Я заберу твою боль...

1 После той жуткой аварии и ухода из спорта Молнию как будто подменили. Из уверенного в себе жизнерадостного парня он превратился в болезненного, сломанного мальчика, который теперь не видел смысла жить. Гонки были для него всем, а теперь с ними пришлось попрощаться. Да ещё и Джексон Шторм последнее время подливал масла в огонь. Монтгомери чётко помнил его слова, словно нож режущие его нежное ранимое сердце. Пенсия, герой старины, легенда прошлого... Его буквально собрали по костям, он выжил, но сердце теперь разбито навсегда. Многочисленные ссадины, гематомы, разорванная губа, раздробленные ребра, на месте которых теперь титановые пластины, сломанная рука, пробитая осколком печень и серьезные повреждения сердца. Врачи с трудом спасли его, сказав, что это настоящее чудо. С такими травмами шансов выжить очень мало, но видно у Бога на Молнию были другие планы. Со своим горем бывший гонщик не остался один на один. С того момента поддержкой и опорой для него стал тот самый Джексон Шторм, который ещё совсем недавно откровенно издевался над беднягой и всей душой желал его отставки. Но на той гонке, увидев всё, что произошло с 95-ым, изменился на глазах. Он видел, как этот быстрый, лёгкий и манёвренный Dodge Viper занесло из-за внезапно лопнувшей покрышки, как он, пытаясь выровняться, ударился о бортик и вылетел с трассы, несколько раз сделав сальто и ударившись об землю. На треке остались следы шин, валялись запчасти, а немного дальше, на газоне, дымилась ярко-красная машина с номером 95 и молниями по бокам. Серые глаза Шторма расширились, сердце забилось чаще. До финиша и победы 20-го оставалась какая-то сотня метров, но он тогда совершенно наплевал на это и на воцарившуюся на стадионе тишину. Зрители встревоженно замолчали, наблюдая за тем, что творил Джексон. Кто-то даже тихонько всхлипывал, не веря в происходящее и молясь за жизнь Молнии. Резко дав по тормозам и остановившись перед самой финишной полосой, Шторм не думая выскочил из своей Lamborghini Hurricane и помчался к Маккуину. Сообразив, что машина сейчас взорвётся, рывком открыл еле поддавшуюся дверь и вытащил оттуда бездыханное тело бывшего соперника. К ним уже бежали медики с каталкой, но он остановил их жестом и крепко прижав к себе Молнию, отвернулся и отошёл подальше. Спустя несколько секунд прогремел мощный взрыв. К горящему автомобилю подоспели пожарные и уже во всю заливали его пеной. Джексон тем временем, аккуратно уложив Монтгомери себе на колени, снял с него шлем и рассматривал. Всё то, что он увидел, мигом заставило его забыть и о соперничестве и издевательствах, которые он постоянно бросал Маккуину, пытаясь от него избавиться, и обо всей ненависти к нему, и о гребанном кубке Поршня, который он сейчас добровольно отдал кому-то. Молния был весь в крови, в бок впился приличный осколок от лобового стекла, левая рука неестественно болталась, как будто там не было кости вообще. Когда 20-ый перевел взгляд на лицо блондина, внутри окончательно всё перевернулось. Глаза закрыты, на щеке огромная гематома, а из порванной нижней губы струилась алая жидкость. -Мистер Шторм, прошу в сторонку, отойдите! Ему нужна срочная госпитализация. Джексон как будто не слышал врачей, ошарашенно смотря на окровавленный живот, взяв немного крови на пальцы. -Успокойтесь, мистер Шторм, мы окажем всю необходимую помощь. Снова он не послушал врача. Осторожно приподняв такого лёгкого и беззащитного Молнию, обнял, испачкав щеку и висок в крови. Приложив ухо к сердцу, понял, что оно не билось. В тот момент весь мир гонщика рухнул. Джеки перестал воспринимать реальность вообще. Он не слышал ни комментатора, который радостно вещал, что победила какая-то латиноамериканка, тоже из новеньких, ни салютов, что запустили в её честь, ни восторженных воплей болельщиков. Всё, что ему в тот момент было важно, это то, чтобы Маккуин выжил любой ценой, пусть даже и придётся собирать его по частям. Не услышав биения сердца Молнии, Шторм взвыл от боли - его собственное сердце не выдержало. Смазанно поцеловав 95-го в грудь, бессознательно рухнул рядом. 2 На следующий день Джексон, постанывая, открыл глаза. Осмотрев всё вокруг, понял, что находится в больнице. Сердце ещё побаливало, но ему было плевать. Больше всего он хотел знать, как Молния. Уже собирался встать и найти кого-нибудь, чтобы спросить, жив ли. Но идти никуда не пришлось. В палату, тихо постучавшись, вплыла высокая полноватая женщина с длинными вьющимися волосами угольно-черного цвета и неброским макияжем. Аккуратно присев на краешек койки, она поздоровалась. -Доброе утро, мистер Шторм.- приятный глубокий голос вызывал доверие и успокаивал.- Меня зовут Джессика и я главврач этого приёмного отделения. Как Ваше самочувствие? -Все хорошо. Сердце ещё немного беспокоит, но в целом порядок. Лучше скажите, что с моим...другом? -О, Вы о мистере Маккуине? Он в крайне тяжёлом состоянии.- её лицо выражало искреннюю грусть.- Сотрясения нет, но мы обнаружили не менее опасные травмы. Мышцы сердца сильно повреждены, раздроблены пять рёбер, осколком задета печень и сломана рука. Так же по телу множественные ссадины и ушибы. Шанс выжить есть , но очень маленький, и даже если выживет, ему придётся уйти из спорта. Главное сейчас спасти сердце, хирурги уже вовсю над этим трудятся. И кстати, я слышала, что вы соперники, а не друзья. Джексон грустно вздохнул. -До этого момента. И не просто соперники, а едва ли не заклятые враги. Я издевался над ним, нехорошо шутил про то, что ему пора в отставку. Но вчера, когда увидел его, взял на руки... Ах, прошу, сделайте всё что можете! - Шторм чуть не заплакал.- Я понял, что он очень талантлив и многое ещё бы смог, но увы... Перед глазами невольно всплыли события вчерашнего дня со всеми подробностями. Брюнет, не выдержав, скривился - заболело сердце. -Он очень дорог мне. -Тише, тише, мистер Шторм. Обещаю, всё будет так как должно - он выживет. А Вам сейчас нужен отдых и постельный режим. Только есть у меня одна нехорошая новость: с Вашим сердцем нельзя заниматься подобными видами спорта. От услышанного Шторм едва не упал с койки. -Ч-что это значит?- шокировано спросил. -А то.- возразила Джессика.- У Вас запущенная аритмия. Чем Вы думали и почему сразу не обратились к врачам? - она вздохнула.- Мистер Шторм, Вам тоже придётся попрощаться с гонками. И пока нужно побыть в больнице под наблюдением. Отдыхайте и ждите известий о дальнейшем состоянии мистера Маккуина. А я буду к Вам заходить. Когда Джессика ушла, Джексон позволил себе всплакнуть от всего, что пережил за этих два дня. Затем успокоился и принял прописанное лекарство. Долго не мог уснуть, думая, как сказать Молнии обо всём, что он к нему чувствует, сомневался, примет ли и вообще захочет ли видеть. -Пожалуйста, только живи...- шепчет 20-ый ночью, вырисовывая в голове светлый образ Монтгомери и его добрую лучезарную улыбку. 3 Прохладным осенним днём из больницы вышли двое. Один - высокий статный брюнет с ртутно-серыми глазами и немного грустной улыбкой. Второй - худющий слабый блондин с печальным лицом и потухшим взглядом. Джексон нежно придерживал Молнию за тонкую талию и думал, как его прибодрить. -Я рад, что ты жив, свет мой. Прости ещё раз за всё, ты самый лучший для меня. За несколько месяцев, пока Маккуин восстанавливался, они со Штормом стали почти что родными. Сначала Монти упирался и не хотел от него ничего, но потом увидел, что намерения искренние и что Джеки правда хочет помириться. Сероглазый рассказал ему всё от А до Я, что пережил за всё это время и что чувствует к нему теперь. -Ну, Молния, теперь нам не придется быть соперниками. Мне тоже двери в гонки закрыты.- бывший гонщик грустно ковырял носком мелкие камушки и пыль. -Что?- неверяще уставился на него блондин. -Аритмия. Причём запущенная. Прости, я не говорил никому о ней, продолжал гонять как обычно. А когда увидел тебя... сердце не выдержало. Я упал рядом с тобой и нас обоих забрали в больницу. А кубок... Плевать на него. Мне важен был ты. Молния слушал и офигевал. Не мог до сих пор, даже после разговора и примирения поверить, что Джексон вдруг так переменился по отношению к нему. В следующую секунду Монтгомери затрясся и подскочив к Шторму, обнял что было сил. -Тише, тише.- сильная рука поглаживал хрупкие плечи.- Не волнуйся, не рви своё сердечко. Оно сейчас такое слабое. Ты жив, вышел своими ногами, видишь и слышишь этот мир. Это уже прекрасно. Живи и радуйся, мой светлый мальчик. Жизнь продолжается. А знаешь, солнце, поехали ко мне. Тебе нельзя сейчас быть одному. Всё, идём в машину, идём, милый. Но от такого нежного, спокойного голоса Джексона Молния начал засыпать. Тот всё понял и легко подхватил слабенькое лёгкое тельце и удобно устроил на задних сидениях. Глядя на безмятежно спящего Маккуина, Джексон бережно отодвинул полы кожаной куртки и расстегнул белоснежную рубашку. Проведя кончиками пальцев по уродливому шраму, поцеловал грудь, застегнул всё обратно и шепнул: -Я заберу твою боль, солнышко. Легко погладил ладошкой рёбра и сел за руль. Lamborghini, почувствовав руку хозяина впервые за долгое время, довольно заурчала и повезла их в загородный дом Шторма и новую реальность, в которой они будут пытаться жить без гонок.