Ветры из прошлого

      После долгого перелёта и весьма энергозатратного времяпрепровождения вечером, Этери спала очень даже крепко. Не разбудило её ни яркое солнце, светящее прямо в лицо, ни проснувшийся от этих ярких лучей Евгений, решивший, что тоже ещё может позволить себе немного поспать. Аккуратно встав с постели и стараясь не разбудить спящую под его боком женщину, он занавесил ночные шторы, о которых вчера все благополучно забыли, а после снова вернулся под одеяло, обнимая Этери и закрывая глаза. Но заснуть у него уже не получилось - сон не шёл ни в какую, как бы он не старался. Однако выбираться из постели он не спешил, по прежнему держа Этери в объятьях и вдыхая ненавязчивый запах её духов, явно успевший разветриться со вчерашнего дня. Затем мужчина открыл глаза, внимательно рассматривая завитки её волос, изучая причудливые волны и ловя себя на мысли, что ему определённо нравится всё кудрявое. Как минимум, он без ума от волос Этери, как максимум, те самые несостоявшиеся его бараны в Ленинградской области, по которым он до сих пор периодически скучал, тоже были кудрявыми. Кажется, даже Яна уже давно просекла эту фишку с его предпочтениями, начав ежедневно накручивать себе локоны. Но её кудри, созданные искусственно с помощью стайлинговых средств и утюжков не могли идти ни в какое сравнение с кудрявыми от природы волосами Этери.       Евгений улыбнулся своим мыслям и снова лёг, устраиваясь поудобнее и прикрывая глаза. И несмотря на другую обстановку, на совершенно иные запахи вокруг (те же духи, к примеру, Яна любила довольно нежные, предпочитала цветочные ароматы Dior, в то время как от Этери всегда пахло чем-то более терпким и порой навязчиво сладким), Плющенко сейчас ощущал себя максимально уютно. Казалось, он мог пролежать так вечность.       Однако спать ему больше не хотелось, а потому мужчина потянулся за телефоном, чтобы посмотреть время. Экран смартфона сообщил ему, что через два часа начнутся очередные репетиции перед продолжением тура, а значит, ему уже стоит начать собираться и, желательно, в ускоренном темпе.       Этери же даже не шелохнулась - уж настолько крепко спала. Да и Жене будить её не хотелось. Он понимал, что после перелёта отдохнуть и выспаться женщине просто необходимо. Но когда уже он тихонечко оделся, Плющенко вдруг понял, что разбудить Этери ему всё-таки придётся.       Тихо подойдя к кровати Евгений взглянул на Этери и просто замер на несколько секунд. Спящая она была совсем другой. Расслабленной, умиротворённой, спокойной. Кажется, такой он её и правда ещё не видел. Разбудить Этери снова стало для Жени неразрешимой задачкой, но другого варианта у него не было.       - Этери, - почти шёпотом позвал он, но когда это не принесло результата, повторил чуть громче, - Этери!       - М-м? - не открывая глаз, пробормотала женщина.       - Я ухожу, мне нужно на репетицию шоу, закрой за мной дверь, пожалуйста, и можешь дальше спать, - принялся объяснять ситуацию мужчина.       - Возьми запасные ключи в шкафу в прихожей, потом вернёшь, - всё также не открывая глаз, выдала Этери.       - Давай вечером тогда, после репетиций, верну ключи и отвезу тебя в Новогорск? - сразу составил довольно стройный план Плющенко.       - С ума сошёл? - спросила Этери. - Там же Глейх, Макс, Серёга, который мне морали читает… Не, оставь у себя, вернёшь в следующий раз.       - То есть следующий раз будет? - усмехнулся мужчина, вспоминая их предыдущий разговор такого плана.       - Условно, - поглубже закутываясь в одеяло, ответила Тутберидзе, всё ещё не открывая глаза, но при этом губы её растянулись в улыбке.       - Ну условно так условно, - согласился Плющенко. - Всё, пока.       На прощание он даже позволил себе вольность в виде маленького поцелуя в щёку, на который Этери даже смилостивилась и не стала ворчать. А после этого шаги в квартире стихли, а по звуку закрывающейся двери Этери удостоверилась: запасные ключи мужчина всё-таки нашёл.       В комнате снова повисла тишина, воспользовавшись которой, Этери всё же решила дать себе хорошенько выспаться.       Когда же женщина проснулась окончательно, в её квартире не осталось ни намёка на то, что ещё недавно здесь был гость. Только неразобранные вчера чемоданы всё также одиноко стояли у входа, а Мишель носилась по квартире радостным ураганчиком, таким образом, видимо, желая хозяйке доброго утра на своём собачьем.       Свой день Этери действительно посвятила разбору вещей, а затем новому сбору - уже тех, что пригодятся ей в Новогорске. А после, сев за руль собственного автомобиля, отправилась к коллегам и спортсменам.       В Новогорске оказалось как всегда шумно. Ну а чего ещё можно ожидать от места, где подавляющее большинство либо подростки, либо люди не так давно из подросткового возраста вышедшие. Но подросткам она задаст жару завтра, сегодня пока пусть отдыхают. Поэтому оставив вещи в своём номере, Этери решила первым делом отправиться в тренерскую, чтобы увидеть коллег и уже вживую поинтересоваться как идут дела.       - Вот это люди! - громким возгласом встретил её Максим Траньков. - Что за американку к нам занесло? Похорошела, отдохнула, не то что мы тут…       - И я тоже рада тебя видеть, - кивнула ему Этери. - Только вот от того, что ты сидишь в помещении с названием «тренерская» ты тренером не становишься. Работать надо.       - Не успела приехать, уже начала со своей работой, - проворчал Траньков. - Лето. Все отдыхать хотят.       - Макс, ты и без того на особых условиях у меня работаешь. И это не преимущество перед остальными, а наоборот. Так что давай зубы мне не заговаривай. Наши все где?       - Девчонки, или тренеры? - не понял её формулировки Траньков.       - Если бы я хотела увидеть девочек, я явно бы не пошла в тренерскую, - недовольным тоном пояснила Этери. Несообразительность Макса её явно не радовала.       - А, ну Дуд мне кажется решил тряхнуть стариной и где-то со спортсменами сейчас играет то ли в футбол, то ли в теннис. А Глейх в тяжёлых раздумьях.       - Неужто программы придумывает? - с притворным восхищением, поинтересовалась женщина.       - Хуже. Думает как Оле предложение сделать красиво.       Эти слова слегка ошарашили женщину. Она общалась с Даней уже много лет и даже подумать не могла, что он в 30 лет соберётся жениться. Иногда Этери казалось, что хореограф из числа тех мужчин, которые созревают к семейной жизни годам эдак к пятидесяти, не раньше.       - Я сам в шоке, - заметив замешательство главного тренера, сообщает Максим. - А у тебя что нового? Что мне расскажешь?       - Я так как ты сплетни собирать не умею, - отрезает Этери. - И сказать тебе мне нечего.       - Могла бы добавку к зарплате накинуть, за сбор сплетен, - улыбается Макс, - а то откуда бы ты столько всякой информации узнавала?       - От Дани. Он пока, слава богу, денег за сплетни не просит.       Позже Этери всё-таки находит Дудакова, который рассказывает ей действительно важные вещи. О том, что Камила растеряла все прыжки и пока не может ничего восстановить. О том, что Аня приняла решение наконец вылечить давно мучащее её колено. И о том, что Саша тоже потеряла часть своих четверных.       - А живые у нас кто-нибудь ещё остались? - обречённо выдыхет Этери, уже сейчас понимая, что сезон будет сложным, а её снова ждёт слава жестокого тренера, ломающего девочек и выбрасывающего их на помойку после олимпиад. Песнь не новая, она почти привыкла, на всё равно неприятно.       А уже наутро она выйдет на утреннюю тренировку, обведёт всех присутствующих на сборах девочек грозным взглядом и сдержанно поздоровается, не без удовлетворения наблюдая, как молодые девчонки вытягиваются по струнке под одним только её взглядом. И здесь, на льду Новогорска, она наконец ощутит себя по-настоящему дома.       И только здесь она впервые после прилёта из Америки увидит Глейхенгауза. Действительно, задумчивого и напряжённого. И тогда Этери чуть сжалившись, в успокаивающем жесте похлопает его по плечу и пожелает удачи. В своём стиле, конечно:       - Дань, я всё понимаю, важный шаг к новому этапу жизни, но соберись давай уже. Если ты продолжишь изображать статую, программы девочкам сами волшебным образом не поставятся.       И как ни странно, эти слова действительно действуют на Даниила Марковича лучше, чем все сказанные прежде другими людьми.