jingle bell time

— Готов? — уточняет Кир, и Лёша кивает, потерянный в пространстве. Повязка, сооруженная из лешиного шарфа, тёплая, слегка колючая, зато не пропускает свет. Кирилл шуршит какими-то пакетами, гремит тарелками, и Лёша недовольно цокает. Ему совсем не улыбается просидеть в темноте, где время плавится и тянется, как жвачка. А Кир не торопится с приготовлением. Какой копуша! Лёша вспоминает удивительно просящее лицо Кирилла, когда тот выложил ему свою идею. Простую, банальную, не раз использованную Лешей с приятелями, но отчего-то заманчивую для Кира. Конечно, он согласился. А попробуй не согласиться, когда Кир смотрит глазами кота из Шрека! Даже если и захочешь отказать, слова сами вылетят изо рта — уж слишком редко такого нежного и очаровательного Кира можно встретить в природе. Наконец, Кирилл заканчивает свои приготовления и садится перед Лешей, касаясь его колен своими. Леша замирает в томительном, хрупком предвкушении. Кирилл гремит чем-то, а потом губ Леши касается что-то гладкое и упругое. Он послушно открывает рот и пробует кусочек фрукта. Мягкая сладость, сочный сок и знакомый вкус. — Персик? — Бинго! — даже не видя Кирилла, Лёша знает, что он улыбается. Но почему-то не приближается. — Давай награду, — фыркает Лёша и наугад тянется вперёд, впечатывается прямиком в кирины губы. Тот отвечает, собирает персиковый привкус, смакует ощущения и отстраняется, оставляя после себя висящую пустоту. Кирилл снова подносит что-то ко рту Леши, и он уже смелее кусает предложенный для угадывания фрукт. Фрукт оказывается огурцом — твёрдый кружочек со свежим вкусом. Лёша бессовестно ржёт: — Персик сочетать с огурцом — да в тебе пропадает прирождённый кулинар! — Это чтобы ты не расслаблялся, — протестует Кирилл и вновь целует, проникает языком в его рот, вылизывает и легонько кусает лешины губы. Леша пытается притянуть его поближе, но тот, как назло, отстраняется и снова гремит тарелками. Его губ снова что-то касается — на этот раз мягкое, бархатистое и вместе с этим склизкое, с таким ярким ароматом, что ещё до того, как раскусить, Леша понимает, что это банан, о чем тут же заявляет. — Ну когда-нибудь ты ошибёшься? — спрашивает Кирилл, прикасаясь к его лицу руками. — А тебе так не нравится меня целовать? — возмущается Леша, подаваясь вперёд и попадая в нос. Это его не смущает, и он старательно лижет кирин нос кончиком языка, отчего тот фыркает и целует сам, ласково касаясь его щёк тёплыми руками. Леша млеет, ластится в ответ, зарывается пальцами в крашеные, но все равно мягкие волосы. Он случайно оттягивает их, и Кирилл шипит и отстраняется. Леша недовольно вздыхает и покорно откидывается на спинку стула. И в очередной раз ему дают попробовать новый фрукто-овощ. Что-то маленькое скользит в рот, и Леша еле успевает раскусить кусочек. — Малина? — вопросительно тянет Леша. — Ежевика, — радостно отвечает Кирилл, и Леша недовольно цокает. — Мы не договаривались ещё и на ягоды! Где ты вообще раздобыл ежевику? — Долго ли умеючи, — смеётся Кирилл и легонько щёлкает его по носу. Леша кривится и недовольно хмурится. Кирилл бессовестно ржёт и с нажимом проводит по складке между его бровей, заставляя улыбнуться. Кир снова гремит и даже чем-то шуршит, и Лёша наготове медленно и вдумчиво раскусывает новый кусочек. Нелюбимый вкус оливок Леша различил сразу же и тут же пожалел, что ввязался в эту игру. — Фу, — кривится он и морщится. — Это оливки, ты что, меня ненавидишь? — Зато ты сразу угадал, — усмехается Кирилл и тут же целует, подслащивая пилюлю. Леша с готовностью отвечает, подстраиваясь под него и стремясь забыть неприятный вкус оливковой гадости в жарком сплетении языков. Кирилл напоследок нежно трется лбом об его лоб и отстраняется. За следующие непонятно сколько минут Леша успевает попробовать клубнику (и это в декабре), яблоко, авокадо, маслины, помидор и абрикос. Из шести он попадает пять раз и лишается одного поцелуя. — Какая у тебя невероятная чуйка, — фыркает Кирилл, опять роясь в пакетах. — Это опыт, — улыбается Леша и заинтересованно слушает шуршание пакетов. Кирилл опять тыкает в его губы каким-то фруктом, или овощем, или ягодой — чем-то съедобным. Кисло-сладкий сок с знакомым новогодним ароматом брызжет при раскусывании. Лёша замирает, случайно проглотив кусочек. — А это что? — хитро спрашивает Кирилл. — Блять, Кир, это что, мандарин? — Да! — он наклоняется вперёд, мазнув прядками по лбу Леши. — У меня аллергия на цитрусовые, гад! — Лёша срывает повязку и зло глядит на Кирилла. — Блять, — покаянно ругается Кир, и его глаза мечутся туда-сюда. — И что делать? В скорую звонить? — он вскакивает, не зная, куда ему бежать и что делать. — Успокойся, это не смертельно, — улыбается Леша, видя такой заботливый хаос. — Надеюсь, у тебя есть противоаллергенные? Кирилл пожимает плечами и бросается за аптечкой. Леша следует за ним, все ещё улыбаясь. Его аллергия не такая уж и сильная, но сыпь по всему телу его не прельщает. А уж тем более перед праздниками! Но Кирилл разводил невероятную панику, и это с одной стороны смешило, а с другой — умиляло. Он вытряхнул всю аптечку и вчитывался в названия пачек и блистеров. — Кажется, нету, — убито говорит он. — Я съезжу! — и выбегает из дома быстрее, чем Леша успевает что-то сказать. Он лишь улыбается и недовольно поводит бровью, ощущая зуд на сгибах локтей. Леша лениво почёсывает зудящее место и начинает прибираться. Куча пакетов, тарелок и доска с нарезанными кучками фруктов и овощей. Леша невозмутимо жуёт остатки персика и переносит первую часть тарелок на кухню. Раньше тут постоянно была куча прислуги, но после того, как Леша стал бывать в кириной квартире чаще, она куда-то делась. Возможно, Кир просто сократил их появление, а не уволил, но Леше без разницы — главное, никто не смущает своим присутствием и беспрестанной работой. Он успевает методично перемыть половину тарелок, когда Кир шумно возвращается и летит к нему. Он сгружает на стол целую горку из пачек противоаллергенных. — Куда так много! — качает головой Леша и цапает цетрин как первое знакомое лекарство из предложенных. Он споро наливает воду в стакан и глотает таблетку. — Ты в порядке? — виновато шепчет Кирилл, выглядя, как побитая собака. Леша фыркает, кивает и вновь улыбается. Такой непривычно серьезно-заботливый Кирилл умиляет и заставляет сердце биться быстрее. — Точно в порядке, — говорит он. — Аллергия это не смертельно, — он задумывается на пару секунд. — Ну, иногда может быть анафилактический шок, но в моем случае все более-менее в порядке. От такой порции максимум, что мне светило — сыпь на локтях и под коленками. Кирилл облегченно улыбается и вновь становится привычным несерьезным Гречкиным. — Но ты так забавно переполошился, что я задумываюсь о том, что мне стоит это повторить, — смеется Леша, и Кир передергивает плечами и подходит ближе к нему. — Лучше не надо, — просит он и крепко обнимает Лешу, дыша в его макушку. Леша замирает, чувствуя внутри себя хрупкое счастье с хрустальными крылышками. Да, они с Киром часто целуются, ходят за руки, и да, занимаются сексом, но обнимается Кирилл крайне редко. Леша не знал, откуда у него такая неприязнь к объятиям, но никогда на них не настаивал, потому что не хотел, чтобы ему было некомфортно. А тут — сам подошел и обнял. Эмоции Леши можно описать одним словом — обалдеть. — Я так перепугался за тебя, — бурчит Кир куда-то за ухо, и Леша блаженно жмурится. Такие слова звучат как патока, будто раскрывая всю важность Леши для Кирилла. И это просто невероятно. — Ты, кстати, забыл отдать мне награду, — прищуривается Леша и немного отстраняется, чтобы иметь возможность глядеть в лицо Кира. Тот удивительно открыто улыбается — не так, как обычно, надменной и пошловатой ухмылкой, а как действительно счастливый человек. — Мандарин-то я отгадал! — Какой памятливый, — фыркает тот и наклоняется, находя лешины губы своими. Леша податливо впускает его, целует медленно, смакуя каждый момент, растягивая, как пружинку, и не спеша ее отпускать. Потому что от каждого поцелуя Кирилла в голове вертятся мысли о том, как рядом с ним хорошо, и как не хочется его никуда отпускать. Как хочется вечность провести в его объятиях, сжимающих грудную клетку до сладкой-сладкой боли. Кирилл прижимает его так крепко, словно весь смысл жизни — в Леше, словно он — его якорь в этом мире. И чувствовать себя таким уникальным, таким нужным, таким единственным… Это не поддается никаким словам. Леша нуждается в Кирилле точно так же, как тот нуждается в нем. И они друг друга не отпустят, пожалуй, никогда. И это даже не нужно говорить — они сами это понимают. Просто рядом с тобой я могу дышать полной грудью.