Соблазнить тебя? Да, пожалуйста!

— Да, дорогая, я сейчас поднимусь… Я знаю, с кем интервью… Я не опаздываю, я за кофе ходила… Я в здании, Джесс. Джесс это моя ассистентка, она очень дотошная и пунктуальная, а ещё она следит за моим расписанием и, чтобы я, ни дай бог, не опаздывала. Вот и сейчас, я иду из кафетерия, несу в одной руке кофе, второй держу телефон около уха. А Джесс уже беспокоится. Я очень тороплюсь и, только поэтому, небрежно толкнув дверь пятой точкой, со всего маху влетаю в проходящего мимо мужчину. Стаканчик сплющивается о наши тела, и мой кофе нещадно выливается на нас обоих. Сбрасывая звонок, я бегло оглядываю следы на своих кремового цвета брюках, чёрном топе и кремовом пиджаке. У мужчины голубая рубашка, на которой теперь красуется тёмное пятно. Хорошо, хоть синие брюки уцелели. Я виновато поднимаю голову, понимаю кто это, и как только хочу извиниться, на меня сыплется шквал ругательств. — Вы что, пьяная? Обалдели совсем? Не видите, куда идёте? — Простите, пожалуйста, мистер Хиддлстон, я нечаянно. Томас Уильям Хиддлстон. А это был именно он. Я пролила кофе на Тома Хиддлстона. Ну, или он на меня. А у меня с этим мужчиной через пятнадцать минут интервью. — Ещё раз извините, я не хотела. Оглядывая меня, Том как-то зло говорит: — Как же вы, такая неуклюжая, живете? Злость кипит во мне, я же извинилась, ну и он тоже хорош, какого лешего надо было идти около самой двери. Молчу, знаю, что мне ещё работать с этим человеком. Я не должна грубить. Просто тихо иду рядом до лифта, кофе с пиджака продолжает капать на брюки. «Теперь вещи в химчистку отдавать придётся». Благо, у меня в шкафу есть во что переодеться. А то бы голая интервью вела. Улыбаясь кривой улыбкой, я нажимаю на кнопку лифта. Мужчина рядом со мной начинает говорить в телефон: — Люк, захвати белую рубашку, на меня тут кофе пролили, — заходим в лифт, — мне на пятый, — говорит он уже мне и скидывает звонок. Молча нажимаю кнопку. Знаю я, куда тебе. Ты очень удивишься через несколько минут. Я начинаю медленно снимать заляпанный пиджак, а актёр косится на меня и выдаёт: — Брюки тоже снимите? — Чего? — не понимая моргаю и ошарашено смотрю в наглую ухмылку Хиддлстона. — Соблазнить меня решила? — игриво поднимает бровь. От такой наглости я не сдерживаюсь и ляпаю первое, что приходит мне в голову: — Размечтался, ты не в моём вкусе, так что можешь и не смотреть на меня. 1/0 в мою пользу. Актёр улыбается уголком губ и пренебрежительно говорит: — Не надейся, я бы на тебя и не посмотрел. Не соблазнительная. 1/1 ничья Лифт открывается. Я чувствую, что интервью будет очень интересным. Выхожу и слышу за спиной: — Сказать нечего? Не нужно играть со мной в эти игры. Я всегда побеждаю. 1/2 Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Вдыхаю и шумно выдыхаю, чтобы он слышал и видел, как я успокаиваюсь: — Увидимся, — кидаю я через плечо, мило улыбаясь ничего не понимающему мужчине. Ещё посмотрим, кто проиграл. Дойдя до своего кабинета, я быстро открываю шкаф и достаю рубашку. Оглядываюсь, беру помаду и черчу линию прям на самом видном месте. Потом молниеносно снимаю брюки и топ, кидаю в угол. Бюстгальтер летит туда же. Вытаскиваю из шкафа джинсы и надеваю их, сверху натягиваю испорченную рубашку. Джесс заходит и растерянно смотрит на меня. Видя, как я суечусь, она спрашивает: — Что с тобой? — Кофе на себя пролила, — киваю на одежду в углу. Следом заходит режиссёр. Анна немного в шоке от происходящего и удивлённо протягивает: — Что такое происходит? Почему ты до сих пор не на площадке? — Она кофе на себя пролила, — поясняет Джесс, повторяя мой жест. Я беру лист с вопросами, карандаш и поворачиваюсь к девушкам. Они обе ахают: — Это что? След от помады? Я судорожно хватаюсь за рубашку и начинаю «выводить» пятно. На самом деле, я его только ещё больше размазываю. — Нет, нет, не надо, — кричит Анна, но уже поздно. Рубашка безнадежно испорчена. — У тебя есть ещё что-то? — спрашивает с надеждой Джесс. — Эмм, ну, есть красное платье, вечернее, длинное, с разрезом до бедра, на тонких лямках и вырезом во всю спину, — я внутренне ликую. Ура! Мой план удался. — Надевай, быстро! — приказывает Анна, — Хиддлстон поднимется через 5 минут. «Поднимется? Мы ж вместе поднялись. Наверное, рубашку переодевает» Рубашка… Моя любимая белая рубашка летит в угол к остальным вещам. Да, жалко конечно, но что поделать, месть требует жертв. Меньше пяти минут требуется, чтобы натянуть платье и надеть подходящую обувь (вот почему в офисе обуви у меня пар 8 всяких разных, а одежды почти нет?) Быстро приведя свои длинные, каштановые волосы в порядок, я достала ту самую красную помаду. — Теперь посмотрим, кто тут не соблазнительный, — тихо буркнула я, подмигивая своему отражению в зеркале. «Тебе конец, напыщенный индюк»