Coffee & Cigarette

♪RY X - Body Sun

— Вам знакомо это лицо?       На стол, разделяющий Селену и детектива, легла фотография немолодой женщины. Вглядевшись в её лицо, девушка кивнула. — Да, знакомо. Эта женщина приходила в галерею и интересовалась картинами. В основном, начинающих художников. — Как бы Вы могли её охарактеризовать?       Селена задумалась на несколько секунд. — Даже не знаю… Двойственное впечатление. — Что Вы имеете в виду? — Она была хорошо одета, — припоминала Селена, глядя на фотографию. — Говорила с небольшим акцентом, знаете, с таким небольшим французским прононсом. Очень хорошо разбирается в живописи. В общем — приятная женщина, но её улыбка… — Селена попыталась подобрать подходящее слово, — гадкая какая-то. — Знаком ли Вам этот человек? — рядом с фотографией женщины легла ещё одна.       Селена удивлённо приподняла брови, пододвинула фотографию ближе. — Да… — её палец провёл по длинным светлым волосам и остановился напротив улыбки. — Это мистер Солсбери. Лиам, — исправила Селена сама себя. — Это с ним мы обсуждали сделку о покупке картины. Он настаивает на личном знакомстве с художником, — она подняла глаза на детектива. Тот удовлетворённо кивнул. — Вы смогли бы его опознать? — увидев её изменившееся лицо, Штицхен усмехнулся. — Живого.       Селена смутилась — кажется, детектив заметил её симпатию к Лиаму. Заправляя за ухо светло-русую прядь волос, опустила глаза на фотографию. — Не знаю… Наверное. Мы не встречались. Я видела его только однажды, по Скайпу. — Думаю, этого больше, чем достаточно, — детектив улыбнулся какой-то странной улыбкой. — Считайте, что Вам повезло, что не встречались, — он взял фотографии и небрежно кинул их в ящик стола.       Селена неуверенно прикусила губу: — Детектив. Может, Вы мне всё-таки объясните, в чём дело?       Роберт устало опустился в кресло напротив. Его долгий изучающий взгляд вкупе с затянувшейся паузой вводили в состояние ощутимого дискомфорта. Мужчина снова усмехнулся: — А я всё ждал, когда спросите, — он снова достал фотографии, располагая их перед Селеной. — Лиам и Жозефина де Альтергроу. Выходцы из Квебека. Около пяти лет назад переехали в нашу страну. Аферисты и мошенники. Год назад они были арестованы, но после — отпущены за неимением прямых доказательств.       Детектив сделал паузу, наблюдая за тем, какой эффект произвели на Селену его слова. Словно убедившись в их правильном понимании, продолжил: — Ищут своих жертв везде, где придётся, независимо от пола и положения, — Роберт постучал пальцами по столу. — И находят. Часто среди богемы: талантливых художников, артистов… Просто потому, что это — близкая им среда.       Палец мужчины ткнул в женскую фотографию: — Она — первоклассный искусствовед со знанием пяти языков, — затем переместился на Лиама, — он — художник, но, увы, без таланта. — Они… женаты? — уточнила Селена.       Штицхен фыркнул: — Если бы. Брат и сестра. И, поверьте на слово, лучше не вникать в их странную, нездоровую связь, — мужчина криво улыбнулся, и Селене стало мерзко. Детектив продолжил: — Не обходят они и богатых вдов, помогая облегчить их ношу. Или состоятельных, но одиноких женщин, — взгляд детектива многозначительно задержался на лице Селены. — И всё бы ничего, и, возможно, они бы ещё долго уходили от правосудия, но всему виной стала жадность. Они перешли черту. Просто афер стало недостаточно. Они стали убирать свидетелей. Долгодействующие яды, которые медленно отравляют тело и психику жертвы. Плюс психологическое давление, игра на чувствах… Они умеют находить уязвимые места, — расслабленная рука Штицхена, лежащая на столе, сжалась в кулак. — Подонки. — То есть Берт?.. — Селена не могла поверить в такое совпадение. — Да, — хмуро подтвердил Штицхен, — он тоже. Берт рассказал, что они познакомились на выставке искусств. Его несколько работ высоко оценили.       Детектив замолчал, с прищуром глядя на фото преступника. Селена подумала, что так хищник смотрит на выбранную им жертву. — Младший Альтергроу ничем не брезговал, а Берт был слишком доверчив, — мужчина вновь открыл ящик стола, доставая пачку сигарет, но потом посмотрел на Селену. — Вы не против? — Нет, пожалуйста, — отмахнулась она, не переставая смотреть на фото обаятельного белокурого молодого человека. А ведь он ей так нравился… Как никто другой. Какая же она всё-таки наивная! Пережившая столько боли и потерь, столько слабостей преодолевшая, но всё ещё такая… дура! — Селена.       Она вздрогнула и с трудом оторвалась от фотографии. Лицо Штицхена окутывал сизый дым. — Вы же понимаете, что Вы — их потенциальная жертва?       Селена рассеянно кивнула: — Да, понимаю. — И Вы понимаете, что я сейчас Вам предложу, и с каким риском это предложение связано? — Да, — она снова посмотрела на фото Лиама и подняла глаза. — Я согласна, детектив.

***

      Роб пожал руку врачу и, развернувшись, пошёл по длинному коридору. Стены пансионата Святого Патрика были выкрашены в светлый мятный оттенок. Это старинное лечебное учреждение больше походило на санаторий, чем на закрытый пансионат для душевнобольных. Светлый, чистый и по-своему уютный. По коридору не спеша ходили медсёстры, сопровождающие на прогулку пациентов, которые требовали особого ухода.       Придержав дверь и пропустив в здание инвалидную коляску, Роберт вышел на улицу и чуть прищурился от попавших на лицо солнечных лучей. Осмотревшись по сторонам, он направился в сторону сквера, разбитого силами сестёр милосердия и самих пациентов.       Под ногами тихо захрустел мелкий гравий дорожки, по обе стороны которой росли цветы. Впереди, в гуще других деревьев, показалась старая огромная липа, крона которой даже на расстоянии источала сладко-свежий аромат соцветий и тихо, монотонно гудела пчёлами. Под липой стояла полукруглая скамья, деревянной спинкой обнимая ствол дерева. Увидев сидящую на ней одинокую, чуть сгорбленную фигуру, Роб остановился.       Какое-то время он стоял поодаль, всматриваясь в бледный чеканный профиль, чуть прикрытый тёмными, отпущенными до плеч волосами. Затем всё же приблизился. Роб не стал садиться, просто встал рядом, убрав руки в карманы брюк.       Несколько минут протекли в молчании. — Снова пришёл, — болезненно усмехнулся Берт. — Пришёл, — ответил Роб, и поднял голову, подставляя лицо солнцу, подмигивающему сквозь резную листву. — Я же просил этого не делать, — с каждым новым словом раздражение Берта возрастало. Он снова злился и имел на это полное право. Но злость была лучше той безжизненной апатии самых первых недель его пребывания здесь. — Просил. — Я же уже всё Вам рассказал, детектив Штицхен! — Берт повернул голову, наконец одаривая презрительным взглядом. — Всё, что знал! Вы ведь для этого стащили меня с той крыши и упрятали в психушку?! — Берт… — Ну что — «Берт»?! — огрызнулся парень.       Роб протяжно вздохнул. Уже много раз, как говорящий попугай, он объяснял Берту все те причины, по которым он должен был оставаться в пансионате столько, сколько необходимо — от программы защиты свидетелей до предписаний врача, не позволяющим человеку, решившему спрыгнуть с крыши, не пройти соответствующего лечения… Но Берт, как упрямый мальчишка, не хотел ничего слышать.

♪AbsentMind – Ya (RY X cover)

      Штицхен достал из кармана пачку. Неспешно выудил сигарету, — Берту не предлагал — всё равно откажется, — чиркнул зажигалкой и прикурил… — Я тебе краски привёз, — сказал Роб, выдыхая дым. — И мольберт. Врач разрешил тебе работать на открытой веранде.       Берт молчал, замерев, словно ждал какого-то подвоха. Роб обернулся, стряхивая пепел в урну, и снискал ещё один въедливый взгляд — похоже, Берта выводила из себя трепетное отношение детектива к чистоте и излишняя щепетильность. Художник ненавидел рамки, любил свободу и небрежность, что путалась в его вечно распущенных волосах и жизни. Наверняка он считал Роба занудой и чистоплюем. И это… забавляло.       Штицхен сделал ещё затяжку и опустил руку с зажатой в пальцах сигаретой: — Я, конечно, в этом ни черта не смыслю, но Селена помогла всё выбрать.       Он не подал вида, когда ощутил прикосновение холодных пальцев, нагло забирающих сигарету… — А-а… Та истеричка из психпомощи, — усмехнулся Берт между затяжками. — Её можно понять, — Штицхен убрал опустевшую руку в карман брюк. — Я бы тоже не хотел, чтобы перед моим участком валялись чьи-нибудь мозги.       Берт сплюнул себе под ноги. — Я больше не буду рисовать. Никогда.       Роб пожал плечами: — Как хочешь.       Губы художника изогнулись в язвительной усмешке. — «Как хочешь…» — передразнил он, и его длинные пальцы стрельнули окурок прямо на дорожку.       Роб усмехнулся.       А чего Берт ждал? Долгих уговоров и длинных эпитафий о его загубленном таланте?       Тот хмыкнул и поднялся со скамейки, глядя на сад. — Зачем ты это делаешь? — Что? — Вот это всё. Приходишь, мольберт покупаешь, краски… Зачем? — Берт повернулся к Робу, блуждая по его профилю почти осязаемым взором.       Штицхен повернул лицо, на миг упираясь взглядом в тёмную родинку на щеке парня, но поднял глаза. — Считай это местью.       Лицо Берта вытянулось в непонимании. Рот художника приоткрылся, но он не нашёл, что сказать.       Роб остался беспристрастным. — Не могу простить тебе мою порванную рубашку.       Губы Берта медленно расплылись в ухмылку, в тёмных радужках его глаз отразилась зелень листвы и заплясали блики… — А не надо было цепляться за меня! — Кто ещё цеплялся — большой вопрос. Ты чуть не стащил меня с той грёбаной крыши. — Как же! Тебя, кабана, стащишь!       Их взгляды сцепились в безмолвном поединке. — Я уезжаю на несколько недель. В командировку. — Отлично, — дёрнул бровью Берт. — Когда вернёшься — не приходи.       Это было ударом под дых. И это было… странно. Да, Роб проигрывать не привык, однако дело было не только в этом. В чём-то другом — витающем в тёплом летнем воздухе, искрящемся в дерзких глазах…       Пытаясь скрыть удивление от нахлынувших на него совершенно непонятных чувств, Штицхен тихо рассмеялся и качнул головой. — Прости, друг, я не даю обещаний.       Он хлопнул Берта по плечу и пошёл прочь.

***

      Берт смотрел в спину удаляющемуся детективу, пока белое пятно его рубашки не растворилось в зелени деревьев, скрывших его.       Он долго прокручивал в голове последнюю фразу, брошенную Робом, наконец понимая, что именно было в ней неверным. Неправильным.       Одно-единственное слово.       Друг.