We were born to make history

На следующее утро Вэй Усянь проснулся от вкусного запаха, доносящегося с его кухни. Сначала, спросонья, он не понял, кто вообще может готовить у него на кухне, если он живёт один? Должного волнения эта мысль, впрочем, почему-то не вызвала. А потом всё-таки вспомнил, что, вообще то, вчера позвонил Вэнь Цин с просьбой приехать. Теперь все стало на свои места. Вэй Ин поднялся с кровати так, будто и не пил вчера всю ночь. Даже голова не болела. Хотя чему там болеть-то от одной бутылки вина? (Многие с Вэй Усянем, конечно, не согласились бы, но у него свои критерии измерения выпитого алкоголя) Он протер одной рукой глаза, другой взъерошив и без того спутанные после сна волосы. Вслепую нашарив ногами серые мягкие тапки, он потопал на кухню. Там, около его плиты, стояла Вэнь Цин в ярко-розовом фартуке с рюшами. Вообще приобретение этого фартука было очень забавной историей, ибо получен он был на спор и сшит собственными, Вэй Ина, ручками. Дело в том, что в то время, когда их общая и большая компания друзей в лице его, Цзян Чена, Хуайсана и других иже с ними еще не разбрелась, они по пьяне поспорили на то, кто быстрее добежит до соседнего от них фонаря, зимой, в гололед. Глупо? Безусловно. Были ли они пьяные в стельку? Ага. Вот так и получилось, что Вэй Ин, полностью пребывавший в уверенности в своей победе, буквально запутался в собственных ногах и , поскользнувшись, просто свалился прямо на старте. Смех да и только. За что собственно и был наказан этим шедеврально пестрым фартуком, который его заставили сшить самому и прощеголять в нем по улице. Надо сказать, не на того напали. Вэй Усянь, мало того, что сшил фартук, специально сделал его максимально ядерного и кислотного оттенка розового, который только сумел отрыть в магазинах и прошелся в нем со всеми своими «модельными» способностями. В общем фига была ярко показана всем тем, кто хотел над ним посмеяться, потому что посмеяться над ним лучше, чем сам Вэй Ин смеется над собой, никто не сможет. А фартучек, кстати, стал одним из любимых аксессуаров Вэй Усяня дома. Теперь он готовит только в этом ядерно-кислотном ужасе. А Вэнь Цин пришлось использовать этот фартук за неимением других вариантов. Она пришла в белом, и ей совсем не хотелось уйти с каким нибудь пятном, а других фартуков кроме этого розового кошмара дома не было. Вэнь Цин стояла около сковородки, от которой доносился просто божественный запах чего-то съестного, а самое главное, вкусного. Вэй Усянь тихо подкрался подошел сзади с намерением взглянуть, что же это там такое готовится, но быстро отскочил, отхватив деревянной лопаткой по лбу. - Ауч! Цин-цзе, ты чего дерешься? - надулся Вэй Усянь, схватившись обеими руками за больное место и надув губы. Вэнь Цин обернулась на него, окинув невпечатленным взглядом. Детское поведение этого болвана уже давно не не смущало. Еще с тех пор, как он каким-то образом умудрился мало того, что подружится с А-Нином, так еще и её втянуть в свою компанию чертят. Честно, учитывая, что тогда у неё были сессии, она вообще не помнит, каким боком это произошло. - Дай мне доготовить, нетерпеливое существо, иди тарелки лучше на стол поставь. Вэй Усянь обиженно потер больной лоб, но поручение выполнять пошел, поэтому две минуты спустя на столе стояло две тарелки и две кружки, а из холодильника был достан богом забытый, но еще не просроченный яблочный сок, оставленный там Вэй Ином еще недели две назад. Вэнь Цин, доделав завтрак, положила на тарелки только что испеченные, очень вкусно пахнущие блины. Она сняла с себя кислотно-розовое нечто, называемое в этой квартире фартуком и села за стол напротив Вэй Ина. Кулинарные способные Вэнь Цин ни кем не оспаривались, поэтому завтрак прошел в уютной тишине, ибо единственные люди в этой квартире были очень заняты тем, что поглощали приготовленные девушкой блины. Только когда тарелки оказались пусты, а сок в стаканах давно закончился, Вэнь Цин задала вопрос: - Что ты планируешь делать теперь? Вэй Усянь стащил со стола последний оставшийся блин и, лениво откусив от краешка, задумался. Вчерашний разговор и бутылка вина очень быстро вывели его на чистую воду и заставили признать свои настоящие чувства по поводу, как раньше казалось, навсегда брошенного спорта. Но сейчас, с утра, действительно возникал вопрос, а что ему делать. Если его решимость действительно не погасла, а этого пока не произошло, поэтому действовать надо быстро, пока он опять не засомневался, то ему нужно было придумать план. Он вряд ли мог просто заявиться на следующее соревнование со словами: «Хей, привет, я тот самый фигурист, которого дисквалифицировали почти два года назад, но я понял, что хочу вернуться и вот я здесь, без практики, подготовки и команды, к которой я мог бы принадлежать, но, хэй, кого это волнует, правда?» Да, было бы странно. И вот и что делать? Вариант поговорить с Цзян Ченом он даже мысленно рассматривать не будет. Все, что он получит от семьи Цзян (и от самого Цзян Чена в частности)- проклятия в спину и наказ больше никогда даже нос свой не совать к ним за порог. Да и мадам Юй не то чтобы будет сильно рада его видеть. Этот вариант не подходит. Но а кто у него еще остается? К брату Не Хуайсана, пусть он и владелец спортивного комплекса, тоже не пойдешь. Не Минцзюэ, пусть и позволял младшему брату общаться с печально известным фигуристом, но сам его не одобрял. На все их общение он смотрел сквозь призму «На самом деле этого нет, это мои галлюцинации, поэтому я позволю этому происходить» В общем тоже не вариант. Тогда… Вэй Усянь потер лицо свободной рукой. Ему вспомнился еще один недавний разговор, правда совсем не с Вэнь Цин. Звонить ему…? Вэй Ин усмехается и нервно смеется. - Вероятно, я собираюсь сделать что-то, из-за чего старик Цижень схватит инфаркт. Вэнь Цин фыркает. - Одно только твое существование - уже повод для Циженя получить инфаркт. - Тоже верно. На этом беседа на эту тему закончилась. Они с Вэнь Цин посидели еще пол часа, прежде, чем ей надо было уезжать. Вэй Усянь не хотел оставаться в квартире, поэтому быстро оделся и решил проводить девушку до метро. Ченьцин вышла к ним в коридор, чтобы потереться о ноги Вэнь Цин в знак прощания. Та, в свою очередь, ласково погладила кошку по загривку и почесала за ушами. Когда все прелюдии были закончены, оба вышли на улицу. На дворе все еще стояла зима, и погода была далеко не жаркая, но и морозов в минус тридцать на улице не наблюдалось. Вэй Усянь распрощался с девушкой около спуска в метро. Та крепко его обняла и сказала, чтобы он не вздумал трусить, иначе она не посмотрит на то, что у нее ночная смена в больнице и будет приходить к нему в кошмарах. Вэй Ин рассмеялся и игриво толкнул её в бок. Прямо сейчас он направлялся обратно в квартиру, где его ждала только его маленькая любимица. В руке он крепко сжимал телефон, большой палец завис над кнопкой вызова знакомого и заученного почти наизусть номера, но все никак не мог опустится на экран телефона. Волна сомнения накатила внезапно и неожиданно, и руки заледенели. Живот Вэй Усяня превратился в большой, туго скрученный умелым мастером узел. -«Ну давай же, ты уже открыл контакт, просто нажми на эту дурацкую кнопку!» Вэй Ин резко выдохнул, отчего в воздухе поднялся клуб пара. Все, хватит. Вэй Усянь быстро жмет на кнопку и прикладывает телефон к уху, пока не успел передумать. Раздаются размеренные гудки, Вэй Усянь останавливается посреди шумной заснеженной улицы. … - Алло? - Привет, Лань Чжань…Не окажешь мне услугу?