Хорошие стороны социальной работы

      Канун нового года всегда был тяжелым.       Се Лянь, придя домой и даже не раздевшись, устало растянулся прямо на полысевшем от времени ковре, заставив Жоë оббегать его кругами от беспокойства. Пережитый с утра экзамен никак не прибавил ему сил на работе — а их понадобилось много, и теперь у него не было никакого энтузиазма на то, чтобы хотя бы встать.       А ведь завтра уже тридцать первое. Нормальные люди наряжают елки, готовят праздничные столы, а ты? А ты, хотя бы, не работаешь. Хотя с такой степенью опустошенности Се Ляню казалось, что весь следующий день он проспит и будет божьей милостью, если оклемается хотя бы вечером.       В целом, далеко не первый его новый год в одиночестве. Он всегда предпочитал его проспать.       Телефон внезапно ожил стандартной мелодией звонка. Се Лянь со стоном перевернулся набок, доставая его из кармана и подтаскивая к лицу — звонил Хуа Чен.       Ладно. Ему можно было ответить.       — Привет, — раздалось из трубки, стоило только нажать на зеленую кнопку, и на экране появилось почти породнившееся лицо. — Гэгэ вернулся с работы?       Он промычал в ответ что-то утвердительное, расправляя чехол в подставку для телефона. Сам он камеру включать не стал — не настолько хорошо он себя чувствовал… да и выглядел наверняка не особо, улегшись щекой на пол. Жоё, словно услышав знакомый голос, тут же подбежала ближе, порываясь устроиться у хозяина на голове.       — У гэгэ есть планы на новый год?       Он вновь издал мычание, на этот раз задумчивое. Планы…       — Этот Се планирует его проспать.       Хуа Чен выглядел задумчиво и вместе с тем так, словно чувствовал себя неловко и мялся, собираясь что-то сказать. Се Лянь каждый такой раз чувствовал себя как-то.. тепло — что кто-то беспокоился о нем так, что старался даже подбирать слова. Он давно не чувствовал себя так.       — Гэгэ, — все же начал он, но вдруг прервался, шикая куда-то в сторону. Тут же раздалось недовольное ворчание, и Се Лянь не сдержал улыбки — Эмин был в своем репертуаре. — Не хочешь… Приехать ко мне?       Это, конечно, ставило его сонные планы под угрозу, но… Хм, отметить новый год в чьей-то компании?       — Если что, я не имею в виду ничего особенного, — вдруг сбивчиво продолжил Хуа Чен, видимо, неверно истолковав его паузу, — возможно, придет еще рыбина с Цинсюань, но это не точно, но Ши угрожала всем «надрать задницы», — он показал руками кавычки, — кто будет грустить в праздник. Не то чтобы ты обязательно грустил или что я не…       — Саньлан, — прервал его Се Лянь, жмурясь. Боже, как же это было приятно. И… Он мог позволить себе небольшую пакость и наглость? — Я не приеду.       — Угу, — пытаясь скрыть разочарование, кивнул Хуа Чен, принимаясь прятать взгляд то вниз, то куда-то словно за камеру, — конечно, я…       — Потому что ты меня привезеëшь, — он все-таки включил камеру, позволяя увидеть растрепанного себя, и подложил руку под голову. — Хочу на этот раз взять Жоё. Можно?       Хуа Чен выглядел мило, будучи огорошенным. Он прикусил губу, прежде чем тихо и с облегчением рассмеяться.       — Гэгэ нужно запретить так делать, — фыркнул он, театрально приложив руку к груди. — Иначе сердце этого Саньлана однажды не выдержит и остановится. Конечно, привезу. Эмин с Жоё подружился лучше, чем со мной.       Эмин, видимо, услышав, что говорят о нем, с ворчанием сунулся в кадр — поставив передние лапы не то на диван, не то на колени Хуа Чену. Тот тут же потянулся его сбросить, но, глядя на довольное лицо Се Ляня, не решился. Иногда он серьëзно ревновал гэгэ к этому псу.       — Саньлан выглядит так мило, когда смущается или волнуется, что иногда тяжело остановиться, — мягко пробормотал Се Лянь, пару раз постучав ногтем по экрану телефона в мнимом касании. — Но я обещаю очень стараться.       — Когда за тобой заехать?       — Когда…       Он перевернулся на спину, заставив Жоё с недовольным мявом спрыгнуть с него на пол. Когда. С одной стороны, его все ещë пугала перспектива остаться один на один ночью с Хуа Ченом, и если в новогоднюю это можно было прикрыть праздником или наличием -Сюаней, то сегодня… С другой стороны, у Хуа Чена наверняка было тепло — по крайней мере, в прошлый раз было. Уж точно лучше, чем в их нетопленной квартире.       Нет, он не корыстный. Он — уставший. А еще у него дома было нечего есть, и выйти из дома бы все равно пришлось, так какая разница, куда?       Да и…       С Хуа Ченом было комфортно. Даже в тот вечер, когда они, мгм, разобрались с их.. настроем друг к другу и когда ему было всë-таки немного страшно, не случилось ничего плохого, и даже хорошее было исключительно с обоюдного желания. По крайней мере, ему так казалось. И это было приятно. И просто дремать на чужом плече было приятно. Хотя — ему все ещë было стыдно, что он не может дать ничего стоящего взамен. В конце концов, где он, полунищий студент-соцработник, сидящий в поликлинике вместо престарелых подопечных, и где Хуа Чен, богатый, успешный и красивый, словно модель с обложки глянцевого журнала. Он никак не мог понять его выбор — к сексу можно было бы найти более простой путь. Может, дело и правда не в нëм?       — Гэгэ?       — Ой, — он развернулся обратно. Кажется, кто-то слишком долго молчал. — Прости, задумался. А… когда тебе удобно?       Хуа Чен посмотрел куда-то в сторону — вероятно, на часы, — и с озабоченным видом почесал нос.       — Ну, мне нужно будет как минимум двадцать минут, чтобы найти штаны и отправить Инь Юя в магазин, — со всей серьезностью сказал он, — так что у гэгэ, несомненно, очень жëсткие рамки. Что ты хочешь на ужин?       Се Лянь торопливо замахал руками, что наверняка выглядело смешно, учитывая, что он все еще лежал на полу.       — Давай я куплю и приготовлю что-нибудь! Иначе это уже совсем как будто са…       — Гэгэ, — осторожно перебил его Хуа Чен, на этот раз почему-то без улыбки, — посмотри, пожалуйста, на время.       Он перевел взгляд на угол экрана телефона — рядом с мигающим значком оставшихся двух процентов зарядки высвечивалась половина двенадцатого ночи.       — Вот черт, — пробормотал он, — совсем забыл, что поздно пришëл… Саньлан, у меня сейчас телефон сядет, так что я, наверное, отключусь.       — Конечно. Соберешься за полчаса?       За полчаса он успел не только собраться, но и накрутить себя до невозможности, что опять пользуется чужой добротой, не будучи способным как-то на неë ответить. Напрягало еще и то, что новую переноску для Жоё он так и не купил, а предыдущую после последней поездки в ветклинику пришлось выкинуть, как безнадежно сломанную, и теперь Жоё взирала на него со стола почти что с ехидством, видимо, предвкушая, как он будет еë ловить в последний момент.       Наконец, на телефон пришло сообщение — можно выходить. Се Лянь со вздохом засунул мобильник в рюкзак, закидывая его за спину.       — Ну что, — развернулся он к кошке, тут же попятившейся от него и едва не свалившейся между столом и стенкой. — Поехали, красотка.       Хуа Чен провел не менее пятнадцати минут, листая амазон, прежде чем пассажирская дверь наконец открылась — и вместе с легкими хлопьями снега внутрь втиснулся Се Лянь с рюкзаком за плечами и истошно шебуршащейся Жоё запазухой.       — Привет, — выдохнул он, пытаясь одновременно не выпустить кошку и стянуть с себя рюкзак, — прости, я опять опаздываю.       — Гэгэ не опаздывает, гэгэ задерживается, — смешливо фыркнул Хуа Чен, не чувствуя ни малейшего недовольства — в целом, к чему-то подобному он привык, но все равно вид Се Ляня грел его душу. К тому же, он уже хорошо был знаком с причинами, по которым тот обычно опаздывает, и винить его за невезучесть было бы просто нечестно. — Я заказал нам еды из европейского ресторана, ты не против?       — Конечно, против, — почти страдальчески протянул тот, наконец закрывая дверь и пристегивая ремень, — Саньлан опять оставляет меня в должниках!       — Мы же договаривались, — Хуа Чен, примерившись по зеркалам к сугробам, с крайней осторожностью выехал со двора — дорога была скользкой. Хорошо, что хотя бы магистральные нормально расчистили. — Могу повысить ценник до объятий, но исключительно после перезаключения договора.       — А мы уже успели заключить договор?       Се Лянь звучал устало — и, послав ему максимально успокаивающую улыбку, на которую был способен, Хуа Чен замолчал, глядя вперед, на дорогу за едва заметным тюлем падающего снега. Наверное, стоило включить музыку — запоздало подумал он. Но, когда он подъехал к следующему светофору с красным сигналом, оказалось, что Се Лянь так и заснул — явно неудобно откинув голову назад и забыв про Жоё, которая мгновенно растянула молнию его куртки и устроилась наполовину в ней, наполовину у хозяина на коленях.       Хуа Чен готов был поспорить, что это самая дрессированная кошка в мире. Выпусти он так случайно Эмина из-под контроля, тот наверняка бы уже лез под педали и пытался перегрызть рычаг переключения передач.       Дорога до дома вышла в два раза дольше обычного, если не больше: повсюду были толпы людей и машин, снующих словно бы без всякой системы, и как Хуа Чен ни старался вести максимально плавно, все равно дергался каждый раз, как приходилось резко тормозить или стартовать на светофоре. Наверное, так сосредоточенно и аккуратно он не ездил, даже когда только сел за руль.       Хотя Се Лянь, кажется, и не думал просыпаться, даже когда они приехали. И это было очень большой дилеммой: Хуа Чену, во-первых, не хотелось его будить, во-вторых, хотелось отнести на руках; но вместе с этим у Се Ляня был еще рюкзак и Жоë, которые в план не вписывались, да и сам он все еще тревожно относился к нарушению личного пространства без предупреждения. В итоге — победил разум.       Обойдя машину, он осторожно открыл пассажирскую дверь — но Жоë только подняла на него сонную морду и тут же положила ее обратно. В чем-то они с Се Лянем начинали казаться Хуа Чену похожими: например, в механхолично-умиротворенном образе, несмотря на явно бушующую внутри энергию (он до сих пор с содроганием вспоминал и похищение гэгэ, и их визит в ветеринарную клинику с Жоё), и попытками спать в любой непонятной ситуации.       Но — ему сейчас нужно было нарушить эту пастораль.       — Кис-кис, — пробормотал он, пытаясь поднять Жоё на руки — та тут же уцепилась когтями за хозяйские джинсы, вытягиваясь дугой. — Давай дадим ему ещë немного поспать.       — Я просыпаюсь, просыпаюсь, — почти простонал Се Лянь, вслепую пытаюсь отодрать кошку от своих колен, — ты засранка, зачем так впиваться то…       Хуа Чен, чувствуя себя ужасающе виноватым, отпустил кошку, тут же переставшую царапаться. Се Лянь, почти проснувшийся, вяло, но решительно принялся запихивать еë за пазуху, параллельно пытаясь застегнуть куртку. Жоё активно сопротивлялась.       — Саньлан, — позволил себе почти проныть Се Лянь, не отходя до конца ото сна, — она капризничает.       — Я обязательно заберу еë, если она за это не будет царапать гэгэ.       — Да черт с ним, — он махнул рукой, — больше чем есть уже не достанется. Возьми ее, пожалуйста. Нам же недалеко идти?       — Мы на подземной парковке, — на этот раз он был умнее — и начал с того, что по одной оторвал от Се Ляня передние лапы, после этого со стороны хвоста подбирая задние. Кошка была явно недовольна и вцепилась в его пальто когтями, но хотя бы не в гэгэ. — Минута, и мы будем в лифте.       Се Лянь зевнул, принимаясь выскребаться из машины. Надев рюкзак, он забрал Жоë у Хуа Чена, к чему та на этот раз отнеслась философски (то есть почти никак, только со смиренным видом принялась устраиваться поудобнее на новом месте), и кивнул, показывая готовность отправляться в путь. Хуа Чен, поставив машину на сигнализацию, пошел к лифтам, то и дело оглядываясь на Се Ляня. Но тот выглядел спокойно-сонным и умиротворëнно заглаживал кошку под куртку.       В квартиру они поднялись уже покрасневшие не от холода, а от смущения — Хуа Чен, не удержавшись, в лифте все-таки поцеловал Се Ляня в щеку от избытка восторга, на что Се Лянь клюнул его в подбородок. Правда, как раз в тот момент, когда лифт остановился на одном из этажей, впуская какую-то благородно одетую даму лет шестидесяти, воззрившуюся на них с определенным неодобрением. Се Лянь порывался извиниться, но замер, едва открыв рот, под ставшим ещë более неодобрительным взглядом и решил за лучшее промолчать. Ещë надо — оправдываться за то, в чем не считал себя виноватым.       Хотя для него это было как-то странно. Хуа Чен внушал ему… Уверенность?       В любом случае, стоило за ними закрыться двери квартиры, Се Лянь тут же опустил Жоë на пол — и та мгновенно запрыгнула на стоящую рядом тумбочку, что облюбовала еще в прошлый визит, по дороге скинув с неë пару спреев или чего-то похожего.       — Прости, — кинул Се Лянь на Хуа Чена виноватый взгляд, присаживаясь на корточки и пытаясь сгрести в руки одновременно все уроненное, — я не думал, что она окажется настолько наглой. Жоë, ты бессовестная.       Кошка на это только показала ему хвост.       — Ничего. Моя вина, что я заставил её вещами, зная, что Жоë туда обязательно залезет, — вздохнул Хуа Чен со всем возможным мирским смирением, снимая ботинки и вешая пальто — тут же протягивая Се Ляню вешалку тоже. — Эмин! Ты же охранник, чего дрыхнешь?       Из глубины квартиры послышалось недовольное ворчание, и пару секунд спустя в коридор высунулась чëрная морда. Проморгавшись, Эмин тут же вкруговую подбежал к ним, припадая на передние лапы и бешено вращая хвостом, глядя на Се Ляня — умный, он быстро запомнил, что слюнявить его нельзя, если не хочет неистового хозяйского ора в ухо.       Се Лянь, устало вздохнув, присел на корточки рядом с ним, принимаясь чесать за ухом. Хотя даже в этом уже не чувствовалось его обычного энтузиазма — и до Хуа Чена дошло, насколько же он был уставшим. Если приглядеться, были отчётливо заметны синяки под глазами и немного осунувшееся лицо. А он ещё тормозил!..       — Пойдём на кухню, — осторожно погладил он Се Ляня по плечам, прежде чем помочь подняться. — Надо покормить всех, начиная с гэгэ, и уложить спать. Иначе кто-то проснётся уже только в следующем году.       Се Лянь вместо ответа только зевнул, оборачиваясь, упираясь лбом Хуа Чену в плечо и цепляясь большими пальцами за пояс его брюк, словно ему было тяжело даже поднять руки. Хуа Чен послушно погладил его по спине, чувствуя, как тяжело вздымается чужая грудная клетка, и, подумав, осторожно и максимально плавно подхватил Се Ляня под бёдра, приподнимая над полом.       — Ай…       — Всё нормально?       Так Се Лянь оказывался даже немного выше него; и Хуа Чен отлично видел сумятицу на его лице. Но чужие руки на его плечах не отталкивали, а опирались, поэтому он ждал.       — Нормально, — тихо пробормотал Се Лянь, уперевшись взглядом куда-то позади него, — просто не ожидал. Предупреди в следующий раз, ладно?       — Обязательно, — пообещал Хуа Чен, чувствуя себя немного виновато, но недостаточно, чтобы поставить гэгэ на место. Осторожно переступив через их снятые ботинки и едва не наступив Эмину на хвост, он прошёл на кухню, опуская Се Ляня только около кухонного диванчика. — Гэгэ посидит здесь, пока этот Саньлан заберет доставку?       Прежде, чем Се Лянь успел ответить, у Хуа Чена зазвонил телефон. Тот был весьма озадачен, увидев в качестве звонившего Инь Юя.       — Да?       — Доставка приехала раньше, — почти безэмоциональным, как, впрочем, почти всегда, голосом, оповестил его помощник, — я успел забрать. Лежит в полотенцах рядом с холодильником, чтобы не остыло.       — Опять я просчитался, — поморщился Хуа Чен, ловя вопросительный взгляд Се Ляня, — спасибо, Инь Юй. Завтра и послезавтра у тебя выходной, но если захочешь прийти…       — У меня приезжает сводный брат, — вздохнули на том конце провода, — думаю, буду следить, чтобы он никуда не ввязался в очередной раз. Но спасибо за предложение, сяньшен.       — Что-то случилось? — тут же спросил Се Лянь, стоило Хуа Чену отложить телефон, и тот покачал головой.       — Нет, все в порядке. Оказывается, доставка пришла раньше, и её забрал Инь Юй, так что мы сможем поесть уже сейчас. Так, где он обещал…       Еда, закрытая термополотенцами, и правда нашлась, ещё горячая. Наскоро сполоснув руки, он принялся выкладывать доставленное на стол. Будучи из европейской кухни, оно казалось странным, но пахло весьма вкусно.       Се Лянь тем временем устроился на диванчике поудобнее, все же выпрямляясь, чтобы сподручнее было есть. Под столом улëгся пришедший за ними Эмин, придавив ему лапой ногу, против чего Се Лянь не возражал. Ему было тепло (наконец-то даже без кучи свитеров и пледов), тихо, вкусно пахло и при этом не напрягало, в отличие от компании многих людей. Возможно, так расслабляться и не стоило, но все равно — Саньлан вел себя настолько… Обходительно и осторожно, что напрягаться рядом с ним не слишком получалось. Быть может, когда они что-то делали, но вот так сидеть… От него не получалось ожидать, что ему что-то подмешают в еду.       Вот чëрт. Зря он об этом подумал.       Перед ним оказалась фольгированная тарелочка из доставки, так непохожая на привычные боксы для лапши. Впрочем, внутри было почти то же самое — лапша, только другой формы, с каким-то соусом и еще чем-то. Се Лянь осторожно подцепил немного палочками. Белый соус тянулся тонкими ниточками — может, сыр? — и исходил едва заметным паром. Видимо, с Инь Юем они разминулись совсем недавно.       — Попробуй, — Хуа Чен тоже замер с палочками, словно не решаясь попробовать вперед него, — это должно быть вкусно. Я уже был в этом ресторане, он неплохой.       «Неплохой» на языке Хуа Чена скорее всего значило «неприлично дорогой и отобранный по высшим требованиям», так что вкусно это точно должно быть. Портил всë только досадный червяк, поселившийся после недавних мыслей.       И Се Лянь, придерживая ладонь под свисающей с палочек лапшой, отточенным жестом сунул их Хуа Чену в рот.       Растерянный Хуа Чен выглядел очень забавно — его темный глаз распахнулся, напоминая что-то среднее между выпученным и детско-круглым, рот закрылся не до конца, грозя выронить еду на стол, а руки так и замерли — из палочек выпала его собственная лапша. Но спустя пару мгновений он послушно закрыл рот, прожевал и проглотил, под конец не слишком прилично облизав чужие палочки. Се Лянь сел обратно на свое место, только теперь понимая, что по щекам поднимается румянец.       — Вкусно, — на этот раз утвердительно произнес Хуа Чен, тихо кашлянув в кулак, — правда. Все в порядке?       Се Лянь промычал что-то утвердительное, торопливо засовывая еду на этот раз уже себе в рот, лишь бы его не заставили объяснять свои действия. По крайней мере, это заткнуло жующего его мозги настырного червяка, который заставлял его дергаться даже от Хуа Чена.       Дергаться от которого ему, если честно, не хотелось.       Поели они практически в тишине, если не считать зевков Эмина под столом и топотания Жое по всей квартире. Казалось бы — маленькая, худая кошка, которая вполне себе неплохо умеет подкрадываться, а стоило оставить еë наедине с самой собой, и начинался слоновий топот. Наконец, забравшись на колени к Хуа Чену, она угомонилась, принявшись вылизываться прямо рядом со столом.       — Спихни еë, — посоветовал Се Лянь, откладывая палочки, — она привыкла, что я ем на полу. Иначе совсем оборзеет.       — Да я уже тоже закончил, — пожал плечами он, настороженно глядя на Се Ляня, — а почему гэгэ ест на полу?       — Да стол завален всяким, — беспечно отмахнулся тот, — да и готовить где-то надо, на общую кухню я стараюсь только к плите выходить. А есть без разницы где.       После еды клонить в сон начало еще сильнее, и Се Лянь всерьез рассматривал перспективу уснуть прямо здесь — если он максимально подтянет к себе ноги, то даже имеет шансы влезть на этот маленький диванчик, так что это почти можно было назвать удобством. Но надо было бы еще умыться, почистить зубы, покормить Жоë… Покормить Жоë. Все остальным можно было пренебречь.       Он только на секундочку прикроет глаза, и тотчас же встанет.       — Гэгэ, — вдруг позвал его Хуа Чен, — давай я отнесу тебя?       — А?       Он проморгался. Саньлан стоял рядом с ним. Посуды на столе уже не было, и Эмин с его ноги куда-то исчез. Вот чëрт. Он что, умудрился так и заснуть?       — Давай отнесу тебя в комнату, — повторил Хуа Чен, — ты засыпаешь на ходу. Я покормил Жоë, если что.       — Да я дойду, — глубоко вздохнув, он поднялся на ноги. В тех была небольшая слабость — кажется, он устал за этот… год больше, чем думал. — Спасибо.       Он вышел из кухни и замер в коридоре. Куда ему идти дальше?       Он помнил, что справа есть гостиная, где на диване они смотрели фильм, и что прямо, кажется, была спальня Хуа Чена. На горячих источниках они тогда спали вместе, но это был единственный раз. И Се Лянь все еще немного побаивался, что его поймут… неправильно. Хотя — это же был Саньлан. Он никогда не делал того, чего ему бы не хотелось.       — Сомневаешься? — подошли к нему сзади, осторожно обнимая за пояс. — Иди в спальню. Бельë чистое. Я буду в гостевой, если понадоблюсь — она через гостиную. Хорошо?       Се Лянь развернулся, обнимая Хуа Чена поверх рук.       — Тыможешьпоспатьсомной, — на одном дыхании пробубнил он ему в плечо, — я не против.       — Просто поспать.       — Просто поспать.       — Конечно, — Хуа Чен, судя по голосу, улыбался. Руки прошлись по спине Се Ляня в удивительно ласковом жесте. — Я дам тебе что-нибудь из одежды для сна, хорошо?       — Я взял что-то с собой, — отойдя на полшага, Се Лянь потряс головой, пытаясь хоть немного взбодриться, хоть на пару минут. Он обогнул Хуа Чена, возвращаясь к дверям, возле которых забыл свой рюкзак, и молча потащил его к спальне.       Спальня оказалась на удивление маленькой. Хотя, скорее, казалась таковой из-за огромной кровати, занявшей почти всю ширину между двумя стенами и придвинутой к окну. Убранная тëмно-бордовым покрывалом, с изголовьем из чëрного дерева, она бы смотрелась слишком мрачной, если бы не кремовые подушки и такие же светлые стены. Над кроватью, спускаясь между ней и окном, тихо покачивался полупрозрачный тюль.       На такой кровати просто не может быть не ортопедический матрас.       В приступе сонной решительности Се Лянь опустился на край кровати, вытаскивая из рюкзака скомканную футболку и сложенные, но все равно безнадежно мятые шорты до колена — или укороченные штаны, если знать, что он обрезал их после того, как не смог отстирать до удовлетворительного состояния штанины. Стянул через голову свитер, расстегнул бывшую под ним рубашку; только после этого поднял взлохмаченную голову — но Сань Лан испарился из комнаты, и Се Ляню пришлось прислушаться, чтобы услышать шум воды в ванной. Он выдохнул. Хуа Чен был настолько предусмотрительным и вежливым, что иногда это заставляло усомниться, не сошел ли он с ума.       Впрочем, у галлюцинации не было бы такой роскошной кровати.       К тому моменту, как Хуа Чен вернулся, в липнущей к мокрому телу футболке и с завязанными в пучок чуть влажными волосами, Се Лянь, не решившись залезть под одеяло без его хозяина, сидел на кровати, подтянув к себе ноги и пытаясь не заснуть, и бездумно копался в телефоне, переключая с приложения на приложение. Он так и не обзавелся привычкой просматривать ленту в вейбо или что-нибудь в таком духе, но отвлечь чем-то себя ото сна было просто необходимо.       — Гэгэ? — Хуа Чен, кажется, был удивлëн видеть его так, — ложись скорее под одеяло, замерзнешь же.       Получив очевидное разрешение, Се Лянь тут же заполз под плед, не сдерживая стона удовольствия от того, каким благословением показался ему матрас. Кажется, даже лучше, чем он ожидал. В меру мягкий, вкупе с явно ортопедической подушкой он заставлял почувствовать себя вознëсшимся на небеса — и Се Лянь довольно укутался по самый нос.       — Гэгэ, — послышалось сверху смешливое, — этот Саньлан просит оставить ему немного одеяла.       Се Лянь на это только поднял руку с зажатым одеялом, молчаливо предлагая улечься ближе.

***

      Первое, о чем Се Лянь подумал, проснувшись — это почему не прозвенел будильник. Второе — что ему просто невозможно тепло и удобно и он не хочет вылезать отсюда никогда, понять бы еще только откуда — отсюда. Потом — что все это потому, что сегодня выходной, и он спит не дома, а у Хуа Чена.       Жоë!       А нет, он же брал ее с собой.       Кошка обнаружилась у него в ногах: заворчала и заворочалась, стоило только пошевелиться. Сзади его, как оказалось, грело не столько одеяло, сколько Эмин, вытянувшийся во весь свой собачий рост у него за спиной. В отличие от Жое, тот даже не проснулся, только недовольно дернул носом и облизнулся.       Хуа Чена рядом не было. И судя по тому, как он замотался в одеяло, словно в кокон, не было довольно давно — иначе бы не успел, не потревожив зоопарк вокруг себя. Значит, пора было вставать. Интересно, сколько вообще сейчас времени?       Се Лянь, осторожно выпутавшись из одеяла и все-таки разбудив Эмина, дополз до края кровати, спуская ноги на пол и блаженно вздыхая — тот оказался тëплым. Невиданная роскошь. Но надеть носки все же стоило, а желательно и вовсе переодеться. В рюкзаке нашлась сменная одежда — совсем не праздничная, но хотя бы чистая, в отличие от его вчерашней рабочей, и удобная для домашних дел. В Новый год же их должно быть много, да?       — О, — обернулся на него Хуа Чен, стоило Се Ляню выйти из комнаты, — доброе утро, гэгэ!       Он стоял на табуретке с наполовину повешенной над входом гирляндой в руках. Под ним сидела Жоë, с крайней заинтересованностью глядя на ее бултыхающийся по полу конец.       — Мы единогласно решили, что тебе стоит выспаться, — с какой-то оправдывающейся интонацией пояснил он, закидывая гирлянду на очередной гвоздик антресоли, — я сделал чжоу на завтрак, она в рисоварке. Хочешь чего-нибудь ещë?       — Сколько времени? — хриплым со сна голоса спросил Се Лянь, забывчиво осматриваясь и находя взглядом дверь ванной. — И нет ли у тебя запасной зубной щëтки?       — Где-то час, кажется, — послышался шум падающей кошки и что-то неразборчивое, — Жоë! Зубные щетки на верхней полке слева от зеркала, бери любую.       Се Лянь машинально кивнул на ходу, хоть и понимал, что через стену ванной его не увидят. Механически нашел зубную щëтку, почистил зубы, умылся — постепенно, с прохладной водой, с лица, с мыслей уходил сонный туман. Вытеревшись бумажными полотенцами, он еще пару минут бездумно пялился на себя в зеркало, уперевшись руками в раковину. М-да, синяки под глазами от одной ночи нормального сна проходить отказывались, но выглядел он все равно не в пример лучше, чем обычно.       Он улыбнулся своему отражению. У этого дня есть все шансы стать хорошим, верно?       Хуа Чен уже ждал его на кухне, накладывая чжоу в тарелки. Рядом с ним мерно подсвечивался закипающий чайник; на столе приютилась коробка конфет и бумажный пакет, судя по запаху, с какой-то выпечкой. По сравнению с тем, каким он помнил кухню в прошлый раз — забежав почти без предупреждения, — было ощущение, что это две разных квартиры: сейчас, несмотря на все ещë порядок, кухня выглядела живой. Се Лянь уселся на диван, как и вчера, подогнув под себя одну ногу и чувствуя себя так удобно, словно вернулся домой.       Перед ним поставили тарелку, и Хуа Чен сел напротив.       — Я принес немного маньтоу из пекарни в соседнем доме, — он кивнул на пакет, — наверное, уже остыли, но изначально были очень свежими. Можно подогреть на пару, если…       — Спасибо большое, — Се Лянь нырнул рукой в пакет, вытаскивая булочку и улыбаясь — та была еще теплой и мягкой, как облако, — все замечательно. Саньлан, это лучшее моë утро за последнее очень долго, боюсь, лучше уже просто некуда.       Хуа Чен как-то пораженчески-растерянно улыбнулся, словно хотел бы что-то сказать ещë, но было нечего, и молча уткнулся в свою кашу. Се Лянь тоже зачерпнул немного ложкой, дуя и наконец пробуя. Густая, достаточно нейтрального вкуса, хорошо оттеняющегося выложенной сверху солëной фасолью.       — Саньлан хороший повар, — поднял он на него взгляд, отправляя в рот ещë одну ложку. Кажется, его желудок будет благословлен сегодняшним днëм, — это вкусно.       — Это не я, это рисоварка, — тут же открестился он, но кончики ушей у него едва заметно покраснели. — Уверен, гэгэ готовит гораздо лучше. Тебе ведь приходится каждый день готовить для подопечных?       Он кивнул, вздохнув.       — Да, но это максимально простые действия, и максимально точно прописанные, после того, как моя первая подопечная отравилась, — наверное, жаловаться было плохо, но он не мог удержаться, — а так готовка превращается во что-то… Ну, неинтересное. А дома обычно не хватает времени на что-то сложное, и все творчество остается в том, какие специи добавить.       Он вернулся к каше, стараясь избавиться от мыслей о своей ужасной готовке. В конце концов, он же ею не травился, так почему все было так плохо? У него даже гастрита ни разу не было.       — Может, приготовим на стол вместе? — вдруг предложил Хуа Чен, и Се Лянь замер, не донеся очередную ложку до рта. — Я хотел заказать, но если гэгэ любит готовить… Мы можем обойтись так? Своими силами.       Се Лянь недоверчиво на него уставился.       — И ты не боишься, что тебя я тоже отравлю, как ту бабушку?       — Я верю в свой желудок, — только улыбнулся тот, заставляя сердце Се Ляня замереть от суммарного за все это восторга, — к тому же, я помогу. Но сначала гэгэ стоит доесть.       Что ж. Это действительно было ошибкой.       Хуа Чен распахнул окна, давая дыму выход. Он всего лишь отошел в туалет — но, когда вернулся, обнаружил Се Ляня в попытках потушить загоревшееся в воке масло. Теперь, наверное, стоило проветрить всю квартиру, а еду заказать на дом, но… Гэгэ выглядел очень счастливым, когда под присмотром Хуа Чена у него что-то получалось.       А присматривать было за чем.       Мало того, что катастрофическое невезение Се Ляня, кажется, больше всего влияло на готовку, так еще и тяга последнего к «творчеству» переходила любые возможные границы. Хотя с этим бороться было уже проще — в нужные моменты Хуа Чен просто подсовывал ему что-то похожее по смыслу, но более безобидное, уговаривая попробовать. Так, в печенье вместо укропа отправились прованские травы, хотя глинтвейн от черного кунжута уберечь не удалось. Но это ведь не должно быть смертельно, правда?       — Прости, — Се Лянь выглядел так, словно сейчас расплачется, хотя, определëнно, не собирался этого делать — слëзы и сопли текли от дыма, и Хуа Чен полагал, что сам выглядит не лучше, — я опять все испортил.       — Ничего подобного, — хоть и не чувствуя себя таким уверенным, как хотелось бы, твëрдо возразил Хуа Чен, мотыляя створкой окна туда-сюда в попытке побыстрее выгнать из кухни серую дымную хмарь, — у нас уже есть печенье, глинтвейн и битые огурцы, а лапшу мы можем потребовать с Хэ Сюаня. М?       — Печенье!       А нет, кажется, кухонной катастрофой был не только Се Лянь.       Слава богу, с печеньем они успели — оно только подсохло чуть сильнее и было коричневатого цвета, а не нежно-бежевого, как обещал рецепт. Они тут же сунули по печенью в рот — оно было немного жестковатым, словно крекер, но все равно вкусным. Даже прованские травы вписались.       — Ладно, — наконец вздохнул Се Лянь, сгребая печенье в большую миску и накрывая крышкой, чтобы не высохло окончательно. — Требуем лапшу с Хэ Сюаня.       — И где ты хочешь, чтобы я еë готовил? На костре во дворе?       — У тебя же есть кухня в пекарне, там и приготовь.       Се Лянь не сдержал тихого смешка. Телефон Хуа Чена лежал посередине стола между ними, включенный на громкую связь, и во всех деталях передавал недовольство в голосе Хэ Сюаня. Наверное, ему должно было быть стыдно за такую «командную» по отношению к Хэ Сюаню позицию, но не было. Почему-то казалось, будто на самом деле тот далеко не так недоволен, как мог бы быть.       — Ладно, — видимо, смирившись, буркнул Хэ Сюань, чем-то грохнув на заднем плане. — Буду где-то к половине. С тебя компенсация моральная и на продукты.       — Добавлю к твоему долгу.       — Ублюдок. Се Ляню передавай привет и сочувствие, что приходится иметь с тобой дело.       И отключился.       — Что ж, — вздохнул Се Лянь после минутной паузы, побарабанив пальцами по столу, — кажется, проблема еды решена? Что у Саньлана по плану дальше?       — Мау!       — Видимо, покормить братьев меньших, — заключил Хуа Чен, поднимая Жоë себе на колени и пытаясь погладить — но та, с выражением морды «кто не кормит — тот не гладит», тут же соскочила обратно на пол. — А так… Гэгэ, ты наряжаешь ёлку?       Се Лянь, вставший за кошачьим кормом, обернулся на него с пакетиком в руках.       — Не знаю, — честно признался он, двигая на своё место угнанную Жоë в угол миску, — на работе всегда ставим, в поликлинике тоже. Некоторые подопечные просят помочь. А дома… Дома, наверное, места не было. Да и желания. Я в основном спал в новый год всегда.       — А дома.. ну, раньше?       — Дома…       Се Лянь задумался. Дом он помнил вроде бы хорошо, а вроде и как в тумане — воспоминания были забиты более поздними, из детского дома и училища. Но забыть… Нет, он бы за такое себя не простил.       — Дома стояла большая ëлка, — медленно произнёс он, поднимаясь на ноги. На автомате выкинул пакетик из-под корма. Закрыл дверцу у мусорки. — Мы украшали. С мамой. Приезжал двоюродный брат, он вечно путался в дождике и вопил. Папа… Папа говорил, что мы могли бы просто сказать горничной украсить. А…       Он не слышал шаги. Но почувствовал, как его обняли со спины, не спеша, и положили голову на плечо.       — Давай тоже украсим, — тихо предложил Хуа Чен, — купим самую большую. И мишуру. А вместо твоего брата будет Цинсюань после пары бокалов.       — Цинсюань гораздо приятнее, — со смешком согласился Се Лянь, чувствуя себя тепло и уютно. От этого тоска по прошлому, пожалуй, немного… Отступала. — Тогда нам нужно начать сейчас, да?       — Определённо, — кивнули сзади, — чтобы найти ёлку тридцать первого, придётся очень постараться.       Слова оказались пророческими.       Вернулись они уже по темноте, засыпанные снегом с ног до головы, мокрые насквозь и с чудом добытой охапкой сосновых веток.       Се Лянь едва не икал от того, сколько за это время успел насмеяться. За ветками пришлось обойти полгорода, и на большую ëлку они явно не тянули, зато в гипермаркете в соседнем районе оказались сумасшедшие скидки на украшения, поэтому у них теперь была гора игрушек, мишуры и гирлянд едва не больше, чем импровизированная «ёлка». По пути их занесло снегом, пока они добирались до машины, оставленной бог знает на каком расстоянии из-за жутких пробок и намертво занятых парковок. Се Лянь, с его извечным невезением, разумеется, поскользнулся, в «полёте» сшиб Хуа Чена и благополучно завалил их в сугроб. В сугроб, в котором они долго целовались, неприлично счастливые для людей, только что внепланово упавших.       — В душ, — безапелляционно заявил Хуа Чен, стаскивая с себя верхнюю одежду и кидая прямо на пол, — иначе мы начнём новый год с больницы.       — Да ладно тебе, Саньлан, — Се Лянь выглядел абсолютно очаровательно, когда так щурился, — мы же не так долго. Я даже не успел замёрзнуть. А ты?       — Если только немного, — он почесал покрасневший покалывающий нос, — но это не значит, что погреться будет плохо. Гэгэ идёт первым.       Се Лянь только вздохнул, доставая телефон и глядя на часы.       — А мы успеем? — он закусил губу, — Уже девятый час. Во сколько ребята придут?       — Рыбина явится вплотную к полуночи, хоть и сказал, что в половину, — фыркнул Хуа Чен, стряхивая ботинки и всë-таки поднимая с пола пальто — теперь, когда ему не мешали зажатые в руках ветки, стоило куда-нибудь повесить её сушиться. — А Цинсюань — если повезёт. Она должна праздновать с братом, как я знаю.       Се Лянь на это задумчиво кивнул, проходя в комнату к своему рюкзаку. Хуа Чен пошёл следом — и застал его в раздумьях над сумкой.       — Что-то не так?       — Кажется, я не рассчитал с количеством чистой одежды, — виновато произнёс он, — так что, наверное, останусь так?       — А может, лучше я одолжу гэгэ одежду? — нет, конечно, у них была разница в росте и скорее всего в плечах, но оставить Се Ляня в мокрых штанах и без душа? У него рвалось сердце от такого ненадлежащего отношения. — Ты можешь выбрать, что понравится.       Се Лянь на это только вздохнул, замерев на полминуты в нерешительности, прежде чем несмело улыбнуться.       — Лучше дай, что не жалко, а то с моим везением с твоей одеждой точно что-нибудь случится.       — Гэгэ может её хоть сжечь!       Он развернулся к шкафу, раздвигая огромные створки. Где-то позади Се Лянь пораженно ахнул, но на этот раз Хуа Чен оставил это без внимания — у него была не менее важная задача. Из шкафа были извлечены: два огромных полотенца, наскоро выбранный набор для себя и тщательно — для Се Ляня: самые короткие его штаны, купленные ещё год назад, и рубашка. Долго колеблясь между шёлком, хлопком и вискозой, он выбрал последнее — меньше всего мнётся, мягкая и не такая скользкая. Гэгэ должен оценить больше, чем возможные неудобства от шёлковой роскоши, верно?       Трусы. Наверное, ему нужны были трусы. Будет очень неприлично, если он спросит об этом?       — Гэгэ, — он замялся, но вздохнул и продолжил, — тебе нужны будут сменные трусы? У меня есть новые, если что…       — Буду очень благодарен, — раздалось сзади, и у него аккуратно из рук забрали кипу одежды, — неудобно же так копаться. Я отнесу в ванную?       Если бы он раньше сомневался, что гэгэ лучший человек в мире, то сейчас бы точно уверился в этом.       Хуа Чен пропустил Се Ляня в душ первым, и когда вышел сам, тот уже досушивал волосы феном, сидя на кровати.       — Гэгэ, — он слабо нахмурился, — не легче было бы перед зеркалом? В коридоре есть розетка, да и…       — Прости, — Хуа Чену тут же захотелось извиниться самому при виде его виноватого лица, — просто хотелось сесть. Я постарался не намочить постель, так что…       — Всё в порядке, — торопливо помотал головой Хуа Чен, вытирая волосы полотенцем. В длинной шевелюре были некоторые минусы, но ими всё ещё было легче делать разные облики. — Просто удивился. Перекусим перед ёлкой?       В итоге к приходу Хэ Сюаня они успели: развесить гирлянды — четырежды, потому что они очень понравились Жое; поставить ветки в вазу тоже бог знает сколько раз и приклеить её после долгих раздумий прямо к столу в надежде оторвать после; развесить на них всё купленные украшения так, что ветки под ними стало почти не видно и расставить на столе немного поотсыревшее печенье.       Хэ Сюань взирал на это всё со скептическим неверием.       — Вы бы ещё омелу повесили, — пробурчал он, стягивая засыпанную снегом куртку и отдавая её куда более гостеприимному, чем Хуа Чен, Се Ляню, — если лапша остыла, вы сами будете виноваты.       — Если бы её готовили мы, — вздохнул Се Лянь, унося одежду на батарею, — её бы не было вообще. Я чудовищно плох в готовке.       — Вау, у идеального гэгэ нашёлся минус.       — Заткнись, селёдка.       — О, у нашей псины появились новые оскорбления.       — А ты повторяешься.       Се Ляню оставалось только улыбаться, глядя на эту перепалку. В голове сразу всплывали воспоминания о двоих друзьях из далекого прошлого, которые тоже всегда были не прочь поругаться — но Хуа Чен с Хэ Сюанем делали это гораздо более мирно, скорее для проформы, чем действительно ссорясь. А может быть, они просто были взрослее. Интересно, что сейчас с Фэн Синем и Му Цином?       Он встряхнул головой. Об этом можно подумать позже.       Они прошли на кухню.       — Это что? — ткнул Хэ Сюань пальцем в глинтвейн, который принялся разливать Се Лянь, — орехи?       — Кунжут.       — В глинтвейне?       Се Лянь пораженно вздохнул, сразу выдавая виновника альтернативного рецепта. Хэ Сюань воззрился на него с искренним непониманием где-то на минуту, прежде чем смиренно закатить глаза.       — Ладно. Я начинаю быть согласен, что лапшу лучше было приготовить мне. Хуа Чен, страдать раскладыванием тебе, принимающая сторона.       Хуа Чен молча стукнул его принесённой кастрюлей по плечу.       Часы мерно тикали. Хэ Сюань молча ел лапшу, не решаясь прикасаться к печенью со «странными зелёными вкраплениями», но потягивал тот самый глинтвейн — и тот, на взгляд Се Ляня, оказался весьма неплох, несмотря на мелкие зёрнышки.       По часам приближалась полночь. Се Лянь следил за стрелками, про себя отсчитывая секунды — словно спустя это время что-то должно измениться. Этот год был лучше, чем предыдущие. Может, следующий будет ещё лучше? Может, его вечное невезение все-таки его оставит?       Он поднял взгляд на Хуа Чена и вздрогнул — тот смотрел точно на него, так, что Се Лянь даже почувствовал себя неуютно. По шее начинал подниматься жар.       — Да соситесь уже, — недовольно раздалось сбоку, заставляя вздрогнуть. И на этот раз уже покраснеть просто ужасно! — Я вам отомщу, когда придёт Цинсюань.       — Да хоть потрахайтесь, — в сердцах выругался Хуа Чен, и Се Лянь с тихим стоном все-таки спрятал лицо в ладони. Да, ему было почти тридцать, и он всё ещё не мог воспринимать такое нормально. И теперь ему уже было почти не стыдно. — Я вам гостевую дам.       — Тогда тем более. Я даже отвернусь.       И, действительно, отвернулся.       — Гэгэ, — тихо позвал Хуа Чен, касаясь его плеча, — тебе не обязательно.       Се Лянь глянул на него сквозь пальцы, нехотя отнимая от лица руки. Оно горело.       — Но я хочу, — просипел он. Голос не слушался. — Я…       И потянулся сам.