вечер пятницы.

В гранит оделася Нева; Мосты повисли над водами; Темно-зелеными садами Ее покрылись острова, И перед младшею столицей Померкла старая Москва, Как перед новою царицей Порфироносная вдова. 1833 — ...Письмо государево пожаловало. Извольте, – какой-то расфуфыренный барон неумело поклонился и вышел. Распечатав послание, Михаил пробежался по его содержимому. На несколько секунд глаза застыли на одной строчке. «..В связи с этим, Ваше Сиятельство, теперь столицей станет Санкт-Петербург.» Москву обуял огонь ярого возмущения и гнева. Мало того, что теперь вся Россия ходит в этих петровских тряпках, так ещё и звания его решили лишить?! Разве он объединял, терял, снова обьединял, страдал, отвоевывал, договаривался, шёл в бой первым и стоял до конца только для того, чтобы просто померкнуть в свете новой столицы? Разве этот маленький дряной городок, который не успел ещё даже появиться на свет, уже готов стать столицей? Михаил в ярости. Метаясь по своим покоям, он швырял стулья, кидал бумаги, даже зеркало разбил. Таким образом новый камзол был разорван в клочья, кочерга погнута, а портрет Петра Алексеевича искалечен канделябром.

***

Ох и давно Михаилу Юрьевичу не были так противны поездки. Трясясь в экипаже, он думал о воплощении города. Какой он? Высокий? Низкий? Может быть, хамоватый? Или чопорный сопляк? Маменькин сыночек, который при любой возможности побежит жаловаться отцу? Теперь столицей станет Санкт-Петербург. Всё. Никакие политические дела его не касаются, а при дворе он будет всего лишь нянькой маленькой столицы.

***

Приехали. Ну наконец-то. Выходя из экипажа, Михаил поднял взгляд на маленькую девочку рядом с Петром. Тёмные, чуть вьющиеся волосы собраны в замысловатую причёску, и пара локонов у висков выпущены и завиты, как тогда было модно - по-европейски. Тонкие пальчики сжимали небесный шёлк платья, выдавая волнение хозяйки. Немой шок застыл в глазах Москвы. Будущая столица России - девчонка? Сохраняя маску безразличия, Москва всё-таки вышел из экипажа, направляясь к царю. — Михаил, ну наконец-то! Твои поклонники ждали тебя годами, кто же опаздывает на полдня? – лучезарно улыбаясь, спросил Пётр, аккуратно положив руку на плечо своего творения. Решив показать, насколько он не в расположении духа сейчас, Москва съязвил. — Каждая секунда моего отсутствия для Вас невыносима, Пётр Алексеевич? ‌Показать, видимо, получилось. С Петра сразу же спала маска дружелюбия и любезности, открыв давно известное Мише лицо. Царь пробормотал что-то про его постоянную язвительность, но москвич уже вошёл в здание, не слушая Петра. А тот, однако, всё-таки научился контролировать эмоции, если спустя такое небольшое количество времени на лице Царя снова сияла улыбка. —Итак, Миша, знакомься! Моя душенька, Санкт - Питербурх, - новая столица. Господи, и зачем только приехал? Ах, да. Для юной столицы у белобрысого был приготовлен небольшой презент, который он незамедлительно отдаст ей. Обернувшись, он сразу же был сражён восторженным взглядом девочки: в глазах искрилось удивление и восхищение. Интересно, она правда о нём такого хорошего мнения, или Петрово творение уже подлизывается? — Прелестная юная леди, правда? – продолжал ворковать Пётр. — Уверен, она станет отличной главой европейской державы. Этакие слова показались Москве уже настолько несравненной наглостью, что не выдержал даже он. —Европейской - не значит хорошей. –выдал Михаил. Он заметил, что столица обеспокоенно озирается то на отца, то на новоиспечённого знакомого, явно ничего не понимая. Но тем не менее, он решил сказать всё, что хотел. — В России копию Парижа не взрастишь, даже если строить на болоте. В попытке успокоиться, Пётр выдохнул. — Москва. Ох. Сейчас он потрëт виски и разразится такой яростной тирадой, которую не видывала Россия ещё со времён Ивана Васильевича. Но, к огромному Мишиному удивлению, тирады, как таковой, не последовало. —Тебе следовало бы смириться со своим новым статусом и поладить с Александрой Петровной до того, как ты приступишь к процессу обучения. Вот как. Александра Петровна, значит. Что же, имя неплохое, даже красивое. Правда, этой маленькой девочке, что сейчас так нежилась под боком у Петра, такая строгая форма имени абсолютно не подходила. К слову, сейчас эта же маленькая девочка стояла между ними двумя и вертела головой, пытаясь уловить суть их разговора на повышенных тонах. Интересно, что императорскому творенью не было доложено ранее о каком-то «процессе обучения», и вид у неё теперь стал совсем растерянный. —Какого обуче... – Санкт-Петербург наглейшим образом прервал Михаил. —Мне не обязательно «ладить», чтобы доносить всю нужную информацию. —Со столицей тебе бы точно следовало поладить. Эти слова отозвались у Миши где-то там, больно кольнув в грудной клетке. —Формально она может и столица, но это звание ещё нужно заслужить. – стараясь не показывать, как сильно его задела последняя фраза Петра, Миша всё равно нашёлся с ответом. Да, Москва был из тех, кто за словом в карман не лез. —Вот и научишь её всему, что сделает Питер великим городом и лучшей столицей. —Я знаю свои обязанности. —Славно. —Мне ещё с гостями общаться, так что не порть мне настроение. И рекомендую не забывать, кто тут главный. – и Пётр Алексеевич покинул помещение, громко хлопнув дверью. Саша же, оставшись с новым человеком наедине, решила познакомиться с ним самостоятельно. —А я Вас по-другому представляла. Ну, знаете, как Великого Новгорода, такого большого... Михаил, до этого момента с большим увлечением рассматривающий за окном дамочек поинтереснее, вдруг обернулся, с неприязнью уставившись на девочку сверху вниз. Сжавшись под грозным взором Москвы, Саша попыталась исправить ситуацию. –Но Вы всё равно красивый! В смысле... Вы такой, с, эм, голубыми глазами... – Осознав, что уже испортила всё окончательно и бесповоротно, девочка, стыдливо потупив взгляд, пытается замять затянувшийся комплимент. —...Извините. Просто я наслышана о Вас, вот и хотела спросить... Михаилу, видимо, понравилось обрывать столицу, и не нравилось, когда его слишком много спрашивают. —Боже, не надо ничего спрашивать, Питер. – ответил Москва, вознося взгляд к высоким потолкам. —Мне хватило статуса няньки на следующие, как минимум, сто лет. Увидев искреннее недопонимание в глазах Саши, он понял, что император и не думал рассказывать об этом юной столице. Но объяснять Александре Петровне, зачем он всё-таки сюда приехал, времени у него не было, поэтому следовало поскорее избавиться от общества этой юной леди, совершив задуманное. —Мне пора идти, так что... Держите. – протянул девочке коробку. Та, приняв презент, зарделась и, сияя, поблагодарила Михаила Юрьевича. Не любил Михаил петровские праздники. Наблюдая за гостями со стороны, он смотрел как Александр Данилович обсуждает что-то с Петром, а потом, заметив девчонку, наклоняется и, скорее всего, снова льстит. Это он делать умеет замечательно. Москва слышит лишь «Александра Петровна» из уст императорского дружка, прежде чем покинуть празднество.