Экзамен

На улице холодный ноябрьский ветер, который просачивается через форточку, охлаждая душное помещение. Выпускники старшей школы бурно обсуждают предстоящий экзамен, который начнётся через час. Все безумно взволнованы, ведь этот экзамен буквально решит всю их будущую жизнь. — Чонгук, — Чон отходит от дрёмы, когда слышит прямо возле уха голос и вздрагивает. Обернувшись, он замечает одноклассника, а вернее друга. — Ты готов? — Чонгук коротко усмехается, снова прикрыв глаза. — Абсолютно. — Волнуешься? Волнуется ли он? Ни капли. Чонгук сам по себе такой — смелый, уверенный, харизматичный молодой парень в полном расцвете сил, за которым девчонки так и успевают бегать. Он славится своей хитростью и безупречной красотой, а у учителей призирается за плохое поведение и вечные перепалки с другими учениками школы. У него в табеле ни одной высокой отметки, родителей неоднократно вызывали в школу, но Чонгуку и его родственникам хоть бы хны! Такое чувство, что им совершенно всё равно на будущее своего сына, раз так похабно относятся к его неуспеваемости в школе. — Нет, — с избытком уверенности произнёс Чонгук, с ухмылкой глядя на друга. — Смекалка на войне помогает вдвойне. — Чего? Не говори загадками. Чонгук снова усмехается, для чего-то оглядывается и незаметно достаёт из под манжеты бумажку, сложенную гармошкой. — Ты серьёзно? — слишком резко выпалил друг, отчего все затихли, а взгляды направились на него. — Это слишком рискованно... — Хитрость и смекалка — родные сестры, как говорится, — улыбнувшись, брюнет выходит из кабинета вприпрыжку. — Передаём листы назад, не забываем подписать код, который соответствует вашему имени, и класс, и ровно со звонком вы сможете приступать к выполнению работы, — произнёс руководящий процессом, а если быть точнее — учитель истории, которого поставили наблюдать за классом. — Запрещается пользоваться мобильными телефонами и любыми другими устройствами, переговариваться во время экзамена, пользоваться разными справочниками по типу учебника или энциклопедии. Разрешается пользоваться черновиком, но учтите, что он проверяться не будет, — звенит звонок, — Желаю всем удачи! — с улыбкой говорит учитель, осматривая учеников, которых за год обучения уже успел полюбить. Взгляд падает на брюнета, который почему-то не сводит глаз с учителя, от чего тот неосознанно смущается. — Чон Чонгук, с вами всё хорошо? Чонгука словно вытянули из раздумий. Его лицо заливается краской, когда он осознаёт, что держит зрительный контакт с учителем достаточно долго, заставляя того беспокоиться. Всё ли хорошо с Чонгуком? Точно нет. Причиной тому является невероятно красивый учитель истории в красном пиджаке, что придаёт его образу какую-то перчинку, и Чонгук со своим сердцем плавится окончательно. Да, вы верно подумали — Чонгук влюблён в своего учителя по истории. Влюблённость родилась быстро, неосознанно, когда старого хрыща, которого недолюбливала вся школа, отправили на пенсию, а на его замену пришёл новый, молодой, совершенно не с той планеты учитель. Чонгуку в тот момент сразу запали его нереальные черты лица, идеально уложенные каштановые волосы и очень тонкий стиль в одежде — он выглядел необычно, не так, как обычно одеваются учителя. Каждый урок чонгуково сердце не прекращает трепетать, щёки становятся алыми, а голос подрагивает всякий раз, когда его спрашивают. Чонгук не один такой — учитель неоднократно ловил в свою сторону двусмысленные взгляды от девочек, а некоторые даже без какого-либо стеснения открыто заигрывали и флиртовали. Их понять можно — переходный возвраст, все дела; гормоны бушуют не по-детски, но как им объяснить, что за такие откровенности учителя могут уволить? Ладно девчонки чувствуют небезразличие по отношению к мужчине, но когда юноша — это уже меняет смысл ситуации. Чонгук однозначно испугался того, что может быть неравнодушен к учителю. И даже не к женщине. К мужчине. К молодому парню, у которого вся жизнь впереди и, возможно даже, у него уже есть любимая девушка, с которой хочет связать всю свою жизнь: купить общий дом, завести детей, просыпаться каждое утро, улыбаясь любимым глазам, в которых утонул давно. Но Чонгук постепенно осознал, что сердцу не прикажешь, и оно будет колотиться каждый раз при виде объекта своего беспокойства. Чонгук надеялся, что чувства вскоре остынут, и он сможет жить дальше, позабыв свою первую влюблённость. — Чонгук? Он снова не заметил, что задумался, не сводя глаз с учителя. Чонгук нервно прокашлялся, наконец приступая к выполнению работы. Чувства не остывали уже достаточно долго, от чего Чонгук входил в заблуждение. Неужели он так и будет трястись при каждой возможности увидеть учителя? Чонгук не скажет, что ему противно ощущать такие эмоции — иногда даже чересчур приятно, когда на душе млеет теплом от улыбки и взгляда учителя, а в животе завязывается узел. Чонгук представлял учителя в своей фантазии и мысли далеко были не детские, от чего порой каждое утро приходилось менять постельное и нижнее бельё. Как бы мама его не застала за такими делами... Раздумья мешают мыслить, а перед ним важнейшая работа, на которую далось четыре часа. Чонгук решает посмотреть на часы и глаза тем временем расширяются — он просидел просто так полтора часа. Суета настигла его. Чонгук оглядывается на одноклассников, которые старательно что-то пишут, не отвлекаясь ни на один звук. В глазах беспокойство, растерянность. Чонгук понимает — он завалит, беспощадно попав в лапы классного руководителя, завуча, директора и самое страшное — родителей. — Чонгук? — его голос снова приводит в себя и Чонгук оборачивается, глядя на учителя. — Что-то случилось? — «теряюсь от вашего голоса и взгляда» — проносится мысль в голове, но остаётся неозвученной. — Н-нет... — нервно мотает головой. — Я... Всего лишь хотел попросить... Выйти. Чонгуку кажется, что учитель облегчённо выдохнул, а после неторопливо встал и зачем-то указал рукой на выход. — Мне придётся тебя проводить, пойдём, — он снова улыбнулся, как обычно это делает, и Чонгук бы мог грохнуться в обморок, но держится (пока). Чонгук суетливо кивнул и спешно последовал за учителем. — У тебя есть пять минут, прости, больше нельзя, — предупреждает учитель прежде тем, как разрешить войти в уборную. Чонгук сглатывает (и кажется слишком громко) и, кивнув, быстро прошмыгивает за дверь. У него пять минут — вроде много, вроде мало, но достаточно, чтобы прийти с мыслями и воспользоваться своими шпаргалками. Чонгук подходит к раковине, судорожно обмочив лицо холодной водой. Вроде помогает успокоиться, но мысль, что за дверью учитель, не оставляет в покое. Нет, он не боится, что его застанут за списыванием. Сам факт того, что он рядом — будоражит. Чонгук трясущимися руками вытягивает из под манжеты гармошку из бумаги, развёртывает, пытаясь в потоке паники найти ответы хотя бы на первые пять заданий, от чего не замечает, что проходит уже больше пяти минут: — Чонгук, — звучит за дверью голос учителя, — время прошло! Если ты сейчас не выйдешь, мне придётся зайти. Ещё чего! Не хватало ему для полной потери рассудка ещё и учителя в одной кабинке туалета... Абсурд! — Нет! Нет... Не входите! — встревоженно выкрикнул Чонгук. — Сейчас, секунду! — Чонгук впопыхах оглядывает шпаргалку и понимает — ответов нет. Ему конец. И как же так получилось, что ответы не те? Он что, зря выкупил у учеников из параллели готовые ответы, которые уж точно не могли быть неверными? Такого не может быть! Чонгук усмехается от своей наивности. Конечно, какой дурак станет распространять ответы, ведь за это и к директору попасть проще простого. Его подставили, даже не приложив к этому усилий, а Чонгук радостно повёлся на этот развод. Чувство отчаяния — это когда из уст звучит нервный смешок, на лице глупая улыбка, а ты в беспомощности хватаешься за голову. Чонгук ощущает всё это на себе сейчас. Так обидно от своей глупости. Он ведь знал, что идёт на риск, но разве его когда-то это останавливало? Любит адреналин, любит, когда кровь кипит в жилах от того, что схитрил, оставив всех обманутыми. Но обманутым оказался сейчас он. Доигрался. — Чонгук, я же ведь преду... — спотыкается на полуслове учитель, когда замечает отчаявшегося ученика, сидящего на крышке унитаза с маленькой бумажкой в руках. Он всё понимает — его подставили — сам однажды оказывался в такой ситуации. — Учитель Ким, я... — вспохватился Чонгук, когда услышал голос и как можно незаметно кинул шрпаргалку в унитаз. — Я... Мне просто... — Чонгук, — совершенно другим тоном, не тем, который привык слышать Чонгук, сказал учитель, медленно приближаясь к ученику. — Я всё видел. Чонгук беспощадно выдохнул, мол – сдаюсь. Отводит взгляд, смотрит куда угодно, лишь бы не в эти глубокие карие глаза, которые так и зовут в них заглянуть. Ещё секунда и Чонгук, кажется, поддастся. — Вы расскажите про меня директору? — в пол голоса произносит Чонгук, смотря на кулон с зелёным камнем на груди учителя... Он же на кулон смотрит, да? — По правилам должен, но... — вдруг делает паузу Ким и смотрит напротив так хищно, словно сейчас возьмёт и... ...прижмёт к стене. Учитель прижал Чонгука к стене. Пиздец. — Но ты можешь исправить ситуацию по-другому, — продолжает смотреть, словно выжидает желанного ответа и совсем невесомо прикасается к чужой щеке. Что, блять, происходит? Чонгук настолько разочаровался, что ему мерещится всякая ересь? Он спит? Сейчас ночь, а до экзамена ещё целый год? Чонгук щипает себя за бедро, то ли чтобы понять, спит или нет, либо чтобы прийти в сознание от таких прикосновений. Ничего не происходит. Это всё наяву. — Что вы имеете в виду? — так робко, как с учителем, Чонгук ещё ни с кем не разговаривал. И как он смог больше одного слово связать за эти две минуты? — Ну же, Чонгук, не глупи, — нет, ну, подождите. Он заигрывает с ним что-ли? — Ты разумный мальчик, вполне можешь догадаться. Нет, Чонгук абсолютно ничего не понимает. А то, что хочет предложить ему старший – тем более. Учитель кажется ждать уже не может, поэтому притягивает за талию и соединяет свои губы с чужими. Он поцеловал его. Учитель поцеловал ученика. Учитель. Поцеловал. Чонгука. Сам. Чувство возбуждённости — это когда кожа горит от прикосновений, живот скручивает от ощущений, когда хочется всё больше и больше трогать, целовать, обнимать и всё в этом роде. Это всё Чонгук чувствует сейчас на себе. Он ещё совсем неумело, словно для него нужно разрешение, накрывает спину учителя рукой и отвечает на поцелуй. Это так горячо. Чонгук никогда не думал, что поцелуй с учителем будет так сильно отличаться с его самым первым поцелуем в жизни. Первый поцелуй – это что-то яркое, новое, абсолютно необыденное, а вот с учителем всё тоже самое, только ощущений в два раза больше. Старший проникает языком в чужой разгорячённый рот, посасывает нижнюю губу – целует так страстно и хищно, от чего у Чонгука подкашиваются коленки, и если бы учитель не держал его, он давно бы упал. Заканчивается воздух, Чонгук пытается вздохнуть, набраться смелости и сил, но так не хочется останавливать и разрывать эту негу наслаждения. Учитель останавливается первый, и оба пытаются отдышаться. Глядят друг на друга загнанно, словно куда-то бежали. Чонгук видит в чужих глазах жажду, неотъемлемое желание взять. И кто такой Чонгук, чтобы не хотеть тоже? — Учитель Ким, я не уверен, что это правильно... — Молчи, иначе я прекращу. И Чонгук действительно замолкает. Позволяет делать с собой всё, что тому угодно. Он слишком давно этого желал, так зачем же терять возможность? Учитель дышит в шею Чонгуку, а тот в свою очередь откидывает голову, касаясь затылком кафельной стены, открывая на шее больше пространства. Старший гуляет поцелуями по нежной молочной шее, оставляет засосы, заставляя другого таять и млеть ближе, рваться за ощущениями. Пуговицы на ученической рубашке неспешно растёгиваются, идеально выглаженный пиджак давно валяется на холодной плитке, руки учителя гуляют по груди младшего и постепенно опускаются всё ниже – к талии. Из юношеских уст вылетают тихие полустоны, от которых у старшего сносит крышу. Чонгук пытается дотянуться до чужого возбуждения, но руки так и сжимаются в кулак от такой бури эмоций. Губы учителя блуждают по груди, игриво задевая соски. Язык старательно обводит бусину каждого соска, старший играется с ними, слегка оттягивая зубами, вырывая стоны сверху. Они ещё ничего такого не сделали, думается Чонгуку, но это уже всё так развратно. Чонгук еле-еле пытается расстегнуть чужую рубашку, но руки трясутся, а глаза закатываются с каждым движением и стоном. Наконец, ему открывается вид на идеальные точенные ключицы, эту сильную грудь и кулон на шее. От одного его образа хочется стонать и кончать, как странно бы это не звучало. Учитель вновь возвращается к губам, проделывая все те же трюки, на которые Чонгук отвечает уже смелее и с порывом. В штанах у обоих давно уже тесно и с этим скорее нужно что-то делать, поэтому учитель садится на крышку унитаза, взглядом указывая Чонгуку встать на колени. Чонгуку долго объяснять не нужно, он давно понял всю суть, поэтому спешно встаёт на колени и совсем аккуратно притрагивается к чужому возбуждению, упирающемуся в плотную ткань красных брюк. Рука старшего ложится на затылок и он так заботливо перебирает волосы юноши в своих ладонях, от чего Чонгук готов вечно стоять перед ним на коленях. Учитель помогает младшему, растёгивая пуговицу на брюках, открывая доступ к слишком интимной части тела. Чонгук времени не теряет – высвобождает налившийся кровью член, начиная потихоньку надрачивать, постепенно ускоряя движения. Стоны учителя, боже... Такие низкие и бархатистые... Чонгук хочет слушать их бесконечно. Рука на затылке сжимается, оттягивая волосы назад. Немного больно, но Чонгуку однозначно нравится. Чонгук хочет прикоснуться к члену не только рукой, но боится. Ему ведь никогда не приходилось...отсасывать. — Ты не умеешь? — заметив растерянность младшего, шёпотом интересуется старший. Чонгук с некой грустью крутит головой и слышит добрый смешок сверху: — Ничего, самое время научиться, да же? Прикоснись языком к головке. Чонгук делает, как просят и... Это так странно, но при этом необычно. Он языком обводит головку с каким-то удовольствием, получая одобрения в качестве поглаживаний по голове и тихих низких стонов. — Теперь можешь заглотнуть, только не весь сразу, — даёт следующее указание учитель и тут же стонет, как чувствует горячий рот вокруг головки. — Да... Да... Ты молодец, продолжай. Чонгук неспешно посасывает член, насаживаясь ртом всё ниже и ниже, то опускаясь, то поднимаясь. Ускоряет движения, в награду получая желанные стоны. — Быстро учишься, — усмехается учитель, отчего Чонгуку хочется улыбаться (но член во рту мешает). Проходит ещё несколько минут, пока учитель предвещает скорый оргазм, поэтому скорее усаживает Чонгука себе на колени, расставив его ноги по бокам. Снова соединяет губы в поцелуе, одновременно поглаживая бёдра и икры младшего, а тот плавится и поддаётся ближе. Старший просовывает руку младшему в штаны, начиная надрачивать член, сочащийся естественной смазкой, непрерывая поцелуй. Чонгук сжимает его плечи и как только может сдерживает стоны – экзамены всё таки. Чонгук кряхтит, когда ощущает в себе очень длинный палец, к которому постепенно прибавляется и второй. Учитель растягивает в манере ножниц, пытаясь найти простату и слышит гулкий стон, который Чонгук сразу заглушил ладонью. — Ч-шш... Всё хорошо, ты прекрасен, Чонгук-и, — целует в уголок губ, добавляя третий палец. Чонгук не понимает, что с ним творится. Его всего буквально разносит в разные стороны, хочется кричать о том как ему хорошо, просто расплыться в руках учителя и никогда больше не выпутываться из объятий. — Если будет больно – говори сразу, — предупреждает учитель, прежде чем как насадить Чонгука на член, и младший чувствует очень резкую боль, хотя растянули его достаточно хорошо. Он не станет говорить, что ему больно, ведь таких эмоций он никогда не испытывал и от них он отказываться не собирается, но а эта боль вскоре оказалась достаточно приятной. Учитель поглаживает бока, так же выцеловывает каждый миллиметр его груди и живота, слегка надрачивает, чтобы боль отошла на другой план, но не двигается – Чонгук сам должен захотеть почувствовать в себе старшего ещё больше. И Чонгук это тоже понимает, поэтому сам начинает медленно опускаться до основания и тихо стонет, когда ощутил чужое достоинство в себе полностью. — Умница, — хвалит его старший, а у Чонгука на лице появляется горделивая улыбка. Это слово он слышал только один раз от мамы, лет в пять, когда он на площадке слепил целую армию куличиков, а так ни от папы, ни от воспитателей, ни от учителей (за исключением одного) Чонгук не слышал этого слова. Он так горд собой сейчас, ведь его хвалят и не кто-то там (!), а самый любимый во всей школе учитель. Юноша сам начинает двигаться то вверх, то вниз, вырывая из себя непристойные слова вперемешку со стонами. Учитель смотрит ему прямо в глаза, так по-доброму, что хочется смеяться от счастья, словно тебе снова пять лет и ты слепил армию куличиков. Чонгук насаживается всё ниже и ниже, скачет на члене всё активнее и активнее и ему это так чертовски нравится! Спроси у него сейчас, чего бы он хотел, то ответил бы, что хочет вот так, каждый день, сутки на пролёт, заниматься не самыми приличными делами с учителем. Ещё сам факт того, что они занимаются сексом в школьном туалете во время выпускных экзаменов, – это вообще экстрим! К мозгу приливает адреналин и Чонгук двигается как вне себя – так быстро, что стонет уже не только он. – Чонгук-и, ты... Великолепный, — не может не пропустить ни одного похвального словечка учитель. Его пальцы хищно впились в бёдра Чонгука, ведь ему, кажется, тоже ещё никогда не было так приятно и хорошо. Чонгук, затуманеный собственными ощущениями и чувствами даже не понимает, что кончил прямо на чужой живот, но всё так же продолжает двигаться, но уже не так быстро – устал. — Чонгук-а, я сейчас кончу, — хочет донести до ученика старший, но не ждёт, пока тот остановится, а сам стягивает его с себя. Сам пытается довести себя до оргазма и изливается на свои чистые красные брюки. Чонгук в убытке сил валится головой на плечо учителя, пытается отдышаться, одновременно целуя медовую кожу шеи и ключиц. Это самый лучший день, самый лучший экзамен в его жизни, и он точно отпечатается в памяти юноши как самый важный момент. Губы трогает лёгкая счастливая улыбка, и он тихо посмеивается. — Там, наверное, уже давно все списали, — усмехается Чонгук, щекотя дыханием шею учителя. — Мне сейчас так плевать, знаешь, — водит носом по щеке младшего, не забывая целовать мягкие пухлые губы. — Тем более, в конце я бы всё равно дал вам ответы. Чонгук распахивает глаза в удивлении и выпримяется, смотря прямо в хитрые глаза учителя. — Но разве твой экзамен не лучше? — ухмыльнулся старший и притянул лицо Чонгука за подбородок. — Ты хорошо постарался, ставлю тебе самый высокий балл, — и снова целует, и каждый поцелуй как в первый раз. И Чонгук понимает, что произошедшее совсем не является наказанием, а наоборот подарком судьбы. И это навсегда останется только между ними. Здесь – в школе, во время экзамена и прямо в этой кабинке туалета.