Can't tie me down

Настойчивый айфоновский рингтон с невыносимой силой бьёт по ушам. Это чувство... В голове вместо отчетливых мыслей сплошная противно-зеленая тина, сопровождающаяся белым шумом. Настолько плохо, что открыть глаза стоит огромных усилий. Но все же сделать это приходится. Отчётливой картинки перед глазами нет, точно она в болоте утонула. Все плывет ужасно, немного кружится. Да и эта трель еще. Все чувства обостряются разом, как только вдыхает поглубже, пробуждаясь. Головная боль резким выстрелом вспарывает виски, отчего девушка прижимается лбом к холодной поверхности, хрипло мычит. Во рту гребанная пустыня, язык почти не шевелится, едва онемел. И в это мгновение она начинает давиться неконтролируемым страхом – максимум, она едва может повернуть голову, так еще и в уголках губ противно давит. Немного сжав челюсть, осознает, что это веревка. Да здравствует паника. Вспомнить окончание вчерашнего вечера она не в силах – белая страница в сознании. Снова звучит знакомая мелодия. Кажется, это именно ей звонят. Но в этот раз трубку кто-то поднимает вместо нее: - Привет, заяц,- откуда-то сверху слышится низковатый женский голос.- Думаю, тебе не стоит переживать на этот счёт. Пока эта неизвестная молча слушает кого-то по ту сторону телефона, девушка едва находит в себе смелость попробовать открыть глаза ещё раз. Первым делом цепляет взгляд огромное кожаное кресло на колесиках перед ней, сильно дорогое, а затем уже и яркая обстановка, режущая глаза, – судя по всему сейчас утро. Интерьер минималистичный, но в то же время дорогущий – много стекол и темного дерева. Выглядит, как чья-то идеалистическая мечта, всё так гладенько, много острых углов. - ... Юна, думать – это не твое,- слух непроизвольно цепляется за знакомое имя.- Нет, я, конечно, могу сделать так, что ты останешься единственной наследницей, но я тебе ещё раз говорю, что верну тебе Рюджин в целости и сохранности. Возможно, с расшатанной психикой,- слышится лёгкая усмешка, что пугает девушку на полу.- В общем, жди на днях посылку... Тише-тише, я же пошутила. А может, и нет. Кто знает. Посмотрим на ее поведение... Пока, заяц, до встречи,- легко заканчивает девушка и кладет телефон на стол. Шумный вдох помогает взять себя в руки. Во-первых, Юна знает, где она. А это значит, что в любую минуту сюда могут ворваться люди с автоматами, чтобы ее достать. А во-вторых, это точно произойдет, поскольку Рюджин старшая дочь главы преступной организации. Пока она жива, есть все шансы, что так и будет. Боже, как же хреново. Все тело ужасно болит, будто ее избивали неделями, затекло настолько, что пошевелить похолодевшими пальцами становится проблематично. Попытавшись оглянуться ещё раз, Рюджин замечает на себе километры ярко-красной веревки. Черт возьми, да это же шибари. Причем настолько искусное, что, будь бы она в нормальном состоянии, расцеловала мастеру руки. Итог каков? Из всего этого следует, что брюнетка, будучи связанной с головы до пят, лежит на кафельном полу позади рабочего стола какой-то девушки. Интересно, а она вообще в курсе кого повязала? Осознает, что из-за этого люди Шин могут убить не только ее, но и вырезать всю ее родословную во всех ветвях и даже троюродных, едва знакомых ей, родственников? Она самоубийца или да? Да и какого хрена разговаривает с Юной так, будто они хорошие подружки? Здравый рассудок и самоуверенность постепенно возвращаются к брюнетке, однако весь поток ее мыслей резко прерывают: - Шумно думаешь,- слышится спокойная усмешка одновременно с шелестом бумаг.- Работать мешаешь. В силу своего характера Рюджин нарочно мычит, не соглашаясь. Если она ее пленная, это ещё не значит, что девушка имеет над ней власть. - Малыш, тебе не стоит сопротивляться,- голос становится чуть мягче, можно даже сказать, ласковее.- Побудь ещё хорошей девочкой хотя бы пятнадцать минут. И тогда я подумаю над тем, чтобы смягчить твое наказание... в зависимости от того, насколько ты будешь послушной. Что? Рюджин не ослышалась? Послушной девочкой? Шин протяжно втягивает воздух через нос, сжимая зубами верёвку. Не говоря уже о законах, Рюджин никогда в жизни никого не слушала, помимо отца, делала все по-своему. Она большая шишка в мафиозной иерархии, как и ее отец, сам босс этой структуры. Рюджин собственноручно заслужила уважение среди шишек помладше ярусом, стала достойным наследником престола отца. И чтобы сейчас она унижалась перед неизвестно кем? Ну уж нет. Ярость берет свое. Рюджин жадно пытается вырваться, чтобы показать этой наглой девушке, кто здесь настоящая власть. - Детка, я же попросила быть потише,- едва грубо выделив голосом свою просьбу, девушка откидывается в кресле вместе с документами в руках.- Ещё раз услышу шорох – брошу тебя в холодильник на пару часиков. Но Рюджин не сдается. Она не верит. Эта детская обманка может подействовать на кого угодно, но не на брюнетку. Да и угрозы не воплотятся в реальность, этого просто не произойдет – полномочий нет, никто не станет идти против Шин. Положив бумаги на стол, девушка медленно прокручивается на стуле: - Не испытывай моё терпение,- легко проговаривает она, сцепившись взглядами. Хищная ухмылка правым краем губ обнажает острые зубы девушки в кожаном костюме-тройке. В ее раскосых, кошачьих глазах мелькает хитрая дикость за линзами очков в серебряной, тонкой оправе, изумительная родинка чуть ниже центра переносицы. Длинные, до середины груди темные волосы, идеально прямые, белая рубашка, под воротником которой черный галстук. Рюджин нервно сглатывает – прекрасно знает, почему именно черная кожа. Чтобы было легче стереть брызги крови, разводы не так заметны. Но тем не менее, глядя снизу вверх, с самого пола, на свободно сидящую в кресле шатенку становится не по себе. У нее взгляд могущественный, сильный такой. - Оу,- сочувствующе выгибает брови девушка,- кажется, ты не помнишь, что вчера было, да? В этом-то вся и проблема. Рюджин помнит только начало "светского" мероприятия, где собралось множество семей их общества, чтобы пообщаться и повеселиться. Ну, Шин, видимо, и повеселилась, начиная с того момента, как к ним присоединились представительницы эскорта. А дальше все как в тумане. - Ладно, детка,- вздохнув, шатенка поправляет очки на переносице и наклоняется чуть ближе, упираясь локтями в колени.- Давай по-другому. Фамилия Хван тебе о чем-нибудь говорит? Рюджин охватывает паника. Да, говорит. Да, да, да и ещё раз да. Отец семейства Хван... лорд мафии. Только боссу позволено лично пожимать ему руку. Его мало кто видел, но ещё меньше тех, кто уходил от него живым. Если Шин считаются главой всего и всея, то власть над ними имеет только Хван. Известно, что у лорда двое детей, старший из которых трагично скончался пару лет назад. Осталась только Хван Йеджи – наследница, которая уже держит власть в своих руках, пока не без помощи приболевшего отца. Рюджин лично не видела никого из Хван, только отец рассказывал о них истории, от которых кровь в жилах стынет. - Ещё раз, рада личному знакомству, Шин Рюджин,- хищно улыбается Йеджи.- Ну так что? Теперь вспоминается вчерашний вечер? Брюнетка медленно едва качает головой. Нет, не вспоминается. Вообще ничего. - Подумай ещё минут двадцать. Желательно, беззвучно. И не нервируй, иначе Юна все же получит пару десятков бандеролей,- быстро моргает, строя невинный взгляд.- Ты, наверное, пить ещё хочешь, да? Рюджин согласно кивает, не смея больше мычать. На что Хван лишь хмыкает, а затем достает бутылку из нижнего ящика и ставит ее перед лицом брюнетки. Сучка Не сдержавшись от такого издевательства, ведь она полностью обездвижена, Рюджин злобно рычит, на секунду позабыв в каком положении находится. Резко сорвавшись со стула, шатенка присаживается перед ней на корточки. Демоны в кошачьих глазах начинают сверкать, отплясывая, и только радуются ещё сильнее, когда шатенка ловко поддевает одну из красных веревок на задней стороне шеи – она натягивается, несильно перекрывая кислород. Но этого становится предостаточно, чтобы паника охватила Рюджин. - Детка, ещё раз,- спокойно проговаривая, натягивает верёвку чуть сильнее.- Полчаса гробовой тишины. В последний раз напоминаю о морозильной камере. Думаешь, ты будешь там также спокойненько лежать? Не-ет. Ты будешь висеть за эти самые веревки вверх ногами среди перемороженных трупов, кишки которых висят до самого пола. Да, ты такое видела, причем не раз. И тебя не напугать этим. Могу предложить шоковую терапию, хочешь?- Рюджин отнекивается, к сожалению, вслух. Веревка натягивается ещё сильнее, впиваясь в кожу. Дышать становится почти невозможно.- Есть ещё водные процедуры. Свариться заживо куда страшнее, чем сгореть заживо, ты же знаешь это, верно?- В этот раз Рюджин два раза кивает. Удавка ослабевает.- Умница. Из тебя вышел бы хороший бульон, но ты мне слишком симпатична. Будешь послушной девочкой? Брюнетка же хаотично кивает головой, отчего хватка пропадает совсем, рвано и шумно вдыхает, стараясь быть как можно тише. Обратив внимание на состояние девушки в целом, Хван перемещает ладонь на ее щеку поверх веревки и нежно поглаживает кожу большим пальцем пару секунд, прежде чем спокойно вернуться за свое рабочее место, отвернувшись. Внутри Рюджин что-то с диким грохотом и звоном переворачивается от этого, казалось бы, простого действия. Либо это бурный вчерашний вечер отзывается болотом алкоголя в желудке, либо это те самые бабочки в животе, от которых хочется самой полетать. Скорее, оба варианта. Потому что Шин, судя по всему, была прошлой ночью в стельку. И это никак не улучшает ситуацию. Смелости, чтобы невзначай хоть раз шумно вздохнуть, Рюджин больше не находит. Остаётся только отсчитывать тридцать раз по шестьдесят, надеясь, что Хван не забудет о ней в таком положении. Или все же попытаться сквозь головную боль и обезвоживание в сумме с обездвиженностью и затекшим телом во всем своем существе вспомнить, что же она вчера такого натворила, что лежит теперь колбаской вязанкой где-то за столом у самой верхушки мафии. Для сравнения, семейство Шин – это как пророк в религиозной истории. В то время как Хван – само божество – выше уже некуда. Прикрыв от бессилия глаза, Рюджин пытается сосредоточиться на событиях вчерашнего вечера. Но безрезультатно. Максимум вспоминает о том, как Юна с хитрой улыбкой и пьяными искрами в глазах сообщила о прибытии девушек для развлечения. И на этом конец всей сказки. Даже идей ноль, ни единой мысли не проскакивает, чем же она так провинилась, что сотворила такого, что её в любую минуту теперь могут засунуть хоть в духовку по частям. Теперь Рюджин верит. Припоминая рассказы отца, верит безоговорочно, что веревки и похмелье – это ещё букет ромашек. Ведь ее могли накормить вместо завтрака чьим-нибудь дерьмом, возможно, даже не человеческим. Опять шум. Только уже не рингтон телефона. А мужские вопли невыносимой боли, приглушённые, вне кабинета. Приоткрыв глаза, Рюджин в этот раз обнаруживает себя на темном бархатном диване, которого не было видно из-за стола, уже без веревок, но в наручниках. Розовых, что забавно. И в этот раз легче. Тело все же ноет, но не так сильно, как в веревках, голова практически не болит, а в желудке не так срано. Оглядываясь ещё немного, вспоминает, что просыпалась несколько раз на несколько секунд. Помнит, как Мисс Хван осторожно заливала в нее воду, проговаривая, что это аспирин, придерживала за затылок, помогая приподняться, чтобы не подавилась. Видимо, Рюджин была все же хорошей девочкой, раз о ней так позаботились. Крики становятся ещё истошнее. И в этот раз источник найти не составляет труда – ещё одна дверь в этой комнате, помимо той, что напротив стола. Сил лежать уже нет, брюнетка, чуть ли не скрипя каждой клеткой своего организма, усаживается на этом самом диване, чуть ли не утопая в обивке. Воздушный, чертяга. Обнаружив на тумбочке рядом стакан воды и ещё целую бутылочку, заливает в себя сразу всё содержимое стакана разом, не беспокоясь о каплях воды, стекающих по подбородку и шее. Нет, лежать было все же лучше – обратно падает, пересиливая себя, чтобы закинуть ноги на диван тоже. Ей ещё никогда не было так плохо после попойки. В следующее мгновение из той самой двери показывается уже знакомый силуэт. Йеджи, вытирая руки белоснежным полотенцем, совершенно спокойно выходит, не замечая на себе заинтересованный взгляд, кончиком языка проходится по уголку губ, словно насытившийся хищник. - У тебя развод на щеке,- непроизвольно подмечает Рюджин, тихо так, в силу своего осипшего голоса. - Спасибо,- равнодушно ответив, Хван резко оборачивается к открытой двери и не глядя достает из-за пазухи пистолет из нагрудной кобуры.- Сука, я тебе что говорила? - Е-если..,- слабый мужской голос из комнаты,- п-проснется... - Громче. - То я умру,- выкрикивает он. - Верно,- холодно отвечает, а затем на вытянутой руке спускает курок. Выстрел раздается эхом в черепной коробке Рюджин, отчего она, естественным образом, морщится. Закрыв дверь, Йеджи подходит к девушке и, осторожно просунув ладонь под голову, занимает место на диване, подставив свое бедро вместо подушки. Закинув правую руку с пистолетом на подлокотник, второй вытирает полотенцем щеку, злобно испепеляя черную дверь напротив них. Молчит. Будто так и должно быть – свежий труп за стеной и лежащая на ее ноге Рюджин. Брюнетка напряжена, словно натянутая практически до предела струна. Судя по всему, Хван не в духе, выглядит злобно-печальной, несмотря на неморгающий, тяжёлый взгляд. И это почему-то разбивает сердце Рюджин вдребезги. Но тем не менее брюнетка начинает понемногу расслабляться, когда чувствует прикосновение к своим волосам – Йеджи начинает медленно перебирать черные пряди, зарывается в них кончиками пальцев. Становится тепло на душе. Чувствуется некая семейная обстановка, которой девушка никогда не проникалась. Не было ещё такого, чтобы о ней заботились, когда ей плохо. Не было такого, чтобы кто-то вот так осторожно перебирал её волосы. Понять можно, отчего ее сначала связали, а теперь заточили в наручники – накосячила. - Если я скажу, что я тебе ничего не сделаю, как быстро ты уйдешь?- в гробовой тишине виснет спокойный вопрос шатенки. Но Рюджин уходить почему-то не хочется. Но понять тоже не может, хочет ли остаться или девушка сама желает, чтобы она ушла. Может, наоборот вовсе. Рюджин чувствует некие движения шатенки, но почему-то не придает им никакого значения. После ощущает, как по ее руке ведут от самого плеча к запястью и, осторожно обхватив его, притягивают к себе ближе. Руки у Йеджи прохладные, но ловкие – в пару мгновений отпирает наручники, которые сразу же летят на диван, возле ног брюнетки. Подложив ладонь под черную голову, Хван поднимается с места и усаживается за свой рабочий стол. Рюджин не понимает, что это значит. - Если что-то нужно, сообщи об этом Черён. Если хочешь уйти, скажи, чтобы вызвала Бинни, он тебя довезёт,- перебирая на столе очередные бумаги, отстраненно проговаривает Йеджи. Вроде бы обычный тон голоса, спокойный, но вот что-то в нем не даёт спокойно сбежать отсюда. Рюджин чувствует нутром в нем отголоски душевных терзаний. - Я свободна?- хмуро проговаривает, приняв сидячее положение. - Да,- четкий ответ.- Делай, что хочешь. - Хорошо,- поджав губы, качает головой брюнетка.- Это все? Мое наказание окончено? Резко положив бумаги, Хван поднимает на нее холодный взгляд, шумно вздыхает: - А как ты хочешь? Чтобы из тебя сделали суп или котлеты? А пускай будет интрига – какое из блюд приготовлено из Шин Рюджин. Могу обратно связать и кинуть на несколько часиков в сауну, а затем сразу в морозильник. Пропотеешь, быстрее замёрзнешь. А ты, случайно, не мазохистка? Если да, то прекрасно, я как раз предпочитаю садизм. При упоминании садо-мазо у Рюджин невольно загораются глаза. Йеджи откидывается на спинку кресла, шумно вздыхая: - Так, доминантка и любительница грязного секса. Вчера ты на меня также смотрела, закругляйся. Скажи спасибо, что, ради твоего же блага, я передумала кидать тебя в подвал в таком состоянии. - Просто скажи, что я натворила,- сдается брюнетка. - Детка, следующий раз сразу уточняй у Криса не является ли сексуальная девушка в черном платье его подопечной,- спокойно произносит, закинув ногу на ногу.- Вдруг она окажется рыбкой побольше, чем ты сама. Боже, вот это да. Челюсть брюнетки невольно отвисает до самого пола. Теперь понятно, почему она проснулась на полу в таком состоянии. Да она же приняла ее за эскортницу! Ужас неописуемый! Хотя... - Это был комплимент,- нервно натягивая улыбку, лепечет Рюджин. Однако, есть обратная сторона медали. Не понятно, почему она проснулась во второй раз уже на диване, почти при полной свободе, так ещё и откачанная литрами воды с аспирином. А потом? Утопая в своих мыслях, Хван просто перебирала ее волосы, словно та была кошкой на ее коленях. - Да, я так и поняла,- не проникаясь этой уловкой, девушка возвращается к документации.- Особенно после слов, что ты хочешь меня на всех поверхностях со всеми подробностями, и языка в моем ухе. - Все ещё хочу,- вырывается. В следующее мгновение Рюджин крепко жмурится, прикрывая глаза на всякий случай ещё и ладонью. Так стыдно ей не было ещё никогда. Сказать такое единственному человеку, у которого есть совершенно все полномочия не глядя ее прихлопнуть! Ее прямому боссу! Нет, ну это все, конечная... Приплыли. Вынырнуть из своей мимолётной депрессии Рюджин заставляет тихий, низковатый смешок: - Посмотрим тогда, что ты с этим сможешь сделать. От такого заявления брюнетка чуть ли не давится своей стыдобой: - Я... я н-наверное по-пойду, да,- отчего-то запинается, сразу же про себя удивляясь этому – никто ее ещё до смущенного заикания не доводил. - Раз так хочешь, пойди, да,- все тот же спокойный тон. Рюджин в какой-то степени становится даже обидно. Все внимание Йеджи сосредоточено на бумагах, будто стена с ней говорит, девушка даже не подняла на нее взгляд – будучи погруженной в свое дело, изучает документ. Стоит ли ещё что-то сказать? Если да, тогда что? Или уйти молча? Как поступить? Такого никогда не случалось с ней. Впервые в жизни Рюджин растерялась. Звучит странно, да, уверенность в себе и своих действиях – это её конек, можно даже сказать, изюминка ее обаяния. Ей никогда не составляло труда заговорить с кем угодно, свести разговор к интимной части вечера и прочее. Но... сейчас она не может найти в себе и пары слов, глядя на великолепную, волевую и могущественную девушку за столом. Боже, она так красива... Если честно, Шин бы согласилась и на вилку в глаз и на... вторую часть предложения, если бы эта девушка была бы той, кого она видела бы в последний раз в своей жизни. Она могла бы просидеть вот так вот на диванчике очень долго, просто в наглую пялясь на работающую шатенку. Она такая... Рюджин медленно превращается в лужу, напрочь позабыв о том, что изначально собиралась с мыслями, чтобы что-то сказать перед уходом. Но... Глядя на то, как Хван сосредоточенно вчитывается в текст на двух листах параллельно, брюнетка просто голодно заглядывается, не смея даже шелохнуться. Йеджи выглядит до одурения горячей, серьезно всматриваясь уже в третий лист. Затем Рюджин чуть ли не пищит на месте, когда шатенка едва оттягивает галстук, шумно вздохнув, а затем, прикрыв глаза, запрокидывает голову, разминает шею. Но взгляд на бумаги возвращает суровый, снова погружаясь в работу. Это было... Очень и очень сексуально. И именно на этом моменте Рюджин решает, что стоит все же бесшумно уйти, иначе она оставит на этом диване свой эмоциональный оргазм, если продолжит наблюдать за Йеджи. Стараясь изо всех сил быть как можно бесшумнее и незаметнее, девушка покидает кабинет через дверь напротив стола, вспомнив, что за другой дверью свежий труп. Только вот в своих усердных стараниях она не заметила одну значительную вещь – чужого, отстраненно-озадаченного взгляда на собственной спине. Сделав все по краткой инструкции, а именно сообщив об уходе секретарше по имени Черен, с которой она давненько знакома, Рюджин через пару часов добирается до собственной квартиры. Точнее ее подвозит тот самый Бинни, который, как оказалось, является личным водителем Хван. Что странно и интересно. С чего это Йеджи распоряжаться личным шофёром именно так? Он же не таксист, в конце концов. Но размышлять об этом нет ни сил, ни желания. Зайдя в комнату, Рюджин просто рушится в кровать. Вот теперь действительно хорошо. Нет ни веревки, ни наручников... Только умирающий изнутри голодный желудок. Но это потом. Хочется спокойно выспаться