jingle bell time

— Кис, ну ты где там? — жалобно кричит Кирилл откуда из глубины их квартиры. Скорее всего, из спальни, потому что он обосновался именно там с самого утра. — Да иду я, — отбрехивается Леша, пытаясь снять сапоги. Шнурки спутались, еще и намокли, и Леша тоскливо думает о том, что их проще всего вообще отрезать, но он терпеливо развязывает их, аккуратно дергая за петельки. Потом тащит свой шоппер к Киру в комнату, удивляясь и припоминая, чего там может быть такого тяжелого. Кирилл лежит, укутанный в кучу одеял, практически также, как с утра. Леша глядит на тумбочку и хмурится: — Ты таблетку выпил? — Да, — тянет Кир с подозрительным видом. Из одеял, правда, видится только одна его макушка, но подозрительность ощущается даже через его алеющий лоб. Леша проверяет блистер с таблетками и сердито тычет пальцем в горячий лоб. — Ты выздороветь не хочешь что ли? Давай пей, — он садится рядом с ним и впихивает ему таблетку. Кирилл недовольно шмыгает носом и выпивает лекарство. Леша зарывается в тумбочку и достает оттуда градусник, выкинув заодно пустую пачку из-под презервативов. Кирилл провожает ее печальным взглядом и умоляюще глядит на Лешу. — Не-не-не, — Леша протягивает ему термометр. — Пока не выздоровеешь, ни-ни! Кирилл тоскливо вздыхает и позволяет Леше запихнуть ему градусник подмышку. Леша засекает время и ласково треплет недовольного Кира по голове: — Не грусти, зай, будешь лечится и выздоровеешь! — Ну как я умудрился заболеть тридцать первого! — стонет Кирилл и тыкается лбом в лешину ладонь. Леша фыркает. — Ты сам виноват, — он нежно перебирает его волосы, а потом спускается и легонько касается щеки кончиками пальцев. — Кто без шапки и нараспашку ходил в тридцатиградусный мороз? — он щёлкает его по носу, и Кирилл горестно морщится. Он печально глядит на Лешу и хлопает глазами, становясь похожим на кота. Крайне грустного кота. — Не грусти, — утешает его Лёша, а Кирилл ластится к его руке и трется лбом из стороны в сторону. Леша проводит медленно по его лицу и обрисовывает подбородок. — О, кстати, у меня есть то, что подбодрит тебя! Кирилл заинтересованно поднимает голову, пока Леша роется в шоппере и с радостным возгласом извлекает оттуда немного смятую бумажку. — Ура-ура, — радостно улыбается Кирилл и тянется за открыткой. Леша фыркает, глядя на такую восторженную реакцию, и вручает ему бумажку. На ней Кирилл видит красивый зимний пейзаж и две маленькие фигурки у подножия громадной елки. И аккуратную, почти каллиграфическую надпись «С Новым годом, Кирилл!» На уголке виднеется маленькая роспись Лизы. — Когда она станет знаменитой художницей, я буду хвастаться, что у меня есть ее ранние рисунки, — довольно говорит Кир. — Принеси ту шкатулку что ли. Леша расплывается в улыбке, тащит ему чёрную шкатулку и прыгает на кровать. Кирилл усмехается, подвигаясь, чтобы Леша мог устроиться поудобнее. — Сколько у тебя их уже? — спрашивает он, заинтересованно оглядывая внушительную стопочку. — Уже пять на Новый год, четыре на день рождения, ещё четыре на нашу годовщину и… одна на четырнадцатое февраля, — перечисляет он, любовно оглядывая свою коллекцию. — Итого четырнадцать, — Кирилл довольно улыбается, а потом фыркает. — Я помню, когда ты впервые мне пытался всучить открытку Лизы. Леша закрывает лицо руками и умоляюще тянет: — Прошу, не вспоминай! Кирилл бессовестно смеется, и просьбам Леши, конечно не следует, за что получает слабый удар в бок. — Это было очень смешно! — защищается он, и тут же прибавляет: — И мило. Ты так очаровательно краснел! — Четыре года прошло, да уже и пятый пойдет, а ты это еще помнишь! — возмущается Леша. — Нет, правда, ты так краснел! Я буквально сам из тебя открытку вытянул! — Кирилл улыбается так, что у Леши екает сердце. Обычно с таким запредельно счастливым видом говорят о своей семье, и чувствовать такое… Невероятно. — Я не знал, как тебе ее отдать, — оправдывается Леша. — Ты был весь такой из себя напыщенный избалованный переросток! А я тут с самодельной открытой от сестренки, и мы оба детдомовские. Кирилл глупо лыбится, словно погружаясь в воспоминания. Леша, и правда, тогда очень краснел и смущался. Кир сразу же понял, что он хочет что-то сказать, но Леша не торопился это что-то говорить. А потом Кирилл заметил, что тот держит в руках какую-то помятую бумажку — точнее, пытается достать ее из кармана, но постоянно одергивает себя. — Что там у тебя? — не выдержал тогда он, с интересом гадая, что же там может быть. Леша заалел и протянул ему листик: — Это открытка, от Лизы, — смущенно пробормотал он. — Она очень хотела тебе ее передать. Тогда Кирилл улыбнулся и восторженно его поблагодарил. Сейчас же он с теплотой разглядывает самый первый рисунок, полученный им от Лизы. Кривая зеленая елочка, голубое небо и три огромных звезды в пол-листа. И буква «л» снизу, в уголке. — По этим рисункам можно отследить ее прогресс, — восторженно говорит Кирилл и выкладывает новогодние рисунки в полоску. — Ну какая красота! Леша согласно кивает и прижимается щекой к кириному плечу. Такое восхищение работами его сестренки греет сердце и заставляет любить Кирилла еще сильнее. Они с Лизой на удивление быстро спелись — его сестренка обожала его парня и каждый раз стремилась попасть на их свидание. Раньше, по крайней мере. — Она все еще артачится? — спрашивает Кир, и Леша кивает. Ему уже почти двадцать один, Киру и того больше, и он вполне мог бы удочерить Лизу, но она неожиданно уперлась, заявив, что останется в детском доме. Лешины скандалы по этому поводу и жалобы Кириллу будут снится ему еще долго. — Да, и я не понимаю, почему! — возмущается Леша. — Почему она не хочет жить с нами? Ей всего четырнадцать, она еще малышка совсем! — Нашелся тут взрослый, — хихикает Кирилл, и опять становится серьезным под грозным лешиным взглядом. — Ну правда, кис, ты вообще слушаешь, о чем говорит твоя сестра? — уточняет он с насмешливым взглядом. — Конечно я слушаю! — огрызается Леша, не понимая, к чему клонит Кирилл. — Тогда ты не мог не заметить, что имя «Лера» мелькает в ее речи чересчур часто. — И что? — непонимающе хмурится Леша, и Кирилл фыркает, обнимая парня и хлопая того по голове. — А то, золото мое, что она влюбилась! Это ясно, как день, а ты этого не замечаешь. Я уверен, они даже целовались, — Кирилл смеется, глядя на недоумевающее лицо Леши, постепенно сменявшееся пониманием. Он все-таки шлепает себя по лбу ладонью и усмехается, качая головой. И правда, как он мог это не понять, если Лиза только и делает, что трещит о том, как они с Лерой пошли туда, пошли сюда, как долго они обнимаются и что она подарила ей портрет. — Какой ты иногда догадливый и смышленый, — подкалывает его Леша. — А вот носить теплые вещи до сих пор не догадался. — Вот умеешь ты все испортить, — бурчит Кирилл, и Леша спохватывается, вытаскивая у того градусник. — Тридцать восемь, — озвучивает Леша и осуждающе глядит на парня. — Ну-ка чресла в кресло — в смысле, в кровать, — и постельный режим. Кирилл хмурится и падает назад, на подушки, и глядит из вороха одеял на сидящего рядом Лешу, который заботливо щупает его лоб и остается явно недовольным. — Я горячий? — с усмешкой спрашивает Кирилл, поигрывая бровями. Леша осуждающе глядит на него и отрезает: — Весьма. Так что лежи тут, я сейчас шоппер разберу и вернусь. А ты спи давай. — Как можно уснуть без тебя в моих объятьях? — ворчит Кирилл, и Леша на мгновение умиляется, глядя на него, такого взъерошенного и бурчащего. — Сейчас вернусь, — закатывает глаза Леша и нехотя уходит. Оставлять Кирилла не хочется никогда, а уж тем более больного и почти беспомощного. Леша все еще помнит, как тому было плохо, когда он валялся с сотрясением мозга после одной серьезной аварии. С тех пор Леша сам выучился на права и стал чаще водить, не доверяя руль лихому Киру, которого, очевидно, опыт ничему не научил, что печально. Кир включает телевизор — Леша слышит характерные звуки и понимает, что это «Ирония судьбы». У него этот фильм тесно связан с детством в детдоме, отчего сильных чувств к этому произведению кинематографа он не питает. Леша споро расталкивает продукты по местам, хватает тарелку, куда накидывает мандарины, в другую высыпает печенья, схваченные в последний момент. Немного подумав, он хватает маленький столик и несет нехитрую еду в спальню, кидая мимолетный взгляд на часы. Уже поздно, до Нового года осталось совсем ничего. Кирилл радостно глядит на печенья и тут же хватает одно, хрустя им и подмигивая Леше. Тот цокает и возвращается на кухню. Немного подумав, Леша хватает два бокала и бутылку шампанского. Потом ищет рецепт и инструкцию к принимаемым Киром лекарствам и убеждается, что алкоголь с ними конфликтовать не должен. Он возвращается в кровать, и Кирилл весело стреляет в него глазами. — Шампанское? — он хватает бокал и ждет, пока Леша разольет искрящуюся пузырьками жидкость. — Алкаш, — резюмирует Леша и фыркает, но бокал не отбирает. — Ой-ой-ой, — передразнивает его Кирилл и улыбается. Сейчас ему так хорошо — рядом с Лешей, который вот, сидит совсем близко, и его можно коснуться, можно обнять, можно поцеловать даже. И это все даже несмотря на высокую температуру, от которой клонит в сон и иногда даже мутит. На это удивительно наплевать, если рядом есть Леша. Они чокаются даже без тостов, а потом Леша на короткое мгновение прижимается своими губами к кириным. Тот забавно тянется за продолжением, и Леша смеется. — Ну уж нет, не надо меня заражать! Кирилл смеется, оставляет бокал и просит почистить мандаринку. Леша благосклонно исполняет его просьбу и очищает фрукт от кожуры. — Корми меня теперь, — Кир открывает рот и закрывает глаза. Леша смеется и осторожно кладет ему на язык дольку мандаринки. Кир жмурится от удовольствия, и Леша спонтанно целует его в щеку. Кирилл уютно устраивается в объятиях Леши и дышит ему в шею, отчего лешина кожа покрывается мурашками. Леша стискивает его поближе к себе и улыбается ему в макушку. Такой родной, такой замечательный. Да, со своими недостатками, но даже они нравятся Леше. — О чем думаешь, кис? — спрашивает Кир, улыбаясь и щекоча губами чувствительные изгибы шеи. — О тебе, — честно отвечает Леша, и Кирилл довольно смеется. — И что успел надумать? — игриво трется он об его подбородок. — О том, что я тебя очень люблю, — искренне говорит Леша, и Кир вдруг вспыхивает алой краской. — Правда? — недоверчиво шепчет он, не поднимая головы. — Самая правдивая правда, — смеется Леша и целует его в макушку. Кирилл передергивает плечами и прижимается к Леше еще ближе, зарываясь пальцами под его футболку. — Прости, — вдруг покаянно шепчет Кирилл ему куда-то в шею, щекоча ее теплым дыханием. — Я испортил тебе праздник. — Ничего ты не испортил, — возражает Леша. — Какая разница, как отмечать, если отмечать с тобой? Кирилл поднимает на него какой-то открытый и чистый взгляд, и Леша тонет в его глазах. В них плещется любовь, и он это знает. Знает и то, что и в его собственных глазах светится то же самое. И это кажется ему до безумия важным. Потому что большего в своей жизни он и не желал.