Ударное веселье и россыпь радости девятого калибра

— Что, блять, это было? — первое, что закономерно произнес Джейсон. Вокруг мало что можно разглядеть — нахлынувшая темнота будто бы никуда и не делась, только стала рассеяннее, стоило глазам чуть привыкнуть. Пространства по ощущению стало меньше, а под ногами чувствовалась неровная твердая поверхность с мелким песчаным крошевом. — Не знаю. Позади вдруг вспыхнул яркий более-менее сосредоточенный свет и послышатся тихий, но резкий — удивленный — вздох. Ник оглянулся на друга и застыл, столкнувшись с таким же, наверное, как и у него самого, ошарашенным взглядом. — Вот же ж черт. Никки, ты ведь тоже… видишь? Кей сощурил и отвел запоздало глаза. Дело было даже не в каменных природных стенах, проступивших темными очертаниями. Он поспешно хлопнул самого себя по плечам и груди, сразу нащупывая широкие ремни рюкзака, поверхность бронника под ними и складки плотного шейного платка. — Джейсон, ты ведь не думаешь, что?.. — опасливо поднял обратно голову Ник, видя прекрасно предупредительно отвернувшего голову, чтобы не слепить, Колчека, одетого точно также, как и он, затянутого ремнями и обвешенного подсумками. — Ник, глянь, — быстро нашелся бывший лейтенант, кое-как оттягивая ворот футболки и убирая шемаг, — шрамы есть? Он быстро оказался рядом, и Ник, сам дотянувшись до тактического фонарика, закрепленного на голове, вгляделся в подставленное пространство под одеждой. На коже в потемках виднелись старые уже, белесые, но все же отчетливо угадываемые следы от когда-то вцепившихся когтей. — На месте, — выдохнул он, сам бессознательно дергая давно зажившим плечом. — Ну, бля, спасибо хоть на этом. Повтора пещер я бы не пережил. — Но тогда что… — Не знаю. Но лучше «сориентироваться» до того, как придется выйти на контакт с тем, ради чего нас так… вырядило. Ни с нихуя же и не на праздничный маскарад. Оружие? Ник скоро обшарил свое снаряжение, результатом чего стали обнаруженный за плечом знакомый карабин-автомат, у которого почему-то часть корпуса с прикладом, рукояткой и цевье была раскрашена под новогоднюю подарочную обертку, пистолет в кобуре, нож и запасные заряженные магазины с разрывными и шумовыми гранатами, которые он изначально принял за елочные шары-игрушки… Странно все это было. — А, черт. Джейсон фыркнул со стороны, но не то чтобы недовольно или зло, а как-то не то пораженно, не то и вовсе смешливо. Из-за спины вместо автомата он достал смутно знакомую изогнутую к одному концу железку, взвешивая ее теперь на руках. При виде этого Кей медленно в недоумении поднял брови. — Это что… Салима? — Ага, — откликнулся Джейсон, теребя повязанную на той обвислым бантом ленту. — Причем хреновина та самая — ха, на ней даже этот скол от опытов Зейна на месте! — Опытов Зейна? То есть Салим что, действительно хранит ее? — еще более удивленно уточнил Ник. — Обижаешь. Она вообще стояла в углу коридора возле спальни. Я раз десять за месяц на ней запнулся, — глянул Колчек хмуро на железку. — Хотел закинуть в кладовку, но ты знаешь, после всего это вроде пистолета под подушкой, — поджал губы, не особо довольный, по видимому, тем, что Салим так той дорожит. — Сейчас она стоит в шкафу. Стояла, по крайней мере. Не знаю. Просто если она там, то это тогда что? — Тебя это удивляет? А то, что мы сейчас вроде как без пяти минут мертвы и… где? В каком-то другом мире? Не, нормально? Джейсон слегка нахмурился на панические нотки, проскочившие в голосе приятеля. — Эй, ты как? — склонил голову вбок Колчек, пытаясь поймать взгляд. — Да никак, — резко мотнул головой, тушуясь, Ник. — Ниче. Нормально. — Мы вместе во всем этом дерьме. Ты мне нужен, Ник. — Он вздохнул и закинул трубу обратно, за спину, чтобы подойти ближе и рукой крепко сжать чужое плечо. — И не из такого выбирались. Какому-то ненормальному коллекционеру с его историями не тягаться с тварями. Так что отставить паникерство, сержант. Морпех — и в отставке морпех. Нам еще отсюда — где бы оно ни было — до дома добираться. Шевелись-ка давай, осмотримся для начала. — Есть. Сэр, — хмыкнул Ник, на одну секунду ощутивший, будто бы время повернуло вспять, вздохнул и словил кривоватую улыбку в ответ от пару раз напоследок хлопнувшего по плечу Джейсона. Подождав, пока друг ступит вперед, кинул ему в спину: — Так ты у нас теперь типа мечник? — Завались, — по-доброму посоветовал с улыбкой в голосе Колчек. Было непривычно заместо карабина ощущать тяжесть старого металла и, честно, это было определенно не его. Но, раз Салим сумел управиться этой штукой — гребаным обломком держащего каркаса старенького грузовика, на минутку — со сворой тварей, Джейсон тоже мог. Наверное. Все же Салим был несколько крепче, что на вид, что на, кхм, ощупь. Он бы лучше посмотрел, как этой трубой ладно орудует Салим, — единственно хорошее, наверное, его воспоминание с пещер, — как двигался тогда еще иракец, несмотря на усталость, как всаживал свой штырь в плоть… как металл пробивал грудины с надутыми хрупкими легкими, ломал сколом внутрь ребра, пробивал сопротивление позвонков и разрывал в клочья сердечные мышцы; как Джейсон покрывал его огнем поверх головы и ловил смеющийся и живой взгляд в ответ — а, романтика! Теперь в их жизни уже было не так много искр и едва осознанной, но ярко горящей на грани со смертью страсти, тому на смену пришли мягкость и спокойствие. Едва ли кто-то об этом сожалел. Они выжили и заслужили свое спокойствие — спокойное, тихое счастье. Джейсон мотнул головой, дергая уголком губ и сгоняя мысли. Лучше все же надеяться, что здесь не окажется тех самых тварей. И надеяться посильнее, потому что окружение слишком хорошо навевает ассоциации. Неровные природные стены какой-то пещеры, тухлый стоячий воздух и прохлада камней, которая, сделай шаг глубже, готова смениться душной жарой. Здорово, конечно, что они не в каменном мешке и отсюда есть выход, но доверия это не внушает. Скорее совсем наоборот. Идти, несмотря на это, все равно приходится прямо в темноту единственного видимого прохода. Тишину со стороны ничто не прерывает, будто двое человек здесь — единственные живые обитатели. Скоро, впрочем, свет фонариков перестает быть единственным источником света. Совсем незаметно на стенах возникает тусклый оттенок зеленого, который становится отчетливо виден, лишь когда сгущается достаточно. Джейсон тяжело выдыхает. Судить раньше времени не хочется, но буквально через один поворот тоннеля на пути у них возникают зеленые фосфоресцирующие растения — мох, не мох, — Колчек борется с желанием с размаху пнуть ростки, на которых не виднеется светящихся «хлопушек». — Что там болтал мужик? Кажется, что «зло знакомое», а? — В сочетании с окружением как-то это… радости не внушает. Я бы не хотел вновь встречать эти рожи, — также хмуро отзывается Ник, нервно и крепче сжимая пальцы на корпусе автомата. — Поддерживаю. Тем более, что нам как-то эту «радость» еще принести надо… Вперед они все равно идут — больше-то и некуда. Первым — Ник, за ним уже и Джейсон. После паузы тот неожиданно зовет: — Эй, святой Николас! Ник картинно закатывает глаза. Джейсон видит только его спину и затылок, но прекрасно может догадаться о реакции, и не глядя в лицо. Хмыкает и подходит ближе, чтобы хлопнуть по плечу. — Ну а что? У тебя даже олень один есть. Кей тут же дергает плечом, сбрасывая чужую руку, и резко оборачивается, делая шаг на Колчека, который вынужденно отступает к стене, глядя в острые черные глаза. На лице друга — уж точно не усмешка. Джейсон поднимает ладони. — Эй! Ладно-ладно, прости. Ляпнул, не подумав… Черт. Ник быстро мечется взглядом, не отводя тот далеко от глаз напротив. Но так ничего и не делает, не говорит. Тяжело вздыхает и, сжав губы в полоску, отстраняется. — Никки… — Проехали. Просто… просто, блять, Джейсон. Иногда лучше не открывай рот. — Получается ожидаемо резко. Заслуженно. Джейсон поводит плечами и прикусывает запоздало свой же язык. Знает же, что от нервняка с ним происходит. И вот, снова начинается. Хорошо, каждый такой раз оказывается в компании что терпеливого Салима, что знающего уже все его закидоны Ника. Дальше тоннель понемногу расширяется. Спустя минуты вынужденно установленной тишины, когда впереди становится виден поворот, а за ним — бледный рассеянный свет, при котором даже редкие зеленые поползни уже не так неумолимо светят, Джейсон негромко заговаривает: — Я не имею ничего против, ты знаешь. Ни вообще, ни против Эрика. Просто это ваше… воссоединение. Неожиданно. Я ж думал, что когда Рейчел ушла от тебя, то вернулась к Эрику. Или вернется. Думал, что ты, уж прости, раскиснешь как бывало. Радовался, что ошибся, что ты взял себя в руки. Не, честно. Спасибо Эрику. Если смог поднять тебя на ноги и вытянуть из этого. Он ниче так. — Прямо «ниче так»? — немного вымученно хмыкает Ник. — От тебя это чуть ли не высшая оценка. Помнится, Салиму ты то же сказал у водопадов — «ниче та…» — Бля-ять, откуда?! — стонет Джейсон, прерывая Кея. Вся произнесенная им речь быстро отступает на задний фон. — …Салим что ли? — Салим. Колчек ворчит что-то сам себе под нос, заставляя Ника невольно улыбнуться. Так они и оказываются под наседающим высоко куполом, непонятно конкретно чего — темного до черноты и сизой туманной дымки неба или все того же каменного потолка. Тоннель наконец заканчивается, выпуская их в самом низу обширного пространства, среди громоздких каменных завалов. Сам камень теперь, при достаточном освещении, выглядит странным — по-обсидианову черным, бликующим фиолетовым цветом. Секунды они в тишине пялятся на пейзаж, открывающийся с их точки обзора, пока Джейсон не указывает на более-менее пологий подъем среди валунов из этой низинной расщелины. Выкарабкиваются они довольно быстро и вроде как находят ровную дорогу, если ту можно так назвать. В лица ударяет холодный ветер с резким сладковатым и тошнотворно знакомым запахом спиртового формальдегида, от которого начинает даже пощипывать глаза. Ник ловит воздух раскрытым ртом, смаргивая влагу. Не радует это нихрена, как и то, что отсюда открывается более пространный вид на средоточие ада. Впереди — обрыв с тонкими холмами, тянущимися к вреху, под ногами — все те же коконы. — Прекрасно, — с херовой тонной иронии в голосе дергает головой Джейсон, кого-то Кею напоминая. — Че делать будем? — с неуместной легкостью откликается Ник, шаря по карманам и с неприятным удивлением находя на месте сигарет пачку полосатых тросточек-леденцов. — А… нести веселье? Я так понимаю, у нас карт-бланш. Ты когда на стрельбище последний раз бывал? — На день Благодарения. Эрика родственники приглашали на ужин. Со мной. Это было… что-то. Так что после нужна была разрядка. Джейсон понимающе фыркает. Он не знал родных полковника. Но чтобы правильный Эрик Кинг, гордость семьи и ВВС — и с парнем, да еще и с темнокожим. На пороге родственников. В Техасе. Ага. Если что и есть хорошего в Кинге, так это твердость при отстаивании своего, так что Колчеку, не видевшему то похождение, оставалось только представлять эту белобрысую фурию. — Ну, тогда оставляю огонь на тебя. — А сам? — Давно хотел попробовать угандошить пару этих тварей Салимовской фиговиной. Да ладно, не делай такое лицо. Это не должно быть так сложно. Да и пистолет при мне. — Но держись-ка ты все же поближе. — Да куда я денусь. И вообще, может, они тут уже замариновались. Надо осмотреться. Возможно, они были слишком спокойны для всей этой ситуации. Но, честно, столько однообразных кошмаров с участием вампиров уже было пережито за эти годы. А такое чудесное перемещение из их реальности, тот странный мужик, «хранитель» — все это, даже без его слов об «историях», походило больше на галлюцинацию или очередной сон, только разделенный почему-то на двоих. К тому же, в отличие от тех же кошмаров, сейчас за плечами не наседало чувство беспомощности, а в руках было оружие. И, в отличие от кошмаров, в реальности они выбрались, забив насмерть и спалив сотню-другую тварей. Так-то. Даже инопланетным паразитам не стоит связываться с морпехами и целеустремленными отцами. Джейсон не знал, как Ник, а он так был больше зол, нежели напуган. Мистика происходящего не так удивляла. Волновало то, что эта херня выдернула их чуть ли не в Рождество — черт, первое Рождество, отметить которое согласился в общей компании Салим, а это значило уже многое. Как и говорил Ник, это был повод собраться всем вместе, всей их не родственно сшитой, но близкой семьей. А еще удобной возможностью, которую Колчек не собирался упускать, несмотря на вынужденную несостоявшуюся смерть-не-смерть и командировку в другую реальность. Вблизи коконы явственно потрескивали. Стрекота было не слыхать, но зато присутствовал какой-то непонятный глушащий все гул — ветер путался в камнях и тупиковых глазницах пещер. Гнездовье, или что это было, простиралось далеко и высоко, облепляя сплошь тонкие пики скал или, может, стоя друг на друге — все равно не разобрать, даже находясь чуть ли не впритык. Рядом с этим сборищем и дыхнуть лишний раз не хотелось, так что, за небольшим раздумьем, они решили убраться с открытого пространства в одну из неглубоких расщелин. Здесь уже было не слышно вообще ничего, кроме подвывающего ветра. С каждым шагом напряжение все нарастало, а может, это была вина гула. И все это планомерно переходило в ворочающуюся внутри злость. — Бля, что мы вообще тут делаем… — Джейсон! Сверху кулем рухнуло тяжелое тело, зацепляя перепонками крыльев края раскола, принося собой сразу кучу шума. Колчек на одних рефлексах отпрянул назад и в сторону, только в следующий миг начиная воспринимать то, что чуть не придавило его. Скалящаяся зубьями-спицами тварь, вылезшая будто прямиком из прошлого. Возмущение от того, что это правда оказались они, дернуло не дальше, назад, а навстречу. Тяжелое железо легло в руки, будто там ему было и место, и, когда в секунду тварь кинулась на него, Джейсон встретил ее размашистым ударом по башке. Та вякнула, непонятливо тряхнув головой, но человек напрыгнул прямо сверху на серую спину, пытаясь сбалансировать и не свалиться, ногами ломая длинные отростки, утыкая в землю втыкая заостренный конец трубы в стороне от позвонков. Едва дернувшаяся тварь утихла, как с неба рухнула еще одна и за ней — вторая, и Колчек, глядя на это, кинулся Нику на помощь. Размахивать Салимовской железкой оказало тяжелее, чем казалось поначалу, а метающиеся в узком проходе твари, кажется, сами себе или друг дружке сломавшие что-то при приземлении, не помогали вот никак, не желая подставляться под удары. Пули их все также, правда, шугали, так что Ник завел их в одну сторону и приголубил разрывной. Джейсону только осталось добить их. Тяжело дыша и глядя на две безвольные туши, он пнул лапу ближней и вдруг взорвался, до этого тихо, но верно вскипая внутри: — С хера ли они вообще посыпались, как с елки?! Ветром сдуло?! Если проснется еще… Да блять! Пусть мне придется перебить хоть всех тварей, но я вернусь домой и отмечу это ебаное Рождество! У-ра! — У-ра! — согласно воскликнул Ник, ощущая наведенное близко прошедшей опасностью и возбуждением веселье, едва-едва не срывающееся кратким хохотом в поддержку резкой, но эмоциональной речи друга. — …Но для этой вечеринки нам потребуется что-нибудь получше этой бандуры и пуль. У тебя в твоем рождественском мешке случайно не завалялось парочки C-4 в праздничной обертке?.. Джейсон вовремя вспомнил о своеобразном ограничении, навешенном на них с самого начала. Наручные часы уверенно бежали стрелками все это время. После хождения туда и сюда до двенадцати у них оставалось часа два с минутами. — Устроим им напоследок праздничные фейерверки. Все любят фейерверки, фейерверки — это весело, — натурально оскалился бывший лейтенант. — Жаль, сами не посмотрим — слишком тут этим формальдегидом воняет, чтобы рисковать самим подорваться. — Но зато сгорит здесь все к чертовой матери. — Звучит здорово — какое Рождество без запеченного мяса! Ну что, сержант, поджарим этих ублюдков? — С радостью, если у тебя найдется гирлянда из десятка связок просроченного динамита. Они усмехнулись друг другу и полезли наружу. Найти самую большую кучу из коконов было затруднительно, хотя бы потому, что все они были одинаково огромными. Но оно и хорошо — им было достаточно облюбовать ближайший холм и заложить у подножия «подарки», а не рисковать шеями почем зря, по-тихому пробираясь между спящими тварями. Бо́льшую часть оставшегося времени они потратили на то, чтобы добраться до своей изначальной отправной точки — обрыва, с которого хорошо было видно всю эту упырскую инопланетную долину. Джейсон упал на самый край, облокачиваясь локтями на скрещенные ноги. Ник, усевшийся рядом, взглянул туда же, куда смотрел и Колчек, и вытащил из кармана полосатые леденцы. Джейсон на протянутые конфеты весело фыркнул и взял одну. О том, что что-то может не сработать или сработать не так, если думали, то не говорили. Последнюю минуту они вместе с энтузиазмом вслух отсчитывали по циферблату часов на руке лейтенанта. — Тринадцать. — Двенадцать. — Одиннадцать. — Десять! Жми! На девятой секунде рвануло каскадом — сначала основание одного холма, потом, по формалиновым парам рыжими клубами расцветая вверх и ширясь, перекидываясь на близкие кучи. Загорался, кажется, сам воздух, слепя и сжигая, доставая до оказавшихся все же на месте пещерных сводов темных облаков. На пятой секунде на месте низины было разбегающееся в стороны огненное море, из которого вверх тянулись горящие столбы. Когда счет достиг единицы, гудящий жар слизнул две человеческие фигуры.

***

Фантомный огонь, застилающий глаза даже за закрытыми веками, заставил слепо проморгаться, прежде чем кто-то из них смог увидеть новое окружение. Очутились они ровно на дороге, на границе с тротуаром. Джейсон пришел в себя первым, довольно быстро отойдя от прежней картины и резкого переноса, вспомнив разговор с «хранителем», а именно — о их преждевременной смерти. Потянул на себя Ника и попятился от греха подальше. Секунды ничего не происходило. Снег все также медленно падал на асфальт, а люди шли по своим делам. Замигал зеленый, и Джейсон выдохнул. Может, привиделось все ему одному? Галлюцинации посреди дня — вечера — хуево, конечно, но куда реальнее всякой мистики и прыжков по другой реальности. Он хотел уже было похлопать молчащего все это время друга по плечу и отшутиться, но в следующий же момент мимо с визгом резины по мокрому-полузамерзшему снегу пролетела машина. Они оба дернулись, настолько резко и неожиданно это произошло. Кто-то из прохожих вскрикнул, и машина, вылетевшая с дороги, врезалась в стену. Джейсон через зубы втянул воздух. — Джейсон? — не слишком уверенно позвал Ник. — Ник, прикупи мишуры для подарка. А я пока объясню кое-кому важность зимней сменки и соблюдения скоростного режима, — угрожающе оскалился Колчек, картинно разминая кулаки. Кажется, раздражение от все же оказавшихся вполне себе реальными галлюцинаций или остатки адреналина от пережитого не до конца оставили кое-кого. Ник глянул на магазин и со вздохом обернулся к уже оказавшемуся рядом с потерпевшим, успевшим выбраться из машины, Джейсону, порывающимся то ли влезть в драку, спровоцировав и втянув в нее автовладельца, то ли попросту надрать тому зад. В превосходстве бывшего лейтенанта Кей не сомневался, и именно потому нужно было оттащить Джейсона до того, как он вцепился бы в их несостоявшегося и невольного убийцу. Возвращаются они, достигнув, в общем-то, своей цели. Упаковка с травматом покоится внутри аккуратной коробки с шуршащей праздничной оберткой и крепко перевязанной встречным узлом лентой. На челюсти Джейсона слегка краснеет пятно от прошедшего вскользь удара, но он, в принципе, доволен, потому что лихачу от него досталось явно больше. Ник же с удовольствием дымит, идя рядом, нормальной сигаретой, а не леденцовой палочкой. Не сговариваясь, о своем небольшом приключении решают умолчать. Ничего ведь страшного и не случилось по факту, да и праздник к чему портить. Хотя наверняка еще вспомнят об этом как-нибудь после, как о еще одной странной и опасной хрени в своей жизни. Но пока есть дела и поважнее — например, успеть домой вовремя, чтобы им нечего было вменять за задержку и их не припрягли к подготовке, с которой удалось в начале улизнуть, в качестве дисциплинарного наказания. Дверь открывается быстро — не успевает Джейсон начать очередную свою лекцию о вреде курения, а Ник шагнуть назад, чтобы набрать снега и запихнуть куда-нибудь за чужой ворот, — и они фыркающей друг на друга кучей вваливаются внутрь. — Вернулись? — рядом в коридоре стоит Салим, глядя на веселящихся мужчин. — Ник, по-братски, сныкай под елку, — шипит Джейсон и пихает Кея в бок, подсовывая ему завернутый подарок, а потом, сияя, оборачивается к Салиму. — Привет. Успел по мне соскучиться? Я по тебе — да. — Привет. — Салим, мягко улыбаясь и посмеиваясь, касается его щек, заодно стягивая капюшон. Быстро хмурится и выпаливает: — Allaenatu, 'ant baridon! — Да, знаю, я чертовски крут, — хмыкает Джейсон, приникая к теплым ладоням холодными щеками и одновременно с этим словно по-пьяному широко ухмыляясь. — Джейсон, у тебя все уши красные! — строго осекает его Осман. — Это потому что рядом со мной такой горячий ты. Ник, тихо проскользнувший мимо, фыркает себе под нос, слыша продолжающиеся препирательства у себя за спиной и попытки Салима утянуть Джейсона сразу в ванную, к горячей воде, а того, в свою очередь, — засыпать мужчину топорным прямолинейным флиртом. Он заворачивает на кухню, чтобы встретиться там с Эриком. Рейчел кивает ему и быстро исчезает в гостиной, унося пару тарелок, — случайно ли или потому, что понимает все слишком хорошо, — и он по-быстрому клюет мужчину в щеку. Эрик также, походя, касается его губ своими и возвращается обратно, к столу, розовея скулами. Им обоим демонстрировать отношения не то что на людях, а на глазах знакомых все еще неловко, — не то что Джейсон с Салимом — их сейчас, похоже, это вообще не заботит, Колчека-то уж точно. Впрочем, Эрик быстро возвращается к обычному своему состоянию. — Ты курил, — доносится его ровный голос со стороны. Ник на секунду замирает, а потом глазами начинает искать пути отхода, одновременно с этим пытаясь найти слова, чтобы как-то выкарабкаться из созданной своей же забывчивостью и неосмотрительностью ловушки. Проход в гостиную — на другом конце кухни, через самого Кинга, а между ним и коридором — заставленный посудой стол. Отступление невозможно, переговоры… Слов он по итогу тоже не находит, потому что знает, что выкрутиться не выйдет. Остается сдача. Эрик, поворачиваясь от стола к кухонным тумбам, с уже каким-никаким знанием дела хлопает по карманам Ника и вытаскивает початую пачку, конфискуя под вздох ее владельца. — При смягчающих обстоятельствах, — кивает он на гостиную, — обойдемся на этот раз выговором и трудовыми работами. Поработаете посыльным, Николас Кей. Бери тарелки. — Так точно, — вздыхает опять Ник. Немного смягчает суровый тон то, что перед тем, как он уходит, Эрик все же цепляет его за локоть и еще раз целует, несмотря на оставшийся запах сигарет, который он терпеть не может. Это немного примиряет с «наказанием». В гостиной Зейн со своей девушкой в четыре руки, закончившие с украшением елки, поправляют гирлянды на окне, негромко перешептываясь и улыбаясь друг дружке. Рейчел тасует тарелки на столе. Ник, добавив ей работы, подбирается к стоящему в углу дереву и подкладывает задержавшийся подарок. Думается ему, Салим все же будет не слишком доволен таким выбором Джейсона для своего сына, если Колчек, конечно, не переключит его внимание на что-то другое. Небольшая коробочка, предназначенная Осману, скромно прячется за остальными подарками, ожидая своего часа. Ник не в курсе, что там в ней сныкал Джейсон, но сама идея, которая больше догадка, о ее наполнении выглядит больно банально. Хотя кто, а Джейсон определенно может такое провернуть, все еще внутри себя дуясь на Зейна за то, что тот перетянул внимание практически всех, а главное — своего отца в это Рождество на себя. Кто бы ему сказал, что это не соревнование. Возвращаясь обратно, на кухню, Ник ловит краем глаза пришпиленные к потолку в нескольких стратегических местах ветки омелы. Это кажется странным, потому что никто из них привычки расставлять подобные ловушки не имеет, пока он не ловит взгляд девчонки Зейна, глядящей на него невинными глазами, но с проскакивающими там веселыми искрами. Кей легко улыбается ей, прежде чем продолжить путь. Идея как-нибудь «случайно» столкнуться с Эриком в одном из любезно подготовленных мест не кажется такой уж плохой и, может, избавит его от завтрашнего «выговора» по поводу сигарет. Салим выпихивает из коридора отлепленного от себя Джейсона и сдает на руки Рейчел, припрягающего бывшего подчиненного к фасовке блюд и передвижению дивана, чтобы освободить побольше места, на пару с Зейном. Сам Осман исчезает на кухне, откуда изначально и вышел им навстречу, и Ник тоже скрывается там, чтобы перетащить остаток закусок в комнату. До Рождественской полуночи остаются какие-то часы с минутами.