Ad Vitam. Безумный Шляпник

— Папочка! — завопила Грейс и кинулась ему на шею, едва он переступил лаконичную раму зеркала-портала. — Папа! Наконец-то! Я так ждала! Он подхватил её на руки — такую лёгонькую, такую тонкую — и закружил между укутанных живой зеленью мощных колонн. — Папа, с тобой всё в порядке? — подёргала его за отросшие волосы Грейс. — Мне Грен и Туу-Тикки всё-всё-всё объяснили. Ну, почему ты ушёл. Тебя так долго не было! Целую неделю! Туу-Тикки мне читала на ночь, а ещё она сказала, что можно завести кролика и он будет жить в вольере в саду. Только его выпускать без присмотра нельзя, чтобы он цветы не погрыз и не утонул в бассейне. Он обнимал дочь и никак не мог опустить её на пол. Потому что Грейс… Много лет, и сейчас тоже, она была всей его жизнью. Тем, что удерживало его на плаву, не давая сорваться в безумие или самоуничтожение. Светом его сердца. — Со мной всё хорошо, — заверил он её. — И кролика, конечно, можно. А сейчас бы я поел. В Ллимаэсе ему было не до еды. Просто не хотелось. Иногда, конечно, он ел ягоды или какие-нибудь плоды — Грен сказал, что ядовитых там нет. Но ловить рыбу или охотиться на дичь не было никакого желания. Он даже за моллюсками нырять не стал, хотя плавал много. И теперь голод безжалостно скручивал желудок. — Ой, папа, сейчас! — воскликнула Грейс. — Сейчас я тебе йогурт принесу. И обед скоро. Он опустил её на пол и сел в кресло, наконец-то чувствуя лёгкую слабость от долгого голодания. Впрочем, Ллимаэс был магически насыщенным местом и ощущался почти родным, так что он не особо обессилел. Грейс бегом принесла ему пинтовую стеклянную бутылку с жидким йогуртом. — Он без сахара, как ты любишь, — сказала она. — Грен присматривает за духами, они обед готовят, Туу-Тикки в саду, а Баки и Соня ушли на работу с утра. Гости приходили, пока тебя не было, но всего на три дня. Ещё мы с Туу-Тикки варили всякое варенье. Представляешь, папа, Туу-Тикки приказывает духам относить излишки фруктов в те семьи, у которых слишком мало денег, чтобы купить свежие! Даже в другие страны! Он с улыбкой покивал. Йогурт как-то очень быстро кончился. Был он очень сытным. Ну или желудок просто отвык от пищи. — Грейс, мне надо с тобой посоветоваться, — серьёзно сказал он. — Да, папа? — уставилась на него она. — Мы с тобой не люди, — прямо сказал он. — Я — совсем не человек и никогда им не был. А ты полукровка. Я очень любил твою маму, и мне стало очень плохо, когда она умерла. — Я как Грен и Туу-Тикки? — уточнила Грейс. — Они не чистокровные фейри и выросли в человеческих семьях, но потом они и-ни-ци-и-ро-ва-лись. — Да, — кивнул он. — И ты тоже сможешь стать фейри, как они, если захочешь. Грейс серьёзно кивнула. — А мама была человек? — спросила она. — Да, — ответил он. — Я бродил по разным мирам и валял дурака… я уже тогда не особо помнил себя и был… ну, с собой тогдашним я бы дружить не стал. А потом я встретил твою маму и полюбил её всем сердцем. Она делала меня лучше. — Только умерла, — вздохнула Грейс. — Да, — тяжко вздохнул он. — Но она подарила мне тебя, а ты каждое мгновение делаешь меня лучше. Ты смысл моей жизни, Грейс. Девочка прижалась к нему, а он обнял её за худенькие плечи и некоторое время они молчали. — Ты ведь не только об этом хотел поговорить, да? — спросила она. Большой длинный и узкий чёрный пёс встал со шкуры у камина, встряхнулся, потянулся и пошёл к ним, цокая когтями по полу. Грейс с улыбкой принялась чесать его за ухом, и пёс зажмурился от удовольствия. — Его зовут Zodchii, — сказала она. — Потому что он из России. Zodchii — так там давным-давно называли архитекторов. А второй — Шелковинка. Ну то есть у него в родословной такое длинное сложное имя на арабском, но в ситтине его зовут просто Шелковинкой. Он улыбнулся. — Так вот, Грейс, я тебе рассказал про то, кто мы, чтобы ты могла решить, хочешь ты остаться жить в каком-нибудь из человеческих миров или уйти в мир фейри. — Это где ты был? — уточнила Грейс, не переставая ласкать Зодчего. — Да. — Мне надо посмотреть, чтобы решить, — заявила девочка. — Как я могу выбрать, если не знаю, из чего? — Ты права, — согласился с дочерью он. — Я отдохну, и мы с тобой сходим в Ллимаэс на несколько дней. — А тут пройдёт один, — довольно добавила Грейс. — Грен мне рассказал, что тут проходят одни сутки, а там шесть. Там есть другие девочки? — Я не видел, — покачал головой он. — Взрослых замечал. Но мне нужно было побыть одному, и мне не докучали вниманием. — Грен говорит, там почти нет детей, потому что дети у фейри рождаются очень редко, — сообщила Грейс. — Из-за того, что они медленно взрослеют и долго живут. И что даже они с Туу-Тикки по меркам фейри ещё не взрослые. Но у них детей нет не поэтому, а потому, что они работают хозяевами дома-у-дороги, и те, кто их нанял, считают, что собственные дети будут слишком сильно отвлекать от обязанностей. Зато приемных детей они могут брать сколько угодно, и на них выплачивают дотацию. — Думаю, это выбор Туу-Тикки и Грена, — сказал он. Грен выглянул из кухни и сказал: — Обед готов. С возвращением. Ты нашёл своё имя? — Да, — кивнул он. — Скажу вечером, когда все соберутся. Ну что, Грейс, идём обедать? — Идём! — подскочила она. — А потом в бассейн купаться!