто и добровольно не рассказывал. Вэй Ин протирает руками глаза и снова поглаживает Ченьцин. В квартире становится тихо. Только осторожно щёлкает стрелками настенные часы. Раз, два, три, четыре... Вэй Усянь проваливается в дрёму. . . . Цзиииииииинь! Вэй Ин разлепляет глаза и понимает, что он, вероятно, заснул. Звонок в дверь раздаётся ещё раз и Усянь, осторожно снимая с себя кошку, идёт к двери. Он не смотрит в глазок, и так догадывается, кто там. Вэнь Цин стоит перед ним в своём красном зимнем пальто, выглядя так же уставше, как и он. Только вот если Вэй Усянь истощился сегодня только морально, то Вэнь Цин ещё и физически. 10 часов работы в больнице - это не шутки, знаете ли. - Ну, пустишь меня или так и будем друг на друга пялиться? Вэй Ин в тот же момент отмирает и небольшое наваждение, возникшее в момент тишины, пропадает. Цин-Цзе заходит внутрь квартиры и захлопывает за собой дверь, предусмотрительно закрывая её на задвижку. Она выглядит слегка несобранной, видимо одевалась второпях. Впрочем, кто такой Вэй Усянь, чтобы говорить о виде другого человека, когда он сам на человека сейчас мало похож. На домового скорее, лохматого такого. Вэнь Цин разувается, ставит пакет, что был в ее руках на пол и старается не наступить прибежавшей Ченьцин на хвост. Та, вредная душа, так и крутится под ногами. Вэй Усянь помогает ей снять пальто и вешает его в шкаф. На Вэнь Цин белый свитер, который сам Вэй Ин дарил ей на прошлый день рождения, когда девушке исполнилось 24. Снизу чёрные спортивные штаны и белые шерстяные носки. В общем выглядела та очень по домашнему. Впрочем, чего ожидать в пол двенадцатого ночи. Они вместе проходят на кухню и садятся за маленький стол около окна, из которого видно огни города. Фонари, свет в квартирах, у кого-то ещё не снятые гирлянды и вывески магазинов, горящие неоновыми цветами. Даже с восьмого этажа слышно шум редко проезжающих машин. Вэнь Цин достаёт из пакета бутылку вина и идёт искать бокалы. Она знает его квартиру как свои пять пальцев. Ей часто приходилось здесь бывать. И в состояниях его видеть тоже приходилось в разных. Она вот, например, увидела его напившимся (это было вскоре после того, как он со скандалом ушёл), так после этого строго настрого запретила выпивать ему больше, чем одну бутылку. Хотя Вэй Усянь, надо сказать, совсем не Лань, чтобы напиваться с одного бокала. В тот день он выпил действительно много. Вэй Ин, на самом деле, действительно благодарен Вэнь Цин за то, что она всегда рядом и всегда готова дать ему оздоровительного пинка под зад. Хотя он никогда ей в этом не признается. Цзинь Вэнь Цин ставит на стол два бокала и открывает бутылку. В прозрачное стекло льётся красное сладкое вино, и только когда бокалы наполнены, Вэнь Цин садится рядом с ним и говорит: - Рассказывай. И вот тогда Усяня прорывает, как пробку, вылетевшую из бутылки. Он говорит и говорит до тех пор, пока у него не начинает болеть горло. Он говорит о Вэнь Чао, о Лань Чжане, о спорте, о семье Цзянах, о том, что он сегодня рассказал и как теперь этого боится. И пусть она могла слышать это уже тысячи раз, Вэнь Цин все ещё сидит и вникает. Слушает, не перебивая, принимая на себя эмоции своего друга. Она знает, что тому надо выговориться, поняла ещё по чуть дрожащему тону в трубке телефона. Поэтому она сидит и слушает, не смея его перебить. Такие эмоциональные вечера бывают у них редко. Вся их компания занята, вечно на работе или где-нибудь ещё пропадают. Но если уж они действительно собираются, то это становится особенным событием. Сидеть вот так, напротив друг друга, в тишине пустой квартиры и шуме ночного города, доносящеглся сквозь закрытое окно, приятно. И пусть они обсуждают совсем не те позитивные вещи, которые хотелось бы обсуждать, это не важно. Когда Вэй Ин наконец заканчивает говорить о сегодняшнем дне и своих сомнениях, оба бокала уже наполовину пусты и на кухне маленькой квартиры воцаряется уютная тишина. Между ними никогда на самом деле не было тишины неуютной. Вэнь Цин прекрасно его понимает, несмотря на то, что ей часто , он уверен, хочется прописать ему по его гениальной головушке. Девушка ставит бокал на стол и на секунду отводит взгляд в сторону, подперев щёку кулаком. Она обдумывает все, что он ей сказал и думает, что ей ответить, он знает. Ему жаль, что он вытащил её прямо после смены в больнице, но он прекрасно осведомлён, что если скажет об этом ей самой, то получит в лоб. - Вэнь Чао - ублюдок. Первое, что произносит Вэнь Цин. И это настолько метко, что заставляет Вэй Усяня смеяться. Лучшее, что она могла сказать, чтобы начать разговор. Вэнь Цин снова молчит какое-то непродолжительное время после этого. - Вэй Ин, - начинает она, - Ты... Вэнь Цин поджимает губы и хмурится, как будто не знает, как подступиться. Так же она выглядит, когда сталкивается с каким-то серьёзным случаем. Девушка вздыхает, отпивает вино и думает, что пропали оно все пропадом, но спрашивает: - А-Ин, - обращается она к нему внезапно нежно, - Ответь мне сейчас предельно честно. Ты хочешь вернуться? И Вэй Ин задыхается. Он поджимает губы так же, как и сама Вэнь Цин недавно. Ей не нужно уточнять, куда вернуться, Вэй Усянь и так все прекрасно понимает. Ему чертовски нужно сказать нет, сказать, что никуда он не хочет возвращаться и что никогда он больше на каток не посмотрит. Но что бы ни твердил разум Усяня, его сердце знает, куда ему нужно. Не он ли засматривается вечно на новые коньки в магазинах? Не он бегает зимой на каток чуть ли не каждый день? И не он ли смотрит соревнования своих друзей по телевизору? Он может сколько угодно говорить, что никогда не вернётся, но он не сможет обмануть себя снова. Никогда и не мог, на самом то деле. Поэтому с губ срывается тихое, обрывистое и почти неслышимое... - Да. И Вэнь Цин наконец улыбается