Ударное веселье и россыпь радости девятого калибра

Темнело рано, к вечеру небо, да еще и со всей этой иллюминацией, поразвешенной на улицах и домах, становилось черней-черно. Еще с осени все это началось — торопливое наматывание и развешивание гирлянд, венков, фонариков и фигурок. В Джейсоне никогда не было подобного соревновательного духа, чтобы понять тягу соседей или владельцев ближайших друг к другу магазинов перескакать друг друга в украшательстве, но выглядело по итогу, надо признать, красиво. Везде светлые сияющие огоньки, перемигивающиеся с прохожими. Даже с этого черного неба сыпали, выпадая из пустоты, словно специально созданные для единственного дня в году мягкие хлопья снега, перехватывая разноцветные блики гирлянд и фонарей еще в воздухе и медленно оседая белым слоем на асфальт. — Ух, епт! — Джейсон, закинувший голову назад, чтобы за козырьком кепки увидеть, что твориться наверху, и поймать пару белых хлопьев на нос, чуть не навернулся на скользком краю тротуара, нелепо взмахнув руками, но вовремя ухватился за идущего рядом человека, тут же выровнявшего товарища. — Порядок? — спросил, улыбаясь, Ник. — Ага, спасибо, — смешливо фыркнул в ответ Колчек. Расстраиваться из-за несостоявшегося падения он не собирался, ни на сколько не утратив хорошего настроения, которое сопровождало его уже несколько последних дней. — Скользко, подморозило, — кивнул Ник. — Зато какая красота — снег пошел. — Ага. Хорошо, что решили собраться у вас. Хоть мелкий Салима на снег глянет. — А разве в Англии не выпадает? — Да какой это снег! И пары дней не пролежит — тает, сразу слякоть одна. Джейсон передернул запоздало плечами от морозного воздуха, пробравшегося под одежду, когда он махал руками в попытках самому не полететь на землю, но далеко не медленно и грациозно. Тоже — снежинка. — Уши отморозишь, — заметил Кей, видя чужие ужимки и заодно подмечая выглядывающие из-под извечной кепки краснеющие кончики. — Бля, хоть ты не начинай, — ворчливо отозвался Джейсон. — Мне хватает одного заботливого папочки. — Я и не претендую. Капюшон хоть натяни, деточка, — добродушно хмыкнул Ник. Завязалась несерьезная борьба за и против дополнительной защиты для ушей. Еще через несколько шагов довольно быстро проигравший напору напрыгнувшего со смехом со спины и в две руки натянувшего ему чуть ли не на нос капюшон напяленной под куртку толстовки Никки Джейсон заметно оживился. — Вроде тут, — кинул он, первым залетая в празднично подсвеченный изнутри небольшой магазин. На входе приветливо звякнул колокольчик. Ник, зашедший следом более спокойно, придержал дверь и окинул взглядом высокие открытые витрины вдоль стен, не в силах сдержать проскочившее на лице удивление. Гирлянды с бумажными ангелочками и перемигивающимися разноцветными лампочками, которыми был украшен магазин в целом и полки в частности, смотрелись донельзя странно на фоне огнестрельного оружия. Рождество, конечно, и оружейники, и работники стрельбищ справляют, но все же. В какой-то степени это выглядело… странно. Джейсон в это время уже оказался у прилавка с продавцом-консультантом — что удивительно, девушкой — и, оперевшись локтем на стойку, ярко улыбнулся, постукивая пальцами по поверхности. — Здравствуйте. У меня заказ на имя Колчека, оформлял по телефону. На свет из закрытого шкафа, обустроенного тут же, возле прилавка, появилась небольшая коробка с характерными пометками о покупателе и ее содержимом. И спустя уже минуту Ник увидел в руках Джейсона извлеченный оттуда пистолет. — Зачем тебе еще один? — не мог не поинтересоваться Ник. Он прекрасно помнил, как Джейсон прожужжал ему все уши. У английских служб, столкнувшихся с Колчеком, тогда знатно голова болела: то американец, то запросил гражданство; то страна-союзник, то вскрывается, что отчет о химоружии был подделан; то бывший военный, то повязан с иракскими беженцами. Но, едва-едва получивший гражданство в другой стране, Джейсон все-таки добился через пот и ругань разрешения пусть не на боевое, но хоть на травматическое оружие, идеей о котором горел почти все это время. И пусть посторонние при этом думали, что американцу жизнь не жизнь без ствола, Ник бы посмотрел на их поведение, если бы те побывали на месте Колчека. — А это не мне, — хмыкнул Колчек. — Мы же за подарком для Зейна собирались. — Стой. Это твой подарок пацану?!.. Думаешь, Салим оценит? — скептически нахмурился Ник. — Ладно тебе, это травмат, — отмахнулся Джейсон. — Да и этому «пацану» уже скоро двадцать два, в универе учится — голова есть, чтобы хватило ума не размахивать во все стороны. Все лучше, чем к нему будут прикапываться… всякие. И девушка, вон, у него появилась. Пусть, Салиму за его зад спокойнее будет. Че? — дернул он подбородком, заметив направленный на себя взгляд. — Без обид, но батя из тебя хреновый. По факту. Сомневаюсь, что на Рождество под елку кто-то кладет ствол. — А я ему и не батя, и не отчим, — довольно фыркнул Колчек. — У него свой папаша есть. А я побуду добрым дядей на Рождество. — Хо. Хо. Хо, — иронично пробасил Ник, подняв брови, но без особого запала в голосе. — Лицензию на хранение и ношение тоже добрый дядя выбивать ему будет? У вас там уже не штаты. Джейсон что-то буркнул в ответ, обернувшись уже к кассе. Закончив с покупкой и даже дружелюбно улыбнувшись и поздравив в ответ с наступающим продавщицу, безрезультатно строящую посетителю глазки, Джейсон хлопнул по плечу друга и чуть не в припрыжку направился к выходу. Ник вздохнул, кивнул напоследок не слишком повеселевшей от равнодушного пожелания всего хорошего девушке за прилавком и потянулся следом. — Чего ты такой? Взбодрись, Никки, Рождество! — усмехнулся Джейсон, уже стоя снаружи и опять пытаясь словить лицом крупицы снега. — Это ты больно веселый. Что, неужели настолько рад, что в этом году не один к нам прикатил? — Именно! В том и дело, Никки. Ты просто не представляешь… всего. Это ж, типа, семейный праздник, все такое. А у меня из семьи только вы. — Он ненадолго замолчал, раскрывая рот и выдыхая, чтобы намеренно выпустить изо рта густой клуб пара. Ник потянулся к своему карману, за вспомненной пачкой сигарет. — Я к нему подхожу, — снова оживляется Джейсон, оборачиваясь, чтобы заглянуть в лицо другу, — говорю — так и так, компания наша собирается, пошли вместе, ты их с… с того самого дня и не видел, получается, только телефон да так. А он мне — нет, Джейсон, — на этих словах он пытается спародировать чужой спокойный, но твердый голос с акцентом, в чем немного мешает свой собственный, но в тон он попадает весьма похоже, — мы не празднуем ни Рождество, ни Новый год по вашему — ну, типа христианскому — календарю. Это неправильно. Все равно что я бы просил тебя праздновать Курбан-байрам, прикинь? И потом еще сделал этот свой взгляд и такой: и Мухаррам мы тоже не отмечаем, — уже явно спародировал Колчек. — Ну, можно же просто собраться, вместе посидеть. Рождество сейчас это скорее… повод, что ли. Мало кто отмечает потому, что в этот день Христос родился, — пожал плечами Ник, отводя глаза. — Эрик вот неверующий. — Да знаю я. Поэтому и рад, что он в этот раз сдался. Пускай и из-за Зейна, — проворчал Джейсон. — Пригласил свою подружку, чтобы познакомить, прямо под праздник. Не, я понимаю — внимание на них одних будет не так сосредоточено и всем от этого легче, умно, все такое, но… — Это смешно. — Что? — подозрительно глянул на него Колчек. — То, что ты ревнуешь отца к его ребенку. — Ой, да заткнись, Никки. Кто бы что тут говорил. Сам боишься оставлять Рейчел и Эрика наедине. Угораздило ж вас — замутили втроем Санта-Барбару местного пошиба из бывших-нынешних… Вот и оставался бы салатики строгать, раз так беспокоишься, а не светил тут своей кислой миной. А, хотя нет. Тебя бы тогда твоя «ненаглядная» за курево вздрючила. Поэтому со мной на улицу выскочил? Ник выдохнул в сторону Колчека клуб заранее накопленного сигаретного дыма, на что тот демонстративно кашлянул и замахал рукой у себя перед лицом. — Конечно, ты ведь намного лучше. Всего лишь каждый раз припоминаешь мне, как быстро я отъеду. — И не устану повторять. Они тебя угробят, вот увидишь. Я на твоем могильном камне ниже стандартного «Он был любящим сыном и верным другом» так и нацарапаю: «Я же предупреждал, помрет с сигарет». — Я думал, наскребешь там «Semper Fi». — Это будет третья строка, — серьезно кивнул Джейсон. — Как только тебя Салим терпит, — излишне тяжело выдохнул Ник. — А ему и нечего терпеть, я к нему не лезу. Он бросил, — пояснил тот на недоверчиво поднятые брови. — Интересно, как. — Поделиться методом? — хитро блеснул глазами Джейсон, самодовольно улыбаясь, а потом задумчиво возвел их к небу. — Заодно сдам тебя Кингу. — При чем тут… — начал было Ник, но наткнулся на пялящегося куда-то чуть в сторону друга с счастливыми искорками в глазах, подрагивающими уголками губ и краснеющими уже не только от легкого мороза щеками. — Держи от меня подробности подальше, — тут же поспешил он откреститься под хриплый смех со стороны. Кто бы знал, сколько им обоим потребовалось времени, чтобы просто раскрыть друг перед другом факт существования своих отношений — сначала Джейсону, потом с запозданием и Нику, — до этого старательно избегая и замалчивая. Теперь-то и не скажешь, что еще сравнительно недавно тот же Джейсон скорее бы откусил себе язык, чем посмел бы затронуть эту тему, вынося на чужие глаза, пускай и перед лучшим другом. — Ох, епт! — Джейсон опять чуть не навернулся на ровном месте, и Ник, вовремя отвлечась от своих мыслей, перехватил его за шкирку. — Однажды этот гололед убьет кого-нибудь, точно тебе говорю. — Только если этот кто-то будет также, как ты, носить кеды в минус и идти по оледенелому краю дороги. — Да-да, мамаша, — закатил глаза Джейсон. А затем хохотнул и уперся руками в спину Ника, начиная толкать того вперед. — Прибавь-ка лучше ходу, а то и до полуночи до праздничных оберток не доберемся и придется реально ствол под елку подкладывать. Ник фыркнул на это и качнул головой, послушно перебирая ногами под напором Колчека, но не отказывая себе во вредности завалиться назад, назло сильнее необходимого опираясь о вытянутые руки. Действительно хотелось быстрее вернуться в тепло и к собравшейся компании и одному конкретному человеку в частности, а не рассекать по улицам в желании укомплектовать как надо отложенный до последнего подарок. Нужный магазин, пестрящий больше прочих всякой рождественской атрибутикой, показался на противоположной улице всего через квартал. Несколько шагов, переход по перекрестку — и они наконец обеспечат Джейсону звание лучшего… «отчима»? «щедрого дяди»? просто мужика, с которым спутался его отец и которого приходится терпеть самому парню, потому что отец вроде как доволен? в это Рождество. На светофоре был зеленый и Джейсон до сих пор упорно толкал его в спину, когда Ник удивленно моргнул и вернулся было проскочившим мимо взглядом к самому центру пересекающихся улиц. Там стоял темной тенью, не замечая ни спешащих мимо людей, ни машин, мужчина, выбиваясь из общего вида темным пальто и шляпой-котелком, на которых не было видно ни крупицы белого снега, серьезным неподвижным лицом и пристальным взглядом, направленным ровно на них. — А это еще что за мужик? — Кто? Беззаботно фыркнувший позади Джейсон успел только кратко откликнуться и потянуться выглянуть из-за его плеча. А потом окружение враз стемнело — пропали, затухнув незаметно, светлые огоньки гирлянд, угасли уличные фонари, растворились в черноватой серости хлопья снега. Дорога, магазины, люди. Все пропало так легко, будто ничего из этого и не было. Только мужчина в темном пальто, застыв на месте, не сдвинулся и на сантиметр, словно центр ненормально поплывшего мира, все также спокойно глядя на двоих людей. Из легкого оцепенения, продлившегося несколько долгих звенящих секунд, Ника вырвала твердо легшая на плечо чужая ладонь. Сбоку вступил Джейсон, в раз опустивший свой легкий настрой и подобравшись, будто и не было для него ни предпраздничной радости, ни этих нескольких лет гражданки. — Что за черт, — напряженно выдохнул он, враждебно упираясь взглядом в незнакомца. Мужчина же, стоящий не так далеко, выверенно вежливо улыбнулся, наконец подавая вид, что стоит там не просто так и вполне их воспринимает. — Позвольте вас приветствовать в моих владениях. Я — Хранитель, — кивнул тот, но сощурившийся Джейсон прервал его до того, как он бы продолжил: — Это из-за вас сейчас произошла какая-то… хрень? — За исключением формулировки, полагаю, вы правы. — Не успел Джейсон открыть повторно рот, как вдруг мужчина исчез из поля зрения, хотя оба бывших морпеха, не отрываясь, следили за ним и всем окружением. — Но вам незачем беспокоится, — раздался голос у них за спиной, отчего Колчек дернулся, а по затылку Ника пробежались ледяные мурашки вместе с дунувшим легко сквозняком. Мужчина же, будто ни в чем не бывало, уже избавившийся каким-то чудом от верхней одежды и шляпы и оказавшийся одетым во в чем-то старомодную строгую жилетку с рубашкой, брюки без единой лишней складки и туфли, зажег неспеша свечи в также взявшемся из ниоткуда строенном канделябре. Мягкий теплый свет выхватил теперешнее их окружение, состоящее из просторной комнаты со столом, стоящими напротив того двумя креслами и невозможным количеством открытых шкафов, заставленными сплошь книгами и до бесконечности теряющимися в потемках. Глаза назвавшегося «хранителем» лукаво блеснули, поймав удивление и легкий испуг на лицах своих гостей от неожиданности его перемещения, но этот огонек довольства быстро растворился под становящимся более реальным освещением, сменился вновь пришедшей вежливой серьезностью. Со стороны одной из стен комнаты из оказавшихся там окон стал падать по-ночному рассеянный, холодный и тусклый свет, и тени окончательно отступили. Казавшийся бесконечным книжный лабиринт исчез, превратившись во всего лишь несколько расставленных вдоль стен шкафов. Джейсон судорожно — зло, как прекрасно знал своего друга Ник — вдохнул, сжимая челюсть. — Джейсон, — попытался предупредительно вмешаться Ник. — Погодь, Никки, — твердо осадил, не глядя на него, Колчек. — «Незачем беспокоиться», да? У меня два вопроса. Первый вопрос: вы че, охуели? И второй. Вы че, охуели?! — неожиданно рявкнул Джейсон, но «хранитель» даже не вздрогнул, продолжая снисходительно смотреть на зло цедящего слова мужчину. — Плевать мне, кто вы, что это за место и что за фокусы. Но по своему опыту могу сказать, что эта мистическая херня не несет ничего, о чем можно было бы «не беспокоиться». Мы по горло сыты всем этим на всю жизнь вперед, и что бы вы от нас с Ником не хотели, лучше вам вернуть все так, как было. Мужчина, выслушав речь Колчека до конца, невозмутимо прошел и сел за стол, указывая на два кресла. — Прошу вас, присаживайтесь, — спокойно продублировал он словами, когда никто так и не пошевелился. — Уверяю, вы покинете мою обитель так скоро, как сами того захотите. Я не украду ни одной вашей минуты. Время вашей истории мне ни к чему. — Как-то в это слабо верится, — все также недружелюбно проговорил Джейсон. — Что все-таки происходит? — подал наконец напряженный голос Ник. «Хранитель» улыбнулся и указал им на кресла, сам в ожидании опираясь на спинку своего стула и переплетая между собой пальцы уложенных на стол рук. Как бы оказавшимся непонятно где парням это не нравилось, в конце концов пришлось принять предложение. — Видите ли, — начал мужчина, участливо подаваясь вперед, — я имею в своей коллекции множество историй, — он не без любовной гордости обвел рукой комнату с расставленными плотно по полкам книгами. — Самые разные, плохие и хорошие, но даже так для каждой находится свое место. И совершенно каждая из них имеет свой конец, — горький ли, счастливый, — иначе в чем смысл? Для тех, кто создавал, для читавших созданное, они окончены. Но вот для тех, кто был героями книг, истории после своего конца продолжаются в их жизнях. И если записанная история по-своему красива, что красивого в обыденности? — Прекрасно. И как это все ваше увлечение касается нас с Ником? — недовольно фыркнул Джейсон. — Конкретно вашу историю любят далеко не за романтику и уж точно не за описания обыденной жизни. Хотя, стоит признать, глубокие, сильные чувства между героями — тоже неоспоримая, привлекательная черта. Некоторые даже считают, что она — лучшая в «Доме праха»; то, что вносит свою лепту в создание именно что хорошей истории, если вы меня понимаете. И Ник, и щурящийся Джейсон напряглись, услышав название «их истории», на которой так настаивал неизвестный. Каждый из них в свое время слышал это выражение от одного человека, который пытался уложить увиденное ими под землей в какие-то границы хотя бы чего-то, что можно было с натяжкой, но осознать. И каждый тогда был вдвоем с этим человеком, — вдвоем, и больше никого, стоящего за плечом. В то же, что еще кто-то вообще мог узнать о произошедшем, игнорируя все приложенные для того, чтобы засекретить, усилия властей, верилось слабо. Если кто-то что-то знал, это было неспроста. Это было опасно. — Мне плевать, кто там что, кого и за что любит. Меня волнует, что за хуйня происходит, — проигнорировав намеки со стороны, оскалился Джейсон. — Происходит окончание вашей истории, — вздохнул наконец «хранитель», поджимая губы на нетерпение и напор гостя. — Весьма разочаровывающий, если позволите. Автомобильная авария с участием спешащего водителя, скользкой дороги и двух пешеходов. — Вы что, хотите сказать… — Мы… мертвы? — упавшим голосом спросил за друга Ник. — Это, как вы говорите, конец истории? — Нет… — на красноречивое молчание со стороны неверяще выдохнул Джейсон. — Ну нет, блять. Нет! Это не может быть!.. Не для того мы прошли все это там, чтобы так подохнуть! — Я понимаю ваши эмоции. Это действительно… разочаровывающе. Самое верное слово. Думаю, не менее, чем для вас и меня, как Хранителя, и для ваших друзей. Ник на последних словах кратко дернулся. Авария, черт возьми. А Эрик… Еще одна авария для него. — Так, не. Не-не. Погодите, — Джейсон опустил голову, скрывая глаза за козырьком и поднял ладонь в останавливающем жесте. Размеренно вдохнул и только после взглянул на хозяина комнаты. — Первое. С чего нам вам вообще верить-то, блять. Второе. Аварии, про которую вы говорите, не было. Третье. Вы сказали, что мы можем уйти отсюда в любой момент. — Верить мне или нет — ваш выбор, — улыбнулся мужчина. — А остальное совершенно верно. Самой аварии и вашей смерти не было. Пока что. Поэтому, впрочем, вы и здесь. Считайте, я вас пригласил на небольшой разговор. Сам я предпочитаю не вмешиваться, но кое-кто будет недоволен тем, что ваша история закончится так. Поверить действительно было сложно. Это было намного более невероятно, чем похороненная тысячелетиями под землей инопланетная вампирская раса, зараженная не менее внеземными паразитами. Но, если предположить хотя бы ненадолго… — И что? За секунду до смерти мы оказались здесь, чтобы… вы предложили сделку? — не до конца уверенно произнес Ник. — Как… героям книги? Хотите сказать, что можете — бля, не знаю — каким-то образом «переписать» концовку? — Я — Хранитель, — с достоинством также, как и в первый раз, произнес мужчина. — Как ни странно, я храню, наблюдаю и рассказываю истории. Пишут их другие люди. — Кто, блять?! Мы сами принимали решения, сами проходили через тот ад, — вмешался уже Джейсон. — И неужели в момент выбора вы не останавливались на секунду, не задумывались? Неужели одни мысли не звучали тогда громче остальных, склоняя к принятию того или иного решения?.. — Он недолго помолчал, давая мужчинам проникнуться словами и попытаться вспомнить что-то свое. — Ебаная матрица. А вас самого не парит, что тогда и вы можете оказаться таким же «персонажем»? — Рекурсия в рекурсии? — приподнял брови «хранитель». — Почему бы и нет, — довольно легко улыбнулся он. — Я бы не отказался оказаться в одной из этих историй. Хотя, стоит сказать, тяжело было бы своим же решением доверить свою жизнь в чужие руки, да и моя должность больше мне по душе… Ну, как бы то ни было, сделка, как вы выразились, возможна. Все же это — не главная ваша история. Решайтесь. — Чтобы кто-то написал другой финал? — все еще недоверчиво, но уже не так возмущенно пробормотал Джейсон. Затем хмыкнул: — Херь это все. Если что-то такое и возможно, мы сами, а не кто-то там, выберемся из этого дерьма, — четко произнес он, подавшись вперед и твердо глядя в глаза напротив. — Мы должны вернуться. «Хранитель» вежливо улыбнулся и вытащил из кармана часы на цепочке, отщелкнув крышку и с интересом глядя на циферблат. Чему-то кивнул, только после этого вставая с места и оборачиваясь к своим стеллажам. — Прекрасно! Тогда давайте выберем для вас историю. Полагаю, всем нам не помешает немного духа Рождества, как считаете? О! Думаю… нет-нет, — он задвинул вытащенный было корешок книги на место, — есть кое-что более подходящее. Его рука застыла напротив отстоящих чуть дальше собраний, прежде чем подцепить свой выбор. На стол аккуратно опустилась тоненькая книга. — Весьма своеобразная задумка, я скажу. Весьма. Сумеете привнести сюда праздничное настроение — вернетесь к себе ровно в тот момент, как и ушли. А, чтобы были границы, дадим вам, положим, срок до полуночи. — «Привнести праздничное настроение»? И что это вообще должно значить? Куда вы собираетесь нас закинуть? — подозрительно прищурился Джейсон. — Не беспокойтесь, то знакомое вам зло. И «привнести праздничное настроение» означает, что этому миру необходимо… немного веселья. — А поконкретней нельзя? Мы, блять, не гадалки, не юмористы нифига и не Санта-Клаусы, а бывшие военные! — И именно поэтому я и назвал эту историю более подходящей для вас. Думается мне, что вы, Джейсон, и вы, Николас, люди действия, но не слова. А потому «сориентируетесь на месте», как это принято говорить. Могу дать небольшую подсказку, если хотите. — Обойдемся, — недовольно и резко выдохнул Джейсон, уже поднимаясь с места. Ник встал следом, но ненадолго замялся. — А вы, Николас? — верно прочел его неуверенность этот «хранитель». Он глянул на друга, а потом перевел взгляд обратно. — Во всей этой ситуации… думаю, не помешает. Мужчина улыбнулся, откидываясь на стуле. — Веселье — весьма пространное понятие. Зачастую субъективное. Ступив в этот мир, вы сами станете его частью, станете героями этой истории, а потому лишь повторю: принесите в этот мир веселье и радость. На этом не смею вас более задерживать. Мир снова потемнел, сжираемый тенями, и окружение угасло. Последним в тени погрузился мужчина, улыбкой провожающий своих гостей.