Neighbour Miracle

Быть взрослым тяжело. Когда живёшь с родителями и откладываешь деньги на переезд с самого отрочества, можно только примерно представить тот градус ответственности, который свалится на твои плечи, как только ты эту свою хотелку осуществишь. А потом съезжаешь, думаешь, ну наконец-то, теперь многие домашние мелочи не зависят от кого-то свыше и не нужно согласовывать свои действия, чтобы никому не помешать. Встаёшь, когда хочешь, ешь, когда хочешь, сидишь в толкане, сколько душе угодно, возвращаешься домой и не слышишь упрёки, что «опять хер знает где шлялся до поздней ночи, а тут припёрся», гоняешь по квартире в одних трусах, устраиваешь импровизированные концерты, пока пылесосишь, и никто не кричит тебе из соседней комнаты «Макс, убавь громкость, орёшь, как будто кошака режут!». На похуях вообще. А потом тебе приходит платёжка за коммунальные услуги и ты стоишь, подбираешь челюсть с пола. Потому что: куда идти, куда деньги сдавать, где эти деньги, блять, найти…. И вообще, что это за ёбнутые аббревиатуры, нихуя ж не понятно! Макс с видом полного сокрушительного провала сидел на кухне, скрючившись над полу-пустой чашкой кофе с платежкой в руках, и старательно щурился, пытаясь разобрать, что там написано. Цифры заоблачные. Охуеть просто. Он предполагал, что коммуналка будет дорого обходиться, но прям чтобы настолько… Единственный вариант, который пришёл в голову — выставить объявление о поиске соседа. Делить коммуналку и аренду напополам куда лучше, чем писать родителям и унижаться в прошении денег. Да и не факт, что дали бы, скорее всего, сказали бы не выёбываться и ехать домой. Нахуй такие перспективы Максу не сдались. Сначала возникла мысль предложить съехаться чуваку с его потока, Нилу с физфака, но ответ был неутешительным — засранец съехался со своей девушкой. Вот кто бы мог подумать, он ведь лютый задрот, с хера ли Никки вообще в нём что-то нашла. Вопрос, на чём держались их отношения, Макса интересовал с самого начала. У них было что-то вроде комического трио и, на удивление, с этими двумя у него были наиболее близкие отношения, но когда Никки поделилась с ним тем, что они начали встречаться, у Макса не было никаких слов, кроме матерных. Ну и ладно, в принципе. Но его проблему это не решало. Потом он всё-таки написал Никки, спросил, нет ли у неё знакомых, ищущих квартиру. Та обязалась поискать, но заранее предупредила, что ничего не обещает. Так что объявление всё-таки пришлось выставить. Кое-как разобравшись с оплатой коммуналки (пришлось писать бывшей, с которой он, слава Богу, остался в хороших отношениях после расставания, и поэтому получилось занять у неё какую-то часть), Макс стал ждать. Желающих долго не находилось, потому что квартирка не из лучших, мало что расположение удобное и аренда недорогая. Дом старый, ремонт тысячу лет не делали, в подъезд вообще заходить страшно, он совсем уж нелицеприятно выглядит, а на третьем этаже под ним обосновались какие-то нарики-алкаши, приходили как-то на посошок просить. Макс бы и сам не захотел в таком месте жить, так ещё и хрен знает, с кем, если бы бюджет позволял найти альтернативу по-благороднее. Но кто ж знал.

***

Полторы недели на линии была мёртвая тишина. Макс уже было смирился с тем, что ему, вероятно, придётся искать себе ещё какую-то подработку чи фриланс освоить. Но однажды вечером, пока он старательно пытался сам разобраться со сломавшимся бачком в унитазе, ему пришло сообщение: DavidGladToHear 21:33 Добрый вечер! Прошу простить за то, что поздно пишу, хотел узнать, объявление о поиске соседа всё ещё актуально? Макс кое-как стянул перчатку и зачесал волосы пятернёй. Густые кудри будто нарочно упали обратно. Матернувшись под нос, он схватил резинку с тумбочки, криво-косо завязал хвостик, увалился на посудомойку и та угрожающе проскрипела. Он закусил губу, печатая ответ. Grotesque Imbecile 21:35 та не очень поздно нормас. да, ещё актуально DavidGladToHear 21:35 О, замечательно! Могу я завтра зайти посмотреть квартиру? Когда вам будет удобно? Макс откинулся головой назад, задумываясь, какое у него завтра расписание в универе, и случайно треснулся затылком о плитку на стене. Зашипел от боли, потёр ушибленное место. Grotesque Imbecile 21:36 у меня пары часов до пяти, а потом свободен. так что можешь где-то к шести прикатить DavidGladToHear 21:36 Хорошо, тогда я напишу ближе к этому времени. Мало ли, пробки будут. Могу узнать, как к вам обращаться? Grotesque Imbecile 21:36 Макс. можно на ты DavidGladToHear 21:37 Приятно познакомиться, Макс! Меня зовут Дэвид, будем знакомы. Учту. Тогда до завтра! Grotesque Imbecile 21:37 Ага Макс хмыкнул и убрал телефон в задний карман джинс. Этот Дэвид пока звучал, как верх правильности и вежливости, даже пишет со всеми знаками препинания. Поразительно, что его заинтересовало Максово сомнительное объявление. Но так даже лучше. Если будет какой-нибудь пай-мальчик, Макс просто расставит перед ним границы дозволенного и будет надеяться, что им не придётся слишком часто пересекаться. Лишь бы не культист. А то тут уже приходил один, было как-то совсем не прикольно.

***

Дэвид был прав. Макс действительно попал в пробку, когда ехал домой с универа, отписался об этом будущему (он надеялся) соседу, на что получил полное оптимизма «Ничего страшного! Я подожду.» Самым обидным было то, что ехать не так далеко, но в итоге тот отрезок пути, что он обычно пролетал минут за пятнадцать, Макс простоял в пробке и ехал вдвое дольше. Ещё и сесть не удалось. Вообще сказка, блять. Подъезд его встретил приветливой вывеской «лифт не работает» и стрёкотом пробежавший под ногами крысы. Максу на секунду даже стало стыдно, что Дэвиду придётся встречаться с этим так же часто, как и ему, но потом он отогнал эти мысли. Дэвид сам это выбрал, пусть потом не жалуется. Дэвид ждал его прямо под дверью. Уложив громадную папку под задницу, он сидел на ступеньке и самозабвенно покачивал головой в такт музыке в наушниках. Он оказался тощим длинноногим рыжим парнем, по-детски усеянное веснушками лицо лучисто заулыбалось, как только его владелец завидел Макса на лестнице. Он поднялся, отряхнул явно короткие ему штаны и выпрямился. Сука, какой высокий. Каланча, блять. Макс инстинктивно скривился и начал рыться в рюкзаке в поисках ключей. — Рад тебя видеть, Макс! — звонко сказал он так, будто они давние знакомые. Макс фыркнул. — Ага, здарова. На твоём месте я бы так больше не сидел. Хер знает, что тут на полу было разлито. — Оу, учту! Просто ноги устали. — А ты чо, пешком шёл? Дэвид кивнул и Макс одарил его скептичным взглядом. Люди, которые ведут себя настолько оптимистично в таких условиях, доверия особо не внушают. — Ну и долбоёб, легче было на автобусе. — Макс, попрошу не выражаться… Макс перестал звенеть ключами, развернулся, приподнял бровь и скрестил руки на груди. — Мата поменьше? Ебало поуже, Дэвид. Заходи. Дэвид прикусил язык и тихонько последовал за ним внутрь. Оглядываясь на пороге, он судорожно поправлял папку на плече. Что там, интересно. Тоже сразу после универа пришёл? Дэвид неловко улыбнулся. — Тут… миленько. — Не утруждайся, я знаю, что квартира так себе. Можешь не разуваться, так проходи. Дэвид, который уже было начал снимать кеды, неуверенно кивнул и стал хвостиком ходить за Максом, пока тот без энтузиазма показывал ему апартаменты. Единственное, за что Макс был благодарен родителям, так это то, что они, когда всё-таки смирились с тем, что чадо хочет съебать от них куда подальше, подсобили в поисках квартиры. По сути, она принадлежит его дяде, умотавшему в Вегас в поисках лучшей жизни, который для «любимого племянничка» немного скинул цену аренды. Вот это щедрость ебать. Включает в себя две небольших комнатушки, крохотную кухню, балкон, старый холодильник, посудомойку, страшную замызганную плиту с духовкой и мебель по мелочи. Макс живёт в ней уже пару месяцев, но даже так квартира продолжила выглядеть полупустой и еле живой. Дэвид ходил по его квартире, как по Лувру. С интересом изучая глазами каждый уголок, он не проявлял на лице ни доли отвращения или неприязни, лишь периодически спрашивал, что из этого можно трогать, а что нет. Да и в целом был достаточно молчалив, вопреки ожиданиям Макса. Когда всё было показано и рассказано, Дэвид, неловко потоптался на месте и снова поправил папку на плече. — Меня всё устраивает. — сказал он и легонько улыбнулся. — По цене подходит и не так всё плохо, как ты говоришь. Многое я могу починить, да и у меня есть немного своей мебели. Макс непонимающе похлопал глазами и вопросительно поднял брови. Это как так «всё устраивает»? Его вот самого не всё устраивает, а Дэвид добровольно хочет тут остаться. Очень интересно, конечно. Макс хотел сразу же ему этот поток вопросов озвучить, но, видимо, настолько шокировался, что потерял дар речи и закашлялся, как только открыл рот. — Серьёзно? Не, мне-то супер, что ты согласен, я просто не особо вижу тут логики. Дэвид неловко почесал затылок и отвёл глаза. Да чо ж ты жмёшься, как целка, ёб твою мать! — У меня не то чтобы есть выбор, на самом деле. Я видел варианты похуже. Да и ты выглядишь не самым худшим соседом. Макс думал его брови не могут подняться ещё выше, но, как оказалось, способности человеческого скальпа не настолько ограничены. Либо Дэвид видел некоторое дерьмо, либо… страшно представить, что он вообще мог видеть, и с чем учиться сосуществовать в одной квартире. Дэвид его недоумение непременно заметил и поспешил пояснить: — Ты выглядишь как неплохой сосед, потому что похож на мою подругу! Она тоже довольно саркастична и временами даже агрессивна. Макс фыркнул. — Так чо ж ты с ней не съехался? — Она… съехалась со своей девушкой. Я был бы там лишним. О, так Макс не единственный, кому мешают отношения его друзей. Чудно, приятно знать, что они в одной лодке. Макс махнул рукой, лениво ковыляя к комоду, в котором лежали все документы. Вот так, времена идут, а родительская привычка хранить их в таком месте ему всё-таки передалась. — Ладно, похуй. Рад, что ты согласен. Хоть завтра въезжай. Главное, чтоб я дома был. Дэвид заулыбался настолько широко, что пришлось даже задуматься о его реальности. По идее, человеческие мышцы не способны на подобного рода перформансы. Выглядел он так, будто готов кинуться Максу на шею, но тот предусмотрительно отошёл от него подальше. — Спасибо, Макс! Надеюсь, что мы подружимся!

***

На самом деле жить с Дэвидом было… неплохо. Как и обещал, новый сожитель внёс свою лепту в убранство хаты и та стала выглядеть малость посвежее: починил и отмыл (как он, блять, это сделал?) плиту с духовкой, отремонтировал шкаф, а не просто подпёр его книжкой, как это делал Макс, притащил откуда-то огромные подушки из-под старого дивана, положил поверх них раскладной матрас и вуаля, теперь у Макса не болела спина каждое утро. Хотя чинить мебель, относящуюся к имуществу Макса, его никто и не просил, это было даже мило в какой-то степени. В целом у Дэвида, почему-то, были наполеоновские планы на преображение квартиры. Однажды он даже попросил номер его дяди, чтобы получить разрешение на косметический ремонт, но Макс предположил, что тогда ему тоже во всей этой чехарде придется участвовать, и послал его нахуй. В своём стремлении сделать их среду обитания уютным гнёздышком Дэвид был похож на хоббита, и Макс не мог понять, как он к этому относится. С одной стороны, ему и пальцем шевелить не пришлось, чтобы жить стало приятнее, а с другой, складывалось ощущение, что он живёт со стариком или суетливой мамашей. Так же, благодаря Дэвиду, в холодильнике теперь всегда была еда. Опять-таки, никто не просил его готовить больше, но Максу всё равно периодически прилетало предложение поужинать чем-то, кроме заварной лапши, потому что «что-то я не подрасчитал и приготовил больше, угощайся!». В общем и в целом, было славно. Но минусы тоже были. Дэвид был правильным до глубины души и это было ужасно. Макс был уверен, что такие индивидуумы и до двадцати не доживают, а Дэвиду, на секундочку, двадцать пять. Он вёл себя, как фанатичный бойскаут, каждый день подрывался в блядских шесть утра, постоянно жрал свои сраные салаты, ходил на пробежки и всё в таком духе. И казалось бы похуй, чем бы дитя не тешилось, но он ведь свой образ жизни активно пропогандировал. Укоризненно смотрел на пакеты с продуктами, когда Макс возвращался с магазина, однажды вылил его пиво, ублюдок, пел свои песенки о том, как прекрасно иметь здоровое тело и здоровый дух, с явным намёком подключиться, то и дело поправлял и просил не материться. У Макса было сраное дежавю. Со всеми своими наставлениями и советами Дэвид экстремально сильно напоминал мать, даже несмотря на то, что у Макса родители далеко не такие уж правильные. Просто тоже суют свой нос, куда не попадя. У Макса сдавали нервы и всё чаще после «Макс, попрошу не выражаться» хотелось заехать по этой назойливой роже чем-то потяжелее кулака. Но кто-то успел всё-таки сделать это за него.

***

В прихожей зазвенели ключи и с привычнным тихим звоном значков и всевозможных брелоков опустился на пол портфель. Макс бы и глазом не повёл, сидел бы себе дальше на кухне, попивал пиво и листал аккаунт нетфликса в поисках досуга на ближайшие пару часов, всё-таки, сегодня у него выходной. Если бы не одно «но». На часах красивенько светились цифры 1:27 и Дэвид никогда не возвращался домой настолько поздно. Вальяжно выруливая в коридор, Макс опёрся на дверной косяк, насмешливо глядя на Дэвида сверху вниз, пока тот, сгорбившись, разувался. — Надо же, и где ты шлялся? — фыркнул он, ожидая, когда Дэвид с безусловно виноватым видом, как будто Макс его действительно ждал, поднимется. Дэвид не спешил подниматься и чужого взгляда как будто нарочно избегал. Даже не поздоровался, хотя никогда себе такого проявления невежливости не позволял. Макс попытался заглянуть ему в лицо, чуть наклоняясь, и почуял отчётливый запах алкоголя. Он удивлённо и почти с ликованием поднял брови. — Ну нихуя ж себе, Дэвид, экспериментируешь? Ты же непьющий, чо это тебя внезапно потянуло? Дэвид сжал кулаки, рывком поднялся и чуть не заехал Максу макушкой по подбородку. — Макс, пожалуйста, не мог бы ты не трогать меня сегодня? А у Макса челюсть отпала. По бледной коже на скуле расплывался массивный и явно очень болезненный жёлто-фиолетовый синяк, а белок в глазу смешался с вылитой из лопнувших капилляров кровью. Дэвид нахмурился, сжал губы в тонкую полоску, поставил кеды (грязные, кстати) в обувницу и прошёл мимо Макса на кухню так, будто его в этой плоскости вообще не существует. Ну нихуя себе приколы. Макс тихой мышью проследовал за ним. Дэвид залез в холодильник по пояс и не высовывался из него секунд десять. Голову остужал, видимо. Потом в мертвецком молчании достал из морозилки лёдницу, трясущимися руками высыпал кубики на разложенное полотенце, завернул и приложил к опухшему глазу, шипя и дёргаясь от боли. Ни букета, ни привета. Дэвид вёл себя совершенно для него не характерно и явно злился. Макс подставил табуретку к кухонной стенке, поднялся, достал аптечку и, пошатываясь, спустился, с грохотом опуская её на стол. Матерясь под нос, пошарился в ней и выудил с самого дна запрятанную на чёрный день мазь от ушибов. Положил её перед Дэвидом. — Это как получилось? Дэвид посмотрел на него взглядом запуганной, но гордой чихуа-хуа, и тяжело вздохнул. — Гвен попросила забрать её с девушкой из бара. Макс задумался, вспоминая, кем эта самая Гвен ему приходится. — Хочешь сказать, это она тебя так разукрасила? — Нет, конечно, она наткнулась на своего пьяного бывшего, который начал к ней лезть. Я заступился. Он вздохнул и попытался одной рукой выдавить гель себе на палец, но наблюдая за его безуспешными попытками, Макс отобрал у него тюбик и кивком показал убрать лёд от лица. Дэвид послушно отложил полотенце и подставил лицо под чужие руки. — Ну и? — хмыкнул Макс, стараясь как можно более деликатно намазать гель на повреждённую кожу. — Он подумал, что я её новый парень, и заревновал. — Так они ж расстались. — Ну, он… и во время их отношений вёл себя не совсем адекватно. Дикий собственник. — Мудак. Называй вещи своими именами. — Макс вздохнул и кивнул на лёд. — А воняешь почему? Он тебя коктейлем решил угостить после того, как ебучку подправил? — Разбил о мою голову бутылку. Макс расширил глаза, дёрнулся и опустил его голову. На макушке красовалась не менее печальная картина. Засохшая кровь окрашивала медные завитки на темечке зловещей богряностью, но рану явно промыли. Ну хотя бы так. Он вздохнул. — Приложи и туда лёд потом. Тебя осматривали, рану надо зашивать? Дэвид отрицательно махнул головой. — Рану продезинфицировали, но зашивать ничего не надо. Сказали, царапина. — Ясно. В душ сходи. Я могу утром заскочить в прачечную, всё равно там накопилось. И что, этому еблану ничего потом за это всё не было? — Нет, бармен полицию вызвал и его в обезьянник посадили. Я в участок ездил показания давать, поэтому так задержался. Макс бухнулся на соседний стул и с горечью глянул на соседа. Господи, герой нашёлся. Защитник хренов. Дэвид явно подуспокоился, но все ещё сидел с предельно опечаленной миной. — Ну и чо ты сейчас куксишься? Обидно, что побили? — За Гвен обидно. Она такая хорошая и заслуживает быть счастливой, а он ей уже год после расставания покоя не даёт. То пишет, то вылавливает где-то. — А за себя чо, ни капельки не обидно? Дэвид пожал плечами. — Я привык. Дэвид сказал это настолько флегматичным тоном, что у Макса засосало под ложечкой. Вот так, а ведь он и не задумывался, через какое дерьмо Дэвиду пришлось пройти, всё бесился, что тот его доканывает со своей заботой постоянно. А Дэвид просто человек такой. Любит заботиться о других, волнуется за всех, но не за себя. Может, он в этом своём правильном образе жизни отдушину нашёл, а Макс всё ядом плевался. Может, ему просто одиноко и он всё это время пытался подружиться так, как умел? — Хочешь, посмотрим что-нибудь? — внезапно даже для себя выдал Макс и попытался принять как можно более расслабленную позу, чтобы не выдать своего волнения. Дэвид впервые за вечер легонько улыбнулся. — Давай.

***

После той ночи их отношения стали менее напряжёнными. Дэвид, конечно, не перестал раздавать свои родительские наставления, но значительно сократил их количество. Да и Макс прекратил вставать на дыбы и ёжиться в его присутствии, просто чаще выражал своё недовольство словесно и даже не матерно. Они, так сказать, нашли баланс, в котором сосуществовать стало комфортнее и во многом безопаснее. Для Дэвида, по крайней мере. Теперь у Макса не возникало желания ёбнуть его чем-нибудь увесистым. А вечерние киносеансы и вовсе стали чем-то типа традиции. Но в этой теме у них действительно были разные вкусы и периодически возникали мини ссоры на почве выбора фильма. Один постоянно настаивал на классике или каких-то мелодрамах и лил сопли, когда они это всё-таки включали, а второй отдавал предпочтение триллерам и артхаусу. Однажды Макс настоял на своём и уломал Дэвида посмотреть «Заводной апельсин», а тот чурался темы насилия ещё пару недель. Макс неистово хохотал каждый раз, когда на фразу «главный плюс людей в том, что они биоразлагаемы» Дэвид злобно пыхтел и возмущался. Дэвида в целом было очень забавно бесить, поэтому, войдя во вкус, Макс стал делать это намеренно. Однако, даже после их сближения загадка папки, с которой носится Дэвид, не давала ему покоя. Он мог часами разглагольствовать про свою ненаглядную Гвен и её девушку, Джен, упоминал какого-то Джаспера, читал лекции о природе и заученные факты о животных из документалок, но про себя особо не рассказывал. Поэтому, где он учится, Макс всё ещё не знал. Да что там, тот факт, что ему двадцать пять, был подслушан из телефонного разговора. А спросить напрямую Максу не позволяла гордость. Да, возможно, их уже можно было назвать друзьями, но Макс не привык показывать свою заинтересованность. Обычно люди тянулись к нему сами и на интуитивном уровне понимали, что он позволяет им быть рядом, но чтобы целенаправленно подходить к кому-то с вопросом — увольте, совсем не его тактика. Поэтому, когда Дэвид в очередной раз оповестил его о своём присутствии звонким «Макс, я дома!», он даже вышел к нему в коридор, хотя обычно здоровается с ним криком из другой комнаты. Если вообще здоровается. Он как бы невзначай навалился на так полюбившийся дверной косяк, наблюдая за тем, как Дэвид суматошно мельтешит. Таинственная папка покоилась на своём законном месте. Дэвид отвлечётся, он быстренько заглянет и дело с концом. Но Дэвид что-то не спешил уходить из прихожей. — Ты ужинал? Меня однокурсница угостила домашними кексами, думаю, ты их оценишь! — тараторил он, явно возбуждённый этой новостью. — Ага, уже слюни текут. В холодильник поставь. — Ох, а ты не мог бы сам поставить? Сомневаюсь, что буду ужинать сегодня, мне нужно- — То есть как это? Ты особо времени от поедания тарелки супа не потеряешь. — возмутился Макс, чувствуя, что его изначальный простой план стремительно рушится. Нужно было всего лишь выгнать Дэвида на кухню. — Волнуешься за меня? — улыбнулся он и Макс закатил глаза. — Как тебе угодно. Просто знаю, что если у тебя болит живот, ты очень нудный, а я не готов сегодня это терпеть. — Это так мило с твоей стороны, Макс! — проигнорировал его сарказм Дэвид и (наконец-то) шагнул в сторону кухни. — Ладно, думаю, ты прав, стоит поесть. Как только сосед скрылся за углом, Макс кинулся к его папке, расстегивая молнию, но сделал это настолько резко, что несчастная свалилась с тумбочки и усеяла пол чертежами. Тихонько матернувшись, парень стал судорожно собирать упавшее и случайно загнул уголок одного листа. — Макс, а ты сам-то есть бу-....что ты делаешь? Дэвид выглянул из-за угла с двумя кружками в руках и Макс попытался неловко улыбнуться. — Эээ, я задел папку и она упала. — Но она была закрыта. — Ой, а ты уверен? Может, ты только подумал о том, чтобы её закрыть, но не сделал этого, у меня так иногда бывает. — Макс. Дэвид смотрел на него, как недовольный родитель на нашкодившего ребенка и Макс опустил руки, сдавшись. — Мне просто было интересно, что в ней. Ты постоянно с ней носаешься, а я в душе не ебу, чо там, вот и решил посмотреть. Мысленно он дал себе смачную затрещину. — Ты мог просто спросить. Макс одарил его взглядом, каким обычно смотрят на идиотов. Дэвид вздохнул, отставил тару и подошёл, складывая чертежи обратно в папку. — Не делай так больше, пожалуйста. Макс неловко потоптался на месте, наблюдая, как елейно конопатые руки обводят края бумаги. Чёрт. — Так, а что это за хуета там нарисована? Ты, типа, конструктор или что-то такое? — Я архитектор, Макс. А это чертежи деталей и арок. Одно из упражнений. — Почему одно из них выглядит, как толчок? Дэвид на секунду задумался, нашёл упомянутый чертёж и покрутил его в руках. Макс выглянул из-за его плеча, рассматривая. — Действительно похоже на унитаз. Когда чертил, не задумался. — он хихикнул и посмотрел на Макса сверху вниз. — Но ты всё равно пообещай, что больше не будешь так делать, а если что-то будет интересно, просто спроси. — Да понял я, не буду. Где там твои кексы? — О, точно! Пойдём, я чайник поставил! Уходя вслед за Дэвидом, Макс в последний раз оглядел злополучную папку. Архитектор. Кто бы мог подумать

***

— Блять! Ёбаные банкоматы! Макс от злости хлопнул дверью так, что в коридоре что-то с грохотом упало, и Дэвид вздрогнул. Оглянувшись, он тихонько поднялся и последовал на шум. Макс рыскал по ящикам в комоде, ругался под нос и рычал. — Что ты ищешь? — поинтересовался Дэвид, поправляя чёлку. — Я тут где-то лупу видел. — А зачем тебе лупа?.. — Да я ж ночью на смене был, мне какая-то шмара, походу, в чаевых фальшивую купюру подсунула! — ругался он, судорожно поправляя лезущие в глаза кудри, из-за чего бесился ещё сильнее. — Думал, может, через лупу что-нибудь на ней разгляжу, но в душе не ебу, чо я должен там увидеть! Одна назойливая кудряшка снова упала ему на лоб и он с психу растормошил все волосы разом. Дэвид участливо протянул ему резинку с тумбочки и Макс благодарно кивнул. — Загугли? — Я думал, может, ты такими знаниями располагаешь, ты много бесполезной фигни знаешь. — огрызнулся Макс, завязывая хвост одной рукой. Густые кудри пошли причудливыми пушистыми волнами от напряжения, а хвостик под резинкой держался на божьем слове, топорщась забавным пучком, похожим на взрыв хлопка. Он внезапно вскрикнул и подскочил, держа в руках заветный предмет. — Нашёл! Дэвид подошёл ближе, заглядывая этому нарушителю тишины через плечо. Макс сгорбился, подставил под лупу пятидесятиолларовую купюру и старательно вглядывался, то приближая, то отдаляя стекло. Дэвид повёл бровью. — Так и что мы должны увидеть? — Не знаю, думал, ты мне скажешь. — Я тоже не знаю. Макс, разочарованный таким ответом, шумно выдохнул через нос, выпрямился и полез за телефоном. После досконального изучения «как определить фальшивую купюру по вашему запросу найдено 25739371 ссылок» и удостоверения в факте наличия у них фальшивки на кухне был собран совет для решения дальнейшей судьбы этих денег. Несчастный полтинник лежал между ними посередине. Макс поставил подбородок на сцепленные руки. — Ну, я на эти деньги планировал нажраться, на самом деле. — поделился он своей идеей. — И я всё ещё могу это сделать, в принципе. — Надо отнести её в банк. Или утилизировать. — возмутился Дэвид. — Блять, Дэвид, да нахуя так сильно париться? Может, просто продуктов тогда на неё купим? — Это неправильно! А что если потом эта фальшивая купюра попадется кому-нибудь другому? — Тогда это будут уже не наши проблемы. — Макс! — О, у меня есть идея. — Макс опасно сверкнул глазами и ухмыльнулся. — Может, купить на них что-то незаконное? Тогда они и пожаловаться не смогут. Типа, травку или чт- — Нет, Макс! Тем более нет! — запротестовал Дэвид и Макс, явно расчитывавший именно на такую реакцию, довольно хихикнул. — Тогда уж продукты. Но нужно покупать в каком-нибудь небольшом магазине, где бы не стали проверять. Что-то типа продуктовых на заправках. — Вау, Дэвид, не знал, что ты такой конспиролог. Не в первый раз? Дэвид посмотрел на него предельно раздраженным взглядом и Макс снова ехидно хихикнул. — Можно ещё докинуть несколько настоящих купюр, чтобы незаметно было. — предположил он и Макс присвистнул. — Да забей хуй, разберёмся, главное, избавиться от них. Айда в магазин, я знаю один с подобным описанием. Дэвид сглотнул, явно озадаченный тем, в какую авантюру его втянули, но поднялся, следуя за соседом. Макс натягивал толстовку по пути к входной двери и, запутавшись в горловине, сшиб тумбочку, на которой с опасным стуком завертелась оставленная им же полу-пустая чашка. Дэвид оперативно взял несчастную тару в руки и горестно вздохнул на то, как это чудо вылупилось на него во все глаза с полным хаосом на голове. Чёрные кудри в очередной раз за вечер беспорядочным пухом раскидались по поверхности головы. Макс шмыгнул носом, кивая на кружку. — Звиняй, не заметил. Дэвид вздохнул, накинул джинсовку и последовал за ним. Улица, по которой Макс его вёл, пестрила электрическим голубоватым светом вывесок и включенным в кафешках вечерним освещением, асфальт весь потрескался и стучал под ногами мелкими отскакивающими из-под подошвы камушками. Макс шёл с величавой уверенностью, будто бывал здесь уже не раз. Улица была не так далеко от их дома, но находилась в той стороне, в которую Дэвид ни разу самостоятельно не заходил — не было нужды, да и обычно, когда он освобождается от учебной рутины, она выглядит небезопасной. Но сейчас тут кипела жизнь, из клубов и баров на противоположной стороне дороги вываливались один за другим пьяные гуляки, из тёмных переулков доносились тихие разговоры, а из закрывающихся кофеен флегматично звучала музыка. Макс внезапно протянул руку, указывая на одно из подвальных помещений пальцем. — Вон там я работаю. Дэвид проследил за его жестом и рассмотрел вход внимательнее. Неоновая вывеска, обычный среднестатистический бар, у обклеенной стикерами двери лениво пыхтели курильщики. — Мы идём в магазин, в который я на обед гоняю. Там работает мой знакомый, а он меня сто процентов ни в чём подозревать не будет. Сомневаюсь, что он вообще деньги считает, когда я расплачиваюсь. Так что всё будет заебись, можно не париться. — пояснил Макс и Дэвид уловил, к чему было упоминание места работы. Он кивнул и Макс махнул рукой, напоминая не отставать. Небольшой магазинчик с холодным электрическим освещением из мигающих ламп на потолке впустил их в себя, приветливо звеня колокольчиками над дверью. Парень за кассой, поразительно флегматичный для того, чтобы быть живым человеком, даже бровью не повёл на их появление — спрятался за шторкой из волос и уткнулся в игру на телефоне. Если Дэвид правильно рассмотрел, что-то вроде тетриса. Макс махнул вглубь магазина и Дэвид поспешил высмотреть нужные продукты. — Здорова, Сиджей. — издевательски улыбнулся Макс, облокачиваясь на кассовый аппарат. — Всё ещё дрочишь на Диву и не подпускаешь к себе реальных девушек? Парень оторвался от тетриса и принял вызов. — А тебя всё ещё не уволили? Хочу поскорее увидеть твою сопливую рожу, когда будешь искать другую работу. — А ты всё ещё живёшь с родителями? Как поживает твоя мамаша? Тяжко, наверное, вымывать из себя сперму каждый вечер. — Не так тяжко, как твоему отцу лечить порванное очко. — По себе знаешь? Ну да, семейное дело, я понимаю, но ты не говорил, что у тебя ещё и такая подработка имеется. Скромничал? — Боялся, что заинтересуешься моими услугами. — Сиджей хмыкнул, сдувая с носа прядь. — Хорош, засчитано. — Макс довольно ухмыльнулся, перегнулся через стол и крепко пожал ему руку. Сиджей хохотнул и упал обратно в затёртое кресло. Дэвид наблюдал за этой чёрно-юмористической сценкой издалека, не скрывая своего скепсиса. Он с самого начала не понимал Макса и, хоть и пытался подружиться, как только они познакомились, но отнюдь не одобрял многие аспекты его поведения. Макс был эгоистичным, развязным, бестактным и хабалистым, но это совершенно не делало его плохим человеком. Дэвид подозревал, что за внешними колючками скрыто что-то уязвимое и однажды уже пораненное. Поэтому не пытался его исправить или как-то помочь встать на «верный путь». Просто хотел быть другом. Гипнотизируя пачку печенья в руках, Дэвид внезапно пришёл к осознанию, что ни разу не видел Макса где-то за пределами квартиры. Да и не выходили они никуда вместе тоже. Хоть им и удалось подружиться, но пересекались они исключительно дома. Поэтому складывалось эфемерное ощущение, что их существование в мире по ту сторону окна условно и теоретично. Как будто, выходя в подъезд, каждый из них просто исчезает из этой вселенной, застревает во временном промежутке между девятью и семью. А сейчас всё было по-другому, даже ощущалось иначе. Дэвид осознал, что у Макса есть друзья и приятели, и что даже в таком незначительном месте, как продуктовый возле работы, он смог найти стабильного собеседника. Его видят и помнят. Дэвид даже позавидовал. На руку сбоку резко навалились, а на плечо упала крепкая ладонь — Дэвид опомнился и посмотрел на подошедшего Макса слегка потерянно. Макс же смотрел мимо, на печенье в его руках, и старательно кусал губу. Усмехнулся. — Чего ты тут дурью маешься? Я успел уже кучу всякого понабрать, а ты всё над печеньем чахнешь. Дэвид окинул взглядом корзину, которой Макс ребячески стукнул его по колену. Среди уже привычных макарон, овощей и батончиков гордо возвышалась прозрачная коробка с тортом. Дэвид вопросительно поднял брови и указал на неё пальцем. — Что-то празднуем или тебе просто захотелось? Макс как-то неопределённо покачал головой и пнул ограждение для тележек у холодильников. — Да так. День рождения у меня недавно был. Дэвид вылупился на него и Макс пренебрежительно скривился, будто такая реакция для него была ожидаемой. — А почему не сказал? Когда он был? Почему не позвал никого? Отпраздновали бы! Макс закатил глаза и демонстративно развернулся в другую сторону, пытаясь избежать расспроса. — Поэтому и не говорил. Я не праздную обычно. Дэвид непонимающе уставился ему в спину. Кучерявая макушка отдалялась от него стремительно, явно не желая как-то объяснять такое наплевательское отношение к собственному празднику. Когда Макс скрылся между рядами, Дэвид поспешил нагнать его, всё-таки просовывая печенье в корзину. Если Макс обычно не празднует свой день рождения, а сейчас решил даже торт купить, значит, Дэвиду вполне можно считать это своей персональной победой в повышении уровня дружбы. Он улыбнулся. — Хочешь в кино? Фильм можешь сам выбрать. Макс хмыкнул и в корзину, звеня, упали две бутылки пива и пачка яблочного сока. — Только потом не жалуйся.

***

В тот день они успешно избавились от фальшивой купюры, а предоставленная Дэвидом возможность выбрать фильм самому дала Максу огромный разгул для фантазии. Они ни разу не выходили никуда вместе и от этого факта где-то за пазухой по непонятной причине бегали мурашки предвкушения. Дэвид не был ни милой девчонкой, ни парнем, к которому бы Макс подкатил в других обстоятельствах. Дэвид был просто Дэвидом. Но почему-то идея в этом году всё-таки мало-мальски отпраздновать день рождения в последнее время посещала всё чаще, так что в конце концов он сдался. В тот день в соседнем кинотеатре транслировали ночной марафон старых фильмов и перспектива сходить на «Люди в чёрном» выглядела идеальным раскладом событий. Они ещё в магазине заказали билеты онлайн, забежали домой, чтобы оставить купленные продукты, Макс под укоризненным взглядом соседа перелил пиво в термостакан, и таким дружным дуэтом полуночных суетологов парни отправились покорять просторы тёмных кинозалов. А уже дома за чашкой чая и заранее купленным тортом при свете одной единственной свечки с молнией маккуином в нём они продолжили начатую ещё по дороге дискуссию. Всё было так хорошо и спокойно, что Макс даже удивился тому, что не ждёт подвоха. Его дни рождения всегда были мероприятиями не самыми приятными. В младших классах родители либо забывали про него, либо устраивали показушное шоу для родственников и друзей семьи, на котором самому Максу было как-то нихуя не весело. А в старшей школе он сам устраивал себе мутные и сумбурные вписки на квартире какого-нибудь приятеля и забывал всё произошедшее уже на следующее утро, валяясь после алкогольного отравления. Так что, не получив за всю жизнь ни одного нормального дня рождения, он разумно принял решение и вовсе не праздновать. Вроде, логика вполне разумная, как ему казалось. Зачем праздновать то, чему сам не радуешься? А вот с Дэвидом как-то не получилось. После их сближения, Макс всё чаще стал ловить себя на мысли, что хочет рассказать что-то ему. Не важно что, просто поделиться, как прошёл день, кто как обосрался, что было в универе, завязать непринуждённый диалог и отдохнуть в процессе. Потому что Дэвид был… Комфортным? Он безусловно будет слушать что угодно с неподдельным интересом, задавать вопросы и осыпать дружеской заботой просто потому что он такой человек. Ну, просто потому что он... Дэвид? И Макс бы никогда не подумал, что такие люди действительно бывают, если бы не пустил его к себе на порог. Так что Макс потихоньку стал на пробу убирать выстроенные вокруг себя баррикады и обнуражил, что Дэвид сам-то ничего на самом деле не скрывает. Нужно просто спросить и он расскажет тебе, что угодно.

***

Пары были просто до отупения длинными, скучными и нудными. Макс всеми правдами и неправдами проклинал того, кто подумал, что продолжать вести второкурсникам историю — это охуенная идея. Старый, чуть ли не заплесневелый, дедок еле держался на ногах, но стоически продолжал стоять за кафедрой и неразборчиво бурчать материал, периодически прерываясь то на чих, то на кашель. Его успешно игнорировали даже первые ряды — всем было либо наплевать, либо настолько впадлу записывать что-то на четвертой по счёту паре, что никто и не пытался разобрать его бубнёж. Нахуя вообще айтишникам история, спрашивается. Вот к философии у Макса претензий не было. Хоть это и не его профиль, но когда на первом курсе задорная тётечка миссис Палм залетала в кабинет и вдохновенно вещала на всю аудиторию, активно втягивая в диалог студентов, он всегда был первым на очереди в контакт с ней. Это было интересно. А вот эта залупа ему ну нахер не упала. Он предпринимал попытки поспать, подремал минут пятнадцать и проснулся от головной боли. Листал Твиттер, со скуки втянул кого-то левого в совершенно бессмысленный срач в комментариях, но и это быстро надоело. Когда в собственном телефоне делать стало совсем нечего, Макс без энтузиазма начал заглядывать в экраны одногруппниц рядом ниже. И как-то совсем прихуел от жизни. С экрана дамочки прямо напротив него в открытом приложении тиндера ему улыбалась до боли знакомая рожа. Дэвид, 25 Здравствуй! Люблю активные виды спорта и с радостью свожу тебя в горы, если захочешь, весной там открывается потрясающий вид! Одногруппница, хмыкнув, смахнула его, как непригодного. Макс сдержал смешок. Вечером будет интересно.

***

Макс демонстративно громко хлопнул входной дверью и, скинув рюкзак, преисполненный азартом предстал на пороге комнаты Дэвида. — Нам нужно серьёзно поговорить. Дэвид от такого заявления побледнел и отложил чертёжную доску — приближалась сессия и теперь Макс видел его с этой байдуриной чаще. — Да, Макс, что-то случилось? Макс вошёл, по-свойски сел на идеально заправленную постель и, стараясь сдержать смех, начал: — Мы живём с тобой уже несколько месяцев и это было замечательное время. Ты хороший человек и хороший сосед, признаю. Сомневаюсь, что нашёл бы другого желающего заехать в эту халупу, ты один такой больной на весь город. Но вот что хочу сказать. Дэвид, нервно сжав в руке линейку до побледневших костяшек, сглотнул и, как только Макс достаточно выдержал драматическую паузу для решающего момента, перебил его: — Ты хочешь разъехаться? — с подлинным сожалением и страхом в голосе сказал он. Макс покрутил пальцем у виска. — Ебанулся, что ли? Я ж не самоубийца, ты меня кормишь, хрена с два я дам тебе съехать. Нет. Дэвид заметно успокоился и внутренне Макс даже умилился тому, насколько он боится разъезжаться, но решил оставить эту пищу для размышлений на потом. — Тогда о чём ты хотел поговорить? — О том, что у тебя в тиндере подпись, как будто ты сраный маньяк, Дэвид. Девушек на первое свидание не зовут в горы, знаешь ли. Если до этого Дэвид старательно косплеил побелку, то сейчас залился краской вплоть до ушей. Максу никогда не надоест наблюдать за его резкой сменой настроений и активной мимикой, вот серьёзно. Дэвид неловко улыбнулся, отвёл глаза и, пытаясь занять руки, снова придвинул к себе доску, настраивая линейку на нужном уровне. Макс хмыкнул, не желая так быстро заканчивать диалог. — Не знал, что ты сидишь в тиндере. — Ты не спрашивал. — Я думал, тебя такие вещи вообще не интересуют. У тебя вон, — он кивнул на закреплённый лист. — арки, сечения и унитазы. — Макс, я взрослый самостоятельный парень, в моём возрасте вполне нормально искать партнёра. Ты не должен стыдить меня этим. — А я не стыжу. Просто по-дружески угораю. — Макс не удержался и всё-таки хихикнул, ставя локти на его рабочий стол. — И как успехи? — Пока никак. — Я думал, девушкам нравятся милые и нежные парни. — Девушкам нравятся такие парни в основном в качестве друзей. Макс издал сочувствующее «Оу» и заинтересованно наклонил голову. На тему отношений они ещё ни разу не разговаривали и, честно сказать, ему действительно было интересно. Он понимал, что ходит по тонкой грани — раз уж Дэвид настолько отчаялся, что зарегистрировался в тиндере, дела у него явно плохи, — но, чем чёрт не шутит, почему бы и не пощекотать соседу нервы. Макс, конечно, так себе советчик, но авось что-нибудь подскажет. — А с парнями не пробовал? — решил пойти ва-банк Макс, заранее готовя оправдательную фразу, типа «Не, ну а вдруг, может, ты не там ищешь», но Дэвид ответил неожиданно спокойно: — Парни бывают жестоки. Нихуя себе. Нет, ну, Макс, конечно, подозревал, но подтверждение Дэвидом его бисексуальности в любом случае звучало внезапно. Однако, ответ был довольно печальным. Да и в целом Дэвид как-то приуныл — ушла неловкость и робкая улыбка, сидел себе тут такой серьёзный и сосредоточенный, старательно избегал пытливого взгляда. Игнорировал. А Дэвид обычно никогда его не игнорирует. Кроме того случая с фингалом. Макс напрягся и проследил за его действиями. — Ты же вроде классный, неужели всё так плохо? Дэвид печально улыбнулся и посмотрел на него взглядом, которым обычно смотрят на маленьких детей, когда думают, как бы тактичнее рассказать о смерти любимого хомячка. Скорбящим таким взглядом. — Макс, мне очень приятно это слышать от тебя, правда, но я бы не хотел обсуждать свою неудавшуюся личную жизнь. — он как-то очень уж тяжело вздохнул и снова перевёл своё внимание целиком и полностью на работу. — Тем более, это сейчас для меня не самое главное. Скоро сессия. Диалог, который изначально предполагал под собой дружеские издёвки над дедовскими способами найти партнёра, стремился к тому, чтобы закончиться на очень печальной ноте. Максу даже стало совестно за то, что он вообще это начал. Но непонятно было вот что — Дэвид действительно был хорошим. Не то чтобы у Макса был очень большой опыт в отношениях, самые долгие и относительно серьёзные продлились всего пол года, а в остальном лишь незначительные интрижки и перепихоны на один раз, но даже так он понимал, что в сравнении с ним Дэвид — ангел и предел мечтаний любой девушки. Да, возможно, немного нудный и душнит периодически, но в остальном парень он замечательный. Добрый, ответственный, преданный, заботливый и всё такое. Идеальный хахаль. Да что там хахаль, он и мужем идеальным будет, не зять, а находка. Поэтому то, что этот «завидный жених» сейчас сидел с таким опустошённым видом в холостяцком статусе, было возмутительным. Макс нахмурился и лёг на сложенные руки. Дэвид, видимо, слишком скромный, чтобы сказать о том, что Макс ему очевидно мешает, лишь молча передвинул доску. — Пойдём на свидание. — быстрее, чем подумал, сказал Макс и сам с себя же удивился. Но вертать назад уже поздно. Дэвида он удивил явно сильнее. Тот внезапно застыл с повисшим в сантиметре от листа механическим карандашом в руке, отложил его и медленно повернулся к Максу лицом. — В каком смысле?.. — Ну, что-то типа дружеского свидания. Ничего такого. — Макс, не стоит делать такое из жалости, я совершенно не страдаю. — С чего ты взял, что из жалости? — Макс для внушительности даже выпрямился, но после приветливого хруста в позвоночнике понял, что это было не самым умным его решением. — Может, это мне просто одиноко, откуда тебе знать? Да и вообще, учёба кого хочешь до белого каления доведёт, а ты вон, как загибаешься. Тебе только на пользу пойдёт. Вот, куда бы ты хотел сходить? Дэвид оценивающе посмотрел на него несколько секунд, будто раздумывая, стоит ли Максу верить, но в итоге жестом показал подождать и достал из нижнего ящика пёструю брошюрку. Такие обычно раздают промоутеры на переходах и ты выкидываешь её в первую попавшуюся мусорку, как только отойдёшь достаточно далеко, чтобы это не было заметно, но то, что Дэвид бумажку сохранил и всерьёз ею заинтересовался, совершенно не удивляло. Флаер вещал о предстоящем балетном спектакле по какому-то очередному слезодавительному мифу древней Греции. По всем канонам таких произведений смерть главного героя в конце, невероятная драма с жертвой ради любви, братства или бравой идеи и нечестивый правитель включены в сюжет автоматом, одного изображения пары влюблённых посередине было достаточно, чтобы понять это. Дэвид смотрел на него в ожидании вердикта и с легко читаемой по выражению лица мыслью, что Макс явно откажется. Но предлагать и отказываться от желания человека, который тебе доверяет слепой верой собаки — поведение откровенно свинское. Макс взял брошюру и сделал вид, что действительно вчитывается в то, что на ней написано, перед тем, как отдать. Надо же как-то проявить эмпатию к желанию друга всё-таки. — Ну, значит, туда и пойдём. Дэвид аж заискрился. Он, не сдерживая улыбки, посмотрел на него взглядом счастливого ребёнка, Макс даже перестал чувствовать себя последней сволочью из-за того, что не смог, как полагается друзьям, разделить его увлечения. Сосед уже было дёрнулся в его сторону в явном порыве обнять, но одёрнул себя и просто улыбнулся шире. Макс поймал себя на мысли, что даже немного расстроился от такой нерешительности. Он кашлянул в кулак и неловко почесал заросший затылок. — Это же в субботу? — А, да! Спасибо тебе большое, Макс! Я хотел сходить, но идти туда одному не так приятно. Рад, что ты согласился! — Если хочешь, я могу купить билеты, а ты тогда оплатишь мне вино в буфете. Идёт? — Да, никаких проблем! — высоким тоном отозвался Дэвид громче, чем следовало, и скованно сжал ладони, не зная, куда их примостить. Макс поднялся, сунул руки в карман толстовки, отсалютовал ему у входа и прикрыл за собой дверь. Почему-то было ощущение, что он не пожалеет об этом решении.

***

Балет — вещь, выходящая за границы понимания Макса, однако именно им оказалось то представление. И с одной стороны это был полнейший, просто катастрофический пиздец, а с другой — Дэвид в строгом чёрном костюме. Так что можно и потерпеть. Да, они были друзьями, но никто же не отменял того, что друзьями можно любоваться, правильно? Особенно, если этот самый друг очень даже симпатичный. Особенно, если стрелки на брюках, которые он выглаживал битые минут двадцать, настолько идеально подчёркивают длину его ног. Ну правда, очень красиво. Дэвид тщетно пытался уговорить Макса одеться презентабельнее, но максимум, чего он добился — это брюки, из которых Макс (какая неожиданность) не вырос со времён выпускного бала, мятая рубашка и кеды. Для полноты образа школьного хулигана-двоечника ему не хватало только фингала под глазом. Но Дэвида это явно не смущало — взглянув на него, он только порадовался вслух, что его совет прихорошиться учли. Дэвид весь светился от предвкушения ещё с момента, как Макс вернулся домой после пар: взволнованно щебетал, вечно переспрашивал, точно ли их билеты оплачены, возился с волосами, поправляя их каждый раз, когда проходил мимо зеркала, спускался проверить, заправлена ли у него машина, и пересекаясь с Максом взглядом, довольно улыбался. Пускай Макс и не разделял его радости, но видеть соседа таким оживлённым и осознавать, что именно он стал причиной его хорошего настроения, было без преувеличения приятно. Перед выходом Дэвид снова его окликнул, привлекая к себе внимание. — Я точно хорошо выгляжу? — он суматошно повертелся перед ним и посмотрел с такой надеждой, что аж шутить расхотелось. Дэвид действительно выглядел замечательно. — Нормально выглядишь. Пойдём уже, а то опоздаем. Дэвид, воспринимая его «нормально» как высшую степень комплимента, счастливо улыбнулся и поспешил обуться. В его машину Макс никогда не садился, поэтому ни капли не удивился тому, что она полностью отражала характер хозяина. В салоне приятно пахло хвойным ароматизатором, на зеркале заднего вида мерно покачивался брелок с ёлочкой, а приборная панель напротив переднего пассажирского сидения была по-детски обклеена наклейками с мультяшными персонажами. Садясь, он вопросительно кивнул на них и Дэвид неловко хихикнул. — Летом я обычно подрабатываю вожатым в детском лагере. Мне часто приходится выезжать в город и дети иногда просятся со мной, они всё это и наклеили. — Похоже на тебя. — Макс усмехнулся и, предвещая причитания со стороны водителя, пристегнулся. — Хорошо с ними ладишь? Дэвид пожал плечами, заводя мотор. — С маленькими да. А с подростками как-то не получается. — С подростками вообще мало у кого получается найти общий язык. Они ебанутые и до жопы зловредные. — Ну почему же? Я думаю, у тебя бы получилось. — Только потому что я сам ебанутый и до пизды зловредный. — Ты на себя наговариваешь. — Как ты можешь так говорить, если живёшь со мной в одной квартире? — искренне возмутился Макс. — Уже забыл, как я отключал тебе горячую воду, когда ты мылся? Могу повторить, чтоб ты вспомнил. Дэвид внезапно расхохотался и Макс недоумевающе изогнул бровь. — Поэтому я и говорю, что ты бы с ними подружился. Подростки мне и не такие подлянки делали. — пояснил он, успокаиваясь. — Ты сподвигаешь меня на то, чтобы с ними в этом поконкурировать. И я явно выиграю, у меня фантазия лучше и возможностей больше. Вот что они делали, стекло битое тебе в обувь подсыпали? Подкладывали в постель звериное дерьмо? Развешивали везде отфотошопленные фотографии порно-звёзд с твоим лицом? — Говоришь так, будто сам это делал. — Естественно, меня часто в лагеря в детстве ссылали. — А я сам просился. Макс хмыкнул. — Пизданутый. Я в тебе не сомневался. — Это было весело. — пожал плечами он, выезжая с парковки. Дэвид включил радио и какое-то время возился со стареньким приёмником, настраивая его. Наконец, поймав нужную волну, он успокоился и отстал от несчастного агрегата. Из динамиков заиграло соответствующее возрасту аппарата старьё, но Макс не стал жаловаться — низкий прокуренный голос с хрипотцой мягко ложился на атмосферу, а легко улыбающийся Дэвид слабенько покачивал головой в такт музыке. Возникло дежавю, будто Макс снова ехал с дедом на рыбалку и впереди его ждал не театр и помпезное выступление мужиков в колготках, а несколько часов задорных стариковских баек и сосиски на костре. Не ясно, то ли Макс с головой ушёл в воспоминания под шлейфом атмосферы, то ли им удалось проехать без пробок, но доехали они быстро. Дэвид легонько тронул его за плечо и кивнул в сторону входа, возле которого уже кучковалась разномастная толпа. Дамы в элегантных платьях и дядьки в чуть ли не средневековых времён фраках мешались с колоритными личностями, у которых то волосы цветные, то уши дырявые, а то и не только уши. Максу в такой игре контрастов было относительно комфортно — иначе весь этот официоз попахивал лицемерием. Однако, тихий зародыш тревоги от слишком большого количества людей вокруг слабо напоминал о себе тремором и лёгкой нехваткой кислорода. А вот Дэвид в такой атмосфере явно чувствовал себя просто превосходно. Взбегая по ступеням, он стучал каблуками лакированных туфель и этот звук звонко отзывался в общем гомоне — голосов, звонков, музыки из холла. В глазах резво плескались радость и предвкушение, худощавые руки в узких рукавах пиджака оживлённо взмывались в разные стороны, Дэвид воодушевлённо вещал о том, какое это важное событие, вежливо кивал, извиняясь, когда случайно в своих широких жестах задевал кого-то, иной раз оборачивался, чтобы высмотреть Макса в толпе, и улыбался широко, радостно, тянул его за край куртки у гардероба, суетливо подгоняя. Явно нервничал, но не тем гадким волнением, от которого в горле саднит противный ком. Его брал мандраж, будто он сам собирался выступать на многочисленную аудиторию. Волнение Дэвида было до того заразительным, что Макс, обычно не умеющий держать язык за зубами, покорно следовал за ним к главному залу в полном молчании, внимательно слушая восхищённый лепет. Макс не часто бывал в театрах — лишь пару раз ездил с классом в школе, когда подобное мероприятие окрещали обязаловкой и вынуждали родителей оплатить билеты в первоочередном порядке, — поэтому в выборе мест при покупке советовался с Дэвидом. По студенческой скидке удалось выбить действительно нормальные: достаточно далеко от сцены, чтобы не дышать актёрам в ноги и видеть картинку с расстояния исключительно изящной и красивой, а не изнуряющей пыткой для самих танцоров, но при этом достаточно близко, чтобы что-либо вообще видеть. Перед ними сидела семья, как из рекламы — счастливые любящие родители и активно переговаривающиеся весёлые дети. Все журнально красивые, опрятные и белые. Они заслонили незначительный кусочек сцены макушками, совместно изучая буклет с сюжетом пьесы. Макс неуютно поёжился, чувствуя себя не в своей тарелке. — Надо было тоже взять. — отозвался Дэвид с соседнего места и Макс глянул на него, сдувая со лба упавшую кудряшку. Дэвид смотрел на семью печально-добрыми глазами и Макс пожалел, что до первого антракта ещё целых полтора часа. Если бы он уже выпил, возможно, у него бы так не сводило кишки с этого взгляда. Когда наконец все лампы погасли и занавес торжественно раздвинулся, Макс чуть скатился вниз по сидению, настраивая себя на то, чтобы хотя бы частично вникнуть в сюжет.

***

К концу первого акта понять содержание представления так и не получилось. Актеры скакали по сцене, конечно, красиво. Да и моменты, когда массовка удивительно синхронно передвигалась по причудливой траектории, создавая фигуры, были действительно эффектными. Но за всем этим пафосом Макс потерялся в происходящем и в конец потерял нить сюжета. Он периодически поглядывал на Дэвида, который иногда особо впечатлительно охал и ахал, и развлекал себя больше его реакцией, чем самим представлением. Когда свет включили, Макс поднялся, разминая затёкшее тело, и звучно прохрустел всем, что вообще может хрустеть. Дэвид сочувствующе нахмурился и поднялся за ним следом, вставая по левую руку. — Ты хоть что-нибудь понял? — поинтересовался он, заглядывая Максу в лицо с тёплой заискивающей улыбкой. — Нихуя. Но пляшут они красивенько. — Макс, не выражайся так! — воскликнул он, но позже добавил уже тише. — Мы же в театре. Можем всё-таки купить буклет с содержанием пьесы. — А ты, я вижу, наоборот перевозбудился. — Макс шагал по направлению к буфету, радуясь тому что сейчас зальёт в себя что-то, будоражащее его самого. — Успокойся, мне кажется, я даже если эту твою бумажку прочту, всё равно нихера не пойму. Пока что мне просто нравится смотреть на костюмчики, да и музыка прикольная. — О, да, согласен, костюмы восхитительные! А какие декорации… В ожидании своего заслуженного спиртного, Макс наблюдал за тем, как Дэвид изъяснялся перед женщинами за стойкой и особенно вежливо им улыбался. Всё проходило ровно так, как Макс и предполагал, но всё равно было ощущение, будто он что-то упускает. Что-то не вписывалось в атмосферу и то, что было совершенно неясно, что конкретно, начинало его подбешивать. Думать о том, что не вписывался он сам, не хотелось от слова совсем. Дэвид поставил перед ним бокал и тот с характерным звоном стукнулся о поверхность стола. Макс благодарно кивнул, сделал глоток, и хмыкнул. — А чего сразу бутылку не взял? Дэвид почти оскорблённо нахмурился. — Мне кажется, целой бутылки на тебя одного было бы много. — Ой, да я бы ею всё равно не набухался, чо уж. — он пожал плечами и хлебнул ещё. Вкусненько, в принципе. — Ты точно не жалеешь, что пошёл со мной? — Дэвид неловко постучал ногтем по столу и выпрямился. Макс вскинул брови. — Ну вообще-то, я сам предложил тебе выбрать, куда пойти. В целом, меня всё устраивает. Если хочешь, в следующий раз, чтобы было честно, выбором места могу заняться я. — хмыкнул Макс, указывая на себя пальцем. — Хочешь сказать, на следующее дружеское свидание? А, Точно. Это же свидание. Дружеское. Точно. Макс кашлянул в кулак и снова залил в себя вино. — Ну, да. Если тебе так принципиально важно, чтобы я тоже был доволен, то я потом подумаю, куда тебя можно затащить. Но мне пока и тут неплохо. Просто не то, куда я обычно хожу. — А куда ты обычно ходишь? — В бордель. — поймав смущённо-вопросительный взгляд, Макс усмехнулся и махнул рукой. — Шучу, успокойся. Ну, если деньги есть, то в бар или что-то такое. Иногда балую себя киношкой. Хотя как-то бывшая позвала меня покататься на квадроцикле её бати и это было круто, но мы таким не располагаем. Придумаю, короче. Дэвид кивнул и как-то очень уж стушевался, пускай внешне и попытался это скрыть. Макс зачесал волосы назад и, залпом опустошив бокал, звонко поставил его на стол, привлекая его внимание. — Если хочешь, можешь взять меня за руку или какие ещё вольности ты там себе на свиданиях позволяешь. Я не против. Прекрати нервничать. Дэвид изумлённо вылупился на него, похлопал ресницами и, увидев, что Макс предельно серьёзен и это не шутка, кивнул, тепло улыбаясь. С такой улыбкой у него на щеках выступали ямочки и он выглядел гораздо младше своего возраста. Макс догадывался насколько это может быть важно для него, потому что не заметить, насколько Дэвид на самом деле тактильный за время жизни с ним в одной квартире, было сложно. И пускай подобные телячьи нежности для самого Макса были вещью из разряда совершенно бесполезных и непонятных, дать слабину и позволить хотя бы Дэвиду полностью наслаждаться вечером он мог. Поэтому, когда прозвенел предпоследний звонок, Дэвид предельно расслабился, полный энтузиазма подхватил его под локоть и чуть ли не вприпрыжку повёл Макса к залам. Да, это была хорошая идея.

***

Во втором акте события разворачивались уже гораздо стремительнее и атмосфера на сцене накалилась настолько, что даже Макс смог понять, что там грядёт что-то грандиозное. Дэвид, после предложения подержаться за руки не выпускал широкую ладонь Макса из своей и на особо острых моментах импульсивно сжимал её крепче, выпучивая глаза и восхищённо раскрывая рот. Макс на это лишь тихо хихикал, но в остальном эмоции разделял — он и сам в это время устремлял всё внимание вперёд, наблюдая за происходящим с подлинным интересом. Да, балет всё ещё оставался для него вещью далёкой и по своей природе непонятной, но было бы глупо отрицать, что выступление действительно завлекало. Музыка, исходящая где-то из-под низа сцены, резонировала по всему залу, усиливаясь эхом, наполняла пространство и давила на уши. Танцоры мельтешили по сцене быстро, постоянно сменяя друг друга, то выходя в соло, то нагружая площадку до упора, толпясь, перебрасывая друг друга, поддерживая, убивая, любя и страдая. Зрелище подходило к своей логической развязке и сюжет основательно прогонял зрителей по различным эмоциям. Когда занавес опустился и весь актёрский состав торжествующе вышел на последний поклон, зал взорвался в аплодисментах. Дэвид, в конец расчувствовавшись, вскочил на ноги, хлопая до покрасневших ладоней. Макс подниматься не стал, но улыбнулся и в дань уважения тоже похлопал с места. Дэвид выглядел предельно счастливым и будто даже возвысившимся: в глазах яркими отблёсками плясали вспышки прожекторов и багровое отражение опускающегося занавеса. Казалось, будто хвойный лес в их глубинах осветился всплесками салютов и и взрывающимися звёздами, галактиками. Когда залу снова вернули всю иллюминацию и зрители зашуршали одеждой, спеша в гардероб, он повернулся к Максу с искренней широченной улыбкой и резко схватил обе его руки. Макс от неожиданности вздрогнул и чуть пошатнулся назад. — Ты не представляешь, как я рад, что мы сходили сюда! Это было великолепно! Спасибо, Макс! — верещал Дэвид, чуть ли на цыпочки не вставая. Макс, не зная, как реагировать, неловко улыбнулся и забегал глазами по рядам кресел. — Эм, да, я тоже рад, что тебе понравилось. Обращайся. — он сжал губы в тонкую полоску, только сейчас почувствовав навалившийся градус смущения. — Поехали домой, а? Дэвид активно закивал и, выпустив одну руку, потащил его вглубь толкучки, бойко пробивая путь к выходу. Макс тряпичной марионеткой плёлся за ним следом, малость удивлённый такой настырностью, но руку вырывать не стал. Раз уж такая мелочь делала Дэвида счастливым, он не видел причин отказывать. У гардеробов Дэвид всё-таки отпустил уже изрядно вспотевшую (от нервов или от продолжительного соприкосновения с чужой кожей, неясно) ладонь, обещался достать их куртки как можно скорее и растворился в разноцветном и гудящем омуте толпы. Макс топтался у колонны, бегал глазами по полу и старался игнорировать назойливое желание посмотреть на руку, за которую держался Дэвид — слишком киношно-слюняво-романтично, чтобы вести себя так в действительности. Весь вечер его одолевала мысль, что он не в том месте, не в то время, что такие, как он, здесь надолго не задерживаются. Однако, что интересно, с Дэвидом это суждение подвергалось вопросу «С чего вдруг?». Ведь он ничего такого не делал, да и достаточно было поднять взгляд и оглянуться — вокруг таких захожих интеллектуалов пруд пруди, не сильно-то Макс от них и отличается. Может, дело было именно в компании Дэвида или в том, что основная причина, по которой Макс вообще здесь находился — это как раз желание сделать ему приятно. Но загадочности того, что Макс был чересчур для себя расслаблен в столь непривычной обстановке, это не отменяло. Когда рядом с затёртыми кедами встали лакированные туфли, Макс поднял глаза на улыбающегося Дэвида, который протягивая ему куртку, звал на улицу, и вопросительно наклонил голову: — Слушай, а ты сам-то не жалеешь, что пришёл сюда именно со мной? — он кашлянул в кулак, забрал свою вещь и укутался в неё, как в броню, ограждающую от внешнего мира. — А то я, типа, не особо вписываюсь в общую атмосферу и всё такое. Дэвид искренне удивился, вскинул брови и положил руку ему на плечо. Сегодня он был особенно тактильным. — Почему я должен жалеть? Я только рад, что мой друг смог разделить моё увлечение! Тебе же понравилось? — он наклонился, чтобы быть с Максом на одном уровне, и посмотрел со вселенской надеждой в глазах. Макс такого напора подлинной чистоты и невинности не выдержал и отодвинул его лицо подальше от своего ладонью. Это уже слишком. — Ладно, забей, просто надумал себе. Да, понравилось, было прикольно. Дэвид чуть ли не прыгал от счастья, пока они шли к машине.

***

Макс был ужасно забывчивым. Дэвид заметил это сразу, но не придавал особого значения — у всех есть свои минусы, которые не так-то просто искоренить, и забывчивость далеко не самый тяжёлый из них. Макс мог потерять телефон, который буквально за секунду до этого засунул в задний карман джинс, с закономерной периодичностью терял ключи в квартире, забывал выключать свет в ванной, оставлял кружки из-под кофе в совершенно неожиданных и не предназначенных для них местах (а позже не мог найти ни одной и ворчал на то, что ему не из чего пить), забывал какие-то вещи в стиральной машине в прачечной и далее по списку. Дэвида такая невнимательность никак не трогала, а лишний раз напомнить что-то ему не составляло труда. Всё-таки, несмотря на то, что разница в возрасте у них была всего три года, он всё равно считал себя в какой-то степени ответственным за соседа (хотя Макс на напоминание об этом всегда раздражённо фыркал что-то вроде «Ты мне не мамочка, может, ещё жопу мне подотрёшь?») Однако в этот раз Макс побил все рекорды. Вернувшись после пар, Дэвид привычно поставил папку на обувницу, наклонился, чтобы развязать кеды и обнуражил, что шлёпает подошвами по воде. Резко сорвавшись с места, он забежал за угол в сторону ванной, где, стоя на коленях в одних шортах, матерился Макс, пытаясь тряпкой собрать воду. Дэвид, перейдя в автоматическое пилотирование, прошмыгнул в ванну, достал из-под раковины половую тряпку и сел, помогая ему. — Как это получилось? Макс вытер нос тыльной стороной ладони, оставив на лице мокрый след, и фыркнул. — Да у нас воду на час отключали и я, видимо, когда переключатель дёргал, не в том положении его оставил. Ну, воду дали, он и полил, а я не заметил. Дэвид устало вздохнул и вопросительно кивнул на его голый торс. Макс раздражённо рыкнул. — Я забыл, где тряпка лежит, и решил вытереть футболкой. Думать некогда, а делать что-то надо. Дэвид снова устало выдохнул, понимающе покачал головой и Макс весь ощетинился, будто пытаясь скукожиться настолько, чтобы исчезнуть. — Под раковиной. — напомнил Дэвид, получая в ответ скованный кивок. — Точно. Когда они закончили, выжали тряпки и вылили остатки воды из ведра, Дэвид отнёс его на балкон и наконец-то переоделся из уличного в домашнее — а то сырые штаны безвозвратно измялись и неприятно липли к ногам, ходить в них, так или иначе, было уже невозможно. А вот у Макса сегодня, видимо, был один из тех дней, когда его клинило и глючило в середине любого занятия — мало того, что даже не сходил переодеться, на момент, когда Дэвид вошёл на кухню, только при нём он успел положить в кружку четыре ложки сахара. Так ещё и заносил руку за следующей, явно не планируя останавливаться.Подбежав как можно быстрее, Дэвид молниеносно выхватил у него из-под носа сахарницу. — Куда тебе столько? Притормози, Макс. Макс будто перезагрузился, посмотрел на него в упор, непонимающе похлопал ресницами и потёр переносицу. Дэвид взволнованно положил руку ему на плечо, попытавшись заглянуть соседу в лицо. Змеино-зелёные глаза встретили его из-под ореола глубоких мешков. — Господи, сколько ты спал? — искренне испугался Дэвид, хватая соседа за плечи. Макс невнятно промычал, пытаясь отмахнуться, и Дэвид силой посадил его за стол. — Макс, сколько ты спал? — Сто. — хмыкнул он, поднимаясь обратно за чашкой с кофе и половиной сахарницы в ней. — Макс, я серьёзно. — Дэвид же усадил его обратно, придерживая ладонью за грудь. — Ой блять, короче, ноль, отъебись, Дэв! — он отмахнулся, отбиваясь от цепкой хватки, нахмурился и помассировал виски. — Чувак, я со смены сразу на пары, чо ты от меня ожидаешь? Да, устроил потоп, признаю, ну и забей хуй, то, что там набежало, я оплачу, в чём проблема? — Ты ел сегодня? — оставался непоколебимым Дэвид, продолжая тыкать ладонью ему в солнечное сплетение. Грудная клетка под пальцами ощущалась тоньше, чем ожидалось, и только сейчас Дэвид задумался о том, что ни разу не видел Макса без одежды. Как бы пошло это ни звучало, но не доводилось. И из-за перманентно повешенного на нём оверсайза, телосложение Макса казалось достаточно коренастым — в реальности же он был достаточно сухощавым. Ни капли жира, исключительно кожа и мышцы. Он не выглядел дистрофично худым, вполне здоровое среднее телосложение, но недоедание на протяжении продолжительного срока явно сказывалось на нём не лучшим образом. Дэвид нахмурился и выдвинул стул уже для себя, усаживаясь напротив соседа. — Макс, ответь, пожалуйста. — Чел, у меня охуенная белковая диета, спокуха. — Макс. — Да Господи, пива попил и всё. Чо дали, то и пил, дали бы поесть, поел бы! Нахуй оно мне надо, на еду тратиться, когда дома есть. — Так и почему ты дома не поел? — Да как-то не хотелось уже. — он почесал затылок и зевнул, сонно потягиваясь, как ленивый кот на солнце. Дэвид мог бы пересчитать рёбра. — Да и с хуя ли тебя вообще это ебёт? Если так не нравится, что я потоп устроил, так мы же всё устранили! И я уже сказал, что оплачу, если что, делов-то. Ща кофейку бахну и спать завалюсь, нормас. Дэвид медленно опустил руки к его ладоням, на пробу касаясь их пальцами, и когда отрицательной реакции не последовало, взял их в свои, аккуратно сжимая. — Макс, я просто волнуюсь. Ты периодически так себя ведёшь и мне просто тяжело смотреть на то, как ты себя изводишь. Макс нахмурился и сжал губы, отворачиваясь. Дэвид давно заметил, что как только в сторону Макса проявляют хотя бы толику внимания и небезразличия, он ведёт себя как беспризорный ребёнок — делает вид, что его нет, что этого не происходит и вообще все тёплые слова проходят мимоходом, совершенно его не задевая. В такие моменты Дэвид старательно сдерживал порывы обнять его, потому что понимал — не в этот раз, в данном случае нужно быть наиболее осторожным. Он наклонил голову, тепло улыбаясь. — Где ты обычно ешь, когда есть деньги? Макс посмотрел на него с опаской, явно раздумывая, чем это может ему обернуться. Но Дэвид был открыт и честно ждал ответа, не подразумевая под своим вопросом ничего, кроме желания позаботиться о друге. — Сабвей. Или доминос пицца. Но это должен быть ебать праздник, чтобы я там поел. — Хочешь, устроим праздник? — Отпразднуем первый потоп? — усмехнулся он. — Типа того. — пожал плечами Дэвид и слегка улыбнулся. Макс устало приподнял уголки губ, тихонько разводя мосты нахмуренных бровей. — Давай.

***

— Вот ты знал, что дублирование лица у младенцев это не всегда два сросшихся близнеца? — Макс закинул рюкзак на заднее сиденье и под укорительный взгляд Дэвида закатил глаза, пристёгиваясь. — Меня сегодня ночью че-то переебало и я полез читать всякую жуткую муть. Короче, есть такое явление, как дипрозоп. Типа, просто редкая генетическая аномалия, передающаяся по наследству. Дэвид поправил зеркало заднего вида и вырулил с парковки университета. — И дублированные части лица тоже функционируют? — спросил он, когда они выехали на магистраль. Макс оживлённо закивал и достал из бардачка свёрнутый сабвеевский сендвич. О Господи, первая еда за день. — Ну, в теории, да. Если это, например, рот, то наверное, если он соединён с желудком. Я думаю. А глаза, интересно, они видят? Если, вот допустим, прям полностью дублировалось и лица в разные стороны смотрят. — Макс расставил ладони веером со сторон обоих висков, поясняя направление. — Это ж получается, что обзор будет ещё шире. И какое из них тогда основное? — Мне кажется, люди с такой сильной мутацией не смогли бы долго прожить. Как минимум, человеческий мозг не рассчитан на такую нагрузку. — пожал плечами Дэвид, переключая передачу. — Подумай, мозгу тогда бы пришлось обрабатывать ещё больше информации, потому что зрительных каналов вдвое больше. — А если бы мозг адаптировался под такие условия? Не, ну если чисто гипотетически представить, это ж был бы прям сверхчеловек. Превратил бы свою особенность в суперсилу. — Макс, думаю, это слишком нереалистичный расклад. — Ой блять, какой ты душный. Отстань. — он откусил кусок как можно больше, чтобы в случае чего показать, что чисто физически не может продолжать говорить, и скрестил руки. Макс не уловил момент, когда Дэвид стал забирать его с университета. Просто однажды обстоятельства так сложились, что Дэвид ехал с какой-то очередной планёрки для старост (а то ж ему ответственности мало) и предложил заехать за ним, а Макс не видел причин отказываться. Ну а что? На проезд не придётся тратиться, да и доехать до дома в комфорте ещё и с личным водителем явно гораздо более привлекательная перспектива, чем пол часа трястись в автобусе и дышать в чужие потные подмышки (потому что с его ростом, в основном, доставал Макс именно до них). Ещё в ту поездку он распробовал всю прелесть собственного автомобиля и на автобусы посматривал с нескрываемым презрением. Потом уже и сам начал спрашивать, не заедет ли за ним Дэвид, а ответ чаще всего был положительным. Вот так и получилось. С одной стороны, Макс чувствовал себя нахлебником, а с другой — Дэвид далеко не малютка (во всех смыслах, сто восемдесят сантиметров это вам не хохма), если бы ему было настолько уж неудобно, он мог бы и предъявить за такую наглость. Несмотря на скромность, ноги о себя вытирать Дэвид никому не позволял никогда. В какой-то момент, дополнением к личному транспорту прибавился ещё и бесплатный перекус — Дэвид всё чаще стал покупать ему что-нибудь по пути. Максу это, безусловно, нравилось, чаще всего это был его первый приём пищи за день, но щедрости такой понять он не мог и в своей манере однажды доебался до друга, с чего это у него вдруг так взыгрались альтруистические замашки. Дэвид тогда простодушно пожал плечами и кинул: «— Это мелочь, мне не сложно. Тем более, помимо повышенной степендии мне ещё пенсия приходит, так что могу себе позволить такую вольность.» Так Макс узнал, что у Дэвида нет родителей. Точнее, как. Как он сам потом объяснил, отца у него никогда и в помине не было, ушёл, когда Дэвид ещё под стол пешком ходил, а мать умерла относительно недавно, лет шесть назад (но пенсию по потере кормильца он будет получать, пока универ не закончит). Макса никогда особо не интересовала чужая ситуация в семье (со своей бы ещё разобраться), но тогда он устроил соседу настоящий допрос с пристрастием. После смерти матери, Дэвид до двадцати жил с бабушкой и уже тогда строил наполеоновские планы на то, чтобы от неё поскорее вырваться — женщина она была крайне консервативная и тяжёлая, его свободолюбие и хронический пацифизм признавать ни в какую не хотела, так что отношения у них были крайне натянутыми. Вот он и плюхнулся в пучины зубрёжки и саморазвития, стал брать на себя ответственность, когда надо и нет, лишь бы обеспечения от государства добиться, не жертвуя учёбой. А потом уже как-то сам втянулся. И если до этого в глазах Макса Дэвид был наивным и добродушным пай-мальчиком, который на третьем десятке почему-то не понимает, насколько жизнь на самом деле тяжёлая штука, то после этого он раскрылся во всех своих неожиданно тёмных красках. Макс в наибольшей для себя степени проникся к нему сочувствием и осознал, что они, оказывается, одного поля ягоды. Просто реагируют на дерьмо в своей жизни по-разному. С каждой новой деталью, образ Дэвида расширялся и вся мнимая нереалистичность из-за его поведения развеивалась, обретая более осязаемую форму. Дэвида стало легче понимать и принимать. Даже его фанатичность по здоровому образу жизни и нечеловечески сильный оптимистический дух перестали этому препятствовать. Дэвид был свой. Не пришелец с иной планеты и не великий святой, страдающий во имя божьего слова. Просто человек, реальный, со своими проблемами и особенностями. Находиться рядом с ним стало ещё комфортнее.

***

— Хэй, Макс? Ты занят? Дэвид робко постучал по двери и Макс отвлёкся от конспекта — не велика потеря, он всё равно в большей степени повторял его исключительно из скуки, знал же, что в любом случае будет учить его прямо перед парой. — Нет, заходи. — он вынул наушник и сделал пару оборотов вокруг своей оси на кресле, то с характерным тарахтением отьехало от стола. — Чего хотел? Дэвид неловко топтался в дверном проёме и Макс вопросительно вскинул брови. — Не хотел бы ты сходить со мной на ещё одно дружеское свидание? — наконец прогрузился Дэвид и отвёл глаза на незаправленную кровать. Это его капельку приободрило, потому что сразу после этого в Макса полетел укорительный взгляд. Макс махнул на несчастный предмет мебели рукой. — Я собирался спать, но передумал. — пояснил он. — Давай. Ты в субботу свободен? — Нет, только в воскресенье. — Придумал, куда хочешь сходить, или мне этим заняться? — Макс переложил ноги на один из подлокотников, располагаясь в кресле практически горизонтально. — Надеялся на то, что в этот раз мы сходим, куда хочешь ты. — Без проблем. Я посмотрю, что можно придумать. Скажу потом. Дэвид радостно улыбнулся и кивнул, скрываясь за углом. С кухни послышался шум включенного чайника и звон посуды. Макс хмыкнул себе под нос и разблокировал телефон. После того их похода в театр, вместе они больше никуда не ходили. Обоих с головой поглотила зимняя сессия, прожевала и безжалостно выплюнула, поэтому ещё с неделю они отлёживались дома, отходя от перенесённого стресса. Заслуженную прокрастинацию разбавляли лишь периодические совместные кино-вечера и ленивые вылазки за продуктами, когда есть становилось совсем нечего. Поэтому когда они окончательно встали на ноги, мысль сходить развеяться вместе появлялась и у Макса, но Дэвид в реализации предложения был расторопнее. И, признаться честно, Максу сложно было представить какой-либо совместный досуг за пределами квартиры, чтобы показать Дэвиду, что ему нравится. Его основное времяпровождение состояло из того, что не особо подходит под свидание — он действительно либо бесцельно слоняется по улицам в наушниках, либо пьёт в барах, в редких исключениях ходит за компанию на какие-нибудь тусовки, там тоже набухивается, находит себе приключения на жопу, а дальше уже как карта ляжет. Да и в принципе он не то чтобы часто ходил на свидания до этого — их концепция Максу в принципе непонятна. Да, он был тем, кто предложил первым, но рассчитывал в большей степени на то, что это разовая акция; просто чтобы поднять Дэвиду настроение. Но никак не периодическое мероприятие. Макс закинул согнутую ногу на стол, опираясь подбородком на колено. В скрюченной положении думалось как-то легче. Продолжив листать страницу Гугла в поисках хотя бы чего-то отдалённо напоминающего идею для свидания, он отвлёкся на уведомления. Ему с величайшим энтузиазмом писала Никки, как всегда сопровождая любое своё высказывание абсолютно абсурдным количеством восклицательных знаков. UltrasonicWarhead 20:15 Сорян только щас вспомнила что фотки тебе не скинула держи!!!!!!!! На первой фотографии их фриковое трио стояло на фоне огромной картонной фигуры смехотворного динозавра с винтовкой. С ног до головы покрытый краской Нил с выражением полного поражения на лице поправлял защитные очки, Никки, высунув проколотый язык, криво держала камеру, а не заметивший съёмки Макс на заднем плане застыл с раскрытым ртом, согнувшись пополам в приступе хохота с красной кляксой на лбу (Никки достойно отомстила за своего парня). По-моему, он тогда на протяжении всего дня осыпал Нила подъёбками и в конце настолько вошёл в кураж, что за чтением своего импровизированного стендапа забылся и пропустил пару шариков. Макс хмыкнул. А потом разогнулся и похлопал глазами. Точняк. Пейнтбол. Он поднялся с места, в несколько секунд преодолел коридор и застыл на пороге кухни. — На пейнтбол ходил когда-нибудь? Дэвид оторвался от помешивания чего-то в кастрюле. — Нет. Ты хочешь туда сходить? — Подумал, что будет прикольно посмотреть на твою побеждённую рожу. — усмехнулся Макс и Дэвид тихонько прыснул. — Значит, сходим туда.

***

— Я тебя так обстреляю, что у тебя синяки останутся! — голосила Никки, закрепляя ремни на защитном костюме. — Ой блять, не жалуйся потом, когда не сможешь краску из волос вымыть. — съязвил Макс, демонстративно вскидывая ружьё. — Я вас прошу, давайте не как в прошлый раз. — завывал Нил. — Надеюсь, нам будет весело! — не терял оптимизма Дэвид, проверяя количество патронов. Вообще-то, Никки с Нилом никто не звал. Макс вообще этого не планировал. Просто имел неосторожность проговориться об этом Нилу на обеде, тот распиздел Никки и она, естественно, уломала своего парня к ним присоединиться. И вот. Имеем то, что имеем. Дэвида перспектива познакомиться с его друзьями не пугала, даже наоборот, только порадовала. А вот Макс всё ещё не мог решить, как он к этому относится. С одной стороны, так было спокойнее — они ребята, хоть и отмороженные ровно так же, как он сам, но всё-таки друзья, поэтому вся эта затея с дружеским свиданием казалась уже не такой неловкой. Однако, толика тактичности присутствует только у Нила, а Никки никогда не упустит лишней возможности постебать или выкинуть что-то ебанутое. В большей степени его смущало то, что каким бы взрослым и ответственным Макс себя ни считал, втроём они образуют взрывное комбо, которое обычно несёт за собой катастрофические последствия. Да и их отношение к Дэвиду было пока что каким-то непонятным. Как только Никки с Нилом узнали, что Макс собрался идти туда не один, а с другом, которого они не знают (а это уже как бы нихуя себе, потому что кроме них он никого друзьями не называл), первой их мыслью было, что он хочет затащить Дэвида в постель. Как бы отвратно это ни звучало, но их предположение было обоснованным, потому что Макс действительно чаще всего звал кого-либо потусить вместе в основном для того, чтобы позже это как-то окупилось. Но не в этот раз. Не с Дэвидом. Как бы Макс не утверждал, что они с Дэвидом действительно просто друзья, их это не особо убеждало и в его сторону всё ещё продолжали прилетать шутки. И вот серьёзно, если что-то подобное будет озвучено при Дэвиде, Макс насадит их на вертел. — Поцелуй собаку в сраку! — крикнула Никки, уходя в сторону их лагеря, когда четвёрку только впустили на игровую площадку. Макс посмотрел на Дэвида сочувствующим взглядом и легко ухмыльнулся. Дай Бог пережить этот день. — Добро пожаловать в абсурд, Дэвид. Тот лишь неловко улыбнулся и поправил защитные очки. — Пока не произошло ничего, чего я бы не ожидал. Правила были просты до невозможности — команда побеждала либо после того, как попадёт в каждого членов команды противника больше двух раз, либо если заберёт вражеский флаг. Площадка была обставлена фанерными лабиринтами с изображениями домов и деревьев, а флажок ограждался чем-то вроде «за́мка» и был оснащен светящимся датчиком, который менял цвет и пищал, когда тот отсоединяли. Если команды были маленькими, то в игру вступала рубрика попадания по рандомно вскакивающим мишеням, за которые тоже добавлялись и снимались очки. Дэвид, неуклюже перекатываясь с ружьём наперевес, занял свою позицию и сначала Макс хотел постебать его за беспомощность, сказать что-то о том, что он явно являлся слабым местом в их команде, но потом Дэвид умело закинул оружие на плечо и встал в стойку. Макс проглотил язык и последовал его примеру. После того, как раздался сигнал о начале игры, Макс кивнул на флажок. — Давай кто-то из нас будет ошиваться рядом с флагом, а второй пойдёт в активное наступление и попробует подстрелить этих засранцев? Дэвид улыбнулся и кивнул. — Если хочешь, я могу- — Я пойду в наступление. — перебил его Макс и Дэвид согласно пожал плечами. На то были свои причины. Потому что одно дело, когда тебя подкалывают друзья и ты оправдываешься, что ничего между вами не намечается, а другое дело, когда ты сам смотришь на своего соседа с оружием и в камуфляже, и думаешь, мол, йоу, а он ведь реально секси, чо это не намечается-то. Макс пробирался через лабиринты в полуприсяди и тихо высматривал противников, оглядываясь по сторонам. Мыслей в голове было непростительно много, но он успокаивал себя тем, что как только завидит Никки, с чистой совестью скормит ей хоть целую обойму — ему, честно, не жалко, нечего было угрозами до начала игры распыляться. Хотя, зная своих друзей, Макс понимал, что первым явно вылетит Нил. Хер знает, то ли сила убеждения Никки настолько высока, что он из раза в раз соглашается поучаствовать в том, что явно не вывозит ни физически, ни морально, либо просто слишком бесхребетный. Сбоку что-то зашуршало и запиликало, Макс резко развернулся и выстрелил в поднявшуюся мишень. Главный минус этих штук в том, что они реагируют на движения и издают звуки, а значит делают тебя видимым для противников. Он постарался ретироваться оттуда, вслушиваясь. — Сосни хуйца! — в стену в паре сантиметров от него шмякнулась жёлтая краска. Макс матернулся, огляделся и пустил патрон в сторону, в которой мелькнул хвостик Никки, но засранка успела уйти. Он, сломя голову, пустился за топотом подошвы, прикрываясь стенками лабиринта, и по пути подстрелил ещё несколько мишеней до того, как те начали пищать. — Чо, слабо показаться? — хмыкнул он. — Ты кого на слабо берёшь? — хмыкнули со стороны и Макс, не глядя, выстрелил туда. Вопреки ожиданиям, с тремя красными кляксами на груди стоял Нил. А значит… — Схавай! — в руку больно прилетело шариком и Макс перекувыркнулся за стенку лабиринта. Он оскалился и, пригибаясь за стенки, побежал в сторону вражеского лагеря в обход. Макс нёсся, игнорируя пиликанье выскакивающих мишеней, потому что чётко знал, что флаг должен быть где-то рядом: в прошлые разы его всегда располагали в плюс-минус не далёких друг от друга точках, вряд ли сейчас что-то изменилось. Наконец, вырулив из-за угла, он заметил жёлтую тряпку-промокашку на флагштоке, протянул к ней руку и тут же раздался гудок — игра окончена, красная команда победила, экран под потолком загорелся алым. Несколько дезориентированный Макс малость стушевался и огляделся по сторонам. Они не могли выиграть из-за того, что он забрал флаг, потому что сигнал прозвучал раньше, чем Макс успел хотя бы коснуться его. Значит, это Дэвид постарался и подстрелил Никки. Как бы в подтверждение его словам где-то с глубин площадки раздался обиженный вой: — Блять, да как?! Макс хмыкнул и не спеша зашагал на её голос. Никки старательно оттирала краску с маски и лица. Дэвид, отставив ружьё к стенке, обеспокоенно подавал ей неведомо откуда взявшиеся салфетки. — Можно тебя уже киллером нанимать? — хмыкнул Макс, хлопая друга по плечу. — Оперативно сработал. Дэвид обернулся на голос и, подняв невинный взгляд, неловко улыбнулся, поправляя взъерошенные волосы. Медные космы спутались и его без того комичный хохолок растрепался на лоб беспорядочными завитками. — О боже, нет, Макс! Думаю, я не подхожу для такой жестокой работы. — Ты трижды выстрелил девушке в лицо. — напомнил Макс, ехидно улыбаясь. — Мог стрельнуть куда-нибудь, типа, в грудь или в живот. Но ты предпочёл самый быстрый способ смерти — в лоб. Сразу видно, профессионал. Дэвид возмущённо выдохнул, а Никки резким движением смахнула с себя несколько смачных капель краски и недовольно нахмурились, глядя на друга. — На поле битвы я в первую очередь боец, а не девушка! — Можешь не распинаться, я в этих ваших новых гендерах всё равно ничего не понимаю. Под руку очень вовремя подскочил Нил, потому что ещё секунда и в Макса бы тоже пара капель прилетела. Макс нырнул другу за спину и подкрался к Дэвиду сзади, пихая того в бок локтем. — Ты ж говорил, что не ходил до этого, чего ж так умело стреляешь? Дэвид отвлёкся от препирательств этих артхаусных Адама с Евой и тепло улыбнулся, пожимая плечами. — Мама научила. Макс заинтересованно вскинул брови и мотнул головой в сторону вражеского лагеря — сейчас они поменяются базами, а потом команды два раза переформируются. Дэвид кивнул и, закинув ружьё на плечо, зашагал рядом. — Не перестаёшь удивлять. — хмыкнул Макс и довольно поймал со стороны друга смущённую улыбку. — Я думал, она была кем-то типа хиппи, в кого-то же ты такой уродился. — Да кем она только ни была, на самом деле. — Дэвид пристыженно потёр шею, задрав голову к потолку. — Во всём себя успела попробовать, так что и хиппи была, и панком, байкером даже. — Нихуя себе. — Макс почесал нос, оставляя на нём жёлтую кляксу. Дэвид промолчал, лишь тихо хихикнув. — А на байке она тебя гонять случайно не научила? — Научила. Но я не пользуюсь этим умением. — Так, а с хуя ли? Скажи ты сразу, что на байке гонять умеешь, я б тебя с самого начала зауважал. Дэвид тяжело вздохнул, всё-таки не выдержал и, достав из кармана салфетку, протянул руку к чумазому лицу, стирая кляксу под носом. — Потому что мама как раз на мотоцикле разбилась. Макс оторопело застыл, похлопал ресницами и шмыгнул носом, продолжив путь до лагеря. Было как-то совестно за свой неуместный гонор. Когда начался следующий раунд Макс не заметил — Дэвид тронул его за плечо, заглядывая в лицо, и только после этого он очнулся, выправил забившиеся под маску волосы и переплёл хвостик. В этот раз они поменялись оружием и их немногочисленная команда на старте гордо возвышалась над той самой жёлтой промокашкой, именуемой флагом. Дэвид в настроении внешне не сильно поменялся, но у Макса после их разговора где-то под горловиной саднило неприятное и трепыхающееся нечто, что возникает после неуместно сказанного вслух — принимать как факт и просто жить с информацией о каком-то Дэвидовом прошлом пока не получалось. Из-за такой его заторможенности, Дэвид первым пошёл в наступление и Макс, насупившись, вскинул ружьё, тихонько обхаживая их территорию и подстреливая мишени. Сбоку застрекотало и, рефлекторно выстрелив в ту сторону, Макс опустил оружие, пуча глаза на сбитого с толку Нила. Тот был как-то не особо расстроен, лишь смиренно вскинул руки. — Да что ж такое… — Тише надо быть. — упрекнул его Макс, проверяя количество патронов. — Ты какой-то странный. Не как обычно. Макс непонимающе наклонил голову набок и Нил, пытаясь помочь себе изъясниться кружащими жестами, пояснил: — Ну, тебя, типа, переёбывает периодически и ты становишься слишком для себя серьёзным. И вот щас ты выглядишь каким-то эээ… Не по-своему злым? — Нил брезгливо перешагнул через поломанную мишень в сторону скамеек, на которых отдыхал после каждой своей неминуемой "смерти" в игре. — Просто, чел, что бы ни случилось, не держи в себе, как ты обычно это делаешь. Не говоришь нам, скажи хотя бы этому своему Дэвиду. Не порть другим игру. Макс нахмуренно посмотрел на его отдаляющуюся остроплечую фигуру и фыркнул, поправляя на себе защитные очки. — Совет свой себе посоветуй. Легко сказать, блять. А ты сам когда-нибудь чувствовал себя так, будто перманентно портишь настроение всем окружающим себя людям? Чувствовал, что ты сраный сгусток негатива, прерывающийся на самоуничижительные монологи-стендапы, сатирически высмеивающие всё человечество? Чувствовал, что не заслуживаешь и толики хорошего отношения к себе, потому что твоё существование в земном пространстве условно, будто ты проходишь у вселенной стажировку в качестве фонового персонажа? Будто ты вписан в сюжет карандашом, бесформенный плоский образ, площадь которого можно посчитать и она будет, блять, маленькой, потому что твоё значение в лоре «реальной жизни» не достаточно весомое. Нет? Так утри нос, Нил, блять, Макс себя постоянно ощущает именно таким образом. Не тебе говорить, что ему делать, а что нет. Уйдя в метафорические расчленения друга на атомы, Макс не заметил, как дошёл до середины лабиринта и дёрнулся с внезапно запиликавшей мишени. Обычно он успевал выстрелить до того, как эти хуёвины начинали издавать звуки, но из-за внезапно испортившегося настроения слишком загрузился и пропустил этот момент. Где-то слева тут же застучали подошвы и Макс судорожно свернул в противоположную сторону, пытаясь скрыться — нет уж, настроение и так уже в минус ушло, нельзя позволить счёту их команды уйти вслед за ним. — Стоять, блять! — звонко голосила Никки, совершенно не волнуясь о том, что, вообще-то, на площадке всё ещё есть Дэвид, который уже успел её подстрелить до этого, и вполне мог бы сделать это снова. — Сука, да отъебись! Нога неудачно соскочила на ребро и Макс кубарем перекувыркнулся через себя, ударяясь плечом об ружьё — это бы выглядело киношно-красиво, если не задумываться о том, что теперь там, вероятнее всего, останется синяк. За этим последовали учащённые шаги в его сторону и три мерных выстрела в спину — Никки довольно хмыкнула и косо улыбнулась одним уголком губ. — Попался, который ругался. — Могу ещё и укусить. — Это будешь с Дэвидом делать. — усмехнулась она и тут же повалилась на землю следом, потому что Макс с размаху зарядил ей прикладом по коленке. — Ах ты уёбок! С противоположной стороны от них послышался звук выстрелов и Макс, осмотревшись, глянул на опускающего вниз оружие Дэвида и расплывающуюся по плечу Никки жёлтую блямбу. Макс усмехнулся. То-то же. — Схавала? — он криво улыбнулся и благодарно кивнул подошедшему Давиду. — Заебато ты за меня отомстил, мерси. Дэвид вежливо улыбнулся и помог обоим подняться. Раздался победный сигнал и экран под потолком осветился жёлтым. Он зачесал лохматый чуб ладонью и повесил оружие на плечо. — Макс, можешь гордиться, у твоего мужа хорошая меткость. — издевательски хмыкнула Никки и Макс метнул в неё взглядом «охуела, мать?». — Мы не встречаемся, я уже это говорил. — Это пока что. — подмигнула она Дэвиду и развернулась в сторону лавочек. Дэвид непонимающе проморгался и вопросительно посмотрел на Макса. — Я что-то пропустил? — Всего лишь то, что нас успели условно поженить, а так ничего, забей хуй. — пожал плечами Макс и, раздражённо скалясь, развернулся. Дэвид остановил его, зажав плечо друга крепкой хваткой, и тот обернулся, выражая вселенское недовольство. — Макс, всё хорошо? — невинно похлопал ресницами Дэвид. — Да-да, просто сказочно, не боись. — Я в этом не уверен. Если ты волнуешься из-за того, что затронул тему моей мамы, то не волнуйся, меня это уже не так задевает. Ты меня не расстроил, всё хорошо. Дэвид смотрел так, как обычно смотрят школьные психологи, раздавая "анонимные" психологические тесты (Макс в таких обычно по приколу отвечал максимально сомнительно, чтобы проверить систему на вшивость). Смотрел доверительным почти родительским взглядом. Макс ненавидел, когда у Дэвида просыпалась этв его наставническая черта большого брата. — Да нихуя я не волнуюсь, успокойся. — вырвался он из цепкого захвата, нагруженной тучей похромал прочь от пытливых глаз. Ногу неприятно жгло.

***

Как только начался следующий раунд, Макс понял, насколько проебался. Потому что гонять по полю с довольно увесистым оружием в руках, когда у тебя подвёрнута нога — такое себе удовольствие. В этом раунде он угодил в одну команду с Никки только потому, что не хотел, чтобы она продолжила стебать Дэвида на тему их несуществующих отношений. По правде говоря, не хотелось бы играть ни с кем из них вовсе — Нил как всегда душный, Никки включила ультра-раздражающий режим сводницы, а Дэвид просто слишком хороший для того, чтобы существовать рядом с Максом на расстоянии ближе, чем несколько километров. Как они будут возвращаться домой вместе, Макс в душе не ебал, и надеялся, что просто молча ляжет спать и избежит каких-то душещипательных разговоров по дороге. Никки заметила его угнетающую ауру и виновато утихла. Спасибо, блять, и на этом. Макс постарался как можно быстрее ретироваться подальше от подруги, приняв решение тихо-мирно дождаться исхода игры, не способствуя её развитию. Нога противно ныла и, тихонько кряхтя и бурча ругательства под нос, Макс прохромал вглубь лабиринта, падая на пол спиной к стенке. Его раздражало собственное поведение в большей степени из-за того, что ничего настолько выходящего за наметившиеся в его взаимоотношениях с друзьями нормы обыденности не произошло — обычно, если Дэвид утверждает, что всё в порядке относительно какой-либо триггерной темы, то чаще всего не врёт. По крайней мере, Максу. Да и в целом сильно расстроенным он не выглядел. А то, что Никки с Нилом вели себя по-ублюдски, было, в целом, ожидаемо. Поэтому острая реакция на такие незначительные раздражители была мало того, что неуместной, так ещё и беспочвенной. Вот чего он добился тем, что ходил и плевался ядом с нихуя? Фантасмагория идиотизма. В узком коридорчике картонных загородок лёгкими шлепками по полу кто-то зашагал и Макс устало выдохнул, лениво направляя дуло на звук. Из-за перегородки выглянула рыжая завихрушка Дэвида и Макс, закатив глаза, пустил ему в грудь три красных кляксы. Сосед, дёрнувшись от неожиданности, оторопело перевёл взгляд сначала на расплывающиеся по защитной форме пятна, потом на Макса. — Ловко ты! — заулыбался он. Появилось непреодолимое желание прищуриться. — Внимательнее надо быть. Чо ты радуешься? Ты убит. — расстроившись из-за того, что его обнаружили, Макс поднялся и зашипел, когда наступил на больную ногу. Дэвид обеспокоенно подскочил под бок и в знак протеста ему в грудь упёрлись смуглые руки. Он взволнованно захлопал ресницами, как олень на проезжей части, и наклонился ближе. Блять, вот ведь жираф, что ж до тебя так долго доходит? — Всё в порядке? — Чувак, я не хочу об этом разговаривать. — У тебя травма. — Хуявма. Всё со мной нормально. Как видишь, я не сильно рвусь активничать, так что до дома как-нибудь доковыляю. — Макс. Дэвид умел произносить его имя беспредельным количеством разных интонаций, по которым можно было до мельчайших оттенков определить его настроение и отношение к ситуации. Иногда это было укоризненное «Макс!», оскорблённое «Мааакс!!!», серьёзное родительское «Макс.» и ещё миллиард разнообразных вариаций. Но сейчас это была неясная смесь беспокойства, взволнованности и необъяснимой насторожённости, будто Дэвид побаивался спугнуть своей заботой и самостоятельно затягивал туже узлы на собственных руках. В такие моменты ощущаешь себя маленьким. Макс нахмурился, сжимая плечи. — Не сдохну и хорошо. Успокойся. Дэвид кинул в него нечитаемый взгляд и вздохнул, опуская руку Максу на плечо. Тот брезгливо ощетинился. — Хорошо. Но обязательно скажи, если станет хуже. Со стороны резко зашуршало и Дэвид инстинктивно дёрнулся, выстрелив на звук и прикрывая Макса спиной. Нил резким движением ладони стёр с очков брызги краски и посмотрел на него таким взглядом, будто Дэвид был недоразвитым. И если бы в другой ситуации насчёт интеллекта Дэвида Макс бы поспорил, сейчас он и сам не иронично задумался об его уровне. — Ты долбоёб? Мы в разных командах, Дэвид! — отпихнул его от себя Макс и осуждающе посмотрел на этого великовозрастного балбеса. — И ты, блять, умер, нахуя ты выстрелил? Судя по выражению лица Нила, он был с ним полностью солидарен. Дэвид неловко почесал затылок, ероша ровно стриженный ёжик. — Простите, ребята. Что-то я… не сориентировался. — виновато улыбнулся он и оглядел обоих. Нил одарил его непроницаемым взглядом и безучастно пожал плечами. — Да мне как-то похрен. Макс вспомнил о существовании оружия в своих руках, лениво поднял дуло и пустил в Нила небольшую очередь. Тот флегматично осмотрел пятна и снова пожал плечами. Потолок осветился красным светом от экрана, раздался гудок. Где-то на другой стороне площадки Никки радостно рявкнула «Молодец, Макс!» и что-то с грохотом стукнуло об пол. Косолапой поступью Нил утопал на голос своей девушки, перед этим кинув в них с Дэвидом очередной непонятный рыбий взгляд. Макс скривился и устало вздохнул. — Я заебался, не хочу больше здесь находиться. Пошли домой. Дэвид согласно кивнул, забирая у Макса оружие. Тот демонстративно нахмурился на такой заботливый жест, но отбирать не стал. — Пойдём.

***

За время, что они были на пейнтболе, улица расстроилась и теперь встречала уставших и скучающих промозглым сырым ворчанием. Дэвид припарковался достаточно далеко, потому что платная парковка — это не та роскошь, которую они могут позволить себе, соблазн слишком велик. Если припаркуешься на удобном и защищённом месте один раз, то потом бесплатные закутки для провинциальных водил будут казаться тебе слишком сомнительными (каковыми они, на самом деле, и являются, но пока не попробуешь альтернативного варианта, не узнаешь). Так что до машины пришлось пройтись. Дэвид шёл молча, притаился, оберегая Максовы нервы от расспросов: Почему мы ушли? Ты винишь себя? Часто у тебя такое бывает? Я могу как-то помочь? Вот, что Дэвид явно хотел сказать, но не стал. И Макс был ему искренне за это благодарен. Сейчас он бы не выдержал подобного рода взаимодействий. Особенно с Дэвидом. Пока они шли, времени на подумать было предостаточно. Так Макс пришёл к осознанию, что основная причина его внезапного акта самоненависти и избыточной раздражительности это то, что для него хорошее отношение, эмпатия и принятие доселе были аспектами непознанными. В мире социального института дружбы он был туристом — захожим иноязычником, не понимающим на местном достаточно, чтобы самому им орудовать. До этого момента никто особо не пытался его понять, а тут Дэвид с самого порога раскрыл руки в жесте безоружности, не стал искать в словах какой-то хитровыебанной подоплёки и слепо доверился, принимая Макса тем говнюком, которым он и является. Не пытаясь его как-то исправить и перелепить. Это было странно, нелогично и пугающе. На его месте, Макс бы относился к себе с излишним скепсисом, лишний раз о личных подробностях не распространялся и был бы прав. Но Дэвида это, видимо, не особо напрягало и вот это было крипово. Даже когда они сели в машину, Дэвид не издал ни звука. Странно, но, судя по виду, он был в достаточно приподнятом настроении, просто выкрутил на максимум свой запас тактичности и заботы. Позволял вылезти наружу столькому количеству волнения, сколько, по его, Дэвидову, мнению, Макс способен вынести. Но он просчитался. Макс, по-видимому, нисколько не переносил. Дэвид со своей заботой и участием, как будто влетал с ноги прям в душу, потом вежливо улыбался, кивал, разувался и шёл обустраивать всё "по-комфортнее". А Макс не привык к комфорту, он привык к напряжённому ожиданию коллапса, личностного или ещё какого, без разницы, главное, что с не довольным ебалом и сжатыми кулаками. Поэтому сейчас так и бесился. В его картине мира даже то, что Дэвид сейчас находился рядом, можно было расценивать как акт поддержки, и чувствовал Макс себя от этого просто катастрофически жалко. Макс уткнулся лбом в стекло, лениво и безучастно наблюдая за светом вывесок, сливающимся в одну неоново светящуюся яркую кашу. Хотелось то ли напиться, то ли спать лечь, но подсознание судорожно трепыхалось и кряхтело, что поспать у него сегодня вряд ли получится. Дэвид не включал радио, хотя обычно не мог ехать в тишине — видимо, рассудил, что Макс на лирику не настроен. От такой тактичности зябко сосало под ложечкой. Квартира встретила их унылой пустотой и шелестом курток. Макс прохромал до кухни делать себе кофе, Дэвид хвостиком увязался за ним, затарахтел аптечкой и молча ткнул его в плечо, протягивая разогревающую мазь. За тридцать минут они без лишних слов разбрелись по разным углам квартиры. Когда Макс открыл все окна в комнате и блуждал от ящиков к кровати в поисках сигарет, Дэвид неловко постучался и приоткрыл дверь. Макс раздражённо фыркнул и кивнул, разрешая войти. Он предполагал, что Дэвид попытается вывести его на диалог, выяснить проблему и ещё что-то такое, но он молчал, просто сел на край незаправленной кровати и сложил руки на коленях. — Ну и? Чо припёрся? Дэвид почему-то пристально его разглядывал и Макс инстинктивно нахмурился. — Могу я тебя обнять? Макс непонимающе вскинул брови и отложил сигареты. — Зачем? — А зачем нужны объятия? — сказал он так, будто Макс спросил беспросветную глупость. Макс недоверчиво нахмурился и в упор посмотрел на него, демонстративно скрещивая руки. Однако, Дэвид не двигался, не менялся в лице и как будто бы действительно ждал ответ на риторический вопрос. При свете уличного фонаря с открытого балкона, он казался ещё более худым и уставшим. В таком освещении было ясно видно, кто здесь старший. Макс устало выдохнул, зажмурился и сел рядом, сокрушаясь за такую мягкотелость. От Дэвида пахло облепихой и хвойным ароматизатором из машины. Запах был в какой-то степени успокаивающий и будто бы даже тёплый (если запах вообще может быть тёплым). Дэвид невесомо положил руки на угловатые плечи, а щекой упёрся в лохматую чёлку, лишний раз не дёргался и держал спину. Макс, горбясь, чувствовал себя маленьким и жалким, с удивлением для себя обнаружив, что действительно хотел объятий. Очень странно ощущать на себе чужие руки, когда это не должно привести к чему-то большему по окончанию вечера и тёплые пальцы не стремятся залезть под футболку и провести по позвоночнику. Просто лежат, будто удерживая тебя в сознании, приземляя. Макс поймал себя на мысли, что просто устал. Подростковый бунт кончился, сошли последние пубертатные прыщи, фигура очертилась, но в мозгах будто ничего не поменялось — ты всё ещё в обществе, но будто невидим. От тебя ждут соответствия канонам отношения-семья-работа, да ты и сам от себя начинаешь неведомо чего ждать. Время идёт, механизмы работают, меняются люди вокруг, президенты на постах, моральные установки. И ты живёшь с чёткой уверенностью, что что-то обязательно должно измениться. Что если плохо сегодня, то завтра обязательно будет лучше. Но ты будто застыл. Законсервировался, укрылся в апатии и никуда не двигаешься. А будущее всё так же неведомо и пугающе, как и раньше. Он вздохнул, утыкаясь лбом во впалую ключицу. — Это только на сейчас. — рыкнул Макс, комкая от раздражения ткань чужой рубашки. — Как скажешь. — отозвался Дэвид, легко поглаживая его по спине. — С хуя ли ты такой спокойный? — А с чего бы мне таким не быть? — Дэвид аккуратно положил ладонь на густые лохмы, вопросительно заглядывая Максу в лицо. — Можно? Макс раздражённо трепыхнулся, пытаясь сбросить его руку с себя и бурча что-то нечленораздельное, но быстро опал, смиренно опуская плечи. — Даже жизни меня учить не будешь? — А должен? Это не то, что тебе сейчас нужно. — А тебе оно нужно? Зачем ты тут вообще сидишь? Тебе ничего с этих твоих обнимашек-хуяшек не станется. Я не понимаю. — Нужно. — проигнорировав возмущения, коротко ответил он и Макс прикусил язык. Дэвид дышал размеренно и тихо, шум от дыхания прерывался на фоновые звуки улицы, гудки машин и противный писк светофора с трассы под окнами. Сидеть вот так, близко, было странно, но удивительно комфортно. Будто они и не соприкасаются вовсе. Ощущение тепла на плечах и перебирающей волосы руки чувствовалось искажённо — как накинутый плед и сквозняк с балкона. Не всплывало клишейного чувства дежавю, как например нежности матери или надёжной отцовской опоры в глубоком детстве (потому что и не было такого никогда). Не всплывало в принципе ничего, как будто и не должно было, как будто для обоих это обыденность и чистая формальность, а не что-то выходящее за рамки их обычных взаимодействий друг с другом. Дэвид был настолько спокоен, что в пространстве ощущался с трудом. Будто ему действительно и самому нужно было посидеть так, молча и в темноте. Он устало выдохнул и уткнулся лбом в тёмную макушку. Макс недоумённо раскрыл глаза, но мало, что смог разглядеть. — Макс, я знаю, что тебе не понравится и, скорее всего, ты посчитаешь это глупым, но я всё равно скажу. Макс вопросительно поднял бровь. — Если тебе нужна будет помощь, я готов тебе её оказать. Не стесняйся этого, пожалуйста. Мне правда не сложно. Макс отодвинулся от него, пытаясь в темноте высмотреть глаза, чтобы в полной мере проявить своё недовольство. — Ты самоутвердиться хочешь? Не надо мне помогать. — Я не предлагаю решить все твои проблемы. — начал судорожно оправдываться Дэвид, маша перед собой руками. — Мне просто важно, чтобы ты был в порядке. — Я и так в порядке. — зарычал Макс, окончательно отодвигаясь от друга подальше. — Уж чья бы корова мычала. Ты себя в зеркало давно видел? У тебя в синяки под глазами можно картошку складывать, ставишь чувства других людей выше собственных, страдаешь от этого и при этом продолжаешь выёбываться тем, как у тебя всё сказочно-замечательно. Вот, у кого здесь проблемы, а у меня их нет. Пока я могу справиться сам, у меня нет проблем. Макс насупился, раздражённо фыркнул, выудил из пачки сигарету и заложил её за ухо. — А ты уверен, что справляешься? У Дэвида в глазах то ли черти плескались, то ли ангелы польку танцевали, но что-то противно живое в них точно скрежетало. Выглядело это так, будто он нарочно провоцирует, но искренне не понимает, на что конкретно. Только сейчас Макса посетило дежавю, но не из приятных — как и в первые дни жизни вместе, Дэвида захотелось ударить. Он сжал кулаки и шумно выдохнул носом. — Если я всё ещё стою здесь, а не болтаюсь на люстре в своём же говне, значит, да. — Я так не думаю. — отмахнулся всезнающий умудрённый опытом Дэвид и поднялся за ним следом. Макс шарахнулся от него, как от огня. — Не трогай меня, блять. — он ударил по протянутой к нему руке. Дэвид настороженно завис на секунду, но не то чтобы это его окончательно остановило. Глаза виновато расширились и заблестели, как будто вместе со словами Макс выдыхал слезоточивый газ. На самом деле, хотелось бы, чтобы это было именно так. По крайней мере, тогда бы Дэвид ушёл. — Макс, послушай меня, пожалуйста, я не хотел провоцировать конфликтную ситуацию. — Да ладно, блять? А у тебя получилось. — Макс упёр в грудь оппонента палец и угрожающе наклонил голову, сжимая губы, — Лучше послушай меня ты: у меня нет никаких проблем, а с теми, которые есть, я способен справиться сам. Да и вообще, как ты собрался мне помогать? Мне не нужна поддержка, я что, похож на подростка, нуждающегося в добром слове и подначивании? Типа, да, Макс, молодец, что помыл посуду, просто умница! — он состроил невинное лицо, прорычав конец фразы. — Вау, Макс, ты встал с кровати, высший класс, блять! Разуй глаза, у нас слишком разные методы решения проблем! Да и у тебя есть свои трабблы, так занимайся своей жизнью, хули ты в мою лезешь? Мы не в диснеевском мюзикле, сила дружбы не победит. Да, согласен, неприятная правда жизни, зато отрезвляюще! С каждым словом Макс наступал на Дэвида всё решительнее, будто топливо из скопившейся агрессии добавляло ему уверенности. Сосед беспомощно пятился назад, оглядываясь на дверь позади себя. Они не менялись ролями и никто не ощущался старше или младше, Макс не казался больше, а Дэвид ниже— всё было именно таким, каким являлось на самом деле. И оба это прекрасно понимали. Оба видели перед собой раздавленного и уставшего взрослого человека, но одного ломала собственная гордость, а второго хроническое чистосердечие. — Окей, поймал меня в момент слабости, поддержал один раз, можешь собой гордиться! Но если ты думаешь, что после этого что-то кардинально поменяется и я такой «о, вау, у меня есть такой охуенный и понимающий друг, нихуя себе», то нет. Жизнь так не работает, охуеть, правда? Макс раздражённо скривил нос, вытер его тыльной стороной ладони и схватился за ручку, но Дэвид не позволил ему открыть дверь. Он перехватил сражённую тремором руку и выжидательно посмотрел на соседа. — Я знаю, Макс. Я понимаю, что жизнь так не работает и что ты не веришь в то, что тебе могут помочь. — он перехватил вторую руку и попытался воспользоваться преимуществом роста, отодвигая друга от двери. — Я не предлагаю тебе ничего сверхестественного и действительно не могу решить всех твоих проблем, как и своих собственных. Но быть рядом с кем-то, кто тебе важен, тоже иногда полезно. Поддержка нужна не только подросткам, Макс. Макс зарычал, отчаянно пытаясь вырваться. Дэвида всё сильнее хотелось ударить, но уже не только из-за того, что он говорил, но и из-за себя — внутри, будто выпячивая себя наружу, пытаясь протолкнуть через рёбра конечности, чтобы хоть каким-то образом показаться, трепыхалось, болезненно кашляло и билось в конвульсиях то, что Дэвид так тщетно хотел спасти. И это что-то было до того жалким именно потому, что предсказуемым: Дэвид его упомянул, оно и ожило, сказал, что поможет, оно слепо по-детски поверило в удачу, не учитывая, что оно это часть Макса, который категорически против таких бесполезных телодвижений. Он злостно зыркнул на соседа, игнорируя нависшие на лицо волосы из развязавшегося хвоста. — Так чего же ты сам поддержки не ищешь? Или надеешься, что поможешь мне, а я помогу тебе? Услуга за услугу? Или ты альтруист? Синдром спасателя взыгрался? — он шмыгнул носом, ещё раз дёргая руки на себя в попытках вырвать свои запястья из крепкой хватки. — Всем до этого было похуй, а ему, видите ли, не похуй! Дэвид сжал губы в тонкую полоску и внезапно отпустил его руки, помещая Макса в железо-бетонные объятия. Тот трепыхался, как утопающий, не доплывший до спасательного круга, пинал Дэвида по ногам и пытался откинуться корпусом назад с целью то ли повалить их обоих, то ли ослабить хватку. но Дэвид стоически терпел и сжимал сильнее. — Да, Макс, мне не всё равно! Потому что кому-то же, блять, ты должен быть важен, и этот кто-то — я! Просто признай это, Макс! — Дэвид уткнулся в угловатое плечо и зажмурился. — Ты же не настолько плохой человек, каким себя считаешь, почему ты не хочешь просто поверить в то, что можешь быть дорог кому-то?! Дэвид прижимался к нему крепко-крепко, и внезапно до Макса наконец доплыли волны осознания — Дэвиду ведь и самому не на кого положиться. Это ночное рандеву с оказанием поддержки для него было попыткой не только помочь потенциально пропащему, но и в какой-то степени доказать самому себе, что его существование имеет значение. Мол, если можешь помочь другому, значит, не зря живёшь. Совершенно самоубийственная логика, но, к сожалению, достаточно распространённая среди таких счастливых мучеников, как он. Узкие плечи конвульсивно дёрнулись в подобравшемся к горлу всхлипе. Макс вымученно фыркнул, смиренно положил руки на выпирающие лопатки и с неуклюжей осторожностью похлопал. Дэвид ещё раз всхлипнул и сжал за его спиной кулаки. — Эй, ты что, только что матернулся? Я настолько сильно тебя заебал? Не думал, что ты знаешь такие слова. — неловко отшутился Макс, аккуратно и неумело поглаживая друга по спине. — Давай, Дэвид, успокаивайся, я тебя понял. Дэвид поднял голову, вылупил на Макса красные заплаканные глаза и посмотрел, как подобранная с улицы дворняжка на спасителя. — Правда? — шмыгнул он носом. Макс попытался ободряюще улыбнуться. Получилось откровенно хуёво. — Ну, я всё ещё думаю, что ты ёбнулся и не понимаю, с хуя ли ты вообще так хочешь мне помочь, но если тебе от этого станет легче, валяй. Просто, чел, — он устало выдохнул и промассировал пальцами переносицу. — Давай так, я — нравственный калека, и чтобы мне помочь, ты должен быть как минимум психотерапевтом. Я сейчас не прибедняюсь, а констатирую факт. Типа, у меня ворох ментальных трабблов и я, ну, пытаюсь сам что-то с этим делать. Если ты так самозабвенно хочешь быть полезным, то помоги себе сначала, реально другим только лучше сделаешь этим. Так что я согласен, э… принимать от тебя помощь, но только при условии, что ты сам будешь просить о ней, когда тебе нужно. Окей? Дэвид заглянул ему в глаза, видимо, пытаясь высмотреть в них подвох, но не найдя, заторможено кивнул и лучезарно улыбнулся до детских ямочек. Макс сжал губы и неловко расцепил руки, засовывая их в карман толстовки. — Спасибо, Макс. Я рад, что мы друг друга поняли. Прости, если слишком сильно на тебя давил. Дэвид сказал это в своей обычной вздёрнуто весёлой манере, но в глазах мимолётно промелькнуло что-то настолько нежное и крохотное, что Макс на секунду подвис, не найдясь с ответом. — И ты извини. Я что-то сильно с мелочи распсиховался. — он неловко почесал затылок и выудил сигарету из-за уха, закладывая её обратно в пачку. Дэвид кивнул на его руки. — Не знал, что ты куришь. Макс пожал плечами и отложил сигареты, отсаживаясь от Дэвида и этого неясного нежного чего-то за рабочий стол. Об этом он подумает позже. — Уже года два бросить пытаюсь. — Осознал, насколько это вредит твоему здоровью? — Дэвид усмехнулся. — Осознал, насколько это дорого. Дэвид понимающе и будто бы даже немного разочарованно кивнул, неловко улыбнулся и отошёл к двери. — Эй. — окликнул его Макс, когда яркий хохолок уже стремился вот-вот скрыться из поля зрения. Дэвид обернулся, заинтересованно вскидывая брови. — Спасибо. Ответом ему было то самое мимолётное нежное нечто в сосновом лесу.

***

Дэвид разогнулся, отъезжая на кресле от стола и разминая мышцы. Многострадальный макет, который он переделывал уже пару часов, назойливо мозолил глаза своей неидеальностью, но всплывающие в памяти слова Гвен напоминали отдохнуть хотя бы немного — подруга, намекая на то, что он явно перетруждается, утверждала, якобы Дэвид в своём перфекционизме настолько преисполнился, что определение слова «идеал» в Википедии нужно заменить на его имя, и никто не сможет этого оспорить. Дэвид был с ней в корне не согласен, но спорить не стал. Он помассировал уставшие глаза и скучающе окинул взглядом комнату. Ровные рядочки растений на подоконнике приветливо колыхались под сквозняком. Дэвид закатал рукава свитера и закрыл окно, опасаясь за их сохранность. В этом году его маленький домашний садик дал совсем скудный урожай и к величайшему сожалению изрядно поредел из-за резкого похолодания недели полторы назад. Дэвид печально улыбнулся самому себе и вышел из комнаты. Сквозняк пробрался в квартиру по другому пути — Макс не закрыл балкон. У него есть такая привычка, в порыве злости или просто плохого настроения раскрывать все «шлюзы» на улицу. Если Дэвид правильно понял, Макс успокаивается, когда мёрзнет. В какой-то степени, это было даже мило: это выглядит так, будто в сильных чувствах Максу становится тесно в замкнутом помещении и он всеми возможными способами пытается расширить пространство для своих эмоций. Дэвид аккуратно постучал в закрытую дверь чужой комнаты и, когда ответа не последовало, приоткрыл её, заглядывая внутрь. Макс, забравшись с ногами на кресло, улёгся на сложенных поверх конспектов руках и самозабвенно пускал слюни на тетрадь. Дэвид вздохнул и улыбнулся, подходя ближе. — Хэй, Макс, — он бережно потрепал друга по волосам, заглядывая в заспанное лицо. — Переляг на кровать. Сам же потом жаловаться на спину будешь. Макс сонно чертыхнулся, ошалело осмотрел всё вокруг себя, но увидев Дэвида, сориентировался и потёр глаза. — Да я вообще спать не должен, мне завтра сдавать… — Сейчас только восемь, а ты не спал после смены. Лучше сейчас отдохни, поставь будильник и позже доделай. Макс издал протяжный кряхтящий звук, но всё же послушно поднялся, прохрустел спиной и поплёлся к кровати. Дэвид выключил настольную лампу. — А ты вообще чего… — Балкон закрыть. — прервал его Дэвид, направляясь к двери. — У меня растения мёрзнут. — А-а, — протянул Макс, зевая. — Рассада… Кухня, самая тёплая в квартире комната, окрасилась в синий сумрак и тихо гудела холодильником. Дэвид решил, что если уж он задумал отдыхать, то телефон доставать не стоит — быть старостой тяжело и достаточно утомительно, в большей степени из-за того, что всем бесконечно нужно с тобой связаться. И чаще всего, оно совершенно того не стоит и вполне может разрешиться без него. Дэвид уже и не помнил, когда в последний раз получал сообщения не по каким-то учебным или организационным вопросам, но предпочёл не заострять на этой мысли внимания, чтобы лишний раз себя не расстраивать. Тихо щёлкнул чайник. Сходить в магазин, купить продуктов, выбрать подарки, приготовить ужин, собрать файлы с подписями с группы, отослать их в деканат. Дэвид оторвал себе жёлтый стикер, написал список дел и, немного подумав, нарисовал в уголке небольшую ёлочку. После того вечера в их с Максом отношениях кардинально ничего не поменялось, но Дэвид чётко чувствовал разницу — Макс явно стал тактильнее и ясно дал понять, что в целом не против прикосновений. Иногда, когда Макс приходил с работы и всем видом показывал, насколько сильно устал, он первым делом подходил к Дэвиду, утыкался лбом в плечо и стоял так какое-то время, а после молча уходил делать свои дела. Сам Дэвид теперь иногда мог зайти к нему в комнату и попросить обняться, если было нужно. Для него порой просто почувствовать тепло человека рядом гораздо эффективнее и полезнее, чем полуторачасовая сессия с психологом. Дэвиду в целом стало спокойнее. Пускай, Макс всё ещё оставался Максом и не знал, как правильно реагировать на чужое доверие к нему, он очень старался и это было видно. Между ними сформировался своеобразный механизм молчаливой поддержки. И Дэвид, честно, очень этому радовался. Душу грела мысль о том, что он важен для Макса не меньше, чем Макс для него, иначе тот бы не спрашивал в последнее время всё чаще, хорошо ли Дэвид чувствует себя, всё ли нормально на учёбе, много ли делать и так далее. И Дэвид отвечал. Отвечал, каждый раз тихо про себя радуясь, что его заметили, дали слово, почувствовали его присутствие. Признали его человеком и личностью, а не идеальным манекеном, в конце концов. Если уж говорить откровенно, Дэвид себя идеальным вовсе не считал. У него есть свои плюсы и минусы, проблемы и хорошие черты. Все люди такие. Просто иногда (чаще, чем хотелось бы) люди забывают, что их окружение такое же живое, как и они сами, а поведение ровным счётом ничего не отражает. Поэтому, если ты улыбаешься и не подаёшь признаков недовольства собственной жизнью, тебя не замечают, искренне веря в то, что твой позитив распространяется на все жизненные аспекты. На самом деле, Дэвид довольно часто разочаровывался в людях. Наверное, это больше его вина — раньше он был крайне наивным и беспрекословно продолжал верить в людей, искать в них хорошее, даже если этих ничтожных крошек благих намерений было катастрофически мало, чтобы зацепиться за них. Например, перестал подрабатывать в лагере он лишь недавно, на протяжении четырех лет добровольно обрекая себя на практически рабский труд у нечестивого работодателя. Или то, что целый год терпел и всячески уступал в неравных и достаточно нездоровых отношениях, искренне уверенный в том, что всё не зря, этот человек обязательно изменится и всё у них непременно будет хорошо. Придумывал оправдания людям, которые нагло пользовались его добротой. Считал эгоизм бабушки заботой, а безразличие деда — жёсткостью характера. Дэвид считал, что нет плохих людей, есть лишь плохие судьбы, и слишком поздно, осознал, что не все попадают под эту политику. Он наступал на эти грабли так часто, что на месте непроходимых ран от зубцов появились мозоли. Но в конце концов, он был благодарен самому себе за стойкость. Иначе не смог бы выдержать, перетерпеть, переосмыслить и вернуться к неприятным воспоминаниям за мудрым советом. Ведь нет худа без добра: благодаря лагерю он выяснил, что очень любит детей и природу, познакомился с Гвен и её будущей девушкой; благодаря травмирующим отношениям научился любить себя; благодаря бесчестным людям ценить свой труд и различать, где следствие печальной судьбы, а где зло в удовольствие; а благодаря бабке с дедом получилось сформировать негативный пример, от которого нужно стремиться отойти. Всё не случайно, но если тебе больно или грустно, значит, до этого было хорошо. И эти чувства делают тебя живым. Вот и всё. Уверенность Дэвида в Максе обосновывается как раз тяжёлой судьбой. Каким бы злым и гнусным он ни хотел казаться окружающим, сколько бы не выпускал иглы праведного гнева и острые стрелы сарказма, было кристально ясно, что будь на то его воля, он бы и не ограждался от мира так сильно. Просто привык видеть во всём опасность и всегда быть начеку, стараясь никому и никогда не дать себя обидеть. Дэвид это понимал и не пытался ускорить процесс сбрасывания защитного панциря. Всё-таки, защитные механизмы — это наша кожа, чем дольше мы ведём себя определённым образом, тем плотнее они врастают в наше естество. А заставить человека резко поменять свою манеру поведения всё равно, что оторвать наживую шматок кожи, скажем, с руки. Поэтому, может, они и ведут себя по-разному, но могут понять друга друга. А значит, не будут бессмысленно распыляться в советах «как лучше жить». Дэвид отвлёкся на внезапно загудевший холодильник. Листок под его рукой уже весь по краю был изрисован крохотными ёлочками, формируя своеобразный бумажный лесок. Дэвид улыбнулся, отхлебнул остатки чая и поднялся. Надо всё же сходить в магазин. Вечерний иней мягко расстелил своё бледное ледяное одеяло на лавку перед подъездом и пустующие горшочки на балконе первого этажа. Дэвид поглубже зарылся носом в шарф и поправил сумку на плече. В их штате не бывает снега, разве что где-то к середине зимы землю может слегка припорошить сахаром, но не более. Из чужих окон горели гирлянды, вечерние кафе на самой широкой улице их района светили на блестящий тротуар тёплым жёлтым оттенком, пахли выпечкой и мигали улыбками. Дэвид всегда очень трепетно относился к свету: по его мнению, он задавал тон и настроение атмосфере, поэтому прогуливаться вот так вечером было особенно приятно — из-за темноты на улице, освещение в разных помещениях, выливающееся оттуда пятнами по форме окон, создавало такое красочное лоскутное одеяло оттенков. В целом, Дэвиду казалось, что быть наблюдателем иногда даже интереснее, чем находиться в гуще событий. Как бы видишь общую картину целостнее. На входе в магазин его обдало тёплым воздухом и тихой рождественской музыкой. Дэвиду нравилось рождество. То ли в дань уважения празднику, то ли просто из вежливости, в массмаркетах включали музыку, которая нравилась всем и реже транслировали рекламу, по радио чаще были программы, которые не хотелось переключать, улица становилась красочной и будто бы придерживалась одного стиля. Правда, Дэвид не знал, что дарить. С каждым годом количество людей, которым хотелось бы что-то подарить, сокращалось, но от этого не становилось грустнее. Так было даже интереснее — оставались самые важные, а значит, можно не экономить на подарках и дать волю фантазии. Гвен как-то упоминала какие-то новые тени, которые очень хотела, и сетовала на их большую стоимость. Ему очень повезло, что она удосужилась показать фотографию. Предположив, что они с Джен делят косметику на двоих, он посоветовался с очень милой консультанткой и взял помаду, подходящую по оттенкам к палетке. Девушка, помогая ему в выборе косметики, видимо, очень умилилась и дала свой номер со словами «если снова нужна будет помощь». Дэвид очень смутился, но отказываться не стал. Блуждая по магазину в поисках продуктов, Дэвид не нарочно задержался в отделе игрушек. С полки на него смотрела очень детализированная игрушечная винтовка с мягкими пулями. Если бы она не была упакована в яркую коробку и на рукоятке не было вырвиглазной наклейки — от настоящей не отличил бы. Максу понравится. Шурша полными всякой всячины пакетами, Дэвид шагал на остановку. Идти было всего пару кварталов, но с ношей это было сложновато, поэтому идея лишний раз потратиться на проезд не казалась плохой. На остановке стояла толпа подростков и громко разговаривала. Сидящая на лавочке пожилая женщина несколько раз обратилась к ним с просьбой быть потише, но после нескольких крайне невежливых ответов, лишь очень печально потупила глаза в пол. Один из парней кинул на землю непотушенный бычок. — Хэй, парень. — не выдержал Дэвид, подходя ближе к компании и дёргая одного из них за плечо. — Извини, не мог бы ты выкинуть окурок в мусор? Тут же недалеко стоит мусорка, почему ты… — Тебе так надо, ты и выбрось. — небрежно кинул парень, даже не поворачиваясь. Дэвид нахмурился. — Чтобы ты знал, это очень некрасиво. — Да ну? — парень обернулся, криво ухмыляясь. — Ой, ну простите, блять, что я такой плохой. Дэвид тяжело вздохнул, поднял бычок и выкинул его в ближайшую мусорку. К сожалению, он не мог тут ничего сделать. Макс бы на его месте явно бы ударил парня, но Дэвид насилие не поощряет, поэтому не стал раздувать из мухи слона. В автобусе Дэвид уступил той бабуле с остановки место. Когда автобус тронулся, она легонько дёрнула его за рукав пальто. — Это было очень благородно. — она мягко улыбнулась, и у её глаз запали тонкие старческие морщинки. — Как тебя зовут? Дэвид неловко почесал затылок. — Дэвид. — Ты очень хороший юноша, Дэвид. Подожди. Она залезла в сумку, достала оттуда салфетки, коробку печенья, открыла её и завернула несколько штук, а потом протянула этот свёрток Дэвиду. — Держи, угощайся. — Что вы, не стоит… — Да забирай ты, кому говорю. — она хихикнула. — Мне не жалко, а ты, небось, студент. Экономишь на всём, наверное. Вон, щуплый какой. И вообще скоро рождество, нужно дарить людям добро. Вот ты мне сегодня уже добро подарил, настроение поднял. А я тебе его подниму, нечего из-за всякого дурачья нос вешать. Дэвид похлопал ресницами, вежливо кивнул и засунул печенье в карман. Дома было всё ещё тихо, но уже гораздо теплее. Дэвид оперативно отнёс подарки в свою комнату и, напевая под нос мелодию из магазина, побежал колдовать на кухню. Через пол часа к нему присоединился Макс, сонно поёжился и поставил чайник. — Две? — окликнул он Дэвида, засыпая сахар в кружки. — Да, спасибо, Макс. — улыбнулся Дэвид, закрывая духовку. — Как спалось? — Нормально. Только голова болит немного. — Выпей обезболивающее. Успеваешь доделать? — А я уже доделал. — он лениво почесал пальцем в ухе. — Как оказалось, там не то чтобы много оставалось, но я из-за усталости не соображал и не сразу это понял. Ну, как бы не факт, что правильно, но доделал. — И зачем вас так под конец семестра загрузили… Макс отмахнулся, мол, ерунда, и поставил перед ним чашку. — Потому что им делать нехуй. Ты сам-то всё успел доделать? У тебя же там этот должен быть…как его там? — Просмотр. Да, я всё доделал. — А вот то что ты над макетом сидел? — Это курсовая. Я его заранее сделал, сейчас просто корректировал. Макс закатил глаза, а потом посмотрел на Дэвида со вселенским осуждением. — Прекрати пытаться быть идеальным. Ещё целый семестр. — Не буду же я её в последнюю неделю делать. — Некоторые в последние три дня вообще делают, знаешь ли. — А ты когда сам за курсовую сядешь? Макс нырнул носом в чашку и очень громко демонстративно сюрпнул. — Как только, так сразу. — В последние три дня? — Дэвид усмехнулся и подвинул к себе миску с печеньем. — Ну нееет. В последние пять. — Макс хмыкнул и заинтересованно кивнул на угощение. — Это откуда? Я в магазине такого не видел. — Бабулечка в автобусе угостила. — Ты это, поаккуратнее будь. Мало ли, может она чего в них подсыпала. — сказал Макс, но тем не менее достал из тарелки одну печеньку, целиком засовывая её за щёку. Как хомяк, ей богу. — Ух ты, вкусно. На домашнее похоже. Миленько. — Какие планы на рождество? Поедешь к родителям? Макс округлил глаза, как будто Дэвид спрашивал у него что-то из ряда вон выходящее, и покрутил пальцем у виска. — Ну нафуй, фьпюнь. — проглотил. — Нет, конечно. Наверное, в бар пойду, нажрусь, подерусь с кем-нибудь и ты узнаешь обо мне в новостях, как о жертве обстоятельств с парой черепно-мозговых. А что? — Не хочешь вместе отпраздновать? Можем позвать Нила и Никки. — Эти Бонни и Клайд собираются вместе праздновать, а потом к родителям поедут. И вообще, Нил еврей. Я особо в его религию не вдавался, но у них там вроде на Хануку кучу всего дарят, так что я планировал не встречаться с ним, пока у него эта неделя подарков не кончится. У меня нет столько денег. А так я не против, это звучит не так уныло, как праздничный бухич в баре. — Тогда могу я позвать Гвен? — А чего, она со своей дамой сердца праздновать не будет? — Джен уезжает к родителям. — Валяй. По твоим рассказам, она, вроде, норм. Макс лениво откинулся на спинку стула и задрал голову к потолку. Дэвид мягко улыбнулся и стянул ещё одну печеньку с миски. Дэвиду всегда нравилось рождество.

***

На самом деле, Макс не очень любил рождество. Нет, по правде говоря, концепция всех "семейных" праздников ему в целом была непонятна. Особенно таких формальных, как тот же новый год, рождество или какой-нибудь день благодарения. Все эти традиции и семейные застолья попахивают цинизмом, двуличием и по́том кучи собравшихся в одной комнате людей, которые остальную часть года терпеть друг друга не могут, но упорно продолжают сидеть за накрытым столом и что есть сил давить лыбу. Когда он ещё жил с родителями, рождество было парадом кринжа и так же, как и с днями рождения, желание праздновать его с каждым годом всё стремительнее сходило на нет. Однако, Дэвиду, вероятно, рождество очень уж нравилось. При Максе он свою любовь к этому празднику проявлял украдкой в формате мельком брошенных фраз: «Макс, мы будем покупать ёлку?» «Надеюсь, ребята в группе оценят идею с тайным Сантой в этом году!» «У мисс Уиспер уже гирлянды висят, с улицы её окно так празднично выглядит, прелесть!» «Я распаковывал зимние вещи и случайно нашёл свой рождественский свитер, уже и забыл, что он есть! Мне его Гвен на прошлое рождество подарила!» «Город в преддверии праздника выглядит так ярко! Аж почаще гулять захотелось!» Ну и далее в подобном духе. Говорил он это все с таким восторгом и радостью, что давно разочаровавшийся в чуде офисный клерк мог бы заново поверить в Санту, если б его послушал. А тот факт, что они будут праздновать вместе, обязывает Макса найти для него подарок. И вот это было проблемой. Дело даже не в том, что у Макса крайне ограниченный бюджет (хотя это тоже важный фактор), а скорее, в том, что он совершенно не умеет выбирать людям подарки. С Никки и Нилом в этом плане просто — на любой праздник они дарят друг другу что-нибудь настолько абсурдное, что праздник каждый раз становится сюрпризом, потому что не ясно, как твои друзья извернутся в этот раз. Носки? Туалетная бумага? Солевая лампа? Огромная подушка в виде члена? Дакимакура со Шреком? А в последние разы ребята зачастили просто дарить Максу алкоголь и не то, чтобы он был против. Но ничего из этого Дэвиду не подойдёт. Он личность высокая (во всех смыслах), человек духовно развитый, ответственный, взрослый. Ему, конечно, можно подарить что-то из разряда концеллярских принадлежностей, раз он такой занятой и весь из себя серьёзный, но блокнот с ручкой будут выглядеть как насмешка, нежели реальный подарок. Макс тревожно постукивал по гнутому пластику стеллажа в магазине. Так как бюджет не позволял купить что-то эдакое, что конкретно он ещё не придумал, но обязательно мог бы придумать уже на месте, было решено пойти в икею. Если даже тут не найдётся чего-то подходящего Дэвиду, то нигде уже не найдётся. Как как-то сказал Сиджей, когда Макса уволили с его старой работы, — «В этой ситуации тебе поможет только бог, если, конечно, в твоей картине мира он имеется.» Так вот, в Максовой картине мира бога не было, значит, если Икея его не спасёт, ему уже ничего не поможет. Макс грузно плюхнулся на исключительно всратый розовый диванчик в отделе с мебелью, скатился по спинке, устало вытянул ноги в проход и, зарываясь носом поглубже в высокий воротник куртки, скучающим взглядом осмотрел окружение. Обставленная под домашнюю кухоньку мебельная инсталляция пестрила иллюзорным комфортом и искусственным домашним уютом. Влюблённая парочка, высоченный парень и смуглая низкая девушка, шутливо позировали на её фоне, изображая счастливую семью, пока их подруга бегала за ними с телефоном. Это выглядело ужасно иронично и как-то чисто по-американски — изображать счастье в фанерных декорациях, натягивая на лицо искусственные рекламные улыбки. Макс был готов поспорить, что на самом деле они живут в однушке в пятнадцать квадратов. В какой-то момент смуглая девушка сделала саркастичное и подлинно недовольное лицо, после чего уставшими, но полными нежности глазами посмотрела на своего парня, коротко чмокнула его в щеку и грозной тучей пошла куда-то. Тот тепло улыбнулся и покорно поплёлся за ней следом. Макса коротнуло с этой сцены, он неловко отвёл от них глаза и поднялся с диванчика. Их подруга замельтешила за ними следом, зажимая под мышкой огромную мягкую игрушку единорога. Точно. Мягкие игрушки. Макс подорвался на бег, хватаясь за эту идею, как за спасательный трос, и, дрифтуя по лакированному полу на поворотах, рванул в отдел с игрушками. Он подумал, что лучше поспешить, пока идея кажется достаточно хорошей, чтобы ее реализовать. Добежав, он опёрся на корзину с плюшевыми акулами, чтобы отдышаться, и злобно зыркнул в сторону косящихся на него людей. Те неловко заозирались и поспешили отвернуться. Икея всегда радовала разнообразием видов животных, воплощённых в набитых плюшем подушках, поэтому выбор был велик. С одной стороны, это задачу усложняло, а с другой — можно ведь просто взять животное, наиболее похожее на Дэвида внешне или по поведению, правильно? Макс надеялся, что Дэв оценит такой символизм. Макс осмотрелся. Со стеллажей на него смотрели кривые акулы, всратые норвалы с кривыми рогами, черепахи и прочие представили братьев наших меньших. Блуждая взглядом по полкам, Макс двинулся рассматривать варианты. Шайка детей, резко пробежав мимо и избивая друг друга огромными мягкими овощами на ходу, столкнула его в корзину. Когда Макс злобно рыкнул им в спину один из пацанов обернулся и показал ему фак. Матерясь под нос и пытаясь выкарабкаться, он лишь проваливался глубже, как в сраные зыбучие пески Сахары, упорно и неотвратимо идя ко дну вместе с гущей из плюшевых суррогатов производства. Решив, что корзина с мягкими игрушками это в принципе неплохое место для смерти, Макс прекратил попытки вылезти, откинул голову назад и прикрыл глаза. С кем вообще у него ассоциируется Дэвид? Вопрос интересный в большей степени потому что в нём важно понимать, какой именно Дэвид. Тот Дэвид, каковым его видит большинство — то бишь ответственный, серьёзный и несгибаемый, шебутной моторчик с неиссякаемым запасом позитива; или тот Дэвид, что предстаёт перед Максом каждый день — человечный, понимающий, чувствительный и чуткий домашний всратыш, который иногда носит дома вещи от людей, по которым скучает, может расплакаться из-за романтического фильма, всегда хранит в морозилке мороженое для внезапных порывов меланхолии, гордится своей коллекцией значков из детских лагерей и очень не любит пить чай в одиночестве. Как бы Макс ни врал самому себе, но тот факт, что перед ним Дэвид полностью расслаблен и преподносит всего себя именно таким, каким его не суждено увидеть никому, кроме особо близких, невероятно греет душу. Быть важным для кого-то столь комфортного приятно. Хоть Макс до сих пор и не может понять, чем заслужил к себе такое отношение. Даже под закрытыми веками резко потемнело и Макс понял, что кто-то заслонил его от света. Он открыл глаза. Перед ним стояла девушка-консультант и, вежливо склонив голову, выжидательно смотрела. Он внезапно осознал, что устраивать себе привал именно в корзине с игрушками, наверное, не самое лучшее решение. Как минимум, потому что работникам за такое может незаслуженно прилетать пизды. Он протянул ей руку. — Не поможешь? Я не по собственной воле тут валяюсь, если честно. Она понимающе кивнула и помогла ему вылезти. За пределами мягкого царства оказалось не так тепло. — Надеюсь, ты не сильно их запачкал, а то я одна в этом отделе. Даже не на кого вину спихнуть будет. — она усмехнулась и заглянула ему в глаза. — Может, я могу чем-то помочь? Макс замешкался и пожал плечами. Он слабо представлял, как она может ему помочь, как минимум потому что сложность выбора была обусловлена личными причинами. Но с другой стороны, сам он тоже не особо справляется. — Возможно, можешь. Я ищу подарок для друга. — всё-таки выдал он, засовывая руки в карманы. — Сколько ему лет? — Двадцать пять. — усмехнулся он. — Да, и я не подросток. Просто друг интересный попался. — Ой… — она неловко потупила взгляд и покраснела. — Прости, я, честно, не сразу поняла. А ты ищешь именно игрушку? — Ничего. Да, думал взять что-то похожее на него. Мне показалось это забавным. Говорить, что это было просто единственным вариантом, что показался ему достаточно хорошим, Макс постеснялся. — У тебя есть его фотка? Макс задумался. У Дэвида было много фото на странице, но они мало подходили — бо́льшая часть из них были общими или вообще с каких-нибудь конференций-лекций и подобного. А там не то чтобы видно, какой он, ну, человек. Как личность. Макс вспомнил про относительно недавнюю фотографию, которую, на самом деле, упрашивал Дэвида удалить, но тот, как будто бы в насмешку (вовсе нет, естественно, но выглядело так) скинул ему. Он развернул к девушке фотографию, на которой Дэвид, лучезарно улыбаясь в камеру с белым пятном муки на щеке и красной блямбой крема на носу, как бы держал на ладошке стоящего позади с противнем в руках Макса, пока тот возмущённо закатывал глаза с лёгкой улыбкой. Консультантка, заглянув в экран, тоже тепло улыбнулась. — Твой друг очень милый. Дашь его номерок? — она подмигнула ему и улыбнулась шире. Макс скривил нос. Мимолётно проскользнула какое-то едкое и скребущее чувство неприятия. Развивать мысль о его природе Макс не стал. — Обойдёшься. Не можешь помочь, так не вызывайся. — огрызнулся он. А немного подумав, добавил: — У него девушка есть. — Да шучу я, не кипятись. Очень жаль, я бы с ним пообщалась. Наверное, очень приятный. По крайней мере, выглядит мягким. — Мягким? — Ну ты глянь. — она ткнула в экран, — Он так тепло улыбается. Прям, весна, понимаешь? Золотая такая улыбка. Выглядит очень добродушным и искренним. Да и ты рядом с ним не такой вредный, как сейчас. — девушка усмехнулась. — На коржика похож. Такой булочный, не могу прям. — Корги? А не избито? — Сам подумай. Преданные, любвеобильные и гордые собачки. Весёлые очень. Мне кажется, ему бы понравилось. Макс нахмурился, вглядываясь в фото. Это она так легко всё по фотке прочла? Неужели и то, что ему с Дэвидом комфортно, настолько очевидно? Он отложил эту мысль на потом. — Ну, в общем. — она хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание. — Милому парню нужна милая игрушка. Бери коржика, не пожалеешь. Я помогла? Она выжидательно улыбнулась, не расцепляя рук. В электрическом свете ламп у нее над губой блеснул пирсинг. — В целом. — хмыкнул он, убирая телефон. Когда он уже держал в руках здорового плюшевого корги непонятного розово-оранжевого цвета, аки Рафики Симбу в короле льве, девушка подошла снова и заискивающе улыбнулась, сунув ему в карман бумажку. — Мой номер ты ему всё-таки передай. А то вдруг. — она подмигнула, отворачиваясь. — Ну или себе оставь, если захочешь. Бывай, вредина. Макс раздражённо фыркнул и сунул собакена под мышку. Корги он всё-таки купил. А бумажку с номером выкинул, как только вышел из магазина.

***

— Ты меня вообще слушаешь? Дэвид трепыхнулся от неожиданности и растерянно похлопал глазами. Гвен смотрела на него, раздражённо нахмурив брови, и стучала по столу ногтем. Он неловко улыбнулся и почесал затылок. Это он зря, конечно… — Прости, Гвен. — он пристыженно вжал голову в плечи и покрутил в руках стаканчик с чаем. — Как-то слишком в себя ушёл. Не могла бы ты повторить всё, что только что сказала? Подруга устало вздохнула, как будто всё её существование было тяжелейшей работой, которую она не вытягивает, но всё же мягко улыбнулась и глянула на него уже не так враждебно. Дэвид мысленно порадовался, что не обидел её, и расслабился. — Ладно, но только потому что это ты. Секунду. — она допила остатки своего кофе, поднялась из-за столика, чтобы выкинуть стаканчик, и когда вернулась вопросительно кивнула на его чай. — Ты хоть допей, а то холодный уже, наверное. Дэвид опомнился, благодарно кивнул и отхлебнул уже действительно остывший напиток, поднимая на нее глаза в готовности слушать. — В общем. Джен сказала, что сейчас у них в салоне проводится какой-то аттракцион невиданной щедрости, дирекция внезапно решила устроить конкурс среди работников с денежным призом. Сто процентов это скорее понты, нежели реальное желание поощрить мастеров за работу, но тем не менее, она идеей воодушевлена. Однако, тут неувязочка выходит. — она тяжело вздохнула и виновато потупила глаза, нервно постукивая ногтем по столу чуть быстрее обычного. — Я в этот день ну вот никак не могу, у меня работа и отпроситься возможности нет, потому что недавно уже запрашивала себе выходной. Не хочется её подставлять, так что вызвалась поспрашивать, сможет ли кто-то из моих знакомых прийти в качестве моделей. Говорит, не важно, какого пола, типа, с парнями ей работать даже интереснее будет. Сможешь помочь? Дэвид неловко улыбнулся, обдумывая сказанное. В мастерстве Джен он никогда не сомневался — довелось уже увидеть её в действии и Дэвид искренне и смело может заверить, что свою работу она делает на совесть. Несмотря на то, что к своей гипотетической привлекательности с макияжем он относился изначально очень сомнительно, Джен смогла его переубедить. Поэтому опробовать на себе волшебство её золотых рук он был, в целом, не против. Он в задумчивости сжал губы и посмотрел на светильник в форме распустившегося цветка — что ни говори, а понять, почему Гвен так нравилась эта кофейня, смог бы кто угодно. Тёплый свет, очень гармонично подобранная мебель, расслабляющая старая музыка. Крайне уютное место. Они не так часто виделись, но если возможность всё-таки появлялась, место встречи практически всегда было неизменным. — Думаю, смогу. Сколько моделей нужно? — он ободряюще улыбнулся и Гвен заметно повеселела. — Двое. Предложи кому-нибудь, если тебе не сложно. И самому не скучно будет. — Сомневаюсь, что Джен дала бы мне заскучать. — он хохотнул и отпил чай. — Твоя девушка очень требовательна к тем, над кем колдует. — Думаешь, не знаю? — после упоминания Джен, Гвен расплылась в нежной улыбке и взгляд её значительно потеплел. — Как никто другой успела ощутить её натуру на себе. Во всех смыслах. Дэвид подавился чаем и Гвен, усмехаясь, постучала ему по спине. — Прости, Дэв, не удержалась. Но, кстати об этом. — она протянула ему салфетку и как бы невзначай поправила воротник рубашки. — Может, этого своего Макса позовёшь? В последнее время всё чаще и чаще про него от тебя слышу, неужто что-то назревает? Дэвид вытер рот протянутой салфеткой и неловко потёр щёку. — Не уверен, что он согласится. — А ты предложи, люди иногда удивляют. И ты не ответил. — не унималась Гвен, заискивающе улыбаясь. — Я не знаю, как ответить тебе на этот вопрос, Гвен. — он пристыженно отвёл глаза, смотря куда угодно, но не на подругу. — Мы хорошие друзья и меня это радует. Он очень хороший человек и в последнее время стал гораздо искреннее. Это меня тоже радует. Дэвид неуверенно поднял на нее глаза в надежде, что такой ответ подругу устроит. Он действительно плохо представлял, что еще может ей сказать, потому что не был до конца уверен, что этим стоит делиться. Макс — человек крайне скрытный, а происходящее между ними было каким-то… слишком личным. Однако, Гвен, видимо, было недостаточно. — Дэвид, мы что, младшеклассники? Я же не буду из тебя всё щипцами вытаскивать. Не скрываю, мне правда интересно, но я просто волнуюсь за тебя после… — она запнулась и потупила взгляд. — Ну, ты понял. Сам-то ты что чувствуешь? Дэвид вздохнул. Он понимал её беспокойство, но придерживался мысли о том, что до того, как распространять какую-либо информацию, касающуюся личной жизни, нужно сначала самому в ней разобраться. Потому что, по правде говоря, в их взаимоотношениях с Максом поменялось многое, но одновременно ничего. Они стали чуть больше доверять друг другу, спокойнее относились к каким-то особенностям характера или компульсивным ритуалам, по-своему поддерживали и в целом действительно сильно сблизились. Самым важным было то, что Макс ему открылся — только ему, а значит вряд ли бы хотел, чтобы его искренность утекла куда-то от Дэвида. Дэвиду очень не хотелось подрывать его доверие, даже если бы Макс об этом не узнал. Неправильно это. — Я ещё не разобрался. — честно ответил он, поднимаясь, чтобы выкинуть стаканчик, — Могу только сказать, что Макс замечательный друг и я очень им дорожу. А насчёт этого. — он почесал щёку, стараясь собраться с мыслями, чтобы звучать увереннее. — Из того опыта я вынес важный жизненный урок и больше не дам себя в обиду. Обещаю. Макс не похож на него. Подруга неуверенно улыбнулась, разводя руками. — Ладно, дружище, как скажешь. Ну, вот приду к вам потом и сама сделаю выводы, похож-не похож. Дэвид тепло ей улыбнулся и показал большой палец вверх.

***

По правде говоря, Дэвид сначала очень сомневался, что Макс согласится. По его наблюдениям Макс был крайне равнодушен к собственной внешности (очень зря, кстати) и рассуждал в большей степени из соображений удобства. Нередко даже пренебрегал внешним видом каких-то вещей, отдавая им предпочтение исключительно потому что они мягче или свободнее. Единственный важный пункт в его образе, который Макс старался поддерживать — длина волос и щетина. Потому что, как он объяснил однажды: «Если волосы слишком короткие, то я выгляжу, как сбежавший из Освенцима голодранец, а бородку оставляю, потому что у меня ебаный бэбифейс и без неё, я выгляжу, как подросток.» На замечание Дэвида о том, что для того, чтобы не выглядеть как ребёнок, нужно лучше кушать, Макс не многозначительно закатил глаза. Однако, когда Дэвид поделился этой идеей за ужином, тот безразлично пожал плечами и согласился. Дэвид вопросительно похлопал глазами, крайне удивлённый таким равнодушием. — Правда? — Почему нет? — сказал он, с аппетитом уплетая приготовленную Дэвидом запеканку. — На мне макияж смотрится нормально. И ты ж тоже будешь участвовать, будет не так кринжово. Да и кто, если не я, будет рядом, чтобы сказать, что ты выглядишь нелепо? — он ухмыльнулся и стащил из тарелки Дэвида кусочек брокколи. — Не думал, что ты когда-либо красился. — усмехнулся Дэвид, самостоятельно подкладывая в тарелку друга немного овощей. Но Макс принципиально отложил их ему обратно. Видимо, краденное вкуснее. — А то ж, я лет в пятнадцать в группе играл вообще-то, иногда нас на выступление красили. — он горделиво вздёрнул подбородок. Дэвид удивлённо приподнял брови. Этот факт был одновременно необычным и вполне в духе Макса. Несмотря на свою нелюдимость, периодически он вытворял что-то совсем ему несвойственное — чаще всего демонстративно, будто юношеский максимализм ещё до конца не кончился. Дэвид улыбнулся и положил в чай ложку мёда. — А на чём играл? — На ударных. Ну, и иногда нашего гитариста подменял, а то ему временами сперма в голову ебашила, так он все репетиции пропускал без зазрения совести. Дэвид восхищённо распахнул глаза. Барабаны. Дэвид очень любил этот инструмент. В его детстве и отрочестве мама очень часто ходила с ним на концерты и всяческие музыкальные фестивали. Какое-то время даже в качестве участника, но её музыкальная карьера быстро кончилась. Однако, она не была сильно этим расстроена — переключилась на другой род деятельности, как и делала всегда. Дэвид, будучи ребёнком, пускай и очень вредным, был в восторге от всех этих мероприятий и каждый раз ждал следующего с нетерпением. Ещё бы! Столько разных интересных людей, такое огромное разнообразие музыки, разрисованные тюнингованные машины и габаритные байкерские мотоциклы, свет прожекторов, ночёвки в палатках — всё это выглядело, как один огромный праздник, на котором все друг друга любят и все друг другу рады. И, так как мама была там частым гостем, ему довелось увидеть стольких исполнителей, что в конце концов Дэвид стал более избирательным. Понял, что условные джаз, блюз и поп-рок привлекают его больше, чем что-то более тяжёлое, что не все группы выкладываются на полную и какие позиции его наиболее привлекают. Барабанщики нравились ему больше всего. Практически все барабанщики настолько сильно отдавались игре, что, казалось, пропитывали эмоциями и энергией всех остальных членов группы, выглядели настолько мужественными и яркими, что каждый удар мало что не сопровождался взрывами. А когда его мама начала встречаться с ударником с одного из таких фестивалей, у Дэвида окончательно сформировалось исключительно хорошее мнение насчёт этих музыкантов. Дядя Стэн был очень приятным позитивным мужчиной, относился к Дэвиду очень дружелюбно и задаривал маму подарками. Даже несмотря на то, что они расстались, когда дядя Стэн узнал о её смерти, именно он помогал Дэвиду в организации похорон. Поэтому, когда Дэвид подумал о Максе со всей силы молотящем по тарелкам и трясущем пышными кудрями за ударной установкой, это было действительно очень… хорошо. Дэвид без труда мог представить, насколько ярко тот выглядел на выступлениях. Он мечтательно улыбнулся и отхлебнул чай. — Это очень здорово, Макс! Я думаю, тебе подходит этот инструмент. — Потому что я бешеный? — криво ухмыльнулся сосед, тоже притрагиваясь к кружке. — Не совсем. — Дэвид по-доброму усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Просто все барабанщики, которых я знаю, это очень хорошие люди. В них есть какая-то, знаешь, определённая энергия? — Я уже не удивляюсь тому, что у тебя есть знакомые барабанщики. А ты играешь на чём-нибудь, кроме гитары? Сначала Дэвид хотел удивиться, так как не рассказывал о том, что умеет на ней играть, но позже вспомнил про свою одиноко стоящую возле шифанера акустику, которую перевёз вместе с первыми вещами, и вопрос отпал сам собой. — На синтезаторе. — Тоже мама научила? — неуверенно улыбнулся Макс и Дэвид потеплел взглядом. — Ага. — Дэвид посмотрел на фонарь под окнами, в свете которого еле различимо накрапывал дождь. — Если выдастся возможность, обязательно тебе сыграю. — Я запомнил. Чай они допивали под тихий стрёкот капель по подоконнику.

***

— Спасибо тебе огромное, солнышко! — искрились Джен, крепко обнимая Дэвида. Когда они зашли в салон, там уже вовсю кипела работа. На фоне играла какая-то попсовая мелодия, которую часто крутят по радио, визажистки-феи-крёстные со знанием дела вдумчиво подрисовывали что-то на лицах пришедших ранее людей, а захожие понаблюдатели с интересом следили за каждым их действием. — Пока не за что! — посмеялся Дэвид, выпутываясь из крепких объятий приятельницы. Макс явно чувствовал себя не совсем уютно во всём этом розовом безумии, но умело не подавал виду — как обычно стоял позади Дэвида с напускным безразличием и молча наблюдал за разворачивающейся картиной. Джен обратила на него своё внимание и лучезарно улыбнулась. — Ты ведь Макс? Приятно познакомиться. — она протянула ему руку и игриво подмигнула. — Джен, будем знакомы. — Ну типа. — он равнодушно пожал плечами и стиснул руку в ответ. Девушка улыбнулась и развернулась обратно к Дэвиду, складывая руки у груди. — Так, Дэв, смотри. Хорошо, что вы пришли вдвоём, потому что мне нужна будет только одна модель, но ты можешь помочь кому-нибудь из девочек. Дэвид вопросительно поднял брови, но как только открыл рот, она пояснила: — Тебя я уже красила, так не интересно. Да и у Макса интересная внешность. Дэвид посмотрел на друга, безмолвно спрашивая у него, что тот насчёт этого думает, и он снова пожал плечами. — Мне, на самом деле, без разницы, я пришёл чисто из интереса. Джен победно вскинула кулак и усадила его на кресло, указывая Дэвиду длинным розовым ногтем вглубь салона. — Ты можешь помочь Беатрис! К ней как раз никто не пришёл и я предупредила, что могу одолжить ей кого-то из своих моделей. Дэвид отсалютовал ей двумя пальцами и зашагал в сторону упомянутой девушки. Её он тоже знал, поэтому было понятнее, куда конкретно идти. Он познакомился с Джен через год, после того, как начал работать с Гвен в лагере. Изначально, Дэвид был единственным, кому действительно нравился Кэмп Кэмпбелл, и какое-то время Гвен вела себя так же, как и Макс в первые дни их жизни вместе — то бишь, плевалась ядом и отвечала сарказмом всякий раз, как им приходилось контактировать. Но немного позже внезапно подобрела и сама стала инициировать контакты, вроде чаепитий после отбоя или совместных просмотров телешоу в свободное время. И, так уж вышло, за неимением других вариантов, она приезжала работать в этот лагерь несколько лет подряд, иной раз выпадая в пару с Дэвидом. За такой срок общение друг с другом стало настолько привычным, что они успели породниться, и так их связь вытекла и за пределы лагеря. Джен влилась в вожатский состав не на долго, но оставила за собой яркий отпечаток. Сразу после её появления, Гвен заметно чаще стала выходить на работу весёлой и даже в какой-то момент перестала срываться на детей, делающих подлянки, хотя обычно не прощала такое. Дэвид наблюдал за тем, как с каждым днём её взгляд в сторону девушки становится всё пристальнее и теплее, и тихонько за неё радовался. А позже, когда она, как бы невзначай сказала, что они начали встречаться, ещё минимум неделю распылялся о любви и счастье, каждый раз заставляя подругу краснеть и скрываться куда-нибудь подальше от него. Когда девушки съехались, они частенько звали его в гости и уже там Дэвиду удалось познакомиться с Джен поближе. Тогда он ещё больше удостоверился в том, что Джен — хорошая, и Гвен очень повезло с партнёршей. Пока Беатрис, милая миниатюрная девушка с пухлыми щёчками, вдумчиво рисовала что-то на его лице, Дэвид всё глубже погружался в самоанализ, обдумывая свой недавний разговор с Гвен. Конечно, она волновалась. Ей удалось застать его прошлые отношения и, несмотря на то, что в них не было откровенного насилия, прошлый партнёр поступал с ним действительно очень некрасиво, поэтому после расставания Дэвид ещё долго восстанавливался. В большей степени этот человек искромсал его гордость и чувство собственного достоинства, а это дорогого стоит. А, так как после этого личная жизнь Дэвида была настолько личной, что в ней находился только он сам, беспокойство Гвен было вполне объяснимо. Однако, говоря ей, что сам не до конца понимает, что происходит, он не врал. Его чувства к Максу действительно поменялись, но их сложно было охарактеризовать — он действительно был очень ему дорог и уже как будто не совсем в значении друга. Хотя фактически они не переходили на новую ступень отношений. Это было похоже на юношескую влюблённость — такую, какой она должны быть. Как в школе, но с эволюционировавшими желаниями. Чувства настолько невинные и чистые, будто Дэвиду не далеко за двадцать, а всё ещё четырнадцать, и мир такой странный, огромный и непознанный, он уверен, что дальше его ждёт всё кардинально другое, воображает себя взрослым, и влюбляется в одноклассника. И чувства эти настолько тёплые, потому что в школьные годы у Дэвида не было ничего такого — из-за частых переездов, как только он заводил себе друзей, приходило время снова менять локацию. Сейчас хотелось дарить улыбку, оберегать, поддерживать, заботиться, восхищаться успехами, быть дорогим и значимым, быть для человека человеком. И Дэвиду нравилось это чувствовать. Последние несколько месяцев были похожи на сборник историй, как в библиотеке. Неприглядный дальний закуток без какого-либо освещения, хранящий в себе литературные жемчужины, где каждая страница но́ва и непознанна, по своей морали необъятна, но проста до глупости. Хотелось, чтобы так было и дальше, хотелось увидеть в другом человеке взаимность — то же яркое желание ощутить на себе что-то из ряда вон, чтобы захлебнуться чувствами и воскреснуть к началу нового пути. Поэтому объяснять собственные чувства, используя сухие определения стандартного значения, вроде простого «нравится» или «влюблён» кажется некорректным. Конечно, нравится. Определённо. Но, возможно, не так, как другие чувствуют эту эмоцию. Беатрис отдалилась, сощурилась, разглядывая свою работу на его лице и сложила губы бантиком. — Дэвид, ты сокровище. — всё-таки сказала она, широко улыбаясь. — Ты и так красивый, а я сделала тебя ещё краше. Дэвид улыбнулся ей в ответ, выплывая из обилия метафор и сравнений. — Могу ли я посмотреть? — Любуйся на здоровье, родной, я только рада! Он крутанулся на розовом кресле к стоящему позади зеркалу, с интересом наклоняясь к нему поближе. Она была права. Получилось действительно очень красиво. Дэвид выглядел сказочно. Макияж делал его похожим на какого-то волшебного принца, то ли эльфов, то ли другой магической расы. От глаз в разные стороны отходили стрелки, плавно перетекающие в блестящие полупрозрачные (чудо, что Би смогла передать такой эффект) крылья бабочки с заострёнными концами, по краям аккуратно рассыпающиеся в звёздную пыль из страз и налепленных на лицо бусин. Его природные веснушки она украсила крохотными бликующими звёздочками. Дэвид обаятельно улыбнулся отражению и девушка за его спиной прыснула. — Не делай так, а то люди на расстоянии меньше десяти метров растают. — Как не делать? — он вопросительно вскинул брови. — Не улыбайся. — пояснила она и уложила руки на спинку кресла за его спиной. — Ты потрясающий, Дэв. Я счастлива, что именно ты был моей моделью. Не будь на нём столько слоёв макияжа, девушка бы заметила стыдливый румянец. — Спасибо, Би. Но это твоих рук дело, так что в первую очередь ты должна хвалить именно себя. — он мягко положил руку на её ладонь и девушка зарделась. — Да я-то всего лишь подчеркнула то, что уже есть. И чуть-чуть от себя добавила, самую капельку. Всего-то. — она неловко отвела взгляд и похихикала. — А теперь подожди немного, нужно дождаться подведения итогов. Не против показаться на сцене? — Это мелочь. — отмахнулся он. — Конечно, не против, я буду рад, если твою работу оценят по достоинству. Она показала большой палец вверх и вытерла пот со лба. — Славненько. Погоди, принесу тебе сока, чтобы не сидел просто так. Она отошла и Дэвид устало откинулся на спинку кресла. У него ужасно затекла спина, но красота требует жертв. Было интересно, если с его лицом сделали что-то поистине впечатляющее, насколько же, наверное, постаралась Джен. Она явно не отказалась бы от лишней возможности превзойти себя. Мысленно Дэвид готовился к тому, что Макс предстанет перед ним в не менее шедевральном образе. Остаток времени он провёл за ненавязчивой беседой с Беатрис — он всегда считал её очень приятной девушкой, пусть и был знаком с ней не так долго. Девушка начала работать в том же салоне, что и Джен, только пол года назад, но уже настолько породнилась с коллективом и заядлыми посетителями, что все и забыли времена до её прихода. Как будто она была здесь с самого открытия. Джен познакомила их сразу же, пригласив Дэвида на чай во время их перерыва, потому что сама подружилась с ней ещё с первых дней. Потом на небольшую сцену возле новогодних фигур и фото зоны, которую украсили соответствующе мероприятию, вышел высокий улыбчивый парень и объявил, чтобы все модели поднялись к нему для голосования. Беатрис нетерпеливо крутила в руках кисточки и Дэвид успокаивающе погладил её по плечу. Несмотря на глубокое уважение к мастерству подруг, он не мог не отметить, что макияжи их коллег выглядели не менее впечатляюще. На сцене собралось около пятнадцати участников и среди них кого только не было — кто-то даже ухитрился использовать массивные элементы с необычной интерпретацией знака зодиака модели. Дэвид рассматривал чужие работы с подлинным восхищением, параллельно стараясь высмотреть среди них Макса. И он нашёл. Это было… Это действительно было восхитительно. Джен в своём мастерстве явно вышла на новый уровень, потому что то, как сейчас выглядел Макс, сложно было бы назвать делом рук человека. Девушка искуссно подчеркнула его и без того нереалистично яркие глаза тёмными тонами, блестящими переливами растекающимися по скулам, по всему лицу тонкими почти осязамыми трещинами отходили якобы породные сколы, внутри которых яркими акцентами горело что-то очень похожее на зелёный флюорит, как будто Макс в действительности был сделан из этого камня. И это казалось настолько реалистичным даже не потому что Джен прорисована камень в искусственных трещинах настолько чётко, а потому что именно таким Макс и хочет показать себя окружающим — твёрдым и холодным. Но правда заключалась в том, что за этим гобеленом чёрствости и холода он носил яркую индивидуальность, которая так сильно отражается в глазах, опасными искрами глядящими из темноты. Макс стоял практически у самого края сцены, смотря на толпу собравшихся гуляк с враждебностью из-под полуопущенных век, и выглядело это настолько угрожающе прекрасно, что Дэвид не сразу вспомнил о том, что тот на самом деле никому ничего не сделает. Макс был волшебен и у Дэвида возникло непреодолимое желание сказать ему об этом. В голосовании им всем дали свои номера, а собравшиеся писали на розовых бумажках особо понравившиеся и кидали в небольшую коробочку, которую установили на столике возле сцены. После оглашения результатов, Дэвид не расстроился, что ничего не выиграл. Обиденее было всё-таки то, что Максу не хватило всего нескольких голосов до победы, но даже не из-за приза, а просто потому что он и его образ от волшебницы Джен заслуживали всех похвал. Спускаясь со сцены, Макс начал оглядываться по сторонам и Дэвид с улыбкой подумал о том, что он ищет именно его. Подойдя к другу ближе, Дэвид положил руку ему на плечо и Макс, сначала нервно дёрнувшись от неожиданности, повернулся с крайне недружелюбным выражением лица, но узнав его, спокойно выдохнул. — Выглядишь восхитительно. — на выдохе сказал Дэвид, неловко убирая руку. — А из тебя сделали, типа, эльфийского принца? — проигнорировав комплимент, усмехнулся Макс, отводя глаза в ту же секунду и скованно потирая плечо, на котором недавно была чужая рука. — Я думаю, что да, изначально задумка была такая. — Красиво. — тихо сказал Макс, отвернувшись, но Дэвиду всё равно удалось услышать. Он тепло улыбнулся и не стал комментировать. — Мальчики, вот вы где! — подскочили к ним Джен и Биатрис, счастливо улыбаясь. Джен довольно потрепала Макса по волосам и тот, закатив глаза, убрал ее руку со своей головы. Девушка расхохоталась. — Нет, ну какая я всё-таки молодец, такую конфетку из тебя сделала. Жаль, не выиграла, опять какая-то наебаловка. Сказали, чисто грамоты дадут. — Конфета, об которую зубы сломаешь. — фыркнул Макс, криво ухмыляясь. — Да не парься, я изначально думал, что они так и поступят. — Всё по канонам, я считаю. — усмехнулась она, легонько пихая того локтем. — Но всё равно обидно. — А я не спорю. Дэвид с интересом наблюдал за их взаимодействиями и продолжал улыбаться. Они явно подружились, иначе Макс бы не позволил Джен так вести себя рядом с ним, и это очень радовало. Беатрис легонько потянула его за рукав и Дэвид чуть наклонился к ней. — Если бы я не знала, что у Джен есть девушка, подумала бы, что они флиртуют. Дэвид ещё раз бегло посмотрел на друзей и пожал плечами. — Лучше так, чем если бы они друг другу глотки грызли. А они могут. — Не сомневаюсь. — усмехнулась та и сложила руки на груди. Джен, отвлёкшись от лёгкой перепалки с Максом, повернулась к ним всем и переплела пальцы у груди. — Так, ну, нам полагаются грамоты, а вам, кстати, в качестве благодарности за участие предоставляется что-то из продукции, которой вас красили. Макс явно воодушевился и Дэвид успел заметить, как у него загорелись глаза, но тот быстро скрыл это за маской равнодушия. Интересно. — Прям совсем бесплатно? — Прям совсем. — Заебись, тогда я хочу ту хуйню, которой ты мне синяки замазала. — Консилер, Макс. Я так и знала. — она подмигнула ему и обратила свое внимание на Дэвида. — А ты что хочешь? Можешь отказаться, если тебе это не интересно. Дэвид задумчиво приложил большой палец к подбородку. — Мне нравятся эти маленькие звёздочки. Девушки умилённо улыбнулись, посмотрели друг на друга и кивнули. — Тогда вам их на ресепшене отдадут и можете быть свободны. А нам ещё работать. Хотя… — Джен игриво откинула пышный хвостик за плечо и посмотрела на них обоих. — Можете нас подождать и прогуляемся. Макс отрицательно замотал головой и в протесте выставил руку перед собой. — На сегодня моя социальная батарейка всё. В другой раз. Дэвид согласно кивнул, поддерживая его. После того, как им выдали подарки в красивых полосатых пакетиках с эмблемой салона, парням предоставили какие-то специальные средства, чтобы умыться — и это было очень кстати, потому что, несмотря на всю красоту, лицо от обилия косметики сильно чесалось и кожа как будто бы устала от такой брони. Было очень забавно наблюдать за тем, как Макс за соседней раковиной гневно оттирал смывающиеся в длинные грязные полосы тёмные пятна с глаз, потому что тот то и дело ругался или смотрел на своё отражение с таким видом, будто готов искромсать керамику под своими руками одним только взглядом. Да, ему очень шёл этот образ, но такой вредный и возмущающийся Макс был как-то роднее. Уже после того, как на его лице ничего не осталось, Дэвид с удивлением обнаружил, что Джен даже сбрила ему бородку и без нее Макс действительно выглядел моложе. Когда они уже ехали в машине, он заметно клевал носом — видимо, говоря, что его социальная батарейка на нуле, Макс имел ввиду и то, что сил у него в принципе не осталось. Припарковавшись возле дома, Дэвид хотел было разбудить друга, но завис. Макс был красивым и без макияжа. Сейчас, когда он не хмурился и не выражал никаких эмоций кроме умиротворения, лицо было расслабленным и давало рассмотреть всё то, что скрыто за гримасами недовольства в обычное время. Длинные густые тёмные ресницы, ровная смуглая кожа, округлый и мягкий овал лица, вздёрнутый нос. Несмотря на то, что сам Макс считал свою моложавость минусом, Дэвид был кардинально противоположного мнения. Даже глубокие мешки под глазами не были недостатком — напротив, это ему даже каким-то неведомым образом шло. Красиво. Дэвид легонько потрепал его по плечу. Друг резко очнулся, нервно огляделся по сторонам и, спокойно выдохнув, скатился по спинке кресла. Когда они топтались возле двери в квартиру, Макс не сильно ткнул его пальцем в бок. — Эй, Дэв. Дэвид заинтересованно поднял брови, отрываясь от открывания двери, и зазвенел ключами. — Спасибо, что позвал. Мне понравилось. Дэвид тепло улыбнулся и еле удержал себя от того, чтобы потрепать друга по волосам. — Я рад. — Всё, на этом лимит моей искренности на сегодня исчерпан. — кинул он, хмурясь, и, как только дверь в квартиру открылась, быстро разулся и ретировался в свою комнату. Видимо, ему неловко. Что ж. Сегодня Дэвид открыл для себя много нового.

***

Как и подобает образцовому домохозяину, Дэвид весь день корпел над домашними обязанностями, а Макс как истинный шалопай-бездельник бессовестно наблюдал за ним со стороны и ничего не делал. В принципе, такой расклад был для их сожительства абсолютной нормой. Разве что, иногда в Максе всё-таки просыпались отголоски человечности и он просил у друга поручений — а то как это, чтобы совсем ничего не делать, надо прям совсем ублюдком быть, ну правда. Однако, Дэвида такое распределение обязанностей, видимо, не обижало. Окрылённый духом рождества и восхищённым ожиданием, он порхал из одной комнаты в другую то с пылесосом, то со шваброй, то с ложкой, потому что пытался параллельно готовить, и тихонько напевал себе под нос что-то незатейливое с соответствующим праздничным мотивом. В какой-то момент, Макс сжалился и отобрал у него несчастный столовый прибор. Уж макароны помешать да курицу выключить он сможет, не обло́мится. На самом деле это рождество не сулило ничего хорошего и на это было несколько причин: А) Никки и Нил внезапно (это становится закономерностью) передумали ехать к родителям и решили "порадовать" Дэвида с Максом своим присутствием на празднестве, а из этого вытекает причина б; Б) Макс планировал напиться, а присутствие там Никки подразумевает кринжовник просто колоссальной мощности, способный снести с лица Земли не то что их квартиру, а весь дом в целом, потому что в альянсе их хаотичная энергия под градусом неуправляема; В) В целом собирается крайне интересный контингент. Одно дело Дэвид, ладно ещё, у него есть удивительная способность сохранять позитив вне зависимости от компании, но Гвен вообще по рассказам личность крайне неоднозначная, потому что пока у Макса складывается ощущение, что они пиздецки похожи. Два сгустка пассивной агрессии, которые, почему-то, в изобилии паразитируют вокруг Дэвида. Ну и последнее. Г) Макс в душе не ебал, что делать со всеми этими непонятно откуда взявшимися мыслями о Дэвиде… не как о друге. Он старательно избегал их всё последнее время, потому что встрескаться в своего соседа по квартире это просто лютый пиздец. Проблема была не столько в самом факте, сколько в чувствах — каких-либо слов, кроме матерных, для описания ситуации, в которой оказался, Макс побрать не мог. Не то чтобы не хотел. Не мог. Его красноречие было ломаным, зигзагообразным и кислотным, на нежное и тёплоё, как то, что плескалось в глазах Дэвида почти каждый раз, как Макс натыкался на его взгляд, оно не распространялось. И это было проблемой ещё и потому, что то самое нечто в груди вело себя однозначно иначе и кардинально не сходилось с тем, как основная часть естества привыкла себя вести. Нечто выкручивало финты вокруг орбиты сердца, лезло в мозгах, куда ни поподя, и вертело там винтики, заставляя обладателя заглядываться на соседа за работой, задерживаться в его комнате вечерами, сравнивать глаза с чащей, скучать и делать внутренний переворот каждый раз, когда Дэвид звал его по имени. Макс снова чувствовал себя подростком со спермотоксикозом, но теперь как будто душевным — ужасно хотелось взять это нежное и тёплое, сжать в ладонях, уткнуться носом и задохнуться нахуй. В принципе, казалось, будто всё, к чему он прикасается идёт через жопу, а этой дружбой он действительно дорожил и терять её из-за временного помутнения будет очень… Печально, если выражаться цензурно. Но чем чаще Макс оставался наедине с собой, тем чаще в мыслях всплывало всё то, что так старательно откладывалось на потом. И как только он всё-таки проанализировал собственное поведение за последнее время, выводы были неутешительными — он по уши. В дерьме или в чём-то другом, он ещё не решил. И основная сложность заключалась в том, что Дэвид это, ну, Дэвид. Не какая-нибудь девчонка из бара, не парень с тусовки, с которыми Макс бы пофлиртовал, переспал, да разошёлся, потому что никто ни на что заранее не надеется. С Дэвидом так нельзя, да и не хочется. Потому что, даже учитывая его внешность, это не то, что привлекает в нём в первую очередь. Он… хороший, и относиться к нему нужно так, как он того заслуживает. А Макс не умеет. С Дэвидом нужно по-доброму, искренне, чисто и солнечно, с улыбками, нежностью и доверием, и Макс не уверен, что способен дать ему это. Он прекрасно осознавал, что собственный характер и наложенные на него ментальные брейкдансы будут облагать определённым грузом и ответственностью любого, кто захочет вступить с ним в серьёзные (фу, ужас) отношения. И Дэвида так обременять не хотелось. И, если уж совсем честно, Макс просто боялся. Он не готов к отношениям, не готов брать ответственность и не хочет заставлять другого человека страдать от того, что он — это стихийное бедствие морализма. Когда Макс воспринимал Дэвида как угрозу, всё было гораздо проще. Поэтому сейчас он потерялся в гремучем лесу собственных предубеждений, блуждая в поисках решения. Он слишком много думает. Дэвид забежал на кухню, налил себе воды, залпом выпил и, улыбаясь до треска, с искрящимися глазами повернулся к нему. Нет, ну у Макса так никаких нервов не останется. — Ты не представляешь, как я рад, что мы будем праздновать все вместе, Макс. Макса коротнуло и он отвернулся, якобы очень увлечённый макаронами. — Хоть кто-то. — А что тебя так смущает? — с искренним недоумением поинтересовался Дэвид и подошёл ближе, наклонившись, чтобы заглянуть тому в глаза. Макс нахмурился и рукой отодвинул его лицо. Дэвид хихикнул ему в ладонь. — Если честно, то всё. Ты думал о том, насколько разношёрстный сквад соберётся у нас на хате? — Не вижу в этом ничего плохого. — он отмахнулся, наливая себе ещё воды. — Никки и Нил весёлые ребята, а Гвен на самом деле не такая пессимистичная, как может показаться. — Я пессимистичный, Дэвид. — Макс постарался посмотреть на него как можно более осуждающим взглядом, но он отлетел от светящейся ауры добра, как от стены и разбился у их ног. Ну, попытка не пытка. Дэвид тепло улыбнулся (Господи, прекрати) и, положив руки Максу на плечи, отодвинул его от плиты, раскручиваясь с ним, как снежинки за стёклами. — Но ты только подумай! Рождество — это рубежный момент, в который может случиться чудо! Ведь когда ещё ты можешь оставить за спиной всё то, чего так боялся весь год, и не хотел упустить в следующем! Последние капли того захудалого умирающего года, в котором чудо уже кончилось, а в эту ночь обновилось и появилось снова! И чудо наполнит каждого, стоит только захотеть! Как можно думать о плохом? Макс закатил глаза, но не сдержался и слегка приподнял уголки губ. Блять, он слишком слаб. — Я могу только позавидовать твоему позитивному настрою. У меня такого нет. — Могу поделиться! Раздался звонок. Дэвид ойкнул и отпустив его плечи, с широкой улыбкой бросился к входной двери, по пути поправляя галстук с наряженными ёлочками. Сколько у него этих всратых галстуков?.. — Здравствуй, Гвен! Девушка молча вошла в квартиру и слегка улыбнулась. Дэвид кинулся её обнимать и приподнял над полом. — Ну эй-эй, погоди, не делай так, у меня в глазах от твоих объятий темнеет. Макс уже её понимает. Гвен оказалась смуглой девушкой со впалыми синяками под глазами и очень уставшим взглядом. Рядом с Дэвидом она смотрелась хмурой тучей, которая старательно сдерживается от того, чтобы заморосить мелким снегом. Интересно, а Дэвид себе всех друзей по принципу «чем заёбанней, тем лучше» выбирает, или они с Гвен исключительные? Макс тихо прошатался ближе и кивнул в знак приветствия. Девушка посмотрела на него изучающим взглядом, задерживаясь на его лице абсолютно бестактное количество времени. Макс скривился, не скрывая своего недовольства и та усмехнулась, криво ухмыляясь. — Господи, чувак, выспись. — она протянула ему руку для рукапожатия. — А сама-то. — хмыкнул Макс, издевательски скалясь и пожал её ладонь. — Какие вы недружелюбные! — возмутился Дэвид, уперев руки в боки. — Заткнись, Дэв. — сказали они в один голос и, переглянувшись, довольно улыбнулись. Гвен разулась и прошла в комнату, Дэвид мельтешил за ней хвостиком и по пути убирал всё то, что не успел. Макс снова закатил глаза. — Успокойся, я пораньше пришла как раз, чтобы вам помочь. — Но мы уже почти всё сделали, тебе не стоит! — О, значит, я больше не нужен? — Макс сложил руки на груди и девушка посмотрела на него с какой-то материнской смесью осуждения и понимания в улыбке. — Я ж вам подарки принесла. — Не стоило… — начал было Дэвид, но они снова перебили его в один голос: — Дэвид, цыц. Тот обиженно сжал губы и Макс, усмехнувшись, по-дружески легонько стукнул его кулаком в плечо. — Чувак, подарки это круто, нахрен от них открещиваться? Хули, халява. — Вот, послушай умного человека. — поддержала его Гвен и достала из сумки две небольших коробочки. — Вот, с рождеством, дебилы. Дэвид неловко принял подарок и неуверенно открыл крышку. Макс с интересом заглянул ему через плечо. И это был очередной сраный галстук. В этот раз с пряничными человечками. Макс разочарованно фыркнул, а Дэвид вздохнул с восхищением. — О Боже, Гвен, какая прелесть, спасибо! Он прелестный! — Только не говори, что у меня тоже галстук. — Вы посмотрите на него, он ещё и возмущается. Неблагодарная ты свинота. — Гвен! — Какой есть. — хмыкнул Макс ,заглядывая в свой коробок. Но нет, это был не галстук. Слава Богу. Со дна коробочки на него смотрели носки с немного значительной надписью «Fuck of» и Макс довольно усмехнулся. — Бля, я их щас надену. Я так понимаю, Дэвид достаточно много про меня рассказывал, раз ты рассудила, что это охуенный подарок. Девушка махнула рукой и посмотрела него взглядом всезнающей гадалки. — Чувак, ты второкурсник и из его рассказов было кристально ясно, что ты конкретно заебался. И я бы сама такие носила. — Мудро, в принципе. Когда он вытащил подарок из коробочки, на дне что-то зашелестело. Вопросительно приподняв бровь, Макс достал оттуда упаковку презервативов и посмотрел на Гвен с усмешкой. Та пожала плечами. Дэвид пристыженно опустил глаза обратно на свой дебильный галстук. — На будущее. — пояснила гостья. — А если я асексуал? — Пиздишь. — Пизжу, но было бы забавно. — Ну так и чо ты возмущаешься? — Да я уже, наверное, и не помню, как это делать. — Могу только посочувствовать. — Ребята, а давайте сменим тему?.. — неловко поинтересовался Дэвид, уже примеряя подарок. Девушка расхохоталась и поднялась. — Ладно, я в большей степени только ради твоей реакции их туда положила, извиняй, друг, тебя правда очень смешно каждый раз смущать. Дайте мне поручение. — Держи задание: засмущай Дэвида ещё больше. — Да легко — однажды в лагере к нему подошёл мальчик, который испугался первой поллюции, а Дэвид сам испугался так, что сказал ему, якобы он просто описался. Что-нибудь ещё? — Да, продолжай в том же духе. — расхохотался Макс, уткнувшись лицом в плечо. — Гвен! — красный как собственный галстук, Дэвид возмущённо замахал руками, неловко зажмурившись. Макс хихикнул, прикрывая рот ладонью и отбил протянутый Гвен кулак. — Ладно, если серьёзно, можешь на кухне помочь и посуду в комнату перетащить. Мы с Дэвидом пока стол разложим. Дэвид неловко кивнул и убрал коробочку в ящик письменного стола.

***

С Гвен они действительно справились быстрее и уже через полчаса всё так старательно наготовленное Дэвидом гордо стояло на столе, как вооружённое войско, окружая запеченую курицу. Макс, пытаясь поправить упавшую со стены гирлянду, матерился на шатающийся под ногами стул. От помощи более высоких товарищей он принципиально отказался. Его старания не оправдались и как только он отставил стул, гирлянда с треском отвалилась. — Выглядит вполне себе живописно, так что хай так пока повисит. — разочарованно фыркнул он, решив больше не пытаться. Гвен, обматывая шею мишурой, насмешливо хмыкнула на эту картину. В дверь снова раздался звонок и Макс пошёл открывать. Это уже по его душу. Комком из переплетённых рук и ног Никки и Нил ввалились в квартиру, шумно переругиваясь. Макс заинтересованно приподнял одну бровь. — Ебать, чо уже случилось? — С рождеством, придурок! — заголосила Никки, пихая ему в лицо здоровенную перетянутую абсолютно абсурдной розовой с динозавриками обёрточной бумагой коробку с криво наклеенным не менее уёбским ба́нтом. — Ебать спасибо нахуй. — хмыкнул Макс, находу ловя подарок. Дэвид заинтересованно высунулся из-за угла под кряхтящие пререкательства Гвен из глубины комнаты. — Никки, Нил, привет!!! — Привет, Дэвид! — крикнула Никки так, что услышал явно весь день и замахала ему руками, шатаясь в одном ботинке. — А ну вернись на место! — гаркнула Гвен и утащила друга обратно. Нил закрыл за ними дверь и всучил ещё одну коробочку, но поменьше. Макс непонимающе уставился на подарок и друг выставил перед ним ладонь в жесте «не спрашивай», так что он равнодушно пожал плечами. Когда они зашли в самую большую в квартире комнату, где и собирались праздновать, Гвен свисала над лежащим на диване Дэвидом и увлечённо рисовала что-то ему на лице. Она откинула свисающую ей на грудь мишуру за спину и, облизнув палец, оттёрла что-то с Дэвидовой щеки. Нил присвистнул. — Вау, Дэвид, уже изменяешь? — Да не встречаемся мы. — закатил глаза Макс и стукнул друга по макушке той маленькой коробочкой. — У меня есть девушка. — возмущённо вскинув палец в воздух, сказала Гвен и обернулась на вошедших. — Она, конечно, получше меня на лице вазюкает, но я видела фотки с того конкурса и теперь тоже хочу разрисовать Дэвиду мордаху. Кстати, Гвен. — Тогда сорян. Будем знакомы. — хмыкнул Нил и заинтересованно посмотрел на стол. — Вау, нихуя себе, как будто и не отказывал родителям в том, чтобы прийти. — Кстати, а чо передумал? — вкинул Макс, плюхаясь на диван недалеко от хозяина комнаты. Ему было очень интересно, как друзья изъебнулись в этот раз. Нил скривился на вопрос и стянул из маленькой мисочки оливку. — Оййх, — он запихал её за щёку и сдул со лба мелкую кудряшку. — Отец решил отпраздновать со своей новой пассией и сказал об этом в последний момент, так что я на него обиделся. — А его новая пассия это моя мать. — вклинилась Никки и тоже вытянула себе кусочек колбасы. — Да, это очень важно. — кивнул он и закинул вторую оливку. — Я морально не готов к тому, чтобы ещё раз увидеть, как они обжимаются, мне хватило. — Так что мы коллективно послали родичей нахуй. — Резонно. — хмыкнула Гвен и отклонившись от лица Дэвида указала на него раскрытой ладонью. — Встречайте, главная звезда сегодняшнего вечера. Дэвид приподнялся на локтях и все присутствующие заинтересованно посмотрели в его сторону. Нил даже перестал жевать. У Дэвида были накрашены ресницы, а вокруг глаз красной помадой были нарисованы кривенькие сердечки. На щёки ему Гвен приклеила всё те же крохотные блестящие звёздочки. Гвен победоносно всхлестнула ладонью и Макс хмыкнул. — Не, ну красавица. — хихикнула Никки, ослепляя Дэвида вспышкой камеры. Дэвид театрально зачесал назад растрёпанный чуб. Макс хекнул и отвлёкся от этого дефиле, принимаясь разрывать уродскую упаковку. И блять, это было настолько плохо, что аж хорошо. — То есть вы, — вытаращил он глаза, когда снял крышку. — Прекрасно зная, что я ненавижу ебаный кетчуп, решили, что подарить мне его целую коробку, это охуительная идея? — В этом вся суть. — хихикнула Никки и дала Нилу пять. — Вот я не знаю, я вас ненавижу или обожаю. Нил кивнул на коробочку поменьше и осмотрел стол на наличие алкоголя, протянув найденную возле курицы бутылку шампанского Никки. — А ты второй подарок открой и реши. Макс сорвал упаковку, готовя себя ко всему. Но внутри лежало то, что он надеялся там не увидеть. Ко второй за этот вечер упаковке презервативов была наклеена фотография Дэвида. Раскрыв пачку, он увидел, что и к каждому пакетику было приделано его вырезанное лицо, распечатанное на чёрно-белом принтере. Дэвид, заглянув ему в руки, покраснел и резко отвернулся, притворяясь, что ничего не заметил. — Я вас ненавижу. — вынес вердикт Макс и Никки отвратительно подло захихикала. — Обращайся! Гвен, подойдя ближе, залилась поддерживающим хохотом. — Давайте сядем за стол! — попытался исправить ситуацию всё ещё красный Дэвид. И все, на удивление, его поддержали. Никки хлопнула шампанским и то розовыми брызгами заляпало скатерть, но она бегло осмотрела капли и бесстыдно вытерла их рукавом. Макс, отобрав у неё бутылку, отхлебнул из горла и принялся разливать его по бокалам, пока Дэвид зачем-то раскладывал возле каждого человека салфетки. Затем налил в собственный бокал сока и потряс коробкой, молча спрашивая, будет ли кто-то ещё, но все отрицательно замотали головой. — Давайте каждый скажет тост? — неуверенно предложил он. Макс демонстративно нахмурился, чтобы показать, как эта затея ему не нравится, но как только открыл рот, чтобы выразить своё недовольство, Никки его перебила: — Давайте, я первая! — она вознесла бокал в воздух и другие нехотя последовали её примеру. — Пусть небо будет таким же синим, как мы через час! Дэвид недовольно надул щёки и Макс хихикнул в кулак, поднимая свой бокал выше. — Пускай наши трупы после смерти не сгниют, а станут результатом брожения и кто-нибудь ими убухается! — продолжил он. Нил, закатив глаза, поднёс бокал к остальным. — Как говорил мой дед, я твой дед. Гвен подхватила эстафету и пожала плечами. — Пьём за то, чтобы мы имели то, что имеют те, кто имеет нас. Дэвид с осуждением осмотрел присутствующих, цыкнул, но поднял последний бокал и заразительно улыбнулся. — За то чтобы каждый человек был чудом для кого-то другого! Звякнуло тонкое стекло и, опустошив тару, все с жадностью накинулись на еду.

***

Шла третья бутылка шампанского и вторая бутылка виски. Виски, кстати, Макс предусмотрительно купил в большей степени для себя, потому что шампанское для него всегда было просто сладкой водичкой. Однако, Гвен проявила к нему не меньший интерес, поэтому пока Дэвид старательно пытался отгадать надпись «трёхногий хуекрыл» в бумажке, приклеенной к его лбу, а Никки примеряла на Нила не весть откуда взявшийся клоунский радужный парик, они вместе уже раз четвёртый пили на брудершафт. В какой-то момент Никки сжалилась над Дэвидом и отклеила стикер, разворачивая его лицевой стороной. Дэвид широко раскрыл глаза и укоризненно посмотрел на разомлевшего от пары бокалов Нила, загадывавшего ему в этот раз. Тот нисколько не раскаялся и якобы извинительно развёл руки. Гвен громко стукнула донышком стакана об стол. — Давайте в «я никогда не». Макс фыркнул. — Я одновременно люблю и ненавижу эту игру, потому что нет практически ничего, чего я бы не делал, так что постоянно проигрываю. — А любишь почему? — хмыкнула девушка и снова заполнила их стаканы. Он пожал плечами. — Потому что пью больше. — Логично. — покачала головой она и, смочив палец, стала водить по каёмке тары, издавая космические звуки. — Давайте сыграем! — поддержал инициативу Дэвид. — Это хорошая игра, чтобы лучше узнать друг друга. — Дэв, боюсь, в этой игре мы узнаем друг о друге то, что не хотели бы узнать никогда. — хмыкнул Нил, поправляя парик. — Но я согласен, звучит славно. Никки воодушевилась и, на секунду выбежав из-за стола, стащила с Дэвидовой постели подушку и обняла её. — Тогда я начну! — Никто не сомневался. — закатил глаза Макс. — Я никогда не избивала фонарный столб, будучи в стельку. Макс возмущённо изогнул брови, попытался показать подруге фак, но от резкости движений случайно ударился костяшками пальцев об край стола и шикнул от боли. Дэвид заботливо погладил его по руке и Макс, дёрнувшись уже от неловкости, ударился ещё раз, ударившись в этот раз рефлекторно вскинутым локтем. — Пиздец ты уебанка, вообще-то, ты тогда была со мной! — Да, но я залезла на него, я не избила! — Тогда я никогда не залезал на фонарный столб! — Сейчас не твоя очередь! — Деточки, не ссорьтесь, игрушки у меня. — хохотнула Гвен и успокаивающе протянула Максу бокал. — Давайте тогда по часовой. Дэвид? Тот опомнился и наконец-то перестал смотреть на Макса, позволив тому спокойно выдохнуть и в очередной раз приложиться в стакану. Он задумчиво приложил палец к подбородку. — Ммм, я никогда не прогуливал уроки в школе? — Никто не сомневался. — хмыкнул Нил, отхлебнул из своего бокала и под обиженное «Эй, это моё!» стащил из тарелки Никки кусок запеканки, пока та пила. — Макс? — напомнила Гвен, отхлёбывая. Макс глотнул и встряхнул головой, пытаясь сконцентрироваться на чужих словах и вспомнить, чего такого он не делал. — Бля, ну, я никогда не трахался без презерватива. Девочки возмущённо охнули и выпили. — Это подло, Макс, в отношениях с девушкой они вообще не нужны. Но молодец. — возмутилась Гвен и Никки поддерживающе закивала. — Я никогда не общалась с людьми под наркотиками. Никки и Нил, кинув в Макса обвиняющий взгляд, выпили. Дэвид дёрнулся и быстро отхлебнул из своего бокала. Макс очень вопросительно на него посмотрел и хмыкнул. — А зеркало считается? — спросил он, глотнув. Видимо, во время этой игры на Дэвида стоит смотреть внимательнее. — У меня никогда не было больше десяти половых партнёров. — пожал плечами Нил. — Сука. — хором ругнулись Никки с Максом. Дэвид нахмурил рыжие брови-кустики на Нила, глянув на него осуждающе, а потом светящимися в огоньках гирлянд глазами вопросительно посмотрел на выпивших. — Мне не нравится, в какую степь вы завели игру, мы ведь только начали! — А меня не это интересует. — перебила его Гвен. — Вы когда успели? Сколько вам там? Двадцать два? — У меня была бурная молодость. — пожал плечами Макс. — А у меня много подружек. — согласно кивнула Никки и долила себе и своему Ромео шампанского. Игра продолжалась и тщетные попытки Дэвида перевести тему на что-нибудь менее смущающее с каждым разом с треском проваливались. Не сказать, что все говорили утверждения на тему секса, но он явно не этого ожидал, когда соглашался на игру. Уже через тридцать минут они узнали, что Нил и Никки пробовали БДСМ, Макс однажды выбил зуб сыну директора школы и изрисовал баллончиком машину взбесившего его одногруппника, Гвен в четырнадцать лет мечтала поцеловать Джастина Бибера, Никки сломала ногу какому-то чуваку в слэме на концерте Slipknot, Нил дрочил в вазу, а Дэвид однажды ударил стулом нового парня своей бывшей. В момент открытия этого факта Макс очень озадаченно посмотрел на него. В глазах плыло и со временем концентрироваться становилось сложнее. — Я был молод и очень обидчив, а он меня оскорбил. — Дэвид виновато почесал затылок, пожимая плечами. — Я тебя обожаю. — прыснул Макс, опрокидывая стакан. Дэвид покраснел то ли от услышенного, то ли от духоты в комнате. Думать об этом Макс отказывался категорически. Он вперился глазами в недоеденный кусок курицы на своей тарелке, пытаясь вспомнить, что ему в жизни не доводилось делать — список был мал, а выпито прилично, поэтому сделать это было действительно сложно. У Гвен рядом волшебным образом материализовались карты в руках и она уже увлечённо раскладывала перед Никки пасьянс на диване. — Я никогда не симулировал оргазм, хз. — тыкнул Макс пальцем в небо и получил возмущённый тычок в бок от Гвен. — Гадёныш. Дэвид как-то очень уж тяжко вздохнул и быстро отхлебнул из своего стакана, по-видимому, в надежде не быть замеченным. Однако Макс слишком уж пристрастился к слежке за ним в этой игре, как только на поверхность стали всплывать интересные подробности — узнавать информацию, которую ему даже в голову не приходило спросить напрямую, вот так играючи было удобно и подогревало разбушевавшийся под градусом азарт. Никки, тоже заметившая скорбный вид хозяина комнаты, отвлеклась от пасьянса и вопросительно склонила голову. — Сочувствую, Дэвид. Но не думала, что ты можешь так делать, как-то не твоём духе. Дэвид неуверенно покачал головой, вертя в руках стакан. Сок на дне переливался по косой дуге под наклоном, оставляя по траектории кривой окружности разводы. — Скажем так, раньше я был слишком наивен и слепо верил не самым правильным людям. Думал, что если мне или партнёру что-то не нравится, значит, это со мной что-то не так. Макс, с сожалением сдвинув брови домиком, поддерживающе боднул друга лбом в плечо. Дэвид на это действие тепло улыбнулся и мягко погладил его по волосам. В голове было мутно, в глазах смазано и цветасто, а чужая рука воспринималась как якорь, удерживающий в реальности. Макс искренне порадовался, что никто из присутствующих никак не прокомментировал его порыв нежности и сочувствия. Гвен опомнилась, оторвалась от своего занятия и озадаченно почесала висок. — Я никогда не ходила в людные места в вызывающей одежде. Макс безапелляционно выпил. Никки, заинтересованно тянувшая руку к одной из карт, вскрикнула недовольное «Эй!», отпила, гордо поправила свою полупрозрачную водолазку и обвиняющие посмотрела в сторону девушки. — Тогда я никогда не имела смуглой кожи! — Э, не, подруга, — возмутился Макс, отставляя от себя стакан и, проиграв своему внутреннему нечто, лёг головой Дэвиду на колени. Тот в целом, не возражал и преспокойно зарылся ладонью в густые кудри. — Это камень и в мой огород тоже и вообще, сейчас не твоя очередь. Никки возмущённо цыкнула. — Правильно. — согласился Нил, в ожидании крутивший в руке бокал. — Я никогда не менял ничего в своей внешности ради другого человека. Рука в волосах на секунду замерла и Максу на лицо упала тень от запрокинутого стакана. Дэвид легонько постучал кончиками пальцев по его плечу в молчаливой просьбе подняться. — Не могли бы мы прекратить игру? — виновато попросил он и встал с дивана. — Я отойду отнести посуду, если вы не против. — Конечно! — оживилась Никки — Давайте в правду или действие! Макс молча проследил за удаляющецся за угол фигурой и Гвен рядом тяжело вздохнула. Он вопросительно вскинул брови и та мельком перекинулась с ним сожалеющим взглядом. — Старые раны ворошить не хочет. — пояснила она и, долив себе немного, приложилась к стакану. — Сходи к нему. Думаю, Дэвиду сейчас нужна твоя поддержка. — Почему именно моя? Ты же, вроде как, его лучшая подруга. — Да, — она снова вздохнула и Макс понял, почему в её описании от Дэвида фигурировало слово «взрослая». Гвен действительно выглядела, как уставший родитель. — Но я не скажу ему ничего нового. Я была рядом, когда это всё происходило, поэтому изливать душу мне Дэвид не будет. Считает, что я и так наслушалась. Иди. Ты дорог ему. Макс поджал губы, чувствуя себя ребёнком, которому родители сказали, что больше не любят друг друга, и развёл брови. Дорог. Он перелез через неё, впервые становясь на твёрдую поверхность и легонько пошатнулся. В голове кружилось и в жопе уже ощутимо играло желание пойти куда-нибудь наворотить дел, но первостепенной целью сейчас был Дэвид — он так ждал этого праздника, поэтому будет грустно, если чуда для него сегодня так и не почувствуется. Свернув за угол, он, придерживаясь за стенки, шагнул на кухню и застал Дэвида за мытьём посуды. Раздражённо фыркнув, Макс подошёл и отнял у того губку, бедром отталкивая друга от раковины. — Вот заняться тебе нечем. — возмутился Макс, принимаясь домывать посуду сам. — Сидишь кислый и терпишь экзикуцию ненамеренными признаниями, хотя должен веселиться. Дэвид пожал плечами, устало опираясь поясницей на кухонную стенку. — Не хотел портить веселье другим. — И к чему эта жертвенность? Дэвид снова пожал плечами и Макс со вздохом выключил воду, поворачиваясь к нему. — Не хочешь высказаться? — А тебе это нужно? — вкинул Дэвид внезапную колкость (явно непредмеренно) и поспешил оправдаться. — В смысле, я знаю, что ты наблюдал за мной и всё понял, просто думаю, что там и так всё было понятно. Ситуация зеркально повторялась и Макс насупил брови, ответив тоном, не терпящим пререкательств: — Нужно. И я вижу, что в первую очередь это нужно тебе, так не теряй такую возможность. Знаешь ли, я не всех готов выслушивать. Дэвид наконец поднял глаза и посмотрел него взглядом, который Макс не хотел видеть. Ни видеть, ни терпеть его, у него не было сил, но он стоически не сдавался, заряжённой силой собственной упёртости. Или ещё чего-то. Взгляд был сухим и пустым, как будто разбитым и грубо наспех склееным монтажной пеной и от Дэвида на контрасте в обыденностью казался глубоким и отчаянным. В обычно ярких зелёных глазах сейчас как будто, утопая, бултыхалась потревоженная печаль маленького «Я», глухо кричащая о помощи. — Я уже говорил, что раньше просто был слишком наивен. — начал он, не в силах спорить. — И доверился человеку, который тогда казался единственным, кто был готов помочь в тяжёлый для меня момент. — Когда мама умерла? — догадался Макс и Дэвид коротко кивнул. — В начале он вёл себя очень взросло и ответственно, так что мне показалось, что он сможет помочь мне справиться со всеми моими проблемами. Он был немного старше, поэтому это казалось логичным. Помогал финансово, брал на себя некоторые вещи, на которые у меня не было сил, поддерживал, предлагал ночевать у него, потому что к бабушке очень не хотелось. Я уже рассказывал, у них с мамой были не самые хорошие отношения, а я не хотел слушать плохое в её адрес сразу после… — Я понял. — перебил его Макс, запрыгивая на столешницу рядом. — Продолжай. — А после того, как я немного пожил у бабушки и понял, что не смогу терпеть её слишком долго, он предложил мне съехаться. И там я понял, что не всё так сказочно: он постоянно менял своё мнение, сначала говорил, что ему что-то нравится, а потом отрицал это, всё время был чем-то не доволен и почти не спрашивал у меня разрешения на то, чтобы что-то сделать. — Он же тебя не?.. — озвучил свой страх Макс, но Дэвид помотал головой. — Нет. Просто не уважал моих желаний. А я слишком долго думал, что это со мной что-то не так, а он вовсе не плохой. Оправдывал его тем, что он устаёт на работе и я делаю недостаточно, чтобы отблагодарить его за помощь. — Но ты ведь не должен был. — нахмурился Макс, аккуратно и боязливо кладя голову на чужое плечо. В глазах всё ещё плыло, но он всё равно хотел помочь, поэтому концентрироваться как-нибудь надо было. — Не должен. Но тогда я так не думал и считал себя обязанным, поэтому не предъявлял никаких претензий. Я слишком долго не мог понять, что то, что происходит — не нормально, и отношения не должны так выглядеть. И не хотел верить Гвен, потому что мне казалось, что если я уйду, то останусь один на один со своими проблемами. — Сколько это продолжалось? — Около года. Когда он начал изменять, я понял, что меня просто используют, и не хотел мириться с тем, что я для важного мне человека не больше, чем бесплатная рабочая сила и средство восполнить неосуществлённые желания. И всё-таки ушёл. — Он за тобой не гонялся потом? — Ну, через несколько месяцев он осознал, сколько я на самом деле делал для него, и пытался меня вернуть. Но было слишком поздно, потому что тогда я уже начал прорабатывать все принесённые им травмы с психологом и понял, насколько эти отношения были обречены с самого начала. — То есть сейчас ты уже… не считаешь себя плохим? — с трудом сформулировал Макс, медленно приподнимая голову, чтобы посмотрел Дэвиду в лицо. — Плохим не считаю. Но некоторое просто всё ещё немного тяжело вспоминать. — Я понимаю. Макс тяжело вздохнул и сжал губы, понимая, что в теории сделал всё, что мог, в этой ситуации. Однако, всё ещё чувствовал, что никак не неё повлиял. Дэвид всё так же разбито буравил взглядом пол и не поднимал голову, ушедший куда-то далеко в свои мысли. Смотреть больно. Макс, нахмурившись, резко спрыгнул на пол и тут же пожалел об этом — мир вокруг затрясся и пошёл каруселью, поэтому не удержавшись он начал падать. Дэвид, опомнившись, попытался подхватить его, но не рассчитав, в итоге свалился вместе с ним, заваливаясь аккурат лицом Максу в грудь. Макс, приложившись затылком об пол, с трудом поднял голову и посмотрел на поднявшегося на локтях друга с лёгкой смешинкой в глазах. Ситуация получилась дурацкая. Он криво улыбнулся, глядя на него, расхохотался и сжал ладонями щёки ничего не понимающего Дэвида. — Прости, — успокаиваясь, сказал он. — Понимаю, ситуация для смеха не особо располагает. Меня просто позабавило, что я так героически мчался тебя поддерживать, а в итоге всё закончилось совершенно по-дебильному. Подняв корпус, он расселся на полу, широко раскинув ноги, и Дэвид, последовав его примеру, тоже не спешил подниматься. Макс выдохнул, собираясь с силами, по-детски почухал нос и положил руки ему на плечи. — Слушай, ты замечательный. Типа, блять, ну правда. Тот чувак был полным уёбком, раз решил, что вот так пользоваться тобой вообще можно. Если бы ты сказал, как его зовут и где он живёт, я б его выследил и разбил морду. Вот прям щас. Потому что, ну, ебать, серьёзно, каким мудилой конченным надо быть, чтобы так поступать с такими хорошими людьми? И ты не должен сейчас сидеть тут и грустить, просто потому что какой-то хуеглот когда-то решил, что ты всего этого заслуживаешь. Ты молодой красивый парень, у тебя есть преданные друзья, которые помогут и вступятся, если нужно будет, а он пускай обблюётся где-нибудь в канаве, да там и сдохнет. Макса сильно вело после удара об пол и в затылке противно ныло глухой гудящей болью, но на это было как-то так плевать, потому что Дэвид, жизнерадостный и искренний Дэвид, не должен грустить в праздник, которого так ждал. Где-то в сознании звонко маячила мысль, что сейчас, вот прямо сейчас, прекрасный момент, чтобы выразить что-нибудь типа «ты мне нравишься» или «я хочу тебя поцеловать» и Макс старательно игнорировал подкинутые тем самым нечто назойливые желания. Потому что не сейчас, нет, ему совсем не это сейчас нужно. Макс был ему дорог и сейчас Дэвид в первую очередь нуждался в друге, поддержке и опоре, а не во внезапном признании в сомнительных чувствах, в которых Макс сам ещё не разобрался. Поэтому Макс просто заставил себя быть честным, потому Дэвид этого заслуживает. Он мягко склонил внимательно слушавшего его Дэвида ближе и тот спокойно поддался, утыкаясь лбом в чужой лоб. Максова рука ненавязчиво лежала на его шее и от этой мысли сердце просяще билось в панике. Макс просто надеялся, что Дэвид этого не почувствует или спишет на алкоголь и проигнорирует. — Ты тоже мне дорог. — признался Макс и с трудом прикрыл уставшие от яркого кухонного света глаза. — Поэтому, пожалуйста, позаботься о себе и прекрати терпеть, блять. Хотя бы ради друга. На каком-то интуитивном уровне он почувствовал, как Дэвид улыбнулся, и открыл глаза, чтобы это увидеть. Почему-то, увидеть сейчас его улыбку ему было жизненно необходимо. — Спасибо, Макс. Я рад, что ты есть в моей жизни. Макс, довольный собой, победно расплылся в слишком широкой для себя обыденного улыбке. — Обращайся. Если всё-таки надумаешь, чтобы я набил ему морду, зови. — Очень вряд ли. — А жаль. Дэвид отстранился и Макс почти заскулил от досады, нехотя убирая руку с его шеи. — Нам стоило бы вернуться. — Думаешь? А мне тут так хорошо сидится, знаешь ли. — Хочешь, я тебя отнесу? Макс на секунду выпал с этого предложения, похлопал глазами и по-детски озорно улыбнулся. — А давай. Дэвид поднялся, помог Максу встать, придерживая его от повторного падения, кивнул ему на стул и тот покорно залез на него. Потом подошёл к нему спиной и чуть нагнулся. — Залезай. Обхвати шею руками и торс ногами. Но только крепко, а то упадём. — Есть, сэр. — весело отозвался Макс и выполнил скомандованное, в душе наслаждаясь соприкосновением с чужой кожей. Как только стойкой поверхности под ногами не осталось и Дэвид вскинул его, поудобнее закидывая его колеи на свои руки, Макс громко ойкнул и хихикнул. — Вперёд! Дэвид рассмеялся и с тяжёлым топотом побежал в комнату под звуки хриплого смеха за спиной. Удивлённые гости уставились на них, когда Дэвид застыл в дверном проёме и Макс указал пальцем на диван. — Скинь меня на Гвен! — Ну нет… — возмутилась та, еле сдерживая улыбку. — Так точно! — воскликнул Дэвид, наклонился и, как бык, понёсся на подругу, опрокидывая залившегося хохотом друга на диван. Макс, установив локти на её ляшках, подпёр ими голову, расплываясь в улыбке, как довольный кот. — Я всё исправил. — похвастался он и девушка прыснула. — Молодец. Тебе больше не наливать? — Ты чо, самое время. — возмутился он, демонстративно хватая стакан. Дэвид сел рядом и осмотрел присутствующих, задорно улыбнувшись. — Ну что, играем дальше?

***

В какой-то момент Гвен всё-таки перестала наливать Максу и тот, обидевшись, агитировал всех перенести празднование в бар. Никки его, естественно, поддержала, но Нил осадил её недовольным «Нет, я знаю, чем всё это кончится». Так что обиженные на мир и на всех присутствующих в комнате (кроме Дэвида, на него Макс принципиально не обижался) они театрально разлеглись на полу, обсуждая своих надзирателей так, будто их нет в комнате. — Гвен ужасна, я искренне не понимаю, как Дэвид терпит её столько лет. — возмущался Макс, водя руками в воздухе, как будто из-под водной глади. — Согласна. Вот Нил тоже уёбок, вообще не знаю, что я в нём нашла. — поддержала его Никки, увлечённо заплетая другу маленькую косичку. — А я предупреждал, что он душнила ебаный. Гвен со скрипом поднялась с дивана и встала над ними, заслоняя лежащих своей тенью от света гирлянд. Нил лениво последовал её примеру. — Может, хватит? — возмутилась Гвен, укорительно тыкая Макса в щёку. — А ты нам нальёшь? — с надеждой спросил Макс, попытавшись укусить её за палец. — Нет, я похуистичным алкоголикам не наливаю. — Я не похуист, у меня просто хронически либеральный подход к делу. — оскорблённо вознёс он палец в воздух и Гвен, ухватившись за него, попыталась поднять нерадивого с пола. — Ну нееет. — Но ты не стал отрицать того, что ты алкоголик. — Мы не алкоголики. — опомнилась Никки и словила от старшей девушки осуждающий взгляд. — Ну да, конечно. — устало выдохнула она и обернулась на более вменяемых парней. — Может вы что-нибудь сделаете? Нил вздохнул и, сев перед Никки на корточки, ткнул ее пальцем в лоб. — Если поднимаешься, я тебя поцелую. Никки резко села и схватилась за виски из-за боли. Чутка оправившись, она просяще потянулась к Нилу, выставляя надутые губы, и тот коротко чмокнул её, рывком поднимая на ноги. Девушка возмущённо нахмурилась и, обхватив его лицо ладонями, с силой вперилась в его губы, жадно кусая и нализывая их. Макс, неприязненно скривившись, отвернулся и закрыл глаза руками. — Фу, ну не при мне же! — Тогда вставай. — усмехнулась Гвен, глядя на этого нерадивого пьянчугу. — Нет. Я ничего за это не получу. Дэвид сел рядом с ним и заглянул в глаза. Макс сощурился, руками нашаривая его лицо. — Я могу погладить тебя по голове, если встанешь. — взяв смуглую руку за запястье, предложил он. — Я что, собачка по-твоему? — Нет, но тебе нравится, когда я тебя глажу. — Ну, нравится. — Так и чего ты возмущаешься? — усмехнулась Гвен, рассматривая крохотную косичку на его виске. — Потому что я не сдаюсь так легко. Макс насупился, как маленький, и возмущённо сложил руки на груди, сурово хмурясь. Дэвид мягко улыбнулся и подал ему руку. Макс закатил глаза и нехотя поднялся. Дэвид, как и обещал, погладил его по голове и тот интуитивно подластился под руку. Никки наконец отлипла от Нила, резко схватив недовольного от того, что его оторвали от Дэвидовой руки, Макса за плечи и убеждённо заглянула другу в глаза. — Я хочу делать хуйню. — она стукнулась в его лоб и Макс зашипел от боли. Отбиваясь от её рук, как кошка от собаки, он пошатнулся и случайно упал Дэвиду в руки. Запрокинув голову, Макс встретился с его тёплой улыбкой и ухмыльнулся. Сейчас. Вот прям сейчас. «Сгорел сарай, гори и хата,» — подумал Макс, не спеша выбираться из чужих рук. — «Если я сейчас это сделаю, это будут проблемы будущего меня.» — Макс? — заглянул Дэвид в глаза внезапно затихшего друга. — Дэвид, я хочу целоваться. — Ой. — внезапно изрёк Дэвид, случайно роняя его на пол. Макс снова шикнул от боли и тот, спохватившись, поднял его снова, символично отряхивая одежду. — Ну Дэвид, ты же трезвый. — возмутилась Гвен и оттащила протянувшего уже было руки Макса, усаживая его на диван. — Я…я.. — начал запинаться Дэвид и Никки тяжело вздохнула. — Ну вы либо пососитесь, либо прекратите кота за яйца тянуть. — Пошла нахуй. — нахмурился Макс, шмыгая носом и показывая подруге фак. — Не указывай нам, что делать. На слове «нам» Дэвид заметно покраснел. — Ну или пойдёмте гулять. — А это хорошая идея! — оживился Дэвид, зачем-то подлетев к своему рабочему столу. Достав из ящика бенгальские огни, он продемонстрировал их присутствующим и по комнате покатилось многозначительное «Ооо». — Можем сходить к главной ёлке. Тут недалеко. — предложил он. Вскочивший пошатывающийся Макс, вразвалочку дошёл до дверного косяка и свернул за угол, возвращаясь через пару минут с двумя плотными толстовками. В одну он впихнулся сам, выпячивая пушистую из-за наэлектризованных волос лохматую голову, а вторую подошёл и накинул на макушку практически полуголой Никки. Дэвид заметно умилился с такой заботы. — Пойдёмте. Мы готовы. — вздёрнутый и до одури довольный Макс приобнял Никки за плечи и та сама согласно закинула руку ему на плечо. Дэвид подошёл и заботливо поправил растрепавшиеся тёмные лохмы. Толкаясь и ругаясь, они все оделись и вывалились в подъезд, с трудом запихиваясь в лифт. На улице дышалось свободно и холодный зимний воздух крепко обнял их лёгкие, колко обволакивая в цепких объятиях. Дэвид вёл их коротким путём, попутно восхищаясь праздничной атмосферой — они не единственные, кто вышел погулять, поэтому ближе к главной площади толпы людей сгущались. Все веселились, смеялись, где-то играла музыка и люди фальшиво голосили популярные рождественские песни, игнорируя непопадания в ноты, всё вокруг светилось и мелкий ледяной сахар аккуратно присыпал головы в тёплых цветастых шапках. Когда перед ними уже показалась высокая праздничная ёлка, компания сбилась в кружок и Дэвид раздал всем по палочке. Макс, пытаясь зажечь их, несколько раз выронил зажигалку, матерясь, пытался её поднять, поскальзывался, и придерживающий его за локоть Дэвид каждый раз героически это терпел. Наконец, когда от палочек посыпались яркие искорки, они все подняли их над головой и соединили, образуя большую искрящуюся звезду. Все смеялись и улыбались и Макс без зазрения совести восхищённо смотрел на Дэвида, у которого в глазах плясали смешинки в круговороте огней. Красиво. В какой-то момент Макс загорелся идеей раскурить сигарету от бенгальского огня и похлопал себя по карманам. Гвен галантно раскрыла перед ним пачку и он благодарно кивнул ей. Прислонившись кончиком, он безразлично вытерпел прилетевшие в лицо искры, удивляясь тому, что это совсем не больно, и выдохнул в воздух широкое облако дыма. Когда огонь догорел он, зажав сигарету зубами, спрятал палочку в карман. — Я хочу спиздить шарик с ёлки. Гвен с Дэвидом вытаращили на него глаза. — Макс, нет. — в унисон запротестовали они и Макс ухмыльнулся. — Макс, да! — завизжала Никки и, схватив его за край куртки, кинулась к ёлке. Макс заливаясь хохотом, отбежал от погнавшихся за ними старших и у самого подножия ёлки присел, командуя: — Залезай на плечи и сорви самый красивый. Под возмущённые крики Дэвида с Гвен и вопросительные взгляды окружающих, Никки деловито опёрлась ему на плечи и, с трудом поднявшись, Макс подошёл ближе к ограде, опираясь на нее так, чтобы поднести подругу как можно ближе к веткам. Наконец, сорвав шарик, девушка постучала ему по плечу и Макс опустил её на землю, принимая дар в руки, как самое драгоценное, что когда-либо в них попадало. — Макс, повесь обратно. — по-родительски настаивал Дэвид. — Нет, я повешу его у нас под потолком. — Это не будет висеть у нас дома. — Тогда я повешу его у себя в комнате, это суверенная территория! — Сначала сними с люстры трусы! — То есть ты уже не против? — ухмыльнулся Макс, игриво заглядывая ему в глаза. Дэвид возмущённо надул щёки и Макс умильно склонил голову к плечу. Прелесть. Гвен рядом тяжело вздохнула. — Вроде, взрослые люди, а ведёте себя, как будто вам по десять. Никки запрыгала на месте, с каждым новым прыжком опираясь на плечо подошедшего Нила. — Потому что в душе нам и есть десять! — Оно и видно. — вздохнула Гвен, сокрушённо прикрывая глаза, но тем не менее, улыбнулась. И так всё хорошо. Максу было так спокойно, всё вокруг казалось наэлектризованным и пронизанным громким смехом, разноцветными огнями и неясным чем-то, заражённое вирусом всеобщего веселья и праздника. Он посмотрел на смеющуюся Никки, агрессивно убеждающую Гвен поиграть с ней в салки, устало вздыхаюшего Нила, молча принимающего придурь своих друзей с лёгкой улыбкой, и такого своего Дэвида, который лучезарной улыбкой будто заряжал огни на этом неясно почему праздничном дереве, делая атмосферу ещё более сказочной. И вот как будто так оно всё и должно быть, как будто всё правильно. — Ребят, я люблю вас. Не ожидавший внезапных признаний Дэвид, посмотрел на него удивлённо и расплылся в такой тёплой улыбке, что, казалось, источающая жар она не подпускала к нему мелкие снежинки, плавя их ещё в полёте. Гвен, видящая Макса сегодня впервые в жизни, улыбнулась устало и благодарно, по-наставнически потрепав его по волосам. Никки и Нил, встрепенувшись, посмотрели на него и синхронно хихикнули, совершенно не удивлённые признанием. Да, возможно, Макс так говорит, только когда сильно пьян, но сейчас, тут, в окружении праздника, на лютом морозе и с застрявшим в горле счастьем он полностью осознавал, что говорит. И осознавал, что хотел сказать именно это. Первой заголосила, естественно, Никки: — Мы тоже тебя любим, Макс! Она кинулась к нему с объятиями и другие последовали её примеру. И пускай обычно Макс не подпускает к себе никого, не терпит тактильного контакта, сейчас, обвивая руками подошедших, дыша стоящему ближе всех Дэвиду в шарф, он чувствовал себя так на своём месте, таким нужным, что, подумал, может позволить себе такую мягкотелость. Чуть запрокинув голову в сторону во все счастливые глаза глядящего на него Дэвида, он по-детски чмокнул его в подбородок и усмехнулся. Тот, (снова-снова-снова) тепло улыбнувшись, покраснел, неловко хихикнул и стукнулся лбом в его лоб. Так и надо.

***

— Буэ-эргх! — театрально рыгнул Макс, расправляя руки в реверансе. — Хоро-ош! — восхитилась Никки, кладя руку на грудь для ответного рыга. По приходу домой Макс отказывался ложиться спать, пока не устроит с Никки ставшее уже традиционным соревнование «кто громче рыгнёт». Судьёй у них был Нил, после каждого «раунда» пальцами показывавший количество очков. Гвен, смотревшая на это всё с подлинным осуждением, периодически вздыхала и кидала взгляды на суетливо бегающего из угла в угол с наволочками и одеялами Дэвида. — Детский сад. — констатировала она, подойдя к «детям» и руками отводя их друг от друга. — Макс, ты, вроде как, второй хозяин квартиры, почему тем, чтобы всех уложить, озабочен только Дэвид? Ты не хочешь ему никак помочь, что ли? Распиздяй. Пытаясь убрать её руку со своего лица, Макс лизнул её в ладонь и усмехнулся, когда та с отвращением скривилась и возмущённо вытерла ладонь об его одежду. — Потому что Дэвид всегда чем-то озабочен. — хмыкнул он. — Щас. Тем не менее, он смирился с обвинением и выловил носящегося Дэвида в коридоре, схватив его за рукав рубашки. — На чём лежать и чем укрываться ты нашёл, молодец, а где мы всех положим? Дэвид сунул одну из подушек под мышку и задумчиво приложил палец к подбородку. — Это я хотел с тобой обсудить. — Ясно. — Макс, порадовшись тому, что у него такая прекрасная точка опоры, потому что его всё ещё шатало, сдвинул брови домиком. — Ну, Никки с Нилом однозначно можно вместе на диван положить, главное, чтобы не поебались. Дэвид смущённо кивнул. — Гвен можно уступить место на моей кровати. — предложил он, почесав затылок. — А мы? — А мы можем вместе на твоей лечь. Она достаточно широкая. Ты не против? — покраснев, предположил Дэвид. Они оба смущённо отвели глаза в сторону, стараясь притвориться, что перспектива спать вместе — это не что-то для них необычное. Но, очевидно, ни у одного не получилось. Возможно, Макс всё ещё был очень пьян, даже с учётом того, что после прогулки его значительно попустило, но даже так идея спать настолько близко казалась чем-то из разряда невозможного, однако, в ближайшем будущем реального. Да, они обнимались и часто находились достаточно близко друг к другу, но за весь вечер произошло слишком много довольно интимных моментов, что сейчас нисколько не уменьшало степень неловкости ситуации. Плюсом к этому, Макса смущало ещё и то, что во сне он себя, естественно, не контролирует, и велика вероятность проснуться утром, обвив Дэвида руками и ногами. — Я воспользуюсь вашей ванной? — высунулась из-за угла Гвен, прерывая неловкую тишину. Макс озадаченно на неё посмотрел. — Серьёзно? Ты же, вроде, жаловалась, что смертельно устала и завалишься спать, как только вернёмся. — Да, но я всё ещё взрослая серьёзная тётя и не позволю себе лечь в чистую постель грязной и вонючей. Дэвид, скинув с себя смущённое онемение, кивнул ей. — Да, конечно. Найдешь всё на полочках. Полотенце в нижнем в ящике моего шкафа. — Супер, спасибо. — улыбнулась она и снова скрылась за углом, снова оставляя их наедине. Макс прокашлялся. — Не против, но я воняю перегаром. — Тогда помойся. — Мне лень. — Значит, я потерплю. На том и порешили. Макс попытавшись улыбнуться, по-дружески похлопал его по плечу, якобы этого разговора не было, он совсем не смущён и уши у него вовсе не красные. Вернувшись в комнату, он застал верхом сидящую на Ниле Никки, которая сосредоточенно расстёгивала на себе лифчик. — Фу, блять, ребята, вы бы хоть подождали, пока мы спать ляжем. — Мы слышали ваш разговор и потом при Гвен будет неловко. — почти логично рассудила невозмутимая Никки. — А сейчас вообще типа не неловко. — Так никого в комнате не было. — так же невозмутимо ответил Нил, пожав плечами. — Никки, не свети сиськами! — А то ж я чего-то там не видел. — закатил глаза Макс, подходя, чтобы разложить диван. — Чо, когда ты успел?! — А вот слушать меня надо было. — скуксилась Никки, слезая с него и помогая Максу выдвинуть раскладывающуюся часть. — Ебать, чего я ещё не знаю? Может, Макс тебе и хуй свой показывал? — он приподнялся на локтях, кидая ей в спину обвинительный взгляд. — Не показывал, но я знаю, какой он длины. — Охуеть. — сокрушённый такой информацией, Нил упал обратно. — Предатели. — Это ещё до тебя было. — успокоила его Никки и выгнулась, чтобы прохрустеть спиной. — Я тебе больше скажу, мы в первый день знакомства вообще пососались по пьяни. — подлил масла в огонь Макс, хитро глянув на друга через плечо. — И чуть не поебались. — Что значит «чуть»? — В процессе я случайно рыгнул, мы поржали и устроили соревнование по рыгам. — Ясно. Я не удивлён. Никки хихикнула и, подойдя, размашисто чмокнула Нила в нос. В комнату зашёл Дэвид и начал было раскладывать постельное, но Макс его остановил. — Не маленькие, сами постелят. — Ханжа. — показала ему язык Никки и Макс ответно выставил перед ней средний палец. Когда Гвен вышла из душа, она без лишних слов расстелила себе бельё сама, беззастенчиво попросила у Дэвида что-нибудь из одежды и завалилась на кровать, сразу, как только переоделась. — Если будете шуметь, утром оторву всем носы. — Кто? — вылупилась на неё Никки, вопросительно хлопая глазками. — Вы. Все. Вас, парни, это тоже касается. — прикрикнула она. Макс, выглянув из-за угла, показал ей средний палец. Она в ответ, не глядя на него, выставила свой. Свет погас и зайдя в комнату, где Дэвид уже заправлял под матрас новое бельё, Макс неловко потоптался в проходе. — Мы бы и на старом нормально поспали. — Ты не менял его две недели. — Оно даже не воняло. Дэвид посмотрел на него со смесью возмущения и принятия на лице и смиренно выдохнул. — Я пинаюсь во сне. И скриплю зубами. — предупредил Макс в попытках избавиться от затянувшегося молчания. — Иногда даже разговариваю. — Ничего. — пожал плечами Дэвид и стянул с себя майку. — Лягу у стенки. Макс стыдливо отвернулся, делая вид, что голый торс друга его ни капли не интересует. Переодевшись, они легли как можно дальше друг от друга и Макс сразу же повернулся к Дэвиду спиной. Смотреть на него сейчас было страшно. Опьянение потихоньку спадало и, пусть голова всё еще малость кружилась, мыслил Макс уже достаточно трезво. И ясно понимал, что за пару часов наворотил дел. Он практически ему признался. По крайней мере, был в шаге от этого. Предлагал Дэвиду целоваться. Позволял себя трогать, гладить и слишком много улыбался, глядя на него. Дэвид определённо всё понял. Он бы понял, даже если бы пил. Макс принял решение, чтобы не забивать себе голову уже сейчас, нужно постараться как можно скорее уснуть. Или притвориться, что уже спит. Лишь бы не чувствовать последствия своих действий. Дэвид за его спиной шумно выдохнул. — Однажды он заставил меня перекраситься. — изрёк внезапно он и Макс прекрасно понял, о ком идёт речь. Почему-то, теперь упоминание Дэвидова бывшего стало для Макса чем-то вроде триггера, призыва к действию, который никоим образом нельзя игнорировать. Он перевернулся к Дэвиду лицом. Тот лежал на спине и внимательно рассматривал потолок. Лицо у него было спокойным, но взгляд снова каким-то пустым. Макс нахмурился. — Зачем? — В начале отношений он говорил, что ему нравятся мои волосы. Но потом очень часто бесился без повода и говорил, что ему осточертело смотреть на яркое бельмо. — он печально усмехнулся. — Прости, что ругаюсь. — Ничего. И в какой цвет ты покрасился? — В чёрный. — Какой кошмар. Теперь я ещё больше хочу его отпиздить. — А ещё он часто говорил, что я слишком тощий, и из-за этого сильно похож на девочку. Это его тоже бесило. — продолжил он перечислять Максу поводы для предумышленного убийства. — И я очень старался набрать вес и мышечную массу. Целыми днями пропадал в фитнес-зале. Но не получилось. У меня слишком странная физиология. — Вообще-то, — возмутился Макс, рассматривая его профиль. У Дэвида был удивительно прямой нос, слегка вздёрнутый на конце, и тонкие аккуратные губы. — У тебя очень подтянутые ноги. И это комплимент. — Спасибо. В то время я очень пристрастился к спорту. Бегать стало приятно. — Что ещё он говорил? — Что я слишком правильный. Я даже однажды демонстративно выпил несколько шотов перед ним, но мне стало плохо. Он назвал меня слабаком. С каждым словом Макс хмурился всё сильнее. У него таких проблем не было, но и к людям он всегда относился проще — не нравились ему все одинаково. Серьёзные отношения Макс принципиально не заводил и ни к кому особо не привязывался. Пообщались, переспали, разбежались. Сценарий всегда один и тот же. Но Дэвид был не такой. Он любил людей, и, по-видимому, привязывался ко всем крепко-накрепко, очень тяжело потом отвязываясь, влюблялся так, чтобы в смятку, чтобы до глубины. Поэтому готов был чуть ли не на всё, чтобы угодить дорогому человеку. И это было неправильно. Потому что Дэвид хороший, ни люди, ни этот мир в целом его не заслуживают. Да даже если вся планета внезапно станет ценить экологию, прекратит войны и поголовно станет веганами — они всё равно его не заслужат. Но Максу хотелось попытаться. — Но, знаешь, есть и плюсы. — Дэвид наконец-то повернул к нем голову и мягко улыбнулся. — После него я понял, что на самом деле не настолько плох. Просто люди иногда не самые хорошие бывают. — А ещё ты вовсе не урод. — вставил Макс, вглядываясь в глубокую зелёную чащу в его глазах. — Вполне себе симпотяга. Дэвид хихикнул и развернулся к нему всем телом. — Ты, кстати, тоже. Зря ты считаешь, что без бородки выглядишь плохо. Тебе идёт. Макс скривился, всё ещё не в силах принимать комплименты. — Да ну, хуйню мелишь. — Не правда. — Ой, да что ты знаешь? — Ну, видимо, побольше некоторых. Макс ухмыльнулся, щуря глаза. — Ты что, только что мне съязвил? Вау, не знал, что ты так умеешь. — Иногда получается. — признался он и аккуратно положил ладонь на его щёку, будто боясь спугнуть. Макс застыл, не зная, что нужно предпринимать в такие моменты, и просто продолжил смотреть. Дэвид был расслаблен и, видимо, внезапная исповедь его успокоила, потому что взгляд перестал быть пустым и наполнился тем самым тёплым и нежным, наконец-то приобретя довольно чёткие очертания. Это называется взаимностью, придурок. Макс отвёл глаза. — Ты мне нравишься. — поведал Дэвид уже и без того понятную истину. — Да ладно. А то я не догадался. — Честно. — зачем-то оправдывался он, как будто Макс ему действительно не верил. — Уже недели три думаю, как бы тебе об этом сказать. — Ну и опять ты повёл себя, как взрослый ответственный человек, а я, как дебильный зашуганный подросток. — пожаловался Макс и словил короткий смешок. — Вот чо ты ржёшь? Мне тут неловко, между прочим. — Прости. Не хотел. — Ой, да ну тебя. — Макс закатил глаза и с непривычки боязливо подластился под руку. — У меня, кстати, с менталкой не всё в порядке. Я вредный, капризный, пессимистичный кусок говна. Не люблю, когда мною помыкают, или поучают. Вспышки гнева имеются. Это так, если ты не заметил. — А я думаю, что ты очень даже хороший. Зато ты честный, разносторонний, умный, умеешь за себя постоять и не боишься преград. — Мне так однажды нос сломали. — Ну, да, чувство самосохранения у тебя всё-таки немного хромает. — согласился Дэвид, пожав плечами. — Я всего несколько раз в жизни ходил к психотерапевту. Никки и Нил заставили. — признался Макс, прикрыв глаза. — Мне поставили какую-то там депрессию. Не помню, там слово какое-то хитровыебанное было. Чо, даже это не пугает? — Я догадывался. Это не делает тебя хуже. Макс раскрыл глаза, выжидающе глядя на Дэвида. Тот самозабвенно гладил пальцем его висок, не решаясь зарыться ладонью в волосы, хотя обычно довольно часто так делал. Макс уже давно понял, что его кудри Дэвиду, видимо, очень полюбились. — Ну и? Чего ты ждёшь? Я не буду говорить очевидное. И я всё ещё хочу целоваться. Вперёд. А Дэвид будто только разрешения и ждал. Он придвинулся ближе и, увидев, что Макс зажмурился, успокаивающе его погладил, добровольно-принудительно убеждая расслабиться. Аккуратно, почти целомудренно, он накрыл его губы своими, мягко приминая. Макс, неловко размыкая губы, отвечал неуверенно, всё ещё не зная действительно ли он может это сделать. По большей части они просто тыкались друг в друга, нежели целовались, но даже так в глазах плыло сильнее, чем от виски до этого. Тёмное марево под веками подёргивалось мелкими звёздочками, как те, что не до конца отклеились с щёк Дэвида — их даже не хотелось убирать. В какой-то момент, когда Макс малость попривык, отстранился и Дэвид вопросительно поднял брови. — Так не пойдёт. — констатировал он и толкнул Дэвида в грудь пальцами, укладывая на спину. Затем, игнорируя ироничные мысли, что незадолго до этого осудил за такие же действия своих друзей, взобрался сверху, садясь на ему живот. Дэвид изумлённо охнул и неловко уложил руки на постель. — Ты дебил? — хмыкнул Макс, самостоятельно беря его руки за запястья и укладывая на свои бёдра. Наклонившись, он мягко обвил его шею пальцами и продолжил уже увереннее. Целовались они медленно, так же бесцельно водя губами, смакуя, и только потом Макс осмелился пустить в ход язык. Он на пробу провёл им по тонким губам и Дэвид охотно разомкнул их, безмолвно приглашая войти. Скользнув внутрь, Макс очертил по дуге ряд зубов, полоснул по щекам, пытаясь запомнить ощущения. Это явно не в последний раз, но впервые. Впервые без похоти, впервые с обещанием, что дальше, потом, всё обязательно будет. А сейчас можно не спешить. Сейчас нужно со всей нежностью, которую Макс специально, только для Дэвида, вышкреб из глубин, чтобы предложить эти крохи, как никому до этого. Потому что Дэвид заслуживает. Он не умеет. Но обязательно научится. Тёплые, ожидаемо нежные и заботливые руки медленно скользнули под футболку, еле уловимо кончиками пальцев аккуратно подбираясь к талии, да там и остановились. Большими пальцами Дэвид мягко провёл по животу и Макс крупно дрогнул, не привыкший к таким мелконаправленным тонким прикосновениям. Макс шумно вдохнул носом. Дэвид целовался замечательно. Не ускорял темп, вкладывал в поцелуй больше чувств потаённых, чем внешне видимых, без эротики и пошлости, хоть и обводя Максовы клыки языком, но делая это так медленно и как будто бы правильно, что сознание шло мутной дымкой и стремительно распадалось на атомы. Подобравшись ближе к рёбрам, он еле ощутимо провёл по ним кончиками пальцев, погладил и не сильно сжал, будто пытаясь таким образом передать тепло и то самое чудо, о котором говорил ранее. Чудо. Дэвид действительно сам был чудом, несмотря на то, что желал другим стать им для кого-нибудь. Он мягко, будто спрашивая, приподнял его футболку и Макс отстранился, снимая её с себя и откидывая назад. Дэвид, любуясь, сжал ладони на рёбрах увереннее, не поднимаясь выше. Он явно не боялся действовать. Просто это и было тем, чего он изначально хотел. Макс снова наклонился, коротко чмокнул его и лёг обратно на грудь. В его руках он чувствовал себя меньше, чем есть, но это даже не было минусом. Даже наоборот — было приятно, что Дэвид может обнять его всего полностью, будто вобрать в себя. Дэвид мягко провёл пальцами вдоль позвоночника и оставил руку на затылке, зарывшись в волосы. — Блять. — резко распахнул глаза Макс, не поднимаясь с его груди. — Я забыл тебе подарок подарить. — А я не забыл. — невозмутимо сказал Дэвид и Макс приподнял голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он упёрся подбородком во впалые ключицы. — Хочешь сказать, что пообжиматься с тобой и было моим подарком? Как-то слишком цинично для тебя. — Нет, просто мой подарок слишком травмоопасный и, будучи пьяным, ты мог кого-нибудь поранить. А то и себя. Поэтому я решил подождать, пока ты протрезвеешь. — Ты что, собрался дарить мне нож? — удивлённо изогнул брови Макс и Дэвид тихо посмеялся, от чего точка опоры под подбородком затряслась и пошла волнами. — Не нож, но тоже оружие. Игрушечное. — пояснил он, глубже зарываясь в густые волосы. Макс довольно прикрыл глаза. — Вау. Как секси. А я тебе мягкую игрушку купил. Напомни мне потом, отдам. — изрёк Макс и лёг обратно ухом к груди, слушая мерные расслабленные перестуки поезда под грудной клеткой. Дэвид умилённо сощурился и хихикнул. — Уверен, игрушка замечательная. — Это всратый корги, на тебя похож. — О, я очень люблю собак, корги похожи на батончики. — А подарок Гвен тоже травмоопасный? Ты ж вроде собирался ей что-то дарить. — напомнил Макс и Дэвид на секунду завис. — А вот ей я действительно забыл подарить. — Что-то мне кажется, что и про травмоопасность ты сейчас на ходу придумал. — Ни в коем случае. Дэвид продолжил гладить его, перебирать волосы, еле ощутимо массируя пальцами кожу головы, и Макс настолько расслабился, что сознание понемногу затухало и убегало куда-то прочь от него, тихо радуясь, что сегодня сон не будет тем, что придётся вырывать зубами. Потому что обычно Макс засыпал тяжело, проваливаясь в сон только через пару часов, после того, как лёг, или вообще под утро, вне зависимости от того, насколько устал. Либо отрубался на ходу в не самых предназначенных для этого местах, а потом ругал себя за это. Но сейчас было настолько спокойно, что хотелось прикрыть глаза и больше не размыкать их до самого утра. А то и полудня следующего дня. Он, силясь, немного поднял веки, потому что остались ещё незакрытые вопросы, которые нужно было обсудить. — На самом деле, не думаю, что я готов к отношениям. — признался Макс, где-то глубоко внутри продолжая корить себя за мягкотелость. — Типа, моя попытка в серьёзность в прошлый раз долго не продержалась и я не хочу, чтобы и в этот раз всё так же быстро закончилось. И обычно это было с мадамами. Уж не знаю, как это сработает в отношениях с парнем. Но и отказывать тебе не хочется, раз всё и так понятно. — Я не жду от тебя ничего. — вторую руку Дэвид уложил на оголённой пояснице и плавно массировал кожу большим пальце. — Нам обоим нужно к этому привыкнуть. Да и, как ты уже понял, мой опыт был не сильно лучше. Пока не попробуем снова, не научимся. Макс фыркнул, недовольно хмурясь, и щёлкнул Дэвида по носу. — Фу, блять, какой ты мудрый. Праведник ебать. Аж бесишь. — он сложил руки на его груди, лёг на них щекой и, на секунду отогнув ворот футболки, дунул на ничего не понимающего Дэвида. — Захотелось, не обращай внимания. В принципе, согласен. Но, если что, я тебя предупреждал. Дэвид хихикнул, расчувствовался и в сердцах чмокнул Макса в нос. Тот поморщился, но больше для вида. Совсем снимать с себя броню недовольного гремлина он не спешил. Хотя, Дэвид, как будто бы и не был против. Наоборот, ему, видимо, даже нравилось. Макс подумал, что о фетишах не спорят, и не стал комментировать. — Ты мне очень нравишься. — повторил Дэвид в пустоту с почти физически ощутимой нежностью в голосе, глядя на прикрывшего глаза у него на груди Макса. Макс нечленораздельно промычал что-то в ответ. Он его уже не слышал. Сознание заволокла приятная пустота и маленькие звёздочки. Дэвид накрыл их одеялом.

***

— Хозяева, подъём! — раздалось внезапно, как гром среди ясного неба, как снег на голову, как звон разбитого стакана в столовой. — Ебать. Нил, я победила, ты должен мне двадцатку! Макс с трудом продрал глаза, силясь, разомкнул веки и устало почесал их кулаком. Просыпаться не хотелось. Было настолько тепло, что перспектива выбраться из-под одеяла казалась зверской пыткой девятнадцатого, недели каждодневной обязанностью. Наконец, раскрыв глаза до конца, он понял, почему ему, собственно, было так тепло. Под ним, раскинув руки, в стороны лежал с не меньшим трудом просыпающийся Дэвид. Он сонно сощурился, попытался вслепую нашарить рукой лежащий на тумбочке у изголовья кровати телефон и, стащив его, случайно уронил себе на нос. Макс, наблюдавший за таким необычным утренним явлением, тихо усмехнулся. Ему казалось, Дэвид просыпается, как робот, запрограммированный подниматься в определённое время резким прыжком с кровати, а, оказалось, в непривычные для себя часы он похож больше на неуклюжую ленивую коалу. Подняв телефон с лица и потерев глаза, он с трудом всмотрелся в экран. — Какой ужас. — ругнулся он, откладывая его в сторону. — Доброе утро. В принципе, Макс может позволить себе ещё немного вольности. — Хуютро. — усмехнулся Макс, не спеша подниматься. — И тебе привет. Чо там? — Два часа. — Действительно, какой кошмар. — саркастично отозвался он, фыркая. — Мы поспали от силы часов восемь, это даже не норма. Ну, для тебя. Для меня вообще рекорд. — Не люблю поздно вставать. — пояснил Дэвид, закрывая глаза обратно. — Ещё гостей накормить надо. — Не маленькие, сами себя накормят. — закатил глаза Макс, с интересом разглядывая такого непривычного Дэвида. — Да и на крайняк есть Гвен. Она «взрослая серьёзная тётя», думаю, найдёт, чем этим уродцам позавтракать. — Неправильно это как-то. Она же тоже гость. — Успокойся. — щёлкнув его по носу, Макс снова уложил голову ему на грудь. Они теперь… встречаются? Или что-то такое. Макс слабо представлял, как ему теперь нужно себя вести, особенно, когда просыпаешься со своим новоиспеченный партнёром в одной постели. Ещё и, типа, на нём. Поэтому принял решение просто не думать и позволять себе делать всё, что приходит в голову. И вот сейчас в голову только просто не вставать вовсе. Дэвиду, вопреки его неприязни к поздним подъемам, видимо, приходило то же самое. Они уже было начали проваливаться обратно в сон, самозабвенно сопя носами, но другие временные обитатели их квартиры были явно против коллективного построждественского отсыпания. — Жесть, серьёзно? Я думал, Никки меня просто ради двадцатки наёбывает, а вы реально поебались. Макс недовольно забурчал сквозь дрёму и приподнялся, опираясь на руки, чтобы обернуться. Нил без зазрения совести смотрел на них и в открытую фоткал. Вот уёбок. — Блять, Нил, съебись, если я встану, тебе не понравится. И мы не ебались. — Да кто ж вам теперь поверит? Может, сначала оденешься? Макс непонимающе на него уставился и, окинув взглядом кровать, вспомнил про откинутую вчера назад футболку. Та скомкалась и во сне они, видимо, скинули её на пол, поэтому как доказательство несуществующего греха несчастный предмет одежды валялся рядом с ножкой кровати. Макс недовольно шикнул, слезая с Дэвида, чтобы поднять эту долбанную тряпку. — Вау, то есть трусы ты надеть сумел. — Сходи нахуй. — Ты, видимо, уже вчера сходил. Сначала в довольно ухмыляющегося Нила полетел предупредительный угрожающий взгляд. А когда он и после этого не изменился в лице, в него яростно полетела уже футболка. Засранец на своё счастье успел скрыться за углом. Макс недовольно сел на край кровати и посмотрел на Дэвида. Предатель беззаботно пускал слюни в подушку. — Дэвид, вставай. Нашу честь только что опорочили. Я собираюсь восстановить справедливость. — возмущался он, активно тряся парня за плечо. Когда его действия не возымели никакого эффекта, Макс нахмурился и прислонившись спиной к стене, оттолкнул спящую тушу ногами, скидывая её с кровати. С грохотом упавший Дэвид встрепенулся, поднялся на руках и оголтело огляделся по сторонам. Макс, спрыгнув на пол, выудил из шкафа одежду и начал одеваться. — За что? — обиженно протянул Дэвид, пока Макс втискиваться в спортивки. — А я предупреждал, что я капризный. Дэвид растопырил длиннющие ноги на проходе и сел, потирая ушибленное место. Он обиженно надулся и Макс, кинув на него взгляд из-под закинутой над головой футболки, вздохнул. — Ладно, прости. Просто по утрам я очень вредный. — Я знаю. — огорчённо вздохнул он и поднял на Макса щенячьи глаза. — Но когда мы лежали, ты таким ещё не был. — Не испытывай моё терпение, Дэв. Тогда мою честь ещё не запятнали. А ещё у меня голова болит. — Ты красивый. Макс, смутившись, на секунду застыл с так и не надетой футболкой в руках. Наконец, догнав, к чему было это изречение, он свёл брови на переносице и резко натянул одежду, прикрывая всё, что можно было прикрыть. Дэвид раздосадованно хмыкнул. Жалость-то какая. — Не сейчас, Дэв. Сжалившись над этим страдальцем, он подошёл, протянул ему руку и помог подняться, нерешительно и очень быстро чмокая в щёку. Стоя это делать тяжеловато, поэтому Макс ещё больше начинал недолюбливать значительную разницу в двадцать сантиметров между ними. — На сегодня мой лимит нежности исчерпан. Пойдём. Дэвид расплылся в благодарной улыбке, резво кивнул и поспешил переодеться. Гвен, засунувшаяся наполовину в холодильник, кинула в них неоднозначный взгляд через плечо и продолжила шариться по полкам. Макс молча толкнул её бедром, тоже рассматривая содержимое. С вечера осталось действительно много, они ещё неделю будут это доедать. Говорил же, что не нужно столько готовить. — Поздравляю, Дон-Жуан. — отшутилась она, выуживая тарелку с овощной нарезкой. — Мы не поебались. — скалясь, рявкнул он, достав курицу и захлопнув холодильник. — А я не с этим поздравляю. Макс зашелестел блистером с обезболивающими и залпом опустошил стакан сока. Дэвид, сняв щёлкнувший чайник, разлил кипяток по кружкам и по кухне распространился шлейф травяного чая. Уютно. Из коридора послышался топот и Никки проскользила по полу на пятках, но не вписавшись в поворот, впечаталась локтем в дверной косяк и завыла от боли. Шагнувший в кухню Нил цыкнул и успокаивающе погладил её по плечу, на что девушка воодушевилась и заулыбалась, будто вовсе не ударилась. — Так кто кому и за что должен двадцатку? — сложил руки на груди Макс, недовольно глядя на друзей, когда все уселись за кухонный стол пить чай. Никки с Нилом переглянулись, беспомощно хлопая глазами. — Мы поспорили, поебётесь вы или просто пососётесь. — пояснил Нил, лениво жестикулируя. — Я ставил на то, что пососётесь. Дэвид подавился чаем и Гвен поспешила помочь ему откашляться, безжалостно колотя друга по спине. — С чего вы взяли, что между нами вообще что-то произойдет в рождество? — возмущённо вскинул бровь Макс, глядя на них, как офицер полиции на мелких воришек. — По-моему, я имею право на неприкосновенность личной жизни. — То есть ты не отрицаешь, что Дэвид в твою личную жизнь входит? — ухмыльнулся Нил, пряча улыбку в кружке. Он громко сюрпнул и Макс нахмурился плотнее. — Нил, ты не думаешь, что ведёшь себя некорректно? — внезапно вступился Дэвид и Нил заинтересованно посмотрел на него. — Макс прав. Вам не стоит лезть. Присутствующие удивлённо уставились на него и Дэвид заметно стушевался. Никки, спрыгнув с подоконника (ей не хватило места за столом и она отказалась нести себе стул из другой комнаты), вздохнула и положила ладонь ему на плечо. — Не хотели тебя смущать, Дэв, извини. Мы просто рады, что этот долбоёб наконец-то похож на человека, благодаря тебе. Макс возмущённо раскрыл рот, но Гвен прикрыла его ладонью, до того, как тот успел что-либо сказать. Никки это заметила и искренне удивилась его непониманию. — Ну ты сам на себя посмотри: ты стал лучше питаться, выглядишь веселее, чаще отвечаешь и инициируешь разговор, чаще выбираешься на публику и в последнее время не пропадаешь из сети без вести на несколько дней, даже пить стал реже. Да и в целом выглядишь живее как-то. Цветёшь и пахнешь, короче. — она закинула в рот кусок курицы, возвела в воздух палец, прожевала и продолжила: — И всё это начало происходить после того, как вы с Дэвидом съехались. Поэтому мы предполагали, что раз всё так хорошо складывается, рано или поздно что-нибудь произойдет и это явно будет хорошо для тебя. Как бы ты не отпирался, ты наш друг и мы волнуемся. Вот так. Она гордо кивнула и довольная собой ретировалась обратно на подоконник. Дэвид тепло ей улыбнулся и Макс перестал хмуриться. Гвен прокашлялась. — Ну раз уж мы тут все выражаем мнение, я тоже скажу. — она посмотрела на Дэвида и слегка приподняла уголки губ. — Я тоже заметила хорошие изменения. Не в Максе, конечно, впервые его вчера видела, вообще хз кто это. Левый чел какой-то. — она показала ему средний палец и Макс, усмехнувшись, ответил ей тем же. — И Дэвид как бы явно более социальный и чуть менее загнанный, но на нём это тоже определённым образом сказалось. В лучшую сторону. А раз уж я убедилась, что Макс не похож на Патрика, то я спокойна. В комнате повисла неловкая тишина, наполненная только гомоном с улицы. Из приоткрытой форточки зябко тянуло холодным сквозняком. — Эй, Гвен. А как полное имя этого Патрика? — подал наконец голос Макс. — Макс, нет. — быстро сообразил Дэвид, ловя довольную ухмылку в свою сторону. — Патрик Симмонс. Могу ещё адрес дать. — Да, будь добра. — Макс, нет! — Никки, не хочешь помочь мне кое-кого отпиздить? За честь Дэвида. — С удовольствием! — Ну ребята! Дэвид сокрушённо стукнулся лбом об стол, зажав голову руками так, что из-под ладоней выглядывали только покрасневшие уши. Гвен рядом похлопала его по плечу и тихо хмыкнула, беззаботно попивая чай. — Никки, ты должна Нилу двадцатку. — как бы невзначай кинул Макс и усмехнулся, когда подруга, возмущённо раскрыв рот, так и не донесла вилку до рта. — Йесс! — победоносно вскидывая кулак, воскликнул Нил. — Я знал, что Дэвид человек приличный. — А Макс? — поинтересовался Дэвид и Гвен рядом фыркнула. — А Макс это Макс. Тут, по-моему, нечего объяснять. — Вы делаете из меня хорни катастрофу. — Это не мы, ты и сам прекрасно справляешься. — Сходите-ка нахуй все, а. Гвен прыснула. Всё так, как должно быть. Спокойно. Макс подумал, что именно так, наверное, выглядит семейная идиллия и… …счастье?