Часть 1
24 декабря 2022 г., 22:15
Эта необычная история произошла в самый, казалось бы, обычный день. Хм, постойте-ка, а может наоборот? Обычная история, произошедшая в необычный день? Или… Нет, погодите, здесь совершенно очевидно необычными были и день, и история.
Что-то я запутался. Что ж, значит, решать эту загадку придется вам самим. Послушайте же, что произошло в этот морозный вечер, когда все люди спешили по домам, докупая по дороге сыр и бенгальские огни.
Для Рьюзаки этот вечер мало отличался от остальных: у него не было ни близких, с которыми хотелось бы отметить в домашней обстановке, ни друзей, к которым можно было бы заявиться на шумную вечеринку. Он и сам, впрочем, не особо их любил, так что тишина кабинета его вполне устраивала.
Отпустив сотрудников, спешащих по домам, пораньше, темноволосый парень, в очередной раз поправив упавшую в глаза непослушную челку, уставился немигающим взглядом в компьютер, где на экране виднелось пять ракурсов из дома главного подозреваемого по делу многочисленных убийств, совершенных весьма странным образом. Все преступники умерли из-за остановки сердца. И подозреваемый подходил как под гипотезу о возможном возрасте, а именно — учащемся старших классов, судя по времени убийств, которые были совершены, преимущественно, после занятий; так и под гипотезу о месте проживания, ведь одно из первых убийств было совершено в районе Канто.
К сожалению для Рьюзаки, ни список контактов, ни переписки в социальных сетях Лайта Ягами так и не дали никакого результата, для подтверждения гипотез: кроме фотографий конспектов и обсуждения научной литературы и тенниса в переписках не было абсолютно ничего. Кажется, этот парень вообще не любитель пустой болтовни.
Еще раз пролистав страничку Лайта, Рьюзаки остановился на недавно опубликованной фотографии. Здесь парень был изображен в гордом одиночестве на фоне яркой, сияющей всеми цветами радуги гирлянды, огоньки которой прекрасно отливались на его белоснежной, идеально отглаженной рубашке.
Рьюзаки закусил губу, вглядываясь в выражение лица Лайта на фото. Если серийный убийца выглядит столь очаровательно — это вдвойне преступление.
Он давно уже игнорировал потребности тела, вызываемые эмоциями и мыслями о своём главном подозреваемом. Даже звал его не по имени, а прозвищем, данным телевизионщиками для преступника, очищающего мир от других преступников. Средства массовой информации, в большинстве своём, считали, что убивать незаконопослушных граждан — хорошо.
«Кира — это справедливость!» — гласили кричащие транспоранты людей, выходящих на митинги.
«Кира — это тот, кто действительно необходим!»
Впрочем, говорить своё имя в нынешней ситуации — непозволительная роскошь, ведь зная имя и лицо человека Кира может убить кого угодно. Крайне глупо было бы давать незнакомцу возможность тебя убить.
Так же глупо, впрочем, как и влюбиться в главного подозреваемого, прекрасно осознавая, что любая, даже самая мизерная оплошность может стать фатальной.
На самом деле, Эл Лоулайт, выбравший для этого дела своим псевдонимом прозвище «Рьюзаки», совершенно не хотел иметь ничего общего с какими-либо романтическими чувствами, а уж тем более — романтическими чувствами по отношению к главному подозреваемому, который до сих пор не сидит за решеткой лишь за неимением против него весомых улик. Скорее всего, с вероятностью в шестьдесят девять процентов, чувства просто решили отомстить за то, что ими столь часто пренебрегали.
Эл вздохнул: на экране компьютера замигало уведомление о сообщениях. Лайт кому-то писал. Писал кому-то в одиннадцать вечера тридцать первого декабря, одиноко сидя за столом в темной комнате, не включив даже гирлянд, висящих на окне.
Одновременно борясь с любопытством и осознанием того, что сейчас он может узнать действительно важную информацию, Рьюзаки ожидал увидеть что угодно, но не подтверждение того, что один из самых успешных студентов университета, за которым строятся очереди из девушек, станет жаловаться университетскому приятелю о том, что ему совершенно не с кем отметить Новый год, ведь его семья не успевает вернуться из запланированной ранее поездки, и им придется заночевать в мотеле.
«И какие у тебя планы на новогоднюю ночь?» — спросил парень, с которым Лайт обычно сидел вместе на философии. — «Пойдёшь в центр, смотреть салюты?»
«Выпью чай и лягу спать» — кратко ответил Лайт, вздохнув.
Эл на миг замер, чувствуя в этом вздохе невысказанную солидарность. Должно быть, у этого парня на душе так же паршиво.
«Я бы с тобой сходил в сад Эбису, если бы был в городе. Но Азуми решила наконец-то представить меня своим родителям. Сейчас вот ждем, когда наконец допечется шоколадный торт. Я готовил что-то сам, представляешь? Точнее, помогал Азуми достать сахар с верхней полки, и в процессе чуть его не рассыпал, но всё же.»
Лайт устало потёр виски: обилие информации путало мысли. Во рту предательски пересохло.
«Надеюсь, ты привезешь мне завтра кусочек?» — всё же ответил Лайт, в то время, как Рьюзаки, обожающий сладкое так сильно, что практически полностью перешедший на диету, составляющую одни сладости, погрузил в рот очередную порцию бисквита.
В ответ Лайту был переслан кивающий эмоджи-смайлик. И это стало для Рьюзаки последней каплей.
Ему было интересно. Простое человеческое любопытство и непонимание, почему достаточно взрослый парень, знающий, что его подозревают в массовых убийствах; имеющий бешеную популярность и девушек; являющийся лучшим школьником страны, в конце-то концов, устало смотрит в стену, считая про себя мерный ход часов, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, гуляя со сверстниками, которые наверняка закатывают где-то новогоднюю вечеринку.
Рьюзаки спешно подходит к собственному, достаточно просторному холодильнику, всегда набитому сладостями благодаря верным помощникам. Клубничные пирожные, торты, суфле, батончики и бисквиты ждали своего часа, лежа на полке. Однако Рьюзаки, пробежавшись по всем сладостям взглядом, остановил свой выбор на огромном, украшенном сверху кремом, шоколадном торте.
Ведь мечты должны сбываться под Новый год, верно? Даже если это мечты того, кто возможно причастен к множественным убийствам. Это ещё доказать нужно. А торт — это в любом случае вкусно.
Решение пришло к Рьюзаки спонтанно. На этот раз не было ни продуманных планов, ни стратегии, заранее оговоренной со всеми членами «Союза против Киры». На первый взгляд не было ничего, что можно было бы расценить как рациональное зерно этой неожиданной идеи. Рьюзаки просто взял торт, и, отключив трансляцию на компьютере, поднялся на крышу особняка, выходя прямиком на вертолётную площадку.
***
Ложась в постель, Лайту кажется, что кто-то начал салюты раньше времени: на улице стоит подозрительный шум, не свойственный тихому району Канто. Наверняка, кто-то решил взорвать несколько петард неподалёку. Когда через несколько минут Лайт слышит настойчивый звонок в собственную дверь, он до последнего уверен в том, что происходящее — чья-то нелепая шутка; вряд ли соседка всё же решилась зайти к нему в гости за солью, когда до Нового года осталось меньше пяти минут. Ещё больше Лайт удивляется, заметив на пороге бледного, худощавого, темноволосого парня, одетого в белую рубашку и темные, явно домашние, штаны, и при этом держащего в руке шоколадный торт. — Доброй ночи, Лайт-кун. — здоровается с ним незнакомец, протягивая руку для приветствия и глядя столь внимательно, что Лайту кажется, будто его рассматривают под микроскопом. — Кажется, ты хотел шоколадный торт. У меня, по случаю, был именно такой. Могу я войти? Иррациональность этого предложения выбивает из колеи. Неужели кто-то действительно решил прийти к страдающему от одиночества парню в новогоднюю ночь, почти перед боем курантов? Позади вовсю хохотал шинигами, но на него никто не обращал ни малейшего внимания: Рьюзаки ни за что бы не поверил в то, что Боги смерти действительно существуют, в то время как Лайт был занят куда более любопытным делом. Лайт не успевает произнести ни слова, молча кивая, ведь серые глаза человека напротив гипнотизируют куда сильнее, чем предполагаемая перспектива стать Богом нового мира. Об этом Лайт обязательно подумает когда-нибудь потом. Завтра. Когда его жизнь станет вновь тихой и размеренной. По крайней мере, он так считает. А с именем: как незнакомца, так и своим, оказавшимся этому незнакомцу отчего-то известным, он обязательно разберется позже. Когда вообще сможет думать о чем-то, кроме того, что его гость, судя по-всему, действительно умеет читать мысли. Лайт обязательно взломает телефон незнакомца. Чуть позже. Хотя бы из мести за то, что тот застал его врасплох.***
Наверное, спустя проведенную вместе ночь уже можно признаться в том, что Лайт совершенно не является любителем сладкого, но никогда не прочь полакомиться сладеньким?..
