I Walk Through The Valley.

      В помещениях СБЦ было холодно. Гаррус подышал на озябшие пальцы и раздраженно закрыл на терминале резкий ответ директора Паллина о том, что "климат оптимальный, а ты бы, сопляк, надел что потеплее, форменный бронекостюм, к примеру, а не разгуливал в штатском с килем напоказ."       Офицеру Вакариану было плевать. Он мог носить, что хотел - все равно его показатели раскрываемости были лучшими, как бы не раздражались по поводу используемых методов и Паллин, и собственный отец. В повседневном, в парадном, в броне, да даже голышом - ему ничего не стоило увязать разрозненные факты воедино, выйти на след, отыскать свидетеля или подозреваемого и добиться нужных признаний. Остальное - пыль, которая рано или поздно осядет и канет в небытие стараниями дрона-уборщика.       Коллеги по левую и правую руку корпели над еженедельными, ежемесячными, ежеквартальными, полугодовыми и годовыми отчетами. Конец стандартизированного годового цикла - самое суетливое, нервное и неприятное время, когда и отчетов, и преступлений было в разы больше. Он же свою бумажную работу, как всегда, оставил "на потом", втайне подозревая, что придется ее делать ночью, за считаные часы до срока подачи.       Духи, да какая разница. Все равно в черной графе нераскрытых дел у него будет стоять прочерк. Гаррус Вакариан шел до конца, чего бы то не стоило: сверхурочной работы, грязных приемов, задействования старых знакомств, суток слежки, рисковых перестрелок... Не оставлять несправедливость безнаказанной и выжигать криминалитет подчистую, как плесень на стенах - а иначе и браться не стоит.       Как бы ему не хотелось развалиться в кресле, положив усталые от многочасовых хождений ноги на стол, тело само принимало закрытую позу из-за проклятых сквозняков. Может, когда-нибудь он тоже наплюет на стиль и прочее, сменит черный деловой костюм на цветастый, с дурацкими катафотами, напялит чепец потеплее и будет пить горячий каф вместо ледяного тоника с третью крепкого алкоголя, но этот день точно наступит не сегодня.       На терминале красным мигнула пиктограмма входящих сообщений. Паллин явно хочет натянуть ему глаз на задницу или из-за внешнего вида, или из-за какого-нибудь убийцы, который за решеткой наматывал сопли на кулак и плакался, что злой коп Вакариан намял ему бока во время задержания.       Гаррус уже предвидел тяжелый разговор и неосознанно стал поглаживать мандибулы в попытке успокоиться. Ничем хорошим его перепалки с директором, как правило, не заканчивались - временное понижение в должности, лишение премии, и даже, духи, самое страшное, с чем ему пришлось мириться - тяжкий гнет выговора, опозоривший безукоризненную вот уже в третьем поколении карьеру Вакарианов. Отец был весьма зол, и Гаррус искренне боялся, что его удар может хватить.       К нему подошел Дециан Челлик, беззастенчиво уставившись в чужой терминал:       - На ковер к шефу? Допрыгался, Гаррус. Я же говорил тебе, оставь хотя бы одно дело нераскрытым. Перебросил бы его на следующий год, закрыл на день позже и проблем бы не возникло. Так не бывает. Нельзя постоянно выигрывать.       Челлик, безусловно, желал ему добра. Он был старше, опытнее и хитрее, но Гаррус упорно не понимал, почему он должен подтасовывать факты лишь ради душевного спокойствия и сохранения самолюбия Паллина. Челлик намекал, что даже директор, будучи в молодости следователем, бывал вынужден закрывать дела с пометкой "за отсутствием улик" или "за отсутствием подозреваемого". Для Гарруса это было немыслимо.       Он встал из-за стола, Дециан хлопнул его по плечу, молча пытаясь приободрить, но настроения это не добавило. Хотелось потратить следующий час на сбор информации о банде шантажисток-азари, но, похоже, придется погрязнуть в пустых разговорах с начальством.       Худшим сюрпризом, который его мог ожидать за дверью кабинета директора, был собственный отец. Тот даже не оглянулся на вошедшего. Оба - и Венари, и Кастис - вели себя так, будто Гарруса тут не было. Начал, разумеется, Венари, в своей гадкой, высокомерной манере пытаясь заставить подчиненного чувствовать себя грязью из-под когтей:       - Смотрю, некоторые считают, что могут игнорировать Устав Службы Безопасности Цитадели, являться на службу в тряпках, место которых - Логово Коры и тому подобные гадюшники. Все бахвалимся своими подвигами? Знаете, что те по-своему прекрасные цифры, которые вы рисуете в своих отчетах о раскрываемости, превращаются в нули на суде? Улики, которые вы предоставляете, оказываются добыты незаконно и не принимаются в процессе.       Гаррус напрягся - просто так Паллин не начал бы с обвинений в лоб. Оставалось дождаться конкретики и постараться не взорваться.       - Кловис Арелус освобожден прямо в зале суда. Твой обвиняемый, Гаррус?       Венари протянул ему датапад, на котором непримечательный турианец в белом костюме торжествующе поднимал руки, с которых за мгновение до этого коп снимал наручники.       - Мы возились с ним целый год. Этот мошенник нанес ущерба больше, чем все воришки на Цитадели вместе взятые. Ты взялся за дело и завалил его. Использовал для взлома его компьютера какой-то самодельный алгоритм...       - Стандартный алгоритм СБЦ им блокировался.       - Значит, нужно было сертифицировать тот, что ты написал.       - На это ушел бы еще один год.       - Если нам придется начинать с Кловисом сначала, придется потратить года три, чтобы его снова прижать. Легкий путь не всегда правильный.       Гаррус отвернулся - в гонке, при которой он постоянно должен, обязан был лавировать среди тысяч правил, а преступники таких препятствий не имели, ожидаемо время от времени побеждал тот, чей путь был прямым, а не извилистым. Как бы он хотел, чтобы все было проще.       - Это третий случай за всю мою карьеру. А вы преподнесли его так, будто все мои дела рассыпаются в суде.       - Гаррус... - отец предупредительно покачал головой.       И так всегда, только он находил правильные слова и бесспорные аргументы, как в ход шли уже неписанные правила почтения к старшим по званию, по возрасту, по статусу. И плевать, что зачастую эти персоны и скорлупы яйца не стоили - как генерал Орака, беспробудно пьянствующий и бесчинствующий во всех барах на Цитадели, куда только не зайди. При этом Гаррус обязан был уважительно его приветствовать - ветеран, мать его, и знаменитость, хоть глаза от выпивки не всегда мог разлепить.       - Очередной выговор захотел, Гаррус? - Паллин нарочно назвал по имени, словно дистанцируя его от заслуженного отца, будто Гаррус не имел права на ту же фамилию, постоянно гремевшую в новостях. - Ни дед, ни отец не имели ни одного. Ты же как всегда отличился.       Гаррус прикрыл глаза - скорее, чтобы не видеть реакции Кастиса, и в результате не выйти из себя еще больше. Он наклонил голову влево, потом вправо - вечно застуженная шея угрожающе щелкнула, да так, что услышал даже Паллин.       - Но я тебя позвал не за этим. Думаю, ты достаточно разумен, чтобы сделать для себя выводы. Если возникают вопросы в ходе расследований, всегда можно обратиться ко мне, к отцу или к Дециану Челлику. Твою работу никто не возьмется сделать, но направить в нужное русло всегда будем рады.       Неожиданно мягкое окончание разговора насторожило. Гаррус нахмурил надбровные пластины и скрестил руки на груди. Венари явно маскирует какую-то горькую пилюлю для него.       - Хотел тебя озадачить под конец года. Мы посмотрели твои предварительные отчеты - ни одного заваленного дела на этапе предварительного следствия. Сразу скажу, решили подпортить тебе статистику. Возьмешься?       Для Гарруса Вакариана не было нерешаемых дел. Он сам не осознал того, что начал принюхиваться, как варрен, взявший след, а Венари Паллин уже ухмылялся, увидев это:       - Скажу сразу, дело специфическое. Похоже на ритуальное убийство. С определенной периодичностью мы стали находить человеческие женские трупы - задушенные, без других явных следов насилия. Все, что удалось установить - преступления происходили на земной праздник "Рождество". Люди в этот день поклоняются елкам, чтоб ты знал.       Гаррус уже забыл свою перепалку с Паллином и мысленно погрузился в любопытное дело - не кражу, не мошенничество, а нераскрытое убийство.       - Такие деревья с шарами? Видел, видел. Еще по моим наблюдениям люди стремятся одарить других ненужными вещами. Мне Бейли "носки" как-то подарил. Я не сразу понял, почему их два и на какой части тела их следует носить.       Паллин мрачно кивнул и переглянулся с Кастисом. Они боролись с любыми проявлениями религиозности на рабочем месте, но Рождество просачивалось отовсюду. Он лично выбрасывал зеленые хвойные растения, уничтожал пузатых "Сантаклавусов", топтал коробки, перевязанные цветными лентами, что бы в них не находилось - но человеческий праздник каждый год омрачал его жизнь. Люди из персонала СБЦ втихую притаскивали на работу фигурки оленей, открытки с гномами, присылали по почте младенцев в сене и прочую чехарду, в которой не сразу можно было распознать "Рождество". Еще больше он ненавидел этот день за то, что сам сломал зубы на нераскрытом деле об убийствах женщин, как и десяток других следователей после него. Может, юный гений сумеет разворошить это осиное гнездо?       - Гаррус, этому делу двадцать пять лет. Больше, чем тебе. У нас двадцать четыре трупа. Завтра мы ожидаем еще одного. Обычно убитых находили в люксовом номере дорогого отеля, по человеческим стандартам погибшие оцениваются как весьма привлекательные, хотя без особого типажа внешности. Никаких улик. Никаких свидетелей. Погибших ничего не объединяет - домохозяйка, ученая, фотомодель, и даже солдат Альянса. Возьмешься?       Гаррус ощерился:       - Определенно.       - Я вышлю всю информацию на твой терминал. Свободен.       Когда тот покинул кабинет директора, голограмма блокировки сменилась красной, и оба пожилых СБЦ-шника приняли расслабленные позы. Венари достал из-под стола два стакана и зеленоватый напиток, а Кастис закурил.       - Тебе женить его надо было, Кастис, притом до того, как взял с собой на Цитадель. Он же неуправляем. Остепенился бы, вел себя по-другому и думал три раза, прежде чем рот раскрывать. А так - взятки гладки, в СБЦ не понравилось, взял винтовку и подался в наемники.       Кастис опрокинул в себя порцию крепкого напитка и пошевелил жвалами.       - Ума не приложу, что с ним делать. Хотя, помнишь нас с тобой в его возрасте? Как мы выручали танцовщиц из "Дома тайных желаний"? А?       Венари выпустил облако дыма и рассмеялся. Самое занятное дело в его карьере пробудило приятные воспоминания.       - Ладно, с твоим сыном проблема только одна - он слишком умен. Ему надо бы шишек набить, а он не падает, понимаешь? Поэтому не хочет слушать чужих советов. Пусть помыкается недельку, потом посмотрим. А насчет женитьбы подумай.       - Поздно думать. Сильно самостоятельный стал.       - И тут, не поверишь, есть чем удивить. Смотри.       Венари зажал в зубах сигарету и стал неумело ковырять когтями в омнитуле - было видно, что директор привык работать по старинке с терминала. Кастису пришло сообщение, и он недоверчиво пошевелил жвалами:       - Это же мистика какая-то, Венари.       - Хочешь верь, хочешь не верь, а я так Челлика женил и своего сына. Мистика, а работает.       - Гаррус никогда не напишет такое.       - Напиши за него. У меня сработало. Но с его терминала, на всякий случай. Духи помогут, остепенится твой сын и все будет гладко. Уйдешь в отставку, будешь внукам про свои подвиги рассказывать.       Кастис вглядывался в красные буквы электронного адреса: Write_to_your_destiny.gal\\\fox. В его глазах зрела решительность. Потом пожилой турианец словно вспомнил о чем-то и торопливо стал набирать сообщение, повернувшись так, чтобы Паллин не мог прочесть. Тот демонстративно отвернулся. Кастис отправил всего три слова: "Сынок, оденься потеплей."