Соблазнить тебя? Да, пожалуйста!

Сегодня сочельник. Рождество. Я сижу на полу у себя дома и пустыми глазами смотрю на ёлку. Когда я её нарядила? Не помню. А что я помню вообще? Помню как абсолютно без эмоций я добралась до аэропорта. Сняла там номер. Это безумно дорого, но мне было всё равно. Приняла душ и завалилась спать. Проснулась от звука будильника. В 6:30 утра. На экране телефона двенадцать пропущенных. Десять от Джесс, два от Тома. Джесс я перезвонила, сказала, что уже иду на регистрацию. Быстро собралась и спустилась из номера в зал ожидания, сдав перед этим багаж. Помню как купила поесть и что-то попить. А ещё, как гудела голова. Выпив таблетку обезболивающего, я встретила подругу и свою съëмочную группу. Мы дождались посадки в самолёт. На этот раз обычный рейс, и не бизнес класс. Очень кратко рассказала подруге о расставании с голубоглазым и меня вырубило почти на всё время полёта. Помню, что под конец перелёта меня начало трясти, поднялась температура и разболелось горло. Не без помощи Джесс я добралась домой. Выпила что-то от температуры, позвонила Анне и сказала, что ухожу на больничный, на неопределённый срок, кинула чемодан в угол. Разобрала только рабочую сумку. И вот тут меня накрыло. Успокоительное отпустило полностью, и я осознала что произошло. Что я сделала. Я не знала даже, что бывает так больно. Раньше я видела в кино, как страдают влюблённые, но сама не испытывала таких сильных эмоций. Я же знала, что так будет, я же морально была готова к расставанию с самого начала, но почему же так плохо? Слезы горячим потоком полились из глаз. Ком в горле мешал дышать и, чтобы не задохнуться, я начала очень глубоко дышать. Руки затряслись. Сердце разрывало от боли. Я легла прям на пол и, кажется, прорыдала почти сутки. Мне хотелось просто уснуть и не проснуться, но сон не шёл. Я иногда просто отключалась на несколько минут, но потом просыпалась и опять слезы душили меня, а из груди вырывались всхлипы. Боже, неужели я так сильно его полюбила. Отрывками помню, как боролась с высокой температурой несколько последующих дней. На телефон я почти не отвечала. Томас больше не звонил. Пришла врач, поставила какой-то диагноз, выписала какие-то лекарства и через неделю мне стало легче. Приехала Джесс и, увидев меня, ужаснулась. Я похудела, под глазами появились синяки, цвет лица оставлял желать лучшего. Частично это конечно же из-за болезни, но в основном из-за душевных переживаний. Оставив мне пачку успокоительных, Джесс уехала. Сначала я хотела заглотить сразу все двенадцать капсул, но в последний момент выпила только две штуки. Наглотаться таблеток из-за любви к мужчине — это безмерно глупо, а я девушка умная (наверное). У меня, на самом деле, была довольно-таки неплохая жизнь. Любимая работа, друзья, родители, квартира, и я БУДУ счастлива, пусть даже и без НЕГО. Подруга прибежала в этот же вечер с полным пакетом продуктов. Рассказала мне последние новости с работы (нас отпустили на каникулы до третьего января), приготовила еды на пару дней и нарядила вместе со мной ёлку (ах, вот когда это было, три дня назад). Джесс настойчиво зазывала меня приехать на праздник к ним с Тони, он как раз должен был прилететь в сочельник, но я отказалась. И вот сегодня я сижу на полу с бокалом вина в руках. Успокоительные с алкоголем нельзя, поэтому я снова чувствую, хоть и не так сильно. Слезы я, похоже, все выплакала. Сижу в полной тишине. На столе простой ужин, на мне скромное платье, лёгкий макияж и какая-то незамысловатая причёска — часть волос от лица просто заколола сбоку красивой заколкой (подарок от Джесс). Благодаря ей, кстати, я более менее выгляжу и чувствую себя. И возможно, зря отказалась от её приглашения. Делаю глоток вина и тут раздаётся стук в дверь. Ставлю бокал на стол. Я улыбаюсь — подруга решила таки завалится ко мне. Поправив платье, я иду открывать. Хорошо, что предварительно избавилась от фужера с полусладким, иначе я бы просто выронила его на пол. На пороге стоит Том. Сердце моё забилось слишком быстро и от волнения я не могу вымолвить ни одного слова. Просто стою и молча смотрю на мужчину. Тишину прерывает голубоглазый. Мягко улыбается, осматривает меня и спрашивает: — Пустишь? Чего там я говорила про выплаканные слезы? Кончились они? Не, нифига. Отходя от двери, я чувствую, как по щекам бегут эти предатели. Отворачиваясь, смахиваю их со щёк, всё ещё не в состоянии говорить. Глубоко вздыхаю и прохожу в комнату, где накрыт стол. Руки трясутся, ноги подкашиваются. Пульс гулко отдаётся где-то в висках. Боже, почему он на меня так действует? Чувствую его дыхание у себя на волосах. Он подошёл слишком близко. Закрываю глаза и почти перестаю дышать. Томас осторожно прикасается к моим плечам и я покрываюсь сотней мурашек. — Лили, — начинает он своим бархатным голосом, — я не могу без тебя. Я с ума сходил, когда ты уехала. Я думал, что безразличен тебе, пока Тони не рассказал мне, что с тобой творится. — Почему ты не сказал ничего, когда я улетала? — наконец могу говорить я. — Я хотел, но ты была как-то безразлична. Ты бросила меня. Не захотела говорить. — Я была под успокоительным, Том. Мне было далеко не всё равно. Просто, — я замолкаю, а слезы сильнее текут из глаз, — просто я в тот день просматривала интервью и видела, как ты флиртовал с Кейт. И сделала выводы. — Ты сделала неправильные выводы. Всему виной моя дурацкая привычка так общаться с другими людьми, — он молчит недолго, и продолжает, — Прости. Я не подумал, что это так сильно ранит тебя. Господи, да сколько же во мне слез? Я плакала больше недели, думала, что осушила организм полностью, но нет — слезы катятся и я не успеваю их вытирать. Какая же я дурная. Почему нельзя было просто спросить тогда и всё выяснить? Том обходит меня, поднимает голову за подбородок, вытирает пальцами солёные дорожки с лица, целует щеки, лоб, губы и произносит, глядя в мои заплаканные глаза: — Я люблю тебя. Я утыкаюсь лицом в его грудь, обнимаю такое родное тело, вдыхаю аромат его одеколона и опять плачу. Но, только от счастья: — Я тоже тебя люблю, мистер Хиддлстон. Он обнимает меня ещё сильнее, я чувствую, как бьётся его сердце и как он с облегчением вздыхает. — Рубашку придётся выжимать, — смеётся Томас и отстраняясь от меня, смотрит на большое мокрое пятно на своей груди. — Прости, — говорю я и заливаюсь краской, — снимай, пусть подсохнет. Голубоглазый смотрит на меня, снимает пиджак, расстегивает пуговицы на рубашке, а я понимаю, как сильно я скучала. Через пару минут моё платье, как и брюки мужчины оказываются на стуле, а сами мы перемещаемся в спальню, страстно целуясь. Его прикосновения, как в первый раз вызывают во мне ответную реакцию. Том целует меня, и мои ноги подгибаются, а по телу проходит дрожь и оживают бабочки. Прижимает меня к себе, и я обнимаю его в ответ, и покрываюсь мурашками. Ласкает меня, и стоны слетают с моих губ. И наконец, входит в меня, а я выгибаюсь ему навстречу, мну под собой простыни, кусаю его губы и царапаю спину. Отдаюсь ему полностью, забывая о боли, которая совсем недавно разрывала меня на куски. Одним своим появлением он залечил всё раны и теперь я абсолютно счастлива. — Ты надолго? — спрашиваю я Хиддлстона, когда он выходит из душа. — На неделю. Я уехал, чтобы Рождество и Новый год встретить с тобой.

***

И я без преувеличения скажу, что это была самая моя счастливая неделя в жизни. Мы были вместе, наслаждались обществом друг друга, разговаривали дни и ночи на пролёт, занимались любовью, вместе готовили и много смеялись. Мы гуляли по Лондону, ходили в гости. Были у Джесс и Тони. Их свадьба должа была состояться в апреле, к этому времени должны закончиться съëмки фильма. Я была безмерно благодарна подруге за то, что она решилась и рассказала всё Тони, который в свою очередь поведал о моём состоянии Томасу. И мы пообещали жениху с невестой устроить им незабываемую свадьбу. А потом любимый уехал на работу, а я осталась. И мы звонили и писали друг другу каждый день. Общались по видеосвязи. Трудно, конечно, быть в отношениях на расстоянии, но это лучше, чем быть совсем без голубоглазого. В начале февраля нас с Джесс отпустили в небольшой отпуск, и мы неделю провели в Австралии, опять погрузившись в атмосферу съëмок и сделав сюрприз своим мужчинам. А в марте закончились съëмки.

***

Я точно не знаю, когда прилетит Том. И жду его каждый день. А он только отвечает — скоро, скоро. Всё уже сняли, осталось чуть-чуть. Какие-то формальности. И я в нетерпении просыпаюсь каждый день и хватаю телефон, в надежде прочитать от любимого заветное сообщение о том, что он уже в самолёте. Но и сегодня от него только: «Доброе утро, любимая» Хорошо, хоть у меня выходной, и я могу никуда не торопясь, встать и прогуляться по магазинам. Когда я заканчиваю приводить себя в порядок, звонит телефон. Со всех ног бегу в комнату, хватаю трубку и слышу голос Анны: — Лили, ты должна немедленно приехать на работу. У нас срочное интервью, а Лис заболела. Прости, что приходится выдергивать тебя в выходной, но кроме тебя просто не кому выручить нас. Надеюсь, ты сможешь? — Да, конечно, — говорю я немного разочаровано, — сейчас приеду. Приходится переодеваться в свой рабочий бежевый костюм и вызывать такси. — А вот и ты! — какая-то слишком счастливая Джесс очень крепко обнимает меня, встречая на пороге моего кабинета. — С кем интервью? — отделываюсь от её объятий и иду к столу, в надежде найти там листы с вопросами и фамилией. Но на столе пусто. В растерянности поворачиваюсь к подруге, а она, улыбаясь говорит: — Видимо, в студии оставила. Пойдём, Анна там, а гостьи ещё нет. Тяжело вздыхая, оставляю свою сумку, поправляю волосы и одежду и плетусь за помощницей. Захожу в студию и ахаю. Передо мной, встав на одно колено стоит Томас Хиддлстон. Стоит, улыбается во весь рот и протягивает мне коробочку с кольцом: — Лили, ты будешь моей женой? Я опускаю голову и закрываю лицо руками, улыбаюсь сквозь слëзы и протягивая к Тому руки отвечаю: — Да, конечно, я согласна. Он встаёт, под апплодисменты надевает мне на палец колечко, кто-то подаёт ему букет цветов и актёр отдаёт их мне. Хиддлстон обнимает меня, целует и, поднимая, кружит. Я, не помня себя от счастья, плачу, вытирая слëзы, и целую любимого в ответ. Джесс стоит недалеко от оператора, который заснял это предложение. Она смотрит на нас, улыбается и плачет одновременно. Потом подходит ко мне и уводит в сторону, даёт платок и рассказывает, что Том и Тони прилетели сегодня утром, и Хиддлстону непременно приспичило сделать предложение руки и сердца вот так, неожиданно и прям в студии, где всё и началось. Я улыбаюсь, обнимаю Джесс и подхожу к актёру: — Ты сумасшедший, Том. — Я знаю, это ты меня с ума свела. И я безумно счастлив, что почти пол года назад ты пролила на меня кофе.