Загоревшаяся звёздочка

      Вилберн окинул взглядом небольшую толпу, собравшуюся вокруг парочки музыкантов. Типичная ситуация: несколько человек с музыкальными инструментами и какими-никакими талантами основали группу, написали несколько песен и теперь ходят по городу, где дают свои «концерты». Проходящие мимо зеваки останавливаются и слушают, может быть даже, кидают им по мелочи. Впрочем, ничего нового — наверное так бы и подумал обычный человек, но не Вил. Он был заворожен происходящим; Несмотря на то, что на дворе был не май месяц и довольно холодно, что было явно не лучшими условиями для игры, они все равно пели как ни в чем не бывало.       В особенности его взгляд завлек гитарист. Не то чтобы Вилберн разбирался в музыке или гитарах, но даже ему было понятно, что при такой погоде, пальцы могут легко стереться в кровь. Однако, руки гитариста были целы, что ещё больше пробуждало любопытство и интерес.       Простояв так около десяти минут и прослушав около 4-х песен, он начал замечать, как замерзает.       "Люди. Их тут достаточно чтобы..", — с этой мыслью Вилберн ещё раз окинул всех присутствующих слушателей взглядом. Никто не смотрел на него, что, впрочем, было очевидно: они были заняты другим. Шумно сглотнув, парень выдохнул и собрался с мыслями. Каждый раз как в первый. Он аккуратно достал свой плащ и накинул его, буквально за секунду пропав для окружающих. Пройдя немного вперёд, стараясь никого не задеть, он рассматривал людей.       Его внимание привлёк довольно массивный мужчина, чем-то даже напоминающий медведя. Одет он был достаточно тепло, а главное, не бедно. Ещё пару секунд назад тот кинул мелочи уличным музыкантам, правда, так надменно, словно бросал кость дворовой шавке. Настолько это было неприятно видеть, что чуть ли не вызвало у мальчика метафорический рвотный позыв. Но, что было действительно важно, благодаря этой подачке из кармана куртки мужчины практически торчал кошелёк. Бинго.       Вилберн потянулся к нему и даже смог ухватиться, как вдруг, жертва кражи слегка двинулась, да так, словно ей что-то мешало. Затаив дыхание, парень замер и все так же не выпускал бумажник из руки. Как только он убедился, что мужчина просто стоит, то продолжил вытаскивать свой «улов».       В момент, когда оставалось совсем немного, дабы наконец достать кошелёк и убежать отсюда прочь, мужчина резко повернулся и посмотрел прямо в сторону Вила. Бумажник, конечно же, остался в руке последнего, после поворота тучной фигуры. Мужчина, увидев висящий в воздухе кошелёк, всё быстро расставил на свои места. А парень и не мог ничего поделать: он словно окаменел, не в силах двинуться и скорее унести свои ноги от этого злосчастного места.       Мужчина, сам вне себя от подобной наглости, схватил воздух, который оказался плащом Вилберна. Капюшон, никогда не державшийся плотно, слетел, оголяя тем самым лицо подростка и раскрывая его личность. Бумажник вскоре уже лежал на земле, хоть до нему никому не было дела; ни Вилу, молящемуся пережить этот день, ни мужчине, с застеленными от ярости глазами, ни окружающим, которые отвлеклись на происходящее между этими двумя.       Музыка вмиг затихла, но на её месте появился звон в ушах. — Ах ты, дрянной мальчишка! Красть вздумал?! У меня?! - послышался разъяренный крик незнакомца, сжимающего одежду парня в руках.       Хотя, как сказал бы Вил, не будь он участником данного конфликта, скорее прогавкал. Однако он был явно не в той ситуации, чтобы язвить. Да и в целом говорить что-либо, ведь в горле у него встал огромный комок, а сердце уже давно находилось где-то в пятках. — Й..я..- все, что смог выдавить из себя мальчик, прежде чем его прервал очередной крик. — Кто ты такой?! Я спрашиваю, кто ты такой?! – проговаривая по слогам последнюю фразу, и параллельно тряся его, продолжал мужчина.       Вилберн молчал. Не ясно было, что больше его удивляло: что мужчина так вышел из себя из-за какого-то кошелька, что никто не вмешивается или же внешний вид этого «медведя». Хотя, точнее сказать, свиньи. Да, именно так: мужчина на вид лет 35-ти напоминал собой огромную свинью с несколькими подбородками. Потный, мерзкий, скупой дядя - примерно так можно было бы его охарактеризовать. Загадкой также оставалось, почему он вообще задержался тут, ведь такие люди редко останавливаются послушать музыку «бродяг». Но ход мыслей был успешно прерван броском Вила на землю. — Грязный пёс! Никчемность! Как ты смеешь меня так позорить?! Я ещё раз спрашиваю, - Вилберн тут же получил пинок ногой в живот, после чего скорчился – Как ты смеешь?! – снова проговаривая будто по слогам, продолжал неунимавшийся мужчина. И лишь хриплый стон в ответ.       "Быстрее.. нужно уйти отсюда", — успел подумать Вилберн, перед тем как снова получил пинок, но уже попавший по лицу.       Наконец, люди пришли в себя и двинулись с места. Те немногие, которые остановились послушать музыку, - да и что греха таить, музыканты тоже - бросились оттаскивать эту «жертву обстоятельств» от виновника произошедшего. Парень же, тихо постанывая, поднялся с земли, быстро схватил выроненный ранее кошелёк и поспешил смыться с места происшествия, пока остальные разбирались с мужчиной.       Были слышны крики, мат - да чего только не было слышно, - но он старался не слушать. — Вот гад..- вытирая кровь из разбитого носа, пробубнил несостоявшийся воришка.       Вилберн успел уйти достаточно далеко, в тихое укромное место, где обычно никто не ходит. Чувствуя себя в безопасности, он спустился по стене и сел прямо на недавно выпавший снег. Сердце его все ещё колотилось, а живот все так же болел после удара. — И обязательно было второй раз бить?.. Тссц.. черт.. - прикоснувшись к носу вырвалось у парня.       "Заслужил", - одновременно пронеслось в голове. Вилберн нахмурился, потому что знал, что правда.       Он поднял голову и посмотрел на небо. Шёл снег, который падал ему на лицо, сначала обжигая холодом кожу, а затем превращаясь в воду. Правда, холод уже не был так заметен: то ли из-за боли, то от из-за того, что он уже привык за столько времени к температуре.       Наконец, придя более-менее в себя, Вилберн достал полученный, в буквальном смысле, кровью и потом бумажник. Денег в нём находилось не так уж и много, но, однако, они были. Большая часть, вероятно, была на банковских картах. Жертвы были не зря, а значит, можно спокойно выдохнуть и прикрыть глаза.       "И всё-таки, тот парень хорошо играл на гитаре..", - подумал Вилберн, прежде тем выпасть из реальности на ближайшие пару минут. Снова вернувшись в чувство, парень поднялся и спрятал кошелёк. Очень не вовремя подступило и чувство вины, которое он так старательно пытался игнорировать.       «Красть - плохо», — очевидная истина, которую трактуют всем с детства. Даже Вила, которого, казалось бы, она должна была обойти, смогла задеть. Именно она и съедала его изнутри, поселяя вину и желание искупиться.       Успокаивая себя мысялями о том, что он делает это на благо, и что по-другому просто не получить достаточную сумму на еду, коммунальные услуги и лекарства, он направился домой. А ведь это, ещё не говоря о том, что Джон и он должны в чем-то ходить. Одной работы тут просто не достаточно, верно? По крайней мере, так точно проще думать. А раз проще - значит лучше, значит так и надо.