Мстительное сердце

      Айвен откинулалась на подушки. Ей нестерпимо хотелось плакать, но она не давала волю слезам. К чему эти слёзы? Она только и делала, что плакала, малодушно скрываясь в библиотеке. Теперь ей нужно думать ещё и о не рождённом ребёнке. Она знала, что такое возможно, когда выходила замуж. Для этого венценосные особы и женятся, чтобы укрепить свою власть и произвести на свет наследников.       Но императору Хеймгана это не нужно было. Теперь же пути назад нет. Даже его дитя ему не нужно, как в своё время сама Айвен не нужна была своему отцу. История повторяется.       Брейган сдержал слово. Больше он её не беспокоил. Он надолго уезжал в елмерские земли, оставляя свою императрицу каждый раз на пять, а то и десять дней. Айвен его почти не видела. Вполне возможно, а скорее наверняка, по ночам его утешала другая женщина. Но Айвен гнала эти мысли от себя прочь.       Время от времени до неё доходили вести из замка Ризаден. После смерти Кувина и Койна Ризадена правители западных государств покинули земли Елмера . Брейган поставил там наместника, который должен был управлять землями герцогства до совершеннолетия старшего сына Кунайна, которому на данный момент было тринадцать лет.       Айвен была рада за брата. Он всегда показывал себя как способный и умный мальчик. Она не сомневалась, что он справится.       Кунайн же после всех этих событий лишился рассудка, и не узнавал никого вокруг. Его часто видели в замковом храме, где он то ли замаливал грехи, то ли оправдывался перед богами.       Время шло. Ниант и все жители Елмера успешно пережили зиму. Ко времени, когда весна первым теплом опустилась на елмерские земли, Айвен не видела своего мужа уже больше двух обновлений ночного светила.       Иногда у неё складывалось ощущение, что он специально её избегал. Она злилась, но сознавала, что ей нужно в этой ситуации злиться на себя. Попросила ведь оставить её в покое - он исполнил её просьбу. Айвен отчаянно тосковала.       Больше никаких слухов по замку не ходило.       Брейган чувствовал себя не лучше. Мрачное настроение своего правителя наводило ужас на всех, с кем он имел дело. Он и так не славился до этого добродушием, теперь же ситуация ухудшилась во сто крат. Вайленту постоянно приходилось выслушивать отчаянные просьбы подданных прекратить их страдания.       Вайлент и сам уже был на грани от постоянного напряжения. И в обычное время рядом с императором сложно было расслабиться, то сейчас тот был полностью невыносим.       Брейган приказал докладывать о здоровье императрицы каждый день и гнал коня в Ниант, чтобы увидеть её, но так, чтобы она этого не заметила.       После очередного такого демарша в город, Брейган с мрачным видом сидел в палатке и заливался брагой.       Вайлент решился:       -Ваше величество, вам нужно увидеться с её величеством.       Брейган нахмурился ещё больше и сказал:       -Я и так её вижу.       Вайлент покачал головой:       -Подглядывание из-за угла не есть встреча, ваше величество.       Брейган схватил со стола кинжал и метнул его в Вайлента. Тот уклонился, и кинжал вонзился в столб, поддерживающий палатку. То ли император был уже изрядно пьян, то ли не хотел навредить своему адъютанту, но Вайлент понимал, что его жизнь находится под угрозой.       Мысленно прощаясь с жизнью, Вайлент проговорил:       -Скоро весенний фестиваль. По традиции правители Елмера должны открыть его. Вы король, и это ваша обязанность.       Брейган смотрел на бокал, в котором переливалась красная жидкость:       -Обязанность... Это значит я обязан стоять подле моей императрицы, которой я противен, а она будет обязана опираться на мою руку? Так получается?       Вайлент промолчал. Он видел, что его правитель находится на грани помешательства. Ничто не могло его успокоить. И чем дольше это продолжалось, тем всё становилось хуже. Дела в провинциях скоро будут улажены, и подходило время возвращаться в Хеймган.       Брейган откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза:       -Я не могу позволить, чтобы она волновалась. Если для этого требуется, чтобы я исчез из её поля зрения, то я так и сделаю.       Вайлент воскликнул:       -Ваше величество, так нельзя!       Брейган усмехнулся:       -Получается, теперь она мне отомстила. Если бы я знал... Фестиваль... Хорошо, отдай распоряжение возвращаться в замок.       Вайлент отправился выполнять поручение императора. Брейган думал о том, как он посмотрит на вблизи на свою жену. По большей части, он воспользовался предлогом фестиваля, чтобы вернуться в замок.       Пусть это обязанность для Айвен, но он сможет коснуться её. Он так истосковался, что подглядывания издалека не могли успокоить его сердце. Пусть она должна будет посмотреть на него, но сам он сможет заглянуть в изумрудные глаза.       Как она встретит его? С презрением, ненавистью или того хуже - с безразличием? Он примет всё, лишь бы с ней и его ребёнком всё было в порядке.       Но всё-таки к своему стыду он почувствовал радостное возбуждение от скорой встречи с Айвен.

***

      В замке все готовились к фестивалю. Айвен чувствовала себя на удивление хорошо, учитывая, что многие старые слуги помнили, как тяжело проходила беременность её матушки .       Сообщений от Брейгана не было. Айвен не удивилась бы, если бы он проигнорировал фестиваль. Но накануне вечером слуги сообщили ей, что император прибыл во дворец и просит позволения прийти к ней.       Айвен удивилась, но попросила передать, что она готова встретиться с императором. Когда он вошёл в комнату, его глаза сверкали и он не мигая смотрел на неё. У Айвен перехватило дыхание. Она хотела поклониться как полагается, но пошатнулась от волнения. Брейган тут же подхватил её, обняв за талию, и привлёк к себе. Айвен покраснела и произнесла:       -Спасибо, ваше величество. Наверно, я слишком волнуюсь по поводу фестиваля. Это моё первое мероприятие в качестве королевы Елмера... - Айвен замолчала, завороженная голубым взглядом Брейгана.       Айвен хотела освободится, но император не спешил разжимать руки. Брейган держал свою беременную жену в объятиях, и не хотел отпускать. Он как будто физически почувствовал, что державшие его сердце тиски исчезли, а по телу разливается тепло.       Как давно Айвен хотела почувствовать себя в крепких объятиях своего мужа. Когда он коснулся её, она поняла, что соскучилась по этому ощущению намного сильнее, чем её казалось. Её мучил вопрос: так ли он скучал по ней, как она по нему? И попрежнему сопровождает ли леди Гаер в его поездках? Она могла бы спросить это у Вайлента, но таким образом показала бы, что это её волнует. Её гордость не могла позволить ей смалодушничать и признаться завоевателю, что он ей небезразличен.       Айвен тихо произнесла:       -Вы можете отпустить меня, ваше величество. Я твёрдо стою на ногах.       -А что, если я не хочу тебя отпускать? - одна рука Брейгана поднялась вверх, лаская спину.       Очень медленно Брейган стал приближать к лицу Айвен своё лицо, давая ей возможность отстраниться. Айвен не шевелилась, её губы открылись сами собой, в сладком предчувствии поцелуя.       Брейган мягко коснулся губами губ Айвен. Сначала это был робкий поцелуй человека, который ждёт своего приговора, но вскоре страсть захватила его.       Брейган застонал. Он понимал, что скоро потеряет контроль над собой. Но Айвен так отзывчива на его ласки, а её тело такое желаенное и прекрасное. Но сейчас это тело вынашивает его дитя, и если что-то случится из-за Брейгана, то он никогда себе этого не простит.       Брейган отстранился:       -Моя императрица, я не могу...       Айвен посмотрела на императора затуманенным страстью взглядом, и не поняла,о чём он говорит:       -Я не понимаю...ваше величество...       Брейган отвернулся от жены и проговорил:       -Я приехал на фестиваль и ... справиться о вашем здоровье. Вы носите моего наследника, он должен родится во что бы то ни стало. Простите меня за мою вольность, моя императрица. Я покидаю вас. Завтра мы с вами встретимся на фестивале.       Брейган поспешно покинул комнату. Айвен не успела и слова сказать. Фестиваль? Он приехал на фестиваль и спросить про драгоценного наследника? Значит, сама Айвен не имеет для него значения.       Горестные размышления Айвен заставили её пролить так долго сдерживаемые слёзы.