I Walk Through The Valley.

      Они пытались научиться быть вместе заново. Венари с тоской смотрел любимую мыльную оперу Валерии, где бравый турианский генерал гонялся за квёлой и унылой кварианской адмиральшей, которая отказывала ему в близости по любой надуманной причине: то была больна, то боялась, что их застукают, то у нее погиб отец, то раннохский флот атаковали геты. Словом, сплошная фрустрация: лучше бы врубил "Войну и порок" - бессмертная классика производства "Палавен пикчурс". Все, как полагается, час войны, час порока. Блять, сто двадцать седьмой эпизод, а никто из героев до койки так и не добрался, словом, сопливая кварианская херня, а не фильм. Паллину этого хватало в реальной жизни, всех этих разочарований, и единственный, кого ему действительно было жалко в идиотской ленте для скучающих домохозяек - храбрый полководец Хейракс, который ухитрился на свою голову связаться с инопланетянкой.       А директору СБЦ хоть бы с собственной женой разобраться. Паллин знал Валерию смолоду, а сейчас они стали почти чужими, хотя жили вместе, и он никогда бы не отпустил ее по своей воле. Венари поднялся с дивана, с удивлением заметив, что травмированная спина не стала извещать его приступом боли об излишне резком движении.       Супруга рассматривала голо-фото в рамках, повсюду расставленные ею же, заполнившие каждую горизонтальную поверхность их небольшой уютной квартиры в Президиуме. На каждой - он, Венари: там - молодой и полный амбиций в синей форменной броне СБЦ, тут - постарше, уже в костюме за своим рабочим столом. А вот его первый рабочий день в должности директора Службы. Как она тогда им гордилась, духи! Валерия и сделала это фото - Паллин смотрел на себя, смущенно растянувшего жвалы для фото к семейному архиву, а видел ее, такую красивую, такую взволнованную, направившую на него инструментрон.       Кажется, возбужденная женщина сказала что-то невпопад, какую-то глупость, вроде: "Венари, скажи сыр!", а он разозлился - из нее так и сыпались дурацкие человеческие, кварианские, азарийские шуточки, смысл которых он не понимал и не хотел понимать. Валерию захватывала всякая экзотика. Он ответил резко, супруга спешно удрала домой, стараясь его лишний раз не раздражать. Так у них все и повелось.       Она звонила - он сбрасывал, она писала - он не отвечал. Приходил домой не всегда - когда работал оперативником, мог сутками гоняться за какими-то вшивыми воришками, когда пересел в кабинет - работы стало еще больше, и порой он засыпал за рабочим столом. Потом она перестала звонить и писать, а вечно занятого Венари дома заменили его фотографиями. Может, и не только фотографиями?       Он украдкой бросил взгляд на Валерию, разглядывавшую снимок сотрудников криминального отдела, где они с Кастисом вместе начинали. Его внутренности выкрутило от неприятного, злого чувства. Паллин щелчком выключил нудный сериал и сделал три выдоха, успокаиваясь, а потом только спросил:       - На кого смотришь?       - Кто все эти люди?       Он рассказал ей о Челлике и Вайтики, о погибшем Ромилиане и Сонитасе, который перевелся на Палавен по состоянию здоровья.       - Нет, Венари. Тут люди есть, я тебя именно о человеках спрашиваю. Ты согласился с тем, чтобы в СБЦ служили земляне?       Сдержать фырканье было сложно, но он снова сделал три вдоха и ответил:       - На низших должностях. Секретари, регистраторы. Есть два неплохих эксперта.       - Удивительно, как жизнь меняется.       Фоторамка в ее руках бесила теперь уже по двум причинам, и сдерживать он себя не хотел. Директор подошел к жене и у нее на глазах уложил весь криминальный отдел лицом в стол. Стало немного легче.       - Посмотри на меня, Валерия.       Желтые глаза были грустны, и он провел по ее векам пальцем, заставив супругу зажмуриться.       "Я вижу твою печаль" - вот что это значило. Но она не сжалась, а наоборот, призывно запрокинула голову, обнажая шею совершенной формы, и он задрожал. Он не был с ней так давно, что и сам забыл - каково это, впиться в ее доверчиво подставленное горло, ощутить, как оно подрагивает в его жесткой хватке, как покорно она ждет его дальнейших действий.       И они последуют.       Он отпустил ее только для того, чтобы позволить раздеться. Валерия посматривала на своего мужа то искоса, то исподлобья, выпутывая изящные шиколотки и тонкие шпоры из обтягивающих брюк, и каждый ее взгляд добавлял топлива в задорно рокочущий мотор. Венари провел пальцем по собственному стыку пластин сквозь одежду, и эмоциональное волнение переросло в физическое, тело стало просить прикосновений, ее знакомых ласк, отточенных до совершенства.       Валерия робко закрывала от него руками линию талии и нижние пластины, словно случайная незнакомка, но он легко сломал этот лед. Силой он развел ее руки и сомкнул их за спиной, прижавшись к ней килем:       - Сегодня мы будем только вдвоем.       Венари развернул женщину и заставил опуститься грудью на стол, продолжая удерживать ее тонкие запястья за спиной одной рукой. Другую он положил женщине между ног, а его сильное широкоплечее тело привычно прижало ее тонкое и изящное.       Пальцы Венари стали скользить по уже влажному сочленению - еще немного, и Валерия откроется для него. Он знал, как это ускорить - вцепиться зубами в затылок да зажать посильнее, чтобы ее тело привычно отреагировало, но Валерия смутила мужчину, нежно проведя длинным пальцем по внутренней стороне его запястья.       Он отпустил ее руки, прощально очертив подушечками пальцев резкую линию изгиба бедер, там, где они переходили в талию, а после опустился на колени. Узкая сочащаяся щель была прямо перед его глазами, и Венари вжался зубами в упругие пластины вокруг ее входа, обжигая свою женщину раскаленным дыханием. Она стала дрожать от одного ожидания непривычно вычурной ласки, а потом не выдержала и простонала его имя, и с этим стоном чуть приоткрылась для него. Несколько дразнящих движений языком по яркой голубой плоти - словно водоросли пощекотали пловца внизу, и она была полностью готова для него.             А он был готов уже давно. Когда Венари поднялся на ноги и вошел в нее, Валерия зашипела, а он не сдержал угрожающего рычания, настолько плотно она его сжала внутри. Даже сейчас он не удержался от шпильки:       - Ну что, успела отвыкнуть от меня?       Ее вокальный стон смешался с довольным урчанием на уровне субвокала, женщина сжимала и разжимала пальцы на руках, стараясь не поцарапать идеальную полированную поверхность стола. Духи свидетели, сегодня он заставит ее выпустить когти.       Венари схватил ее за предплечья и с силой стал тянуть на себя при каждом своем рывке вперед. Валерия отвечала на его страсть своей собственной, прогибаясь в пояснице и приподнимая ягодицы навстречу ему, по собственной воле нанизываясь на его раскалившийся штырь. Она перехватила инициативу, подняв грудь с поверхности стола и обхватив Венари руками сзади, сжимая его ягодицы и заставляя замедлиться. Когда он снова начинал наращивать темп, одежда, которую Венари поленился снимать, угрожающе трещала под ее когтями, и он снова останавливался. На какое-то время.       Надолго его не хватило. Он силой уложил Валерию на спину на стол, заставив ее приподняться на локтях, так, чтобы она могла смотреть на то место, где их тела соединялись с сочным пошлым звуком. А она не опускала голову и продолжала смотреть на его лицо, Венари смутился и пригласил ее сплести языки, и она ответила. С каждым движением члена внутрь он проникал в ее рот все глубже и глубже, ощущая кончиком основание ее теплого, плотного языка, и в какой-то момент полностью потерялся в своих ощущениях.       Победный стон они издали вместе.       Конвульсивные, иссушаюшие спазмы удовольствия, зарождавшиеся там, где они соприкасались, расходились по всему телу. Венари прогнулся назад и замер.       - Венари, я так по тебе скучала. Эй, что такое?       - Ммм... Спина...

***

             В баре было все так же холодно, и согреться ему с Найлусом помогли пара коктейлей покрепче. Минималистичный интерьер клуба украшали только гибкие женские тела, исполнявшие танцы безусловно затейливые, но без огонька. Под градусом резкие дерганья человеческих и азарийских танцовщиц казались плавнее и изящнее, смотреть на них было интереснее, а разговор с Найлусом уже не вызывал такого раздражения. Они сидели за барной стойкой, пытаясь скрыть друг от друга заинтересованные взгляды по сторонам.       Шепард явилась в Логово Коры искать свой нож ближе к обеду, когда оба турианца были весьма и весьма подшофе, и Найлус убеждал его в том, что будущее за частными тюрьмами, а Гаррус настаивал на необходимости сохранения полного контроля государства за пенитенциарной системой. Найлус вздрогнул и умолк, когда услышал ее сопение за своей спиной. В целом, картину можно было бы назвать забавной, но Гарруса она не насмешила даже спьяну.       Широкое армейское лезвие с изящным долом и шоковыми зубьями спокойно лежало у него дома, надежно спрятанное вместе с тем самым испорченным платьем из такси. У него рука не поднималась выбросить эти вещи, несмотря на то, что следователь чувствовал себя каким-то фетишистом. Разговаривал с женщиной только Найлус, а она обращалась только к нему, словно третьего присутствющего тут и не было. Занять позицию наблюдателя показалось Гаррусу разумным. Пока.       - Нам на Иден Прайм вылетать, а ты пьян.       - Тебе тоже надо. Штрафную, иначе опять начнем ругаться.       Она хмыкнула и попросила бармена смешать ей какую-то бурду. Пила ее Шепард под пристальным взглядом сразу двух заинтересованных лиц.       - Ну рассказывай, Джейн. Как тебе это удалось?       Найлус специально назвал ее Джейн? В разговоре со следователем Спектр упоминал женщину исключительно по фамилии, в его коротком разговоре по аудиосвязи с ней - тоже. Специально дразнил?       "Джейн" чуть не поперхнулась напитком, закашлялась и поставила стакан с розовым пойлом на порезанную ею же барную стойку.       - Что удалось? Ты вообще о чем?       - Я об утренних новостях.       Шепард прищурила глаза и наклонила голову:       - Найлус, ты хочешь сказать, что это...       - Не я.       Гаррус усмехнулся и добавил:       - И не я.       Из нее словно штырь вытащили - Шепард откинулась назад и расхохоталась искренне, показывая ряд коротких белых зубов, оперлась локтями на барную стойку и снова махнула бармену, спрашивая добавки. Они пили до вечера.       А потом расстались, и домой Гаррус идти не хотел и не мог. Дома поселилась пустота. Он остался в садах Президиума, провожая свой последний день отпуска и празднуя первый день нового галактического года. Чего он ждал, не мог и сам сказать, наверное - чуда.       И чудо свершилось. Пришло сообщение от отца: маме стало лучше, ее болезнь пока отступила, родители снова вместе. Гаррус перечитывал текст снова и снова, не веря своим глазам, вгрызался в необычную последнюю фразу письма, в целом написанного привычно сухим, канцелярским слогом Кастиса:       "И где бы ты ни был, что бы ты не делал, какую бы дорогу для себя не избрал, сынок, помни, что мыслями я всегда с тобой и всегда буду рад поддержать тебя. Твой папа."       Это письмо подарило ему лучшее, что только есть в этом мире - надежду и свободу. И все сейчас предстало в ином свете. Их порыкивания друг на друга с Найлусом казались пикантной забавой, скорее, джентельменским соревнованием в остроумии, горячим, рисковым, но при этом с таким призом!       Его приз отправился на Иден Прайм, и Найлус на прощание хитро зыркнул своими лживыми зелеными глазами и победно дернул жвалами в ухмылке. Он уводил ее с собой, потому что так было нужно. Шепард поступила именно так, как должна была. Так же поступил и Гаррус.       Дорога домой в этот раз была на удивление короткой, уборка "места преступления" далась ему легко. Видеочат с Соланой состоялся уже в чистой, образцовой гостинной порядочного служащего СБЦ. Мама чувствовала себя отлично. Родителям лучше не звонить, трещала Солана, мол, не мешай, они "наверстывают упущенное". Отправились рыбу из озера таскать, с палаткой, лодкой и бутылкой шампанского. Гаррус хмыкнул.       Утром его закрутили привычные дела. Гаррус вживался в новую роль самостоятельно, а Дециан обещал уделить ему время после обеда. После изученного сто двадцать седьмого по счету документа его энтузиазм начал гаснуть, и стоило померкнуть внутреннему свету, как новоиспеченного начальника отдела стали обступать его злейшие враги: ощущение бессмысленности работы, тоска и раздражение.       Челлик зашел в свой старый кабинет и усмехнулся, увидев Гарруса, погребенного под стопками с датападами. Минуту он наслаждался редким зрелищем - озабоченным видом всегда беспечного и самоуверенного офицера Вакариана, а затем предложил тому развеяться и вернуться поработать через несколько часов, засесть поплотнее, чтобы завтра не отвлекать друг друга и заниматься только прямыми обязанностями. Гаррусу предложение показалось разумным, но вот возвращаться в тот самый бар с расцарапанной столешницей он не хотел. Не хотел даже название его вспоминать, поэтому предложил альтернативы поблизости:       - И куда пойдем? Во Флакс? В Темную Звезду?       - Предлагаю подняться на звездочку повыше. Был в Мандрагоре?       Гаррус отрицательно покачал головой, а Дециан заговорщицки пошевелил надбровными пластинами.

***

      Роскошный клуб встречал их экстравагантным и утонченным интерьером под старину - стены из настоящего дерева и позолоченный декор, мебель, обитая черной кожей, и темно-красный тяжелый бархатный занавес на полукруглой сцене. Вдоль задней части зала располагался бар, где пухленькая чернокожая землянка управлялась с приборами с удивительной ловкостью, превращая смешивание напитков в изысканное шоу.       Их проводили к столику у самой сцены, и Гаррус в ожидании представления стал изучать произведения искусства у боковых стен. Это были человеческие белые скульптуры, явно реплики, но с претензией - части тел были будто нарочно отбиты. Следователю оставалось только гадать, какого размера гениталии были у этого пухлозадого мужчины и как далеко между ног засунула свою отбитую от локтя руку каменная землянка со смешными круглыми складками на животе. Он насчитал их целых пять штук.       Впрочем, мысленно достраивать недостающее он умел хорошо. Убийство Тевос по какой-то причине перепоручили комиссии с Тессии под строгим руководством Спектра-азари. Он своими глазами видел отряд свирепых синекожих дамочек и про себя пожелал им неудачи. Кем бы ни был убийца - он сделал этот мир немного справедливее, и Гаррус мысленно жал руку этому меткому стрелку.       И все же человеческие статуи с белыми глазницами его пугали. В них было что-то неестественное. Ни один из людей, которых он встречал, таких пропорций не имел. Женщины, особенно стриптизерши, были намного худее, а мужчины редко когда могли похвастаться такой развитой мускулатурой, как у их мраморных эталонов. Либо скульпторы приукрашали действительность, либо люди изменились с тех пор, как создавали эти сомнительные шедевры.       А на сцене уже готовилось представление. Челлик потягивал что-то слабоалкогольное, музыканты разыгрывались, заунывно пиликая смычковыми инструментами и весело гудя духовыми. Гаррус чувствовал какую-то нервозность, причину которой назвать не мог себе сам. На вопрос о теме шоу Челлик лишь загадочно прикрыл рот рукой, сдерживая смех.       - Смотри.       Занавес открылся, и Гаррус вздрогнул. К огромной круглой мишени была за руки и ноги привязана настоящая живая девушка с короткой стрижкой на темных волосах. Она казалась невероятно тоненькой, особенно на фоне стоящих по бокам сцены могучих каменных изваяний, а ее огромные глаза смотрели прямо в душу. Второй участник представления - такой же стройный мужчина в черной маске - держал в руке метательный нож. Заиграла торопливая, неприятная музыка, мишень стала вращаться, и мужчина начал метать кинжалы в движущуюся мишень. Каждый раз лезвие вонзалось в доску всего в нескольких сантиметрах от тела девушки.       Гаррус затаил дыхание в ожидании. Перед каждым броском фокусник делал паузу и драматично указывал на испуганную ассистентку, жестом демонстрируя, что один неверный шаг означает катастрофу.       - Челлик, а это вообще законно?       - Сходи спроси у них лицензию. Только после шоу, умоляю.       Челлик закатил глаза и прихлебнул свой искрящийся напиток, а волнительное зрелище снова приковало взгляд офицера Вакариана. Девушка вздрагивала от каждого удара лезвия возле своего тела, словно оно вонзалось в ее плоть, а не в мишень.       Духи, нет. Она вздрагивала и чуть-чуть, полунамеком, демонстрировала скрытое удовольствие, как если бы она не на сцене стояла, а лежала на простынях под тем самым фокусником, который брал бы ее так же резко, как швырял свои ножи. В этом был смысл представления? Почему так завуалировано? Было бы оно интереснее, если бы артисты просто занялись сексом прямо на сцене на потеху публике? Понравилось бы зрителям?       Гаррус оглянулся на почтенных гостей. Особенно его внимание привлек пожилой саларианец без одного головного отростка, задумчиво всматривавшийся в происходящее на сцене. Уроженец Сур'Кеша, безусловно, был лишен эротического драйва, но происходящее его интересовало так же, как пройдоху Челлика, чуть ли не облизывавшегося от удовольствия при виде беззащитного, практически лишенного одежды женского тела, надежно пристегнутого к мишени.       Мысли кружились в его голове совершенно бессистемно, а когда представление подошло к концу, зрители разразились аплодисментами. Артисты вышли и поклонились - оба улыбались, загадочный мужчина под маской, полное инкогнито, и девушка, открыто улыбавшаяся своими ярко накрашенными губами, красными, как у Шепард. Как тот красный бант с коробки. Гарруса осенило.       - Челлик? Как тебе в новом кабинете?       Дециан был все еще взбудоражен зрелищем и не сразу понял, что имеет ввиду его друг:       - О чем ты вообще?       - Не нашел у отца никаких скелетов в шкафах? Он впопыхах уехал.       - Нет - документы да окурки. А что?       - Да ничего. Просто любопытно.       И хвала духам. Им пора было возвращаться к делам.       Как же на нее похоже! План-подстраховка, использование "чужих рук" с манипуляцией на лучших чувствах других - ровно так же, как она отправила Найлуса "защитить ее", в чем тот признался по пьяни.       Челлик посмотрел на коллегу с удивлением:       - Гаррус, ну у тебя и шуточки. Два мистера "не нарушай закон при исполнении" - что Кастис, что Венари.       - Ага.       - А офицер СБЦ всегда при исполнении. Нас так учили. Даже когда дома в ванной зубы чистишь.       - Да, я помню. Всегда на страже.       - Всегда на страже.       Они чокнулись и опустошили бокалы.

***

      Она снилась ему каждую ночь, но вот в эту - не приснилась. Он встретил ее в присутствии двух десантников во время своего спора с директором прямо посреди улицы. Оставалось только догадываться, насколько Паллин был взбешен, что позволил себе скандал в присутствии свидетелей.       Когда он услышал свое имя, то уже все решил:       - Гаррус Вакариан?