Ветры из прошлого

      Утро выдалось необычайно солнечным для ноября. Озорные яркие лучики пробирались даже сквозь плотные шторы, хоть и слабо, но всё же освещая спальню в одном из домиков Ангелов Плющенко.       Этери недовольно поморщилась, осознав, что начинает просыпаться. Снилось ей что-то чрезвычайно приятное, и хоть она моментально забыла что именно, выбираться из этого состояния мнимого блаженства в суровую реальность ей не хотелось. Кроме того, ещё на грани сна и реальности она ощутила приятное обволакивающее тепло одеяла и объятий, которые ей однозначно придётся покинуть, если окончательно проснуться.       Плотнее закрыв глаза, Тутберидзе постаралась устроиться поудобнее и снова провалиться в сон. Однако с каждой минутой мысли становились все яснее и организм в целом, вопреки желаниям хозяйки, постепенно прощался с состоянием сна.       Обречённо вздохнув, Этери открыла глаза, не сразу узнавая обстановку вокруг и постепенно восстанавливая в памяти вчерашние события. Вот она приехала к Плющенко, чтобы поздравить его с прошедшим днём рождения и снять с себя груз ответственности за ссору перед праздником, после он пригласил её в свой домик и на шоу заодно…       Этери перевернулась на другой бок и тут же встретилась своими карими глазами с ещё полусонными голубыми.       — Доброе утро, — прошептал ей Евгений, улыбнувшись, а затем потянулся вперёд, чтобы чмокнуть в губы. Этери сопротивляться не стала, молча принимая его порыв.       Это утро могло бы быть похоже на семейную идиллию, в которой каждый день начинается с медленного пробуждения, объятий и поцелуев, но это было бы слишком просто. Уже готовясь к какому-то подвоху, Этери прикрыла глаза, позволяя себе последние секунды покоя.       В её памяти резко всплыл весь вчерашний вечер в мельчайших подробностях. Женщина снова открыла глаза и тихо позвала:       — Жень…       — А? — тут же отреагировал Плющенко.       — Давай забудем всё, что наговорили вчера друг другу на парковке? Сделаем вид, что того разговора не было вообще?       — Не было вообще? — ужаснулся Евгений.       — Да. Я просто приехала, просто поздравила тебя и всё.       — И того, что ты мне сказала вчера тоже не было? О том, что если мы вдруг снова поссоримся? В таком случае, мне ничего не предпринимать и снова враждовать тобой восемь лет?       Этери упрямо промолчала, отвернувшись от Плющенко, чтобы он не смог увидеть сомнений на её лице. Она не хотела помнить свою вчерашнюю слабость, как и непрошеное признание в любви со стороны Евгения. Чтобы избежать лишних вопросов, она потянулась к своему телефону, тут же отпрянув от него, стоило ей только увидеть время.       — Блять! — коротко и емко высказалась она, вскочив с кровати словно ужаленная. — Плющенко, объясни мне пожалуйста, почему каждый раз, когда мы вместе, кто-то из нас обязательно куда-нибудь опаздывает?       — Предлагаешь в целях сохранения пунктуальности не видеться? — со смешком предложил мужчина, тайно надеясь на отрицательный ответ.       — Ничего я не предлагаю, — пробурчала Этери, поспешно одеваясь, и Евгений моментально успокоился. — Я через час уже в Хрустале быть должна, а с учётом того, сколько от тебя до Хрусталя добираться… я уже опоздала.       — Понял, буду покупать себе квартиру поближе к вашему катку.       — Даже не пытайся, — возразила Этери, тут же поясняя, — я надеюсь что вся моя группа в ближайшем времени переедет на новый каток, лучше присматривай квартиру в новых окрестностях.       Евгений тихо рассмеялся, ничего не сказав в ответ. Женщина, наконец собравшись, махнула ему рукой на прощание, поскупившись на иные жесты, и поспешила на выход.       — Тебя проводить? — запоздало крикнул ей в след Евгений, осознав наконец, что она уходит.       — Да уж сама как-нибудь разберусь, — уже из прихожей раздался голос Этери. — Я у тебя кепку позаимствую, чтобы не привлекать лишнего внимания?       Плющенко вышел в прихожую вслед за ней, наблюдая как женщина старательно прячет узнаваемые кудри под капюшон толстовки, надвинув при этом кепку так, что её козырёк закрывал почти всё лицо.       — Вот это конспирация высшего уровня, — хмыкнул мужчина, тоже надевая куртку. — Пойдём провожу всё-таки.       — А тебе нужны лишние сплетни? — поинтересовалась Этери, поправляя воротник пальто. — Думаю нет. Наверняка и то что ты с женой разводишься тут обсуждается довольно бурно, пусть для начала твоя академия эту новость переварит.       — Так ты на шоу ко мне придёшь? — поинтересовался Женя, вспоминая вчерашние разговоры и совсем не желая обсуждать свой развод.       — Посмотрим по ситуации. Если удастся найти свободное время, может и приду, — пожала плечами женщина, чуть поёжившись от холодного ветра.       Перед тем как сесть в машину, она внимательно осмотрелась по сторонам и быстро сняв кепку, быстро нахлобучила её на Плющенко. Мужчина в ответ пожал плечами, поправляя головной убор и провожая взглядом её машину.       Несмотря на все опасения, до катка Этери добралась довольно быстро, хотя, разумеется и опоздала. В коридорах «Хрустального» было тихо и Этери, успев порадоваться этому, быстро прошла в свой кабинет, оставляя дверь за собой нараспашку. Быстро сняв пальто и убрав его в небольшой шкаф, женщина уже собиралась выйти на лёд, однако в кабинет вдруг зашёл Максим Траньков, осторожно прикрывая за собой дверь.       — Привет, — кивнула ему Этери, нахмурив брови от его действий. — Что происходит?       — Этери, ты давно пришла? — вдруг спросил Максим.       — Если хочешь поймать меня на опоздании, можешь сразу писать заявление на увольнение, — отрезала Этери.       — Да не в этом дело. Ты из наших кого-нибудь видела?       — А они все разбрелись и бездельничают пока меня нет? — снова не поняла Тутберидзе.       — Нет. Ты спиной сегодня много к кому уже поворачивалась? — снова поинтересовался Максим.       — Макс, а ты головой сегодня не стукался? Прям ни разу? — чуть повысила голос Тутберидзе, не понимая чего добивается от неё Траньков.       — Может и стукался, раз такое вижу, — загадочно ответил Максим, выводя этим старшего тренера из себя. — Этери, у нас какая-то коллаборация с Плющенко планируется, а мы и не в курсе?       — С кем? — возмутилась Этери. — Нет, Макс, тебе точно нужно проверить голову.       Женщина собиралась уже выйти, но вдруг услышала за спиной щелчок камеры телефона и почти отчаянное «стой» от Макса. С самым раздражённым видом она обернулась к Транькову, уже представляя как тот подписывает заявление на увольнение за своё дурацкое поведение.       — Я очень рад за тебя, что твоя личная жизнь наконец наладилась, но ты уверена, что хочешь заявить об этом прямо вот так в лоб? — вдруг спросил Макс, отчего Этери и вовсе перестала его понимать.       — Макс, ты пил прямо на работе что ли? Какая нахер…       Траньков молча протянул ей телефон, на котором была открыта сделанная только что фотография Этери со спины. На её чёрной толстовке красноречивой вышивкой было выведено: «Angels of Plushenko».       — Блять… — прошипела Этери, подходя к небольшому зеркалу и стараясь рассмотреть свою спину и в нём тоже. Однако картина не менялась. Красноречивая надпись оставалась на своём месте. Вернее, наоборот, не на своём, а там, где её априори быть не должно. — Бля-ять, — ещё раз протянула женщина, осознав, что второпях, кажется, перепутала свою одежду и одежду Плющенко. Однако, решение проблемы Тутберидзе нашла довольно быстро, возвращаясь к шкафу и достав оттуда чёрную куртку-безрукавку.       — Очень рад, что спустя восемь лет вы наконец нашли время чтобы зарыть топор войны, — улыбнулся Макс. — Искренне вас поздравляю.       — Будет очень глупо, если я включу дурочку и спрошу у тебя о чём ты говоришь, вернее, о ком? — чуть виноватым тоном поинтересовалась женщина, застёгивая безрукавку, чтобы не дай бог кто ещё не увидел лишнего.       — Угу, — хмыкнул Макс. — Рад, что у вас всё наконец-то понятно.       — Да если бы понятно… — устало выдохнула Тутберидзе, — раньше было понятнее: мы враждуем, избегаем друг-друга и всё. А теперь чёрт ногу сломит.       — То есть ты даже не будешь отрицать? — удивился Макс.       — А есть смысл, когда у меня на спине всё написано? — меланхолично отозвалась женщина.       — И давно у вас так? — не удержавшись спросил Максим, хитро прищурившись. — Странная аллергия, периодически появляющаяся на твоей шее случайно не оттуда же, откуда и толстовка? И что на самом деле случилось на Кубке Первого канала в Саранске?       — Траньков! — прикрикнула на него Этери. — Замолчи, и без тебя тошно.       — Тошно от слова тошнит… — задумчиво начал Максим. — Если тошно без меня, значит, тошнит из-за кого-то другого…       — Не продолжай пожалуйста эту логическую цепочку, — страдающим тоном попросила Этери. — Я очень благодарна тебе, что ты заметил такую оплошность и предупредил меня. За это спасибо. А теперь иди работай. И я пойду. И, Макс, предупреждаю тебя, если хоть одна живая душа в Хрустальном узнает то же, что сегодня узнал ты… эта душа станет неживой. И ты тоже.       — Понято-принято, — шутливо отдал честь старшему тренеру Траньков. — Можете на меня положиться, Этери Георгиевна. И если вдруг что — пишите-звоните, я прикрою, чтобы не пришлось как сегодня, собираться впопыхах, — подмигнув Этери, Макс с широкой улыбкой вышел из кабинета, оставляя Этери в одиночестве.       Женщина устало вздохнула, ещё раз взглянув в зеркало, а потом вышла из кабинета, надеясь на благоразумие Макса и ругая себя за невнимательность и излишнюю торопливость. Не заметить целую надпись на спине, это же нарочно не придумаешь.