Пицца у подъезда

      Сердце бешено колотилось, пока Пруссия шел по школьному коридору. Из окон падал мягкий солнечный свет, голубая краска давала жесткие многочисленные блики. Незнакомые девушки, парни, стоявшие вдоль стен и окон, казалось, презрительно смотрят на него, и даже пробегавшие навстречу младшеклассники выглядели враждебными. Ноги ныли от столь быстрой ходьбы, которая вот-вот могла перерасти в бег, стоило Пруссу хотя бы на немного потерять контроль над собой. Кабинеты тянулись одной сплошной чередой белых квадратов с синими вывесками, и, создавалось ощущение, что Королевство окончательно заблудился. Прекрасный первый день в новой школе, нечего сказать!      Показалось, мимо промелькнул нужный номер, КП чуть притормозил, вглядываясь в следущую дверь — точно! Он остановился, резко повернувшись на пятках, пошел обратно. Сейчас он не смел поднять глаза на школьников, которые, как ему чувствовалось, прожигают его насмешливыми взглядами и через мгновение начнут громко, на весь этаж, ржать над его невнимательностью, внешним видом, ростом. Да господи, они могли бы ржать над чем угодно!       Он с силой распахнул дверь — и, к его тихому ужасу, десятки удивленных и даже чуть напуганных от такой агрессии глаз тотчас оказались устремлены на него. Дышать полной грудью стало затруднительно. Стараясь всеми силами поддавить кружащий голову страх и не показать ватность ног, Прусс целенаправленно направился к одному из свободных мест где-то в середине ряда. Гадкое чувство ожидания взрыва хохота или совместных издевок неприятно тянуло сердце, но КП максимально уверенно выложил учебники и сел. Внутри его всего трясло. Но, на его удивление и радость, почти сразу о нем забыли. Пару девушек немного растерянно посмотрели на него, переглянулись и, вновь из-подтяжка глянув на Пруссию, отвернулись к себе. Парень напряженно посмотрел на них, стараясь вздохнуть до предела легких. Сейчас настал тот самый период, когда после сильного стресса организм отходит, отключает защитные реакции, превращаясь на некоторое время в безвольную уставшую уязвимую тряпку. Сердце постепенно замедлялось, дышать стало легче. Он поставил локоть на парту, уперевшись лбом об указательный и большой пальцы, тяжело выдохнул. Это будет трудный день, даже очень.       Теперь, из-под ладони, Пруссия осмотрел новых одноклассников чуть внимательнее — ничего примичательного. Дети как дети. Вон группка стрекочущих девочек с распущенными волосами, аккуратно одетых в модные сарафаны, кроссовки, кофты — наверное, здешняя элита. Прусс быстро отвел от них взгляд, чтоб вдруг не подумали чего. Вон парни сидят, тоже небольшой группой, в что-то играют на телефонах, иногда тихо переговариваются. Возможно, онлайн игра? Один из них, рыжий и конопатый, словно почувствовал, что них смотрят, резко поднял глаза на КП. Пруссия взрогнул и вновь молнеиносно уставился в парту. Внутри снова образовался камень, и Королевство, судорожно глотая воздух, ждал громкого окрика или грубого хвата за плечо. Мгновения тянулись жутким густым сиропом ожидания неизбежного, нагнетая Пруссию еще больше. Но ничего не произошло. Пацан снова уткнулся в телефон, и Прусс, кое-как уловив это боковым зрением, с невероятным облегчением посмел оторватся от созерцания древесного узора стола. В принцепе, в классе больше и не было никаких стаек, все остальные сидели по паре-тройке человек. Несколько людей пребывали в гордом одиночестве, как и Пруссия, но он чувствовал, что они все равно часть этого коллектива. В отличии от него. Резкий звук остро ударил по ушам, КП вздрогнул. Звонок в этой школе был невероятно громким.

***

      Урок прошел относительно нормально. Прусса, как новенького, не спрашивали, чем он вызывал завистливые взгляды других. Решив, что пора перестать себя накручивать, он попытался посмотреть на ситуацию более-менее объективно — взгляды были вроде не агрессивны, не: «чтоб ты провалился, тварюга!», а больше «эх, повезло…», что пусть и не успокаивало, но и не давало повода к дальнейшему самокопанию. Тихонько, в самом конце вереницы, Пруссия вместе с остальными дошел до следущей двери. Литература. Не самое плохое, что могло бы быть, но и не самое лучшее. В кабинете было светло, кремовые стены и примерно такого же цвета стеллажи с книгами, на удивление, не столетней давности (и книги, и стеллажи), выделяли этот класс, делая его… Нет, не уютным, потому что как раз антиквариат и темно-коричневые, кофейные цвета создавали по мнению Королевства настоящий уют. Нет, этот кабинет был похож на больницу. На частную больницу, с чистенькими коридорами и просторными белыми кабинетами. Может, даже на кабинет психолога, только мягких кресел не хватало. КП сел туда же, и, с замиранием сердца, поймал на себе еще больше недоуменных взглядов. Те две девушки вновь переглянулись. Показалось, что ему еще с первого урока хотели сказать что-то, но почему-то не сказали. Прусс серьезно обвел всех взглядом, хотя внутри него все сжалось от постепенно накатывающего ужаса. Смотрящие на него отступили, потупивив глаза, и продолжили заниматся своими делами. Пруссия снова почувствовал, как напряженность уходит, оставляя после себя ватные, неспособные на движения конечности. Оперевшись на стоящие на локтях руки, он устало закрыл глаза. Сладкие, бесчетные секунды феейрверка перед глазами внезапно прервала чья-то рука, мягко, но ощутимо сдавившая плечо. Сердце Пруса упало в пустоту, потянув за собой венами и артериями грудь, а после и самого Королевство. Ноги отяжелели, легкие отказывались принимать кислород. Пруссия открыл глаза, чувствуя, как мелко трясутся его колени и руки. — Ты что такое?