Secret Garden

      Атмосфера абсолютного спокойствия, тишины и мира в королевстве почти что пленила разум, отгоняя даже мельчайшую тревогу, ещё не так давно возникавшую на сердце, на душе. К счастью, всё это теперь в прошлом — не более того.       В конце концов, больше не о чём беспокоиться, что отчасти казалось таким странным, таким непривычным: самые главные проблемы наконец-то решены, королевство взаправду лишь процветает, а жизнь неторопливо течёт своим чередом, позволяя вовсю насладиться таким даром.       Ах, вероятно, именно по этой причине ранним утром невероятно воодушевлённый своей идеей король предложил возлюбленному устроить сегодня небольшое чаепитие в саду… во всяком случае, попытался сделать задуманное, прежде чем споткнулся о собственное смущение:       — Мой мальчик, это может прозвучать неожиданно, но… может быть, нам… гм, отправиться сейчас в сад?       Весьма иронично видеть Всесильного — одного из самых сильных и практически непобедимых людей во всём мире — как считали его подданные, а также подданные ближайших королевств; до такой степени нервным — он неловко почёсывает затылок, стоя в дверном проёме и наблюдая за реакцией Мидории.       С момента свадебной церемонии им не так часто выдавалась возможность совершенно беззаботно провести где-нибудь время вместе… и что самое главное — без обсуждения всех насущных проблем. Поэтому вовсе не удивительно, что Изуку, минутами ранее читающий какую-то книгу, первоначально выглядит сбитым с толку.       Впрочем… его даже удивило не столько внезапное предложение отправиться в сад, сколько очаровательнейший румянец на впалых щеках Тошинори, скромно улыбающегося и, должно быть, уже собирающегося принести свои извинения — здесь Мидория оказывается как никогда прав.       — Если ты не занят, — поправляет себя король. В конце концов, не было ничего странного в том, что юноша захотел бы просто отдохнуть, занимаясь своими делами и фактически не выбираясь за пределы спальной комнаты или библиотеки — Яги уважает любое его решение. — Прости, мне стоило начать с этого. Ах, я явно теряю хватку, раз начинаю забывать о своих манерах!       Улыбка моментально расцветает на щеках Изуку, беззвучно трясущегося от смеха. Этот человек вообще может быть хоть немного серьезным? Не то чтобы принц имеет что-то против подобного: хотя бы рядом с ним Всесильный может быть таким.       Со всей своей неуклюжестью, каким-то образом уживающейся с грациозностью, с неумелыми и порой даже совершенно нелепыми шутками, с самой нежной и застенчивой улыбкой, которую когда-либо Мидория видел в мире; Тошинори настоящий — такой, какой он есть на самом деле.       И юноша только счастлив, что может видеть эту сторону своего возлюбленного, который сейчас посматривал на него с тем выражением лица, что трудно было бы не покраснеть, не говоря уже о том, чтобы отказать этому потрясающему мужчине в чём-либо.       Вздохнув — Мидория как раз остановился на интересном моменте; он кладёт книжную закладку на нужную страницу, прежде чем отложить какую-то… приключенческую историю? в сторону — книга может и подождать. Не то чтобы в свободное время он занимается чем-то иным кроме чтения.       — Я думаю, что у тебя чудесные манеры, — застенчиво улыбнулся Изуку, прежде чем сесть на кровати и лениво потянуться. Что ж, кажется, размяться и впрямь не помешало бы, не правда ли? По крайней мере, пока юноша не врос в постель окончательно… — Гм, т-твоё п-предложение… ещё в с-силе?        Не то чтобы Яги ожидал иную реакцию от своего возлюбленного. И всё же, он по-прежнему счастлив уже от одной лишь мысли, что сможет провести с Мидорией побольше времени и насладиться атмосферой тишины и блаженного спокойствия в саду.        Плавно направляясь к Изуку, с интересом смотрящему за его действиями, совсем скоро Тошинори оказывается прямо перед ним, невольно краснея, пусть и длится момент недолго — сразу после этого он со всей имеющейся в себе нежностью берёт молодого человека за руку и слегка наклоняется вперёд, оставляя на тыльной стороне ладони трепетный поцелуй.       — Конечно, мой любимый Принц Чепухи. Для меня будет честью организовать всё это для столь чудесного и невероятно очаровательного человека, совершенно бессовестно похитившего моё сердце…

***

      Пусть Мидория был в этом королевстве не так уж и долго — по сравнению с тем местом, где он родился и жил до настоящего времени; однако ему казалось, что сад, по всей видимости, прекрасен в любой сезон и в любую погоду, не говоря уже про самый разгар весны.       Природа неторопливо оживала, просыпалась от царствия холодной и суровой зимы, длившейся, по ощущениям, целую вечность; радуя не только глаз, не только эстетитическую составляющую людей, но и нечто большее.       Вместе с природой постепенно оттаивали чувства и эмоции, вселяя в сердца приятное волнение перед чем-то пока ещё не до конца понятным… быть может, перед надеждами на светлое и счастливое будущее — на то, что всё непременно наладится. И вовсе не обязательно, что всё произойдёт в мгновение ока.       Порой на многие вещи и понятия нужно время — Изуку, пожалуй, не может перестать думать о подобном, даже если сейчас и без того всё лучше, чем когда-либо ранее. Тем не менее, приятное волнение бок о бок шло с неясным страхом, который в данный момент определённо точно не совсем уместен.       В конце концов, витать в облаках прямо во время импровизированного чаепития — достаточно плохая идея — не то чтобы юноша мог что-то поделать с подобным: он всегда был склонен к долгим размышлениям… и, конечно же, к бормотанию — Мидории остаётся только смущённо потупить взгляд от осознания, что многие свои мысли озвучил вслух.       К счастью, Тошинори, разливая чай по кружкам, абсолютно на него не злится. Впрочем, король никогда не злится на своего возлюбленного, особенно если ему просто нужно успокоиться и хорошенько расслабиться… да и чего привирать: сейчас многие нуждаются в подобном.       — Всё в порядке, — успокаивает его Яги, легко пожимая плечами, прежде чем поставить чайник на небольшой столик и наконец-то сесть рядом с юношей. — Твои переживания естественны, поэтому не стоит их стыдиться. Кроме того… ты всегда можешь обратиться ко мне.       Ах, в этом Тошинори определённо точно прав. Даже в те моменты, когда Изуку чувствовал себя невероятно смущённым и отчасти глупым от некоторых мыслей, король ни разу не высмеял его, спокойно всё объясняя и успокаивая юношу. Но что, должно быть, самое главное — он не считал последнего несмышлёным ребёнком, поэтому…       Несмотря на любовь к своим родителям, порой всё чаще и чаще Мидория ловил себя на том, что находиться рядом с Яги даже как-то проще и уютнее — каким-то образом ему всегда удаётся подобрать правильные слова и действия, чтобы от них ни в коем случае не стало хуже.       Впрочем, сегодняшний день — не исключение. Признаться честно, сейчас принц не особенно был настроен на разговоры о том, что его тревожит. Вместо этого ему хотелось бы просто отвлечься, наслаждаясь времяпрепровождением с возлюбленным и красотами оживающей природы.        Яги и на этот раз улавливает желания возлюбленного, пододвигая к нему кружку с невероятно ароматным напитком и улыбаясь настолько солнечно, что на сердце и душе Изуку в тот же миг становится теплее.       — Зелёный чай с жасмином, — отвечает король на не озвученный вслух вопрос юноши, — он неплохо успокаивает нервы, да и тем более… в это время года его просто прекрасно пить, не правда ли? Я уверен, что он точно придётся тебе по вкусу!       И Тошинори не обманывает: кивнув самому себе, Мидория обхватывает ладонями небольшую чашку, прежде чем поднести её к губам и сделать глоток, наслаждаясь чудесным запахом напитка и его лёгким и приятным вкусом.       Постепенно настроение из достаточно грустного становится… менее плохим, и Изуку взаправду усаживается, возвращаясь из мира мыслей в реальность — совершенно чудесную реальность, о которой раньше он даже не мог мечтать.       Тем не менее, переведя взгляд с кружки на своего возлюбленного, прикрывшего глаза от удовольствия и подставляющего лицо под нежно греющие лучи солнца, ветра, юноша понимает, что всё это взаправду, даже если трудно поверить в подобное.       Просто… Яги всегда красивый, но сейчас, такой счастливый и расслабленный — по-особенному красив — Мидория не может отвести свой взгляд от его утончённого лица, красивой бледной кожи и, конечно же, от густого веера светлых ресниц, переливающихся на солнце золотом — ровно как и волосы, умело заплетённые изумрудной ленточкой в изящную косу.       Кровь вмиг приливает к щекам молодого человека: он, конечно же, и до этого считал своего возлюбленного красивым. Однако порой Изуку забывает, насколько тот по-настоящему красив, по-настоящему прекрасен, восхитителен — до такой степени, что дыхание перехватывает.       И Хотя подобное до жути смущает, молодой человек мало что может поделать с собой, надеясь, что очаровательный пунцовый румянец на щеках сочтут за жар от чая, а не за что-либо ещё — по крайней мере, так ситуация была бы менее смущающей.       Не то чтобы Мидории есть смысл скрывать свои мысли и чувства. И всё же, он не может не раскраснеться ещё сильнее, едва не роняя кружку на землю, когда Тошинори приоткрывает глаза, смотря на принца со смесью любопытства и безмерной нежности, прежде чем вздрогнуть.       — Ох, — внезапно король привстаёт с места, задумчиво оглядывая стол в поисках чего-то. К счастью, ему быстро удаётся отыскать желаемое — чуть поодаль от них стоит небольшая хрустальная ваза с крышечкой. — Я совсем забыл, что принёс для тебя земляничное варение. Хочешь попробовать?       Изуку вмиг оживляется — признаться честно, сладкое он любил так же, как и пробовать что-то вкусное — Яги не может не посмеяться над такой реакцией. Да и чего привирать: это земляничное варенье наверняка слишком вкусное, чтобы от него так просто отказаться.       Пододвинув вазочку к Мидории, Тошинори кивает ему, после возвращаясь к своему чаю, который к тому времени немного остыл, однако уж точно не утратил вкусовые данные и, конечно, просто чарующий и успокаивающий аромат, ещё сильнее погружающий в царящую здесь атмосферу тишины и умиротворения.       Даже и не верится, что всё реально, что всё взаправду — не так давно королевство не могло похвастаться таким спокойствием и безопасностью. И всё же, буквально за несколько месяцев так много всего изменилось, так много всего произошло — и изменения не обошли стороной Яги.       Он и не надеялся, что когда-нибудь сможет обрести своё истинное счастье, однако Изуку, сидящий с ним рядом и лениво прижимающийся к плечу — прямое доказательство столь удивительного факта. Самого-самого удивительного — подмечает в мыслях Тошинори, нежно улыбаясь.       Внезапно хочется что-то сказать — так сильно, так отчаянно хочется, что сердце от волнения беспокойно бьётся о грудную клетку: нет, сказать что-то не просто хочется — это кажется необходимым здесь и сейчас, стоит только королю притянуть возлюбленного поближе и уткнуться носом в его вечно спутанные волосы, довольно мыча невнятные фразы.       Его глаза невольно закрываются — в подобной обстановке, когда на душе так хорошо и тепло, счастливо, солнце приятно согревает уставшее тело, а звуки природы и тихое бормотание Мидории дарят небывалое умиротворение, чрезвычайно трудно не погрузиться в мягкую дрёму, сладко зевая.       У Яги слишком давно не было настолько приятного дневного сна, даже если не удаётся поспать долго — вскоре он просыпается от того, что донельзя красный отчего-то Изуку осторожно зовёт его, смущённо бормоча с невероятной скоростью и весьма эмоционально жестикулируя:       — Т-тоши, эмм… извини, что я разбудил тебя. Мне правда неловко за этот поступок! Просто мне в голову пришла одна мысль, которую было очень трудно игнорировать и, ну, я не смог её игнорировать, но… мне всё ещё не стоило тебя будить! Ты наверняка устал и, конечно же, заслуживаешь отдыха, поэтому…       Король абсолютно не злится на своего возлюбленного, мягко качая головой и тем самым прерывая бесконечный поток беспокойств юноши — они ни к чему, они абсолютно лишние, потому что сердце Тошинори настолько переполнено искренней любовью и нежностью к Мидории, что он не сможет разозлиться, даже если сильно этого бы захотел.       — Мой Принц Чепухи, — весело фыркает Яги, когда молодой человек кажется ещё более смущённым, но в тот же миг успокаивается, стоит только зарыться пальцами в его непослушные кудряшки, — всё в порядке, я вовсе не обижаюсь. И к тому же, если эта мысль не давала тебе покоя, для меня она непременно важна. Что-то случилось?       Щуря глаза от удовольствия — Изуку просто обожает, когда Тошинори гладит его по волосам; какое-то время он обдумывает услышанное, словно по-прежнему не решаясь озвучить вслух свою идею. Однако ему и впрямь не за что волноваться. Теперь у юноши есть человек, который всегда понимает даже самые бредовые мысли.       — Я… — выдыхает Мидория, ненадолго успокаиваясь под любящим взглядом Яги, однако с каждым сказанным словом краснея лишь сильнее, — …я просто подумал, что… как-то несправедливо, что только я один попробовал земляничное варенье, потому что оно такое вкусное! М-может… т-ты х-хочешь его п-попробовать?       Ах, конечно, Изуку — всегда такой Изуку: он не может не беспокоиться даже о подобных, на первый взгляд, мелочах — и Яги вовсе не пытается скрыть свою улыбку, когда тепло в который раз за день разливается не сердце, на душе. Тем не менее, во всём этом есть нечто… странное?       Обычно молодой человек всегда очень внимателен к тому, что Тошинори позволено есть, а что нет — и сладости, в основном, относятся ко второму списку. Неужели Мидория забыл? Или же… у короля в любом случае нет иных идей, кроме как пожать плечами:       — Я очень ценю твою заботу, мой мальчик, и я бы с радостью разделил с тобой вкус земляничного варенья, однако, боюсь, не смогу этого сделать из-за проблем со здоровьем. Но не переживай за меня! Я…       Яги собирался сказать что-то ещё, чтобы и впрямь успокоить Изуку, пока не увидел странную задумчивость на его лице и румянец, распространившийся, казалось, даже на кончики ушей и на очаровательный конопатый нос. У юноши однозначно есть какая-то идея.       — Гм, — Мидория прикладывает палец к подбородку — весьма забавная привычка, скопированная, вероятно, у Тошинори, — я помню, что тебе нельзя сладкое, но… не мог бы т-ты д-довериться м-мне и з-закрыть г-глаза?       На лице короле читается смесь недоумения и искреннего любопытства — буквально на несколько мгновений, однако совсем скоро он согласно кивает, поудобнее устраиваясь на месте и прикрывая свои глаза, как и попросил у него изрядно нервничающий Изуку: если это важно для юноши, то это непременно важно и для Яги, какой бы глупой идея ни была.       Тем не менее, его всё же удивляет, что спустя, вероятно, несколько минут, не происходит абсолютно ничего — единственное, что слышит Тошинори: легкий шум ветра, шелест листвы и невнятное бормотание Мидории — ничего нового, что отчасти даже забавляет.       И всё же… что задумал принц? Яги полностью ему доверяет, но любопытство только усиливается, когда он ощущает на своих плечах невероятно нежное прикосновение дрожащих от волнения рук Изуку, которые так сильно хочется взять в свои руки — однако у юноши, по-видимому, другие, не менее чудесные планы.       Тёплое дыхание Изуку на подбородке — одновременно всё и ничего: этого слишком мало и вместе с тем уже предостаточно для того, чтобы вызвать на впалых щеках Тошинори румянец красивого розового оттенка, через пару мгновений разгорающийся ярко-красным цветом.       Слегка потрескавшиеся губы Мидории, покрытые чем-то липким, сладким и… донельзя вкусным; трепетно касаются губ короля в неуверенном и неумелом движении, пока молодой человек не осмелеет хоть немного, перемещая руки с плеч возлюбленного на скулы.       — В-вот, — его голос едва ощутимо дрожит — и Тошинори это отчасти даже пугает и вынуждает открыть свои глаза — он желает проверить, всё ли в порядке, и случилось ли что-то, — т-теперь и т-ты п-попробовал в-варенье.       …и Яги наконец-то понимает, к чему клонил Изуку. Что ж, это и впрямь достаточно оригинальный ход, да? Не то чтобы он ему не понравился — скорее наоборот. Однако трудно не забеспокоиться, когда по покрасневшим веснушчатым щекам юноши текут капельки слёз.       Но Мидория только качает головой, прислоняясь поближе к Тошинори и зарываясь в носом в его шею, чувствуя себя так в безопасности, в комфорте, в уюте и в любви — с этим человеком иначе и не может быть. С ним рядом всегда есть ощущение дома, что тебя здесь ждут, понимают и принимают.       — Я, — слёзы смешиваются со смешинками, маленькими и весёлыми, задорными, когда Изуку раскрывает истинную причину плача, — т-так с-сильно л-люблю т-тебя, что… н-не м-могу в эт-то п-поверить. Я с-слишком с-счастлив б-быть с т-тобой.       Ох. Так вот в чём дело, да? Пожалуй, мир недостаточно прекрасен для Мидории — внезапная мысль Яги, прижимающего к себе самое ценное, что только может существовать во всей Вселенной: своего очаровательного, невероятно доброго, нежного и умного Принца Чепухи.       В его личном мире Изуку даже не центр, даже не самое главное — он и есть мир Тошинори. Тот мир, о котором раньше было невозможно даже мечтать. Однако они оба здесь, и они оба невероятно счастливы, любимы, нужны и важны друг другу. Что может быть лучше всего этого?       Впрочем, облизываясь и густо краснея, король находит неожиданный ответ на последний вопрос: не то чтобы лучше, однако однозначно наравне с вышеперечисленным стоит совместное времяпрепровождение в саду, поцелуи, варенье и…       — В таком случае тебе не кажется, что нам стоит почаще устраивать чаепитие? — наполовину шутя, наполовину серьёзно говорит Яги, будучи не в силах поделать что-либо с собой: единственное, чем заполнены его мысли сейчас, так это Мидорией и его губами со вкусом земляники и сахара.       На сей раз Изуку дрожит не от слёз или чего-либо ещё. На сей раз ему просто смешно от того, насколько очаровательным и нелепым одновременно способен быть его возлюбленный. Но в чём-то юноша согласен на все сто, смущённо добавляя:       — И б-брать с с-собой в-варенье.       Конечно, куда теперь без него? По правде говоря, Тошинори уже мысленно начинает прикидывать, какое варенье ещё есть в королевстве: может, в следующий раз взять клубничное? Грушевое? Малиновое? Или… как бы то ни было, король искренне надеется, что видов варенья много — в противном случае это слишком несправедливо.       Ради такого случая Яги согласен даже придумать новый вкус. Но прежде — осторожно пододвигая свободной рукой вазочку поближе к краю стола, он решает, что им не мешает распробовать земляничное варенье получше — к счастью, его предостаточно.       — Конечно, — кивает Тошинори с неимоверно важным и серьёзным видом, — думаю, нам стоит и вовсе ввести это в привычку. В очень-очень важную привычку… о! С твоего позволения, я могу устроить небольшую экскурсию по разновидностям варенья в королевстве…       Мидория уже правда не понимает, шутит ли Яги в данный момент, или же нет. Но его пресс не способен в данный момент выдерживать настолько фантастическое количество смеха, что юноша держится в относительном уме и трезвой памяти лишь каким-то чудом — не иначе. Да и чего греха таить, не то чтобы король в лучшем состоянии.       И всё же, с трудом отсмеявшись и чрезмерно драматично смахнув слезинки из глаз, Тошинори относительно успокаивается, смотря на возлюбленного с трепетом и с такой нежностью, что от неё почти что щемит сердце, когда в голове крутится одно невероятно важное и очевидное:       — Я тоже люблю тебя, мой Принц Чепухи. Ты и есть моё счастье и весь мой мир.       Мир, в котором впервые за долгое время всё настолько хорошо и спокойно. Мир, в котором можно просто жить, любить, наслаждаться долгожданным приходом весны и этими крошечными, но до боли в сердце важными моментами, в которых исчезает всё на свете, кроме них двоих.       Пожалуй, это чаепитие и этот день — и вправду самое лучшее, что только могло произойти сегодня…