Хорошие стороны социальной работы

      Хэ Сюань щурился на вечернее солнце. Глаза слабо слезились с непривычки, и очень хотелось чихнуть. На плече болталась совсем лёгкая сумка с документами, на поясе — ставшие большими штаны.       Ши Цинсюань смотрела на него абсолютно мокрыми глазами, но храбрилась и улыбалась, периодически обходя вокруг и пытаясь одернуть получше безбожно ужасную одежду.       — Хэ-сюн, так нельзя, — ныла она, патетически заламывая руки и одновременно с этим пытаясь копаться в телефоне, — это ужасно! Мы должны что-нибудь с этим сделать! Пойдём быстрее, у меня в машине баоцзы со свининой и с бобовой пастой и термос с кофе, а потом мы поедем покупать тебе новую одежду, потому что это ужасно!       — Помолчи, — устало попросил он еë. Это был непривычный шум. Он раздражал уши. — Дай постоять пару минут.       Воздух на свободе казался другим.       Адвокат, по настоянию Хуа Чена сопровождавший его при освобождении, уже давно уехал. Оставалась только эта надоедливая личность, почему-то возомнившая себя его девушкой, должной «обязательно дождаться», забывая о том, из-за кого он, собственно, так попал. Это раздражало.       Но еда была едой.       — Веди.       Ши, причитавшая что-то ещё, резко замолчала, очень аккуратно и медленно взяла за ладонь — умно, — и потащила в сторону парковки. Модный сине-зелёный бриллианс выделялся среди серых и чёрных машин, как белая ворона.       — Вот.       Она открыла перед ним пассажирскую дверь, тут же убегая к водительской. Хэ Сюань, осмотревшись, нырнул в салон, тихо хлопнув дверью: прямо перед ним на панели обнаружился пакет, пахнущий выпечкой, а в подстаканниках — термос и бутылка с водой. Он схватился за последнюю, свернув крышку, принюхался и залпом выпил половину.       — Ой, — тихо пискнула Цинсюань, смотря таким взглядом, каким могла бы глядеть на побитого щенка. Это раздражало, и Хэ Сюань ощерился. — Прости, прости! Мы купим воды перед тем, как идти за одеждой.       — Мне не нужны подачки.       Ши упрямо поджала губы.       — Это не подачка, — непривычно твёрдо произнесла она, заводя машину и теперь смотря только вперед. — Я могу и хочу. А тебе нужен новый гардероб. Считай, что я твоя сладкая мамочка на ближайшее время.       — Дай мне пожрать для начала, мамочка.       — Перекуси булочками, — она не глядя ткнула пальцем в сторону пакета, — мы купим одежду и пойдём поедим нормально, и я накормлю тебя до отвала, клянусь.       Хэ Сюань вздохнул, но пакет раскрыл. Пахло и правда вкусно. Ладно. Это было лучше, чем ничего.       Желудок хронически сводило.       После еды настроение немного улучшилось — но не то чтобы значительно. Он всё ещё был голоден, несмотря на слабую, но приятную тяжесть в желудке. Пожалуй, он даже может выдержать безумный поход по магазинам с Цинсюань — если она действительно будет заниматься им, а не потащит его просто так. Но она, скорее всего, не решится. И слава богу.       Местом назначения оказался ужасно пафосный и ещё более ужасно шумный торговый центр, болезненно сверкающий разными цветастыми вывесками. Хэ Сюаню приходилось щуриться, пока Цинсюань за руку, как ребёнка, тащила его к верхним этажам — и к пафосному магазину мужской одежды, даже на вид бывшему неприлично дорогим.       Хэ Сюаню было плевать.       Особенно когда его усадили в примерочной и оставили в покое — он тут же прислонился к стене, прикрывая глаза и пытаясь расслабиться. Тело, напряженное, словно растянутый стальной прут, отказывалось.       — Вот несколько вариантов, — раздались недалеко голоса, и он распахнул глаза. Шторка осторожно приоткрылась, и Цинсюань заглянула внутрь. Кто-то позади нее продолжал говорить. — Совсем на глаз размер сразу определить трудно, так что я подобрала по три размера, чтобы можно было все примерить, и если понадобится, принесу еще. Желаете что-нибудь пока, молодая госпожа? Чай, кофе, воды?       — Нет, ничего, — отмахнулась та, распахивая шторку до конца. Рядом показался консультант с приличной стопкой одежды в руках. — Хэ-сюн, просыпайся. Поспишь в машине, как только мы закончим с одеждой, хорошо?       Хэ Сюань кивнул. И после этого разверзся ад.       «Наряды», подбираемые на вкус Цинсюань, были слишком… Модными. Нет, это было красиво, но.       Но-но-но-но…       В общем, пришлось отправить ее за чем-нибудь более нейтральным. В итоге у него оказался один строгий классический костюм, с пиджаком и галстуком, две более расслабленные рубашки с темными джинсами, три футболки и худи, которое лично ему понравилось больше всего. Он специально попросил на несколько размеров больше — огромное, мешковатое, черное, оно полностью соответствовало его моральному состоянию. Жаль, что по погоде не совсем подходило.       Довершило все дело пальто. Вот здесь Хэ Сюань уже почти с облегчением отправил свою старую куртку в мусорку.       Цинсюань, как и обещала, купила еще воды и три каких-то пончика в одной из кафешек — Хэ Сюань проглотил их, почти не почувствовав вкуса, разве что то, что было сладко. За осознанием продолжающегося голода он даже не заметил, как они дошли до машины.       Открывая багажник, чтобы положить покупки, Цинсюань выглядела неприятно довольной.       Кажется, он знал способ решить две проблемы разом.       Стоило ей закрыть багажник, Хэ Сюань схватил ее чуть повыше локтя, подталкивая к задней двери машины. Та подняла на него взгляд — даже не испуганный.       — Что такое, Хэ-сюн?       — Почти ничего, — улыбнулся он, понимая, что получился оскал — рука в его хватке вздрогнула, — ты же сильно передо мной виновата, да?       И втолкнул ее на задние сиденья, заставляя упасть. Забрался следом, коленями на сиденье, на секунду отвлекаясь, чтобы захлопнуть дверь. Жестко раздвинул чужие бедра, устраиваясь между ними; грубо огладил от колен до паховых складок, забираясь под юбку.       Цинсюань наконец-то выглядела нормальной, а не идиотски-довольной. Челюсть подрагивала, гортань ходила под кожей. Она шумно выдохнула, указывая ладонью в сторону передних сидений и глядя куда-то мимо него.       — Презервативы, — она сглотнула, — в бардачке. Я никуда не убегу.       — Доставай сама, — фыркнул Хэ Сюань, стягивая пальто и расстегивая верхние пару пуговиц рубашки — ворот казался удавкой. — Полюбуюсь сзади.       Поджав губы до того, что они побелели, Цинсюань послушно и явно неудобно подобрала к себе ноги и полезла к передним сиденьям. В бардачке оказался неожиданный порядок, и вернулась она быстро — и Хэ Сюань понял, что обещание свое не выполнил, пялясь на её руки. Почему он просто не мог быть нормальным?       Ши вернулась назад и неловко устроилась, как было — расставив бедра вокруг чужих ног, — и, сглотнув, закинула одну ногу на изголовья задних кресел. Юбка тут же задралась, открывая вид уплотненные шорты колготок и просвечивающее нежно-молочное белье, отороченное плоским кружевом. Хэ Сюань, попытавшись примоститься поудобнее, ударился головой о крышу.       — Пиздец, — прошипел он, пригибая затылок, — нихуя не удобно.       — Может, дома? — тихо предложила Цинсюань, нерешительно опуская ногу на его плечо. Прямо перед носом оказалось худое мускулистое бедро. — Там кровать, ванная.       Хэ Сюань упрямо мотнул головой, наклоняясь к ней ближе и упираясь руками по бокам от головы. Притерся ближе, проезжаясь пахом между расставленных ног.       Смял чужое бедро.       Наклонившись, уткнулся в чужую грудь, не прекращая тереться.       И спустя минуту, не выдержав, опустился всем весом, зарываясь в складки одежды и пытаясь побороть сжимающий горло спазм.       Он не мог. Он просто не мог.       Цинсюань была не против, она не была зэком, вокруг них была теплая, пусть и не очень комфортная, машина, и он был сверху. Но почему-то вместо возбуждения было просто липко и мерзко. И от этого ощущения хотелось разрыдаться, как девчонка.       Каких-то два месяца сломали его.       Всего два месяца.       Ши опустила ладони ему на затылок, осторожно поглаживая по волосам и шее.       — Всё хорошо?       — Ничего не хорошо, — глухо пробормотал он в ответ, вжимаясь теснее в надежде хоть что-то почувствовать. Но чувствовал только, что ему неудобно, чужие ребра жесткие, а пуш-ап очевиден и раздражает. — Я…       Слова застряли, не дойдя до языка. Ши Цинсюань продолжала гладить его.       — Всё хорошо, — на этот раз без вопроса произнесла она. — Поедем поедим?       — Булочку? Десерт?       — Две чашки лапши и четыре баоцзы с мясом.       Цинсюань, кивнув, подняла руку, вновь подзывая официанта. Хэ Сюань тем временем откинулся на спинку диванчика, укладывая руку на уже не западающий живот и тяжело вздыхая.       — Уверен, Хэ-сюн? — поинтересовалась Ши, отпустив мальчика-официанта с заказом. Все-таки съесть столько за раз после голодания, пусть даже и приглушенного сегодняшними перекусами — его же стошнит! — Мы можем взять с собой. Или заказать доставку. Или я что-нибудь приготовлю.       — Меня пугает твоя готовка, — буркнул тот, хватаясь за свою чашку и залпом допивая чай, — я просто голоден и хочу есть.       Цинсюань тяжело вздохнула, барабаня пальцами по столу. Это ее напрягало. Напрягало, напрягало, напрягало. Но спорить с Хэ Сюанем она права у себя не чувствовала — напротив, сплошная вина, — поэтому ей оставалось только сидеть и смотреть, как он поглощает порцию за порцией. Или…       — Тебе же станет плохо!       — Не станет.       Он выглядел упрямым. Ши поджала губы. Медленно наклонившись к трубочке, отпила свой коктейль. Тот, простоявший уже с полчаса, не меньше, был холодным и разбавленным от растаявшего льда.       Она притянула сумку к себе на колени, принимаясь в ней рыться. Кинула Хэ Сюаню мелкий пузырек — тот поймал его, заслонившись, словно от удара.       — Что это?       — Ферменты, — пожала плечами она, убирая сумку обратно и отпивая еще коктейля, — чтобы хоть что-то переварилось. Я почти уверена, что твоя поджелудка будет в агонии.       Хэ Сюань недоверчиво повертел белую баночку в руках. Ши Цинсюань не спускала с него взгляда: на заводской этикетке и крышкой «от детей» не было ничего подозрительного, она даже ценник отдирать не стала; баночка была полная, ровно тридцать одинаковых капсул.       — Сама выпьешь?       Она с готовностью кивнула, протягивая раскрытую ладонь. Конечно, тогда придется тоже что-то поесть, но это было меньшей из возможных проблем.       Хэ Сюань вытряхнул ей на ладонь одну капсулу, и Цинсюань тут же закинула ее в рот, запивая коктейлем — конечно, алкоголь вообще не стоило мешать с лекарствами, но она уже взяла себе эту чертову пина-коладу. Да и смотреть на все это трезвой она решительно не хотела.       Зона сделала с Хэ Сюанем неправильное. И это было больно.       Принесенные вскоре две порции Хэ Сюань тоже смел в мгновение ока; теперь стало уже видно, что ему тяжело даже дышать. На этот раз Цинсюань, взяв себя в руки, всё-таки воспротивилась.       — Хэ-сюн, больше никаких заказов.       Ответом ей был тяжелый взгляд, под которым она сглотнула, упрямо глядя ему в глаза и чувствуя неимоверное желание спрятаться под стол.       — Почему?       — Потому что.       Потому что десять минут спустя, держа его отросшие волосы, она старалась не думать о том, насколько это должно быть больно. Его выворачивало — всем только что съеденным и выпитым, до последней крошки, вплоть до сухих рвотных позывов, наверняка дерущих глотку. Ей ничего не оставалось, кроме как шмыгать носом и гладить его, обессиленно уткнувшегося лбом в бачок унитаза, по спине.       — Хэ-сюн, ты живой?       — Лучше бы нет, — прохрипел тот, вдыхая до неслышимости тихо, видимо, опасаясь очередного позыва. — Ненавижу, когда ты оказываешься права.       — Тогда хорошо, что я права редко, — рассеянно ответила она и помогла ему подняться.       Отряхнула, расправляя складки, темно-синюю, еще недавно пахнувшую магазином рубашку — зацепилась за мелкое пятно на воротничке, принимаясь оттирать. Хэ Сюань перехватил ее за запястье.       — Не трогай.       — Почему?       — Это противно.       — Почему?       Хэ Сюань только закатил глаза, и Цинсюань, сочтя это за согласие на её манипуляции, потянулась оторвать кусочек туалетной бумаги. С ним стало чуть лучше.       Живот его снова стал запавшим. Цинсюань положила на него ладонь.       — Мне жаль.       — Забудь, — Хэ Сюань мотнул головой, но видно было, что ничего тут не «забудь», — ты пыталась. Я хочу выйти отсюда, здесь тесно.       — Мы купим простые маньтоу и я сварю тебе бульон, идёт? — она открыла перед ним дверь, выходя следом. На чужой спине остро обрисовывались лопатки.       — Ничего не надо, — вместо того, чтобы сесть за стол, Хэ Сюань прошел дальше, к вешалке, забирая свое еще фирменно-жесткое пальто и черный шарф. — Ты можешь просто оставить меня в покое?       — Ты стесняешься того, что тебя стошнило? — улыбнулась она, стараясь говорить тише — еще не хватало, чтобы на них оборачивались. Хэ-сюн точно будет недоволен. — Но в этом нет ничего такого. А в покое побудешь дома в моей комнате, пока я буду готовить.       — Это мерзко, — не оборачиваясь, безэмоционально уронил тот, обматываясь шарфом, словно собирался на нём повеситься. — Не понимаю, зачем ты из себя что-то строишь.       — Я не строю, — она обиженно надула губы, скрещивая руки на груди. — Я помогаю Хэ-сюну адаптироваться в обществе после моральной травмы! И даже не пытайся говорить, что у тебя ее не было.       На этот раз в ответ тот почти послушно промолчал, продолжая одеваться. К ним спешно подскочил официант — и Цинсюань, отправив его за счетом, подняла с дивана свою куртку, просовывая руки в рукава.       — Я вызову такси, — она выправила волосы из-под воротника, встряхивая головой и позволяя кудрям рассыпаться по плечам, — не укачает?       — В любом случае, блевать мне уже нечем.       — Как грубо, Хэ-сюн! — притворно проныла она, прикладывая карту к терминалу вернувшегося официанта, и уцепилась Хэ Сюаню за локоть. — Это слишком пессимистично!       Тот, кажется, хотел сказать еще много, но промолчал. Шарахнулся было от руки — но застыл, только желваки заиграли, и Цинсюань потянула его на выход, параллельно копаясь в телефоне. Кажется, положить его придется все-таки в гостевую — он не выдержит ее постоянного присутствия. Брат, конечно, будет злиться. Но пару дней он потерпит. А потом Хуа Чен обещал помочь.       — Две минуты, — довольно возвестила она, суя телефон в карман, — сможешь постоять на улице? Свежий воздух должен помочь.       — Иногда в своей заботе ты становишься отвратительна.       — Вообще-то, это было обидно сейчас.       — Я знаю.       В такси Хэ Сюаня укачало мгновенно, и он благополучно уснул — Цинсюань пристроила его голову у себя на плече. Она понимала, что это может быть оскорбительно, да и вообще «жалеют только жалких», но Хэ Сюаня хотелось окружить заботой. Хотя бы ненадолго поноситься с ним, как с золотым яйцом, хотя бы помочь отойти. Со стороны они наверняка и правда выглядели как мамочка с альфонсом, но Ши было плевать — он нуждался. Она могла помочь.       — Хэ-сюн, мы приехали, — потрясла она его за плечо, стоило такси остановиться, — ты, конечно, похудел, но я все равно тебя не унесу.       Тот дернулся, резко выпрямляясь и мгновенно открывая сонные покрасневшие глаза. Оглядел Ши с ног до головы, недобро прищурившись. Та подняла руки в беззащитном жесте.       — Это я, человек, который тебя кормит! — наигранно возмущенно пискнула она. — Неужели я не заслуживаю доверия?       — Никто не заслуживает, — и полез из машины.       Ши Цинсюань, вздохнув, вышла тоже, поблагодарив водителя. Мда, бороться с этим упрямцем предстояло долго и тяжело. Впрочем — от неё ведь не требовалось много?       В лифте они ехали молча. Хэ Сюань, привалившись к стенке, кажется, снова дремал, прикрыв глаза; Цинсюань смотрела на его осунувшееся лицо, подмечая то, что не заметила раньше — седые волосы в челке, маленький шрам у кончика брови, едва видную новую горбинку носа. А ведь он пробыл там не так долго.       На лестничной площадке пахло чьими-то духами и свежей побелкой. Гремя связкой ключей, она открыла дверь, налегая на ручку.       В квартире она опасливо заглянула на кухню, в кабинет, в комнату брата — было пусто. Только после этого она позволила себе скинуть туфли и повесить пальто.       Хэ Сюань так и стоял на пороге.       — Не хочу видеть твоего брата.       — Его нет дома, — торопливо мотнула головой она, — и не должно быть ближайшие два дня. И у нас достаточно большая квартира, чтобы вас развести при случае!       Тот все еще не выглядел убежденным. Решившись, Цинсюань подхватила его за локоть, волоком втаскивая в квартиру, расстегнула пальто, как ребенку, стягивая его с плеч и вешая на крючок; наклонилась стащить с него ботинки, но на этот раз её остановили. Хэ Сюань выпрямил ее, взяв за плечи, и удивительно аккуратно оттолкнул.       — Не надо.       Стащил ботинки сам, наступив на задники; поднял вопросительный взгляд — Ши так же молча указала в сторону своей комнаты. Прошла за ним следом, закрыла дверь, задернула шторы на окне, включила свет: Хэ Сюань же тем временем сел на край кровати, поднимая на неё взгляд.       — Что ты на самом деле от меня хочешь?       Она моргнула. Почесала в затылке.       — Позаботиться? Ты многое пережил.       — Из-за твоего брата. И тебя.       — Ну… да?       Ответный взгляд его был полон скепсиса. Цинсюань скрестила руки на груди.       — То, что это случилось из-за меня, не значит, что я выбрала бы такой вариант.       Хэ Сюань на это только вздохнул, поглаживая рукой подушку — и лег, прямо поверх покрывала, подсовывая под щеку ладонь.       — ..можно я просто посплю? — прозвучало неожиданно тихо, словно он сомневался, что ему можно. — Выматывает.       — Конечно, — Ши тут же выключила свет обратно и подскочила к шкафу, распахивая створки. Кажется, где-то у неё был запасной плед — заставлять Хэ Сюаня подниматься сейчас не хотелось, да и она не успела перестелить кровать утром… Возможно, ему будет некомфортно. Она вытянула тонкое хлопково-шерстяное одеяло, расправляя его и накидывая на него. — Не замерзнешь? Я пока пойду приготовлю что-нибудь. Ты ведь, получается…       «Ничего не съел». Наверное, будет очень грубо напоминать, что его вырвало.       —..голодный.       Не дождавшись ответа, она уже собиралась уходить, когда из-под одеяла высунулась рука — и уцепилась за её юбку. Она обернулась.       — Что-то не так?       Хэ Сюань молчал, но не отпускал ее. Ши послушно подошла ближе, присаживаясь на край кровати и укладывая ладонь ему на плечо.       — Что-то болит? Принести воды? Не хочешь умыться и почистить зубы? Или…       — Замолчи, — она прикусила язык, чувствуя, что так скоро все-таки начнет обижаться, но тот продолжил, — не уходи.       Цинсюань замерла.       — Хэ-сюн, ты серьезно? — ответом ей было молчание, но когда ее останавливали такие мелочи! — А как? Мне будет неудобно, если придется все время вот так вот сидеть тут! Я лягу рядом? А ты меня обнимешь? Может, тогда залезем под одеяло?       Он вздохнул, перехватывая ее за руку и сжимая за запястье. Худые пальцы его были бледными до мертвенности.       — Как хочешь. Можешь… Со спины.       — Могу, — с готовностью кивнула Ши, прямо в платье вставая коленями на кровать и переползая через чужие ноги. Руку ее, слава богу, отпустили, иначе она бы точно вывернула ее в процессе, — буду обнимать Хэ-сюна, пока он не перестанет быть такой мерзкой ледышкой! Эй, поделись одеялом с дамой.       Хэ Сюань, стоило обнять его за спину, подтянул к себе длинные ноги, весь скрючиваясь и становясь чудовищно маленьким при своем гигантском росте. Цинсюань прижалась щекой к его затылку, борясь с желанием вякнуть что-нибудь про колыбельные или сказки на ночь. В конце концов, еще обидится.       Прижавшись щекой к чужому затылку, она чувствовала умиротворение. Она могла что-то исправить. Конечно, Хэ Сюань во многом пытался ее уколоть и иногда это было даже... страшно, но все равно на деле он сейчас лежал в ее кровати, скрючившись под пледом и прося обнять его. Дыхание само собой выравнивалось, и она подумала, что могла бы и сама уснуть - вот так.       И спустя минут десять, на грани того, чтобы действительно заснуть, она услышала тихое, почти неразборчивое:       — Хорошо, что туда попал не ты.