Соблазнить тебя? Да, пожалуйста!

Следующие полтора месяца пролетели очень быстро. Я никогда не думала, что время может бежать с такой скоростью. Мы отсняли невероятно много материала. Интервью, видео-дневники и просто забавные кадры ушли на редактуру и были нещадно порезаны, разделены и разбиты на куски. Был и мой личный архив фото и видео. В основном, с Томом, конечно же. И куча воспоминаний, записанных на подкорке. Его запах, его смех, его улыбка, поцелуи и прикосновения. Всё это я старалась запомнить и оставить в себе. Наслаждалась каждой проведённой с любимым человеком минутой. Отдавала себя всю, сгорала в его объятиях и возрождалась вновь. Чем быстрее приближалось время нашего с Джесс отлёта, чем страшнее мне становилось. Я боялась, что наш вот так странно начавшийся роман просто закончится, как только я сяду в самолёт. Я плакала украдкой, пока Том на съёмках или в душе. Сердце щемило в груди, но я старалась не подавать вида. А Томас вёл себя так непринуждённо, так естественно, что ни у одного человека не осталось и толики сомнения, что мы пара. Через пару дней после того, как у нас устаканилось с Хиддлстоном, я поговорила с Риком, объяснила ситуацию. Мы встретились в кафе, внизу отеля. Сидели за столиком, пили кофе и разговаривали, под неустанным беспокойным, но гордым взглядом британца. Потом он признался, что ничего с собой поделать не может, ревнует меня к парню. На что я только улыбнулась и поцеловала Тома, ничего не сказав. Как бы мне не хотелось избежать разговора о нашем расставании, я знала, что рано или поздно и он, и расставание состоится. Тревожность моя по этому поводу повысилась выше некуда. Хоть внешне я и выглядела спокойной, в душе у меня бушевал ураган. Я всё чаще стала подолгу обнимать актёра, вообще, хотелось засунуться в него или его запихать в себя, и никуда не отпускать, ни на минуту. Днем мы ещё расставались, работая, а ночью голубоглазый неизменно приходил ко мне в кровать. Даже в период женских дней, хоть я его и выгоняла, мужчина предпочёл остаться со мной, сказав, что хочет спать рядышком, обнимая и вдыхая мой запах. Период во время съёмок, когда я не видела Томаса, я старалась отвлечься, общалась, смеялась и шутила. Но внутри было невыносимо больно, ком периодически подбирался к горлу, а на глаза наворачивались слезы. Я сглатывала слюну, проталкивая ком и глубоко вздыхала, чтобы остановить поток солёной воды из глаз. Наш секс был просто невероятным. Мы исследовали все поверхности в обоих номерах. Столы, стулья, диваны, кровати, душевые. Я не представляю, откуда у Хиддлстона столько презервативов. С собой он их привёз или купил уже тут. Но, их мы потратили целую кучу. Но вот он настал — день, когда я начала собирать вещи. Я ходила по номеру, слезы текли ручьём из глаз, остановить их не получалось никак. Засовывая в чемодан очередное платье, я просто села на пол возле дивана и зарыдала. Как же я не хотела улетать домой. Съёмки фильма должны были продолжиться в Австралии, ещё минимум на три месяца, а то и больше. И не факт, что у нас с Томасом вообще после этого останутся какие-то отношения. Хорошо, хоть голубоглазый на съемках и не видит, в каком я состоянии. Мне совершенно не хотелось показывать ему мою слабость. Я любила его, но ни разу не говорила этих слов, впрочем, как и он мне. То ли дело Джесс и Тони. Они уже и дату свадьбы назначили. Отметили свою помолвку с размахом. Ну, и её мужчина не ведущий актёр, может уехать к ней на несколько дней. Его есть кому заменить. Уже середина декабря, а значит Рождество я проведу одна. Завтра самолет. Сегодня наша последняя ночь вместе. Господи, как бы не разреветься прям перед Томасом. Стук в дверь. Быстро вытираю слезы и иду открывать. На пороге стоит Джесс: — Оооо, дорогая! Что-то ты совсем расклеилась. Я почему-то так и подумала. Принесла тебе успокоительные. Прими две таблетки. Я сама уже выпила одну. А то прям мандраж какой-то. Хоть мы и договорились, что Тони на Рождество приедет, я всё равно волнуюсь… Ой, Лили, прости, я не подумала. На, пей, скорее. Слова Джесс про то, что они вместе с женихом будут праздновать сочельник подействовали на меня, как красная тряпка на быка. Я закрываю лицо руками и реву. Джесс бежит ко мне с водой, засовывает мне в рот две таблетки и даёт стакан. — Пей! Давай, вот так, молодец. А я смотрю, ты вещи почти собрала. — Да, осталось только то, что уже завтра положу, — всхлипывая отвечаю я. — Всё, иди умывайся. — Блин, Джесс, ну почему нам нельзя остаться? Напомни, а? — Да потому что бронь закончилась. И командировка тоже. Через 3 дня они на другой континент улетят. В Австралии уже снимать будет местный телеканал. Но. Возможно, наши договор продлят и нас отправят туда. Давай с Анной поговорим на эту тему, когда долетим до Лондона… А сейчас иди, умойся. Не нужно, чтобы мужчина видел, что ты сохнешь по нему до такой степени. Я, конечно, вижу как он смотрит на тебя, но ты должна гордость иметь! Нарыдаешься в самолёте. Вздыхаю, вытираю слезы, которые никак не хотят успокаиваться и иду приводить себя в порядок. Холодный компресс на лицо, патчи и косметика сделали своё дело. И вот по мне уже не видно, что я рыдала пол часа назад. Как раз и таблетки начали действовать, я успокоилась, сердцебиение замедлилось, дрожь прошла. Вот в таком состоянии можно встречать Тома. — Слушай, а ты так с ним и не поговорила? Надо было спросить уже давно о серьёзности ваших отношений, — спрашивает подруга, когда я полностью пришла в себя. — Да ну как я спрошу то? Идёт всё своим чередом и идет. Я вообще даже заикнуться об этом не могу. Меня всю трясёт. Боюсь, разревусь и буду похожа на истеричку. Стук в дверь. Я иду открывать. Это Тони. — Ой, Тони, привет. Заходи, кофе хочешь? — Да нет, спасибо, Лили. Я за Джесс. Хочу сегодняшний вечер полностью с ней провести. Мы только что приехали и я сразу к ней, а её нет. Я так и подумал, что она у тебя. — Ладно, забирай её, — улыбаюсь я и выпускаю подругу. — Пока, до завтра. — Давай, дорогая, завтра встретимся, не проспи. — и влюблённые голубки в обнимку направляются к лифту. Я закрываю дверь и начинаю ходить по комнате, жду Тома. По идее, раз они приехали уже со съёмок, значит он должен скоро ко мне прийти. Время почти восемь вечера. Час назад все приехали. Британца нет. Наливаю кофе и сажусь за ноутбук, смотрю материал для отправления на редактуру. Утреннее интервью. Снимали в фойе отеля, перед отъездом на съёмки. Я вместе с режиссёром и сценаристами в кадре. На заднем фоне толпа актёров и персонала. Все ходят туда-сюда. И вдруг я замечаю в толпе Хиддлстона, флиртующего с девушкой гримёром. Первая мысль — да не, показалось. Но, блин, я же знаю, как Том флиртует! А как она на него реагирует! Руки свои тянет, правда не прикасается. Боже, я ещё не уехала, а он уже другую нашёл. Так, главное теперь не рыдать. Стоп. А где слезы? А нет их. Успокоительное хорошо работает. Эмоции притуплены. На первый план выходит логика и холодный расчёт. Раз уж наши отношения для Хиддлстона всего лишь игра, то пусть до конца это будет так. Видимо, он и не планировал продолжать их. Хорошо, когда он придёт, я буду готова. И никак не покажу ему свои чувства. На часах 21:45. Стук в дверь. Открываю. — Привет. Только смог вырваться к тебе, — на пороге актёр. — Отлично выглядишь. — Спасибо, заходи. Как день прошёл? — очень уж сухо спрашиваю я. — Отлично, скучать не пришлось. В воздухе повисло напряжение. «Скучать не пришлось» — эхом отозвалось у меня в голове. Нормально! Скучать ему не пришлось! Небось, опять с этой девицей заигрывал. Или что похуже. Пока я тут рыдала. Чувствую раздражение и злость. А ещё укол ревности. Но, где-то отдалённо. Успокоительные в действии. Смотрю на Тома. И вижу в глазах у него печаль или разочарование. — Я вижу ты вещи собрала? — проходит, садится на диван, рассматривая чемодан. — Да, завтра в 6 утра поедем в аэропорт, — отвечаю и скрещиваю руки на груди. — Лили, я хотел с тобой поговорить. О нас, — начинает голубоглазый и садится поудобнее. — Ой, Том, не надо. Я всё понимаю. Отпуск закончился, роман тоже. Можешь ничего мне не объяснять. Я соглашусь с тобой, наши отношения не имеют продолжения. Начались тут и закончатся тоже тут. Это нормально. Никаких обид. Просто курортный роман. Давай только без истерик. Всё было прекрасно, но всё имеет свойство заканчиваться. Стою, смотрю на мужчину и улыбаюсь. Так хорошо и спокойно. Что это за успокоительные такие? И как долго длится их эффект? Блять! Я бросила актёра и ничего не чувствую. Интересно, а когда таблетки отпустят, меня разорвёт на части сразу или постепенно? А Хиддлстон вдруг резко встаёт, окидывает меня немного злым взглядом, потом вздыхает и отвечает: — Ну вот и выяснили всё, отлично. Мне пора, меня ждут. Подходит ко мне, вроде как для прощального поцелуя, но я отступаю назад, указывая рукой на дверь: — Иди, раз тебя ждут, — надо выгнать его побыстрее, пока действие лекарства не прошло. Том сжимает зубы, вижу, как сверкнул глазами, осматривает меня с ног до головы и выходит из номера. Знаю, что утром я буду просто умирать, и уже сейчас запихиваю всё, что осталось в сумку и чемодан. Я девушка очень импульсивная, поэтому вызываю такси. Одеваюсь. Пишу Джесс, что ночевать буду в аэропорту. Ну не могу я тут спать, когда ОН за стенкой. Надо уехать, пока я под успокоительными. А то чувствую, что скоро они перестанут действовать и я либо прибегу на коленях к Тому (и плевать, что он будет не один), либо умру тут от боли и не смогу даже до самолёта добраться. Окидывая помещение прощальным взглядом, беру вещи и потихоньку выхожу из номера. Стараюсь прошмыгнуть мимо номера Хиддлстона как мышка. Лифт. Ресепшн. Отдаю ключ (ощущение, что кусок сердца вырвала и отдала). Как-то странно, еще не поздно, но я не встречаю ни одного человека из наших. Звонок. Такси подъехало. Выхожу, ещё взгляд на отель и я уезжаю в аэропорт.