боль..

Утро выдалось отвратительное. С трудом подняв голову с подушки, Саша потянулась выключить этот ненавистный будильник, который звенит над ухом уже 10 минут. Эти, чёрт возьми, 10 минут. Вылазить из тёплого одеялка совсем не хотелось, но тренировка ждать не будет. Тем более сегодня день коротких программ, а значит нужно показать свои наилучшие результаты. Голова безумно гудела, от чего создавалось такое впечатление, что она не спала, а пахала без остановки где-то на заводе все 24 часа в сутки. Глянув на себя в зеркало, Саша даже не удивилась. Лицо опухло, а под глазами тёмные круги, как у панды. Ну конечно, проплакала полночи. Тяжесть со вчерашнего вечера так и не ушла. Краситься или делать что-то ещё со своим лицом было, как ни странно, тяжело. Рыжеволосая с трудом умылась и вышла из номера на завтрак, перед этим нацепив на себя очередной чёрный костюм от Adidas. Обычно на завтрак Саша ела несладкую кашу или маленькую баночку йогурта, и обязательно без сахара, чтобы не набирать лишние килограммы и не падать на тренировках, на такой холодный и твёрдый лёд. Сегодня Трусова взяла себе лишь какой-то легкий салат и села за самый дальний столик, желая, чтобы её никто не тревожил. Как и предполагалось, салат был быстро съеден, а посуда от него оставлена на столе. Саша, взяв телефон в левую руку, выдвинулась обратно в номер. У неё есть буквально пара минут на то, чтобы собрать длинные волосы в пучок, переодеться и немного накраситься. Сегодняшний день с самого утра идёт явно не так, как ожидала рыжеволосая. Но на удивление настроение было отличное, несмотря на слабость, опухшее от слез лицо и синяки под глазами. Как только Саша зашла в ванную своего номера, вновь ужаснулась. Делать нечего, консилер и тональный крем, на сегодня её лучшие друзья. Но на тренировку сильно краситься необязательно. Немного консилера под глаза, маленькие стрелочки и тушь — идеальный вариант. Легко сделав тренировочный макияж и пучок, Саша вышла из своего номера, не забыв захватить сумку с коньками и формой. Здание находилось недалеко, поэтому через 10 минут она должна быть там. Пришла Трусова в ледовый дворец довольно рано, поэтому можно спокойно дойти до раздевалки и ни о чём не беспокоится. — Здравствуйте. — поздоровалась, проходя мимо Соколовской. — Божечки! Саш, ты сегодня спала вообще? Такие синяки под глазами. — воскликнула Соколовская при виде рыжеволосой. — Родненькая моя, тебе же сегодня ещё выступать. — Всё хорошо, Светлана Владимировна. Я справлюсь. — кинула Саша, перед тем, как скрыться за дверью раздевалки. В раздевалке как ни странно никого не было. Оно и к лучшему. Дальше самая обычная и стандартная рутина Саши за последние несколько месяцев: две таблетки обезбола, тейп на спину и фиксатор на ноге. the flashback Подготовка к чемпионату Европы идёт полным ходом. Девочки одна за другой беспрерывно заходят на сложнейшие элементы своих программ. После чисто исполненного четверного лутца, Саша едет на проблемный, с этого сезона для неё, тулуп. Три с половиной оборота и Трусова со скоростью летит на лёд, прямо на спину. Тело тут же передергивает от острой боли в районе позвоночника. Через боль Саша всё-таки встаёт и доезжает до борта под крики Этери. Та в свою очередь, не обращая внимания на больное падение подопечной, диктует весь порядок ошибок, которые она совершила за время исполнение одного прыжка. Быстро кивнув, проехала круг. Вроде бы ничего не болит, можно прыгать дальше. Вновь заходя на четверной, спина тут же напомнила о себе, ещё так, что Трусова отлетела в борт, сжавшись от боли. — Этери Георгиевна, я не могу. — подъезжая к тому же борту и держась за спину, обратилась к тренеру. — Спина очень болит. — Трусова, если у тебя что-то болит, то пойди от сюда, тебя никто здесь не держит. Только потом не спрашивай, почему ты опять не первая. — ответила Этери, внимательно следя за программой Камилы. Выбора у неё нет. Дома родители, которые вряд ли будут рады её раннему приходу с тренировки. Придётся терпеть адскую боль в спине и прыгать дальше. В тот день Саша так не приземлила ни одного прыжка чисто, зато хорошенько убила свою спину. the end flashback Летая где-то в своих мыслях, Саша не заметила, как переоделась и сидела в одном кроссовке. Быстро одев второй, вылетела из раздевалки. Добегая по зала ОФП, она мысленно прикидывала, сколько дополнительных прокатов произвольной она сегодня получит.

***

Всю ледовую тренировку, Саша летала с каждого второго прыжка, вне зависимости какой он был. Четверной или двойной, совсем неважно. Не получается и всё. Что тут уж говорить о тройном акселе, который и так получался через раз. Тренировка уже подходила к концу, счастливые девочки уже вышли со льда и снова что-то бурно обсуждали, надевая чехлы на коньки. А Саша опять протирала лёд попой, больно упав с четверного сальхова. Но она как ни в чем не бывало, вставала, отряхивалась и заново ехала на прыжок. И так могло повторяться бесконечно много раз, пока тот прыжок не получится. Ничего не поделаешь, такой характер. Со льда всё-таки пришлось выйти, когда тренера ушли, а на лёд вышли спортсменки из другой страны. Быстро, с характерным звуком, она вылетела со льда, одевая на лезвия яркие красные чехлы.

***

Саша вновь молча сидела на лавочке, в состоянии какого-то шока, не отрывая глаз от белой стены напротив. Короткие программы женщин начинаются через три часа. Есть время немного отдохнуть и собраться. Из своих мыслей её выдернул звонок телефона. Мельком взглянув на имя, она вышла из раздевалки в коридор, чтобы девочки, находящиеся там, не слышали этот, явно неприятный разговор. Приложив экран телефона к уху, тут же послышались крики отца. Он был в ярости. — Какая же ты неблагодарная, дрянь! Мы тут для неё всё делаем, а потом я узнаю, что она даже двойной прыгнуть не может! Бессовестная! — по всей видимости, отец увидел видео с её тренировки. — Я уже даже не надеюсь на твою победу. Как всегда, всё завалишь из-за своих лишних килограмм. Мало ты тренируешься, Саша, мало! Ты меня вообще слышишь?! Я с кем разговариваю? — Да, пап, я слышу. — едва собравшись, выкинула эти жалкие 4 слова. — Ну ещё бы ты не слышала и так бестолковая. — фыркнул он. — Как только приедешь, будешь питаться одной водой, а то расжирнела, как не знаю что. И интенсивные тренировки я тебе сам лично устрою, раз твои тренера за тобой вообще не следят. Хоть это, я надеюсь ты усвоила? — Да. — голос дрожал, было страшно только от мысли домашних тренировок. Ведь прошлый раз не закончился ничем хорошим, разве что парочкой гематом и видных синяков на шее, руках и ногах. Всё остальное время, Саша молча выслушивала все те ужасные слова, сказанные в её адрес отцом. Временами даже убирала телефон от уха, смахивая слёзы. К Сашину несчастью, навстречу по коридору шёл Марк. Как всегда, в хорошем настроении и с улыбкой. Но увидев слёзы на глазах девушки, улыбка тут же сползла с лица. — Саш, ты плачешь что ли? — подошёл ближе, приподнимая её голову за подбородок. Но она, сопротивляясь, помотала головой. — Что случилось? — Ты чё опять с этим придурком таскаешься?! — услышав голос Марка, кричал отец в трубку. — Тогда мне понятен результат твоих тренировок. Домой можешь не возвращаться. Я всё сказал. — фыркнул отец, отключая звонок. Удивления от услышанного не было, лишь боль, скопившаяся где-то внутри. Ей тяжело, и это видно невооружённым взглядом. Саша обессилено опустила руку с телефоном, а соленые слёзы полились с новой силой. И без того опухшие глаза начинало невыносимо щипать, заставляя всё чаще моргать и отводить глаза. За что ей только всё это?