Ветры из прошлого

      Неделя проходит в бурной работе. Для кого-то в тренировках к этапам гран-при и чемпионату России, до которого остаётся чуть больше месяца, у кого-то в хлопотах и приготовлениях к очередному шоу. И Этери, и Евгений с трудом находят время даже на короткие переписки, практически прекращая поддерживать общение. И на коротких программах очередного этапа Российского Гран-При Этери его не ждёт. Знает, что у него шоу. А потому очень удивляется, завидев в коридорах Мегаспорта знакомую белёсую шевелюру.       Бегло осмотревшись по сторонам, она прибавляет шаг и без приветствия спрашивает:       — А что, шоу отменилось?       Евгений вздрагивает от неожиданности, после быстро понимая, кто решил с ним заговорить и успокаиваясь.       — А что, хотела прийти? — заигрывающим тоном интересуется он.       — Дело не в этом, — уклоняется от прямого ответа Тутберидзе. — Я просто не понимаю, если шоу будет, то что ты делаешь здесь?       — Как что? Сопровождаю свою спортсменку. Я же всё-таки тренер, как-никак.       — Условный, — с улыбкой добавляет Этери.       — Для тебя хоть безусловный, — легко отмахивается мужчина от ее слов. — Так мне вечером тебя ждать?       — Где ждать то? — не понимает Этери. — Шоу всё-таки будет? Или ты будешь ждать меня в своём уютном домике у озера на территории Ангелов Плющенко?       — Вообще на шоу, — невозмутимо отвечает Евгений. — Но если тебе так хочется, то и в домике подожду.       Этери возмущённо посмотрела на мужчину, на что тот лишь пожал плечами.       — Что? Я ничего не придумал, только твои слова повторяю, — попытался оправдаться Плющенко, ненадолго задумавшись. — Слушай, у меня к тебе странный вопрос. Ты не помнишь куда я дел свою толстовку, в которой был в день, когда мы последний раз виделись?       — У меня на твой странный вопрос есть не менее странный ответ, — хмыкнула Этери. — Твоя толстовка у меня в шкафу.       Плющенко растерянно поморгал, не понимая шутит женщина, или нет.       — Я немножко перепутала вещи, с кем не бывает, — пожала плечами Тутберидзе. — У тебя чёрная, у меня чёрная. Когда торопишься, как-то не обращаешь внимание что там и где написано.       Теперь уже пришло время улыбаться Плющенко.       — И как же ты отработала день в «Хрустальном» в толстовке, на спине которой есть надпись «Ангелы Плющенко»?       — Надела сверху безрукавку, — пожала плечами Этери, опуская подробности. — Ладно, хватит болтать, работаем дальше, — ещё раз осмотревшись по сторонам, чтобы убедиться в том, что никто не видел их чуть затянувшейся беседы, сказала Этери.       Но на разминке, вопреки всем ожиданиям, они снова пересекаются. Да так, что Плющенко занимает место у борта совсем рядом с тренерским штабом Тутберидзе, так, что совсем не знающий человек принял бы всех четверых за один тренерский коллектив. Этери, улучив секунду, ловит взгляд Евгения, вопросительно вскидывая брови. Плющенко же в ответ чуть кивает с самым невозмутимым выражением лица, будто бы всё так и должно было быть. Разделяющий этих двоих Глейхенгауз, кажется, что-то замечает, с трудом сдерживая комментарии и смех. Улыбается даже Дудаков и его улыбка могла бы вызвать у Этери массу вопросов, однако, она к нему просто не поворачивается.       Соревнования проходят весьма бодро и, кажется, совсем ничего не вызывает подозрений. Разве что только Плющенко, оставшийся у борта, чтобы посмотреть выступление Сони Акатьевой. Странно, но мужчина отчего-то переживает за неё как за свою ученицу, хотя на прежних соревнованиях такого не было. Может, дело в том, что недавно Этери обмолвилась, что у этой спортсменки дела идут с переменным успехом? Или же дело просто в том, что с Этери Евгений теперь сблизился чуть сильнее чем прежде?       Так или иначе, все переживания напрасны. Обе Сони катают программы безупречно, уступая лишь Лизе Туктамышевой. И Плющенко со спокойной душой покидает соревнования, торопясь на шоу.       Этери наоборот остаётся во взвинченном состоянии. Как ни странно, приглашение на шоу никак не выходит из её головы. Она пытается напомнить себе, что ей не интересно ни одно ледовое шоу кроме своего собственного, задаётся вопросом: с каких это пор она всерьёз задумывается над выбором между работой и шоу человека, метящего ей в конкуренты. Ответов на свои же вопросы она так и не находит, но к выводу приходит весьма неожиданному. Отправив Акатьеву домой с родителями, женщина садится за руль и направляется совсем не в свою квартиру. И даже не в «Хрустальный».       Паркуясь чуть поотдаль ледовой арены, она набирает номер Плющенко, без лишних приветствий сразу переходя к делу:       — Я приехала. Встретишь?       И видимо, Плющенко даже не ожидал такого исхода, потому как голос его максимально удивленный.       — Ты где? — только и смог выдохнуть он.       — Логично предположить что на парковке у арены, — хмыкнула женщина. — Там у входов для зрителей люди толпятся, не хотелось бы привлекать внимания.       — Хорошо, — только и ответил мужчина, положив трубку.       Этери с сомнением осмотрела толпившихся у арены людей. Может быть, она поторопилась с решением и нечего ей делать на этом шоу? Хотя, в её жизни сейчас всё довольно однообразно, а это несвойственное ей поведение какой-никакой, а всё-таки глоток свежего воздуха в серых буднях повседневности. Да и Плющенко она уже позвонила. Что ж, не сбегать же теперь?       На секунду она вдруг представила как Евгений выходит на парковку и не находит её машины. Лишь стоит, рассеянно озираясь и ничего не понимая. Женщина сдавленно хихикнула, но потом задумалась. Не слишком ли жестокой вышла бы такая детская шалость, если учитывать недавно открывшуюся правду о чувствах мужчины? Не заденет ли это его так, что приведёт к новому конфликту? А конфликтов ей сейчас очень не хотелось бы.       И пока она размышляет на довольно странные темы, из здания арены выходит хорошо знакомая ей темная фигура. Спохватившись, Этери выходит из машины, опасливо озираясь по сторонам, и только удостоверившись, что остаётся незамеченной, помахала Плющенко рукой в знак приветствия.       — Виделись сегодня уже, — отвечает ей Плющенко, улыбаясь настолько широко, насколько это вообще возможно.       — Что произошло за эти несколько часов с прошлой нашей встречи? — удивлённо вскидывает брови Тутберидзе.       — Вроде бы ничего… — тут же растерялся Евгений. — А что, есть какие-то новости?       — Это я у тебя спрашиваю. Что такое случилось? Твоей улыбкой улицы освещать вместо фонарей можно. Что, Соня Муравьёва разом все четверные запрыгала? Или к тебе переходит кто-то из топовых спортсменов?       — А, это, — небрежно отмахивается Плющенко, не переставая улыбаться. — Это потому что ты приехала.       — Сомнительный повод улыбаться, — бурчит в ответ Этери, борясь с невыносимым желанием улыбнуться ему в ответ и понимая, что ни капли не жалеет о том, что всё-таки приехала сюда, а не домой. Если он так радуется её визиту, значит и правда расстроился бы, если бы Тутберидзе пошла на поводу у желания сбежать. А хотя… может быть, как раз ожидал от нее чего-то подобного, а потому радуется, что ожидания не сбылись.       Провожая Этери до нужного сектора, Плющенко будто бы невзначай приобнимает её за талию. И как ни странно, у Тутберидзе даже не возникает желания сбросить его руку. Она лишь вопросительно косится на него, на что мужчина отвечает:       — Не волнуйся, твоя вип-ложа максимально далеко от всех раздевалок и тренерских, поэтому здесь никто не ходит и никто ничего не увидит, — заметив её невысказанный вопрос, успокоил её Евгений.       — А как твоя бывшая благоверная отнеслась к тому, что ты пригласил меня на шоу? — не удержавшись, поинтересовалась Этери. — Или ты её об этом не уведомил?       — Я с ней этот вопрос не обсуждал, — подтвердил догадки Этери Плющенко, — но как она может отреагировать? Это такое же моё шоу как и её. Она же приглашает Киркорова на каждое наше большое мероприятие.       — Ну ты сравнил, — фыркнула Тутберидзе. — Киркоров же друг семьи. А я вашей семье уж скорее враг, чем друг.       — Он друг Яны, — спокойно пожал Плечами Евгений. — Я с ним почти не общаюсь, так, здороваюсь. Так почему она имеет право приглашать своих друзей, а я нет?       — Друзей? — задумчиво хмыкнула Этери, умудрившись сделать это ещё и с вопросительной интонацией.       — Ты же настаиваешь на этой формулировке, — широко улыбнулся Евгений. — А то, что мы по этому поводу обсуждали, мы договорились забыть, так ведь?       Этери промолчала, отведя взгляд. Вспоминать тот разговор ей и правда не хотелось, как и признавать свою неправоту. Однако никакого остроумного ответа мужчине в её голову не приходило, поэтому она просто решила проигнорировать его слова.       Когда они наконец поднимаются на нужный этаж, Плющенко убирает руку с талии Тутберидзе, но только для того, чтобы открыть дверь и пропустить её на трибуны.       — Добро пожаловать, Этери Георгиевна! — широко улыбнулся он, — это исключительно ваша вип-ложа, без докучливых соседей и без опасений быть обнаруженной на моём шоу.       — Даже твоей бывшей благоверной? — снова заводит эту тему Этери, улыбаясь.       — Ну если ты так хочешь с ней повидаться, я обязательно передам ей, чтобы зашла поздороваться, — подмигивает ей Плющенко, после чего оба смеются.       На этой довольно позитивной ноте он оставляет её в одиночестве, отправляясь готовиться к шоу. За неимением других развлечений, Этери снова принимается размышлять не ошибается ди она в своих действиях. Действительно ли ей сейчас хочется быть здесь, а не у себя дома. И честный ответ на этот вопрос её пугает.       Но, к счастью, к этому моменту звучит мелодия вступления и внимание Этери полностью обращается на действия на льду.       Она не может выключить в себе профессионального тренера, а потому не получает простого зрительского удовольствия от просмотра. Кто бы ни выходил на лёд, она внимательно присматривается к рёбрам и недокрутам, всё-таки иногда находя ошибки. Но отчего-то мозг отключается, когда на лёд выходит сам Плющенко. Может быть, потому что в её голове навсегда отпечаталось, что он фигурист другого уровня, стоявший на пьедесталах уже тогда, когда Этери только начинала свой тренерский путь и смела только мечтать о том, что однажды её ученица встанет на пьедестал ну хотя бы Чемпионата России. А может дело было в том, что на льду Евгений рассыпался в воздушных поцелуях, адресованных отчего-то не всей публике, а лишь её части. Той, что находилась ровно под вип-ложей, в которой находилась Этери. Тутберидзе несколько напряглась, надеясь, что никто не заметит в действиях мужчины какой-то подвох и не примется расследовать это дело; а затем с ужасом поняла, что улыбается. Она, Этери Тутберидзе, улыбается тому, что её почти что конкурент одаривает её воздушными поцелуями. Какая глупость и пошлость!       Этери попыталась собраться с мыслями и отключить ненужные эмоции, однако гадкая улыбка ни в какую не хотела уходить с лица. Что ж, она всегда любила внимание, пусть даже и такое банально-тривиальное. По крайней мере, ей хотелось так думать.       Евгению сегодня тоже особенно волнительно. Он невольно вспоминает произвольную программу на Чемпионате России в 2014 году, где он так же постоянно держал в голове факт того, что Этери на него смотрит. И хотелось как и тогда, прыгать исключительно тройные акселя на радостях. Вот только возраст и куча пережитых операций услужливо напоминали, что тройной аксель остался глубоко в прошлом. Тем не менее, он то и дело посматривает в сторону одной определённой вип-ложи на этой арене. А когда шоу заканчивается, он довольно быстро ретируется из раздевалки, чтобы подняться наверх.       Однако в ВИП-ложе его встречает лишь пустота. И только лёгкий аромат духов, витающий в воздухе, подтверждает, что Тутберидзе здесь действительно была.       Плющенко чувствует лишь лёгкое разочарование. Понимает ведь, что от Тутберидзе чего-то подобного и стоило ожидать. Хотя он, конечно, надеялся на другой исход. Однако этот побег сильно его не расстраивает, ведь завтра они снова пересекутся на соревнованиях. Их Сони выходят на лёд в одной разминке, прямо друг за другом. А значит, встречи не избежать.       Этери же только выехав с парковки, начинает задумываться о том, что поступила довольно глупо. Но позволить оставаться там, где улыбка буквально прилипает к её губам, она не может. Наверное, просто устала, день был долгим и тяжёлым, вот и не получается взять эмоции под контроль.       На следующий день всё происходящее ни капли её не волнует. Она спокойно идёт по коридору Мегаспорта, зная, что Соня готовится к выступлению, а Глейхенгауз и Дудаков ушли в неизвестном направлении в поисках буфета. И даже тихое «привет» будто бы невзначай поравнявшегося с ней Плющенко, её не удивляет.       — Ну здравствуй, — так же тихо отвечает она, даже не поворачивая голову в его сторону.       — Вчера ты так поспешно сбежала, что я даже усомнился: а была ли ты на шоу вообще?       — На каком шоу? — невинно похлопала глазами Этери, наконец посмотрев на мужчину в упор.       Тот на пару секунд растерялся, усомнившись в собственной адекватности, но потом вдруг всё поняв по слегка подрагивающим от стремления растянуться в улыбку уголкам губ женщины, медленно выдохнул и улыбнулся.       Этери остановилась, огляделась по сторонам и приоткрыла дверь в ближайшую раздевалку.       — Здесь никого. Зайдём, чтобы никому не попасться на глаза? — предложила она.       — Ну раз ты приглашаешь… — пожал плечами мужчина проходя вслед за ней.       Стоило им только зайти, Этери тут же закрыла дверь, облакачиваясь на неё спиной, видимо, чтобы никто больше не попытался покуситься на это помещение.       — Вот видишь: это не каморка для швабр. Учись, — с легкой улыбкой сказала она.       Плющенко пропустил её замечание мимо ушей.       — Ну так что, Золушка? Сбежала вчера и даже туфельку не оставила? — снова переходит к волнующей его теме он.       — На мне сапоги, — отвечает Этери. — В туфельках, знаешь ли, в середине ноября холодновато. И я взрослая работающая женщина. Я элементарно устала и хотела поскорее лечь спать.       — Тебе хоть понравилось? — прямо спросил у неё Евгений и было в его тоне что-то жалобно-умоляющее.       — В целом было неплохо, — пожала плечами Этери, всё ещё продолжая подпирать дверь, — вот только я поняла, что не могу смотреть ледовые шоу. Вообще никакие. Потому что даже на позиции зрителя я начинаю смотреть на рёбра и считать недокруты.       — И много насчитала? — интересуется Евгений, будто бы между делом прибавляя. — У меня.       Этери переводит взгляд на стену за его плечом, соображая что ответить. Остроумных и колких ответов в голову не приходит, поэтому она решает ответить честно.       — Твои не считала. Знаешь ли, количество воздушных поцелуев сбивало с толку. И вот ведь незадача: все в одну сторону. В мою. Допускаю, что тебя на льду захлестнули чувства, но ты бы как-нибудь их равномерно по трибунам распределил бы, что ли… Выглядело, честно говоря, странно.       Плющенко отчего-то несколько теряется от этих слов, понимая, что его порыв и правда выглядел глупо. Чтобы перевести тему, он неловко переводит взгляд на часы, понимая, что времени до необходимой им разминки остаётся не так уж и много.       — Кажется, нам пора идти, — старается говорить ровным и безразличным тоном он.       Этери тоже смотрит на время на экране своего смартфона и молчаливо кивает, однако от двери не отходит, будто бы тоже погружаясь в свои мысли и сомнения. Смотрит она на собеседника как-то странно, будто бы борясь с желанием что-то ему сказать.       — Этери, мы работать сегодня пойдём? — интересуется он, делая шаг вперёд, ближе к ней.       — Не пойдём, — чуть склонив голову на бок, улыбается Этери. — Раз уж я сегодня в роли часового, то вход в эту раздевалку бесплатный, а выход платный.       Плющенко смотрит на Тутберидзе с сомнением всего лишь пару секунд, а затем делает два широких шага вперёд, оказываясь вплотную к ней, и тут же целует. Этери для виду вопросительно хмурит брови, но всё же на поцелуй отвечает.       — Это вчерашние воздушные наконец долетели до адресата, — хмыкает мужчина, снова отступая на шаг.       — Знаешь… — задумчиво говорит Этери, снова смотря куда-то поверх его плеча. — Ходят слухи, что на каждом соревновании кто-нибудь обязательно переспит в раздевалках.       — Хочешь сказать, сегодня этими кем-то должны быть мы? — не понимает хода её мыслей Плющенко.       — Нет, просто пересказываю тебе сплетни из интернета, — спокойно отвечает Этери. — Глейх на днях где-то это вычитал и, конечно же, со мной поделился. Я к тому, что если мы вдвоём пропали из поля зрения, а потом вдруг вдвоём появимся, всё тот же Глейх додумает себе что-то лишнее. Поэтому, давай сейчас разойдёмся каждый к своей команде, и будь добр, сегодня, пожалуйста не вставай рядом с нами, твоё присутствие сеет смуту в моей команде.       Она наконец отходит от двери, внезапно для самой себя снова оказываясь в объятиях Плющенко и получая ещё один короткий поцелуй, а затем, предварительно выглянув и посмотрев нет ли в коридоре чужих глаз, выходит из раздевалки.       Больше они не видятся. Разве что пару раз пересекаются взглядами на разминке, да Плющенко остаётся посмотреть прокат Сони Акатьевой, снова переживая за неё как за свою воспитанницу. Но, к сожалению, спортсменка не справляется с элементами ультра-си. И только к концу проката Плющенко наконец уходит в подтрибунные помещения. Не стоит привлекать лишнее внимание ко всему происходящему, тем более, когда они и сами не до конца понимают что же у них происходит.