Если Бога нет, всё позволено

      Солнечные лучи пробиваются сквозь окна, измученные изморозью. Тьме же приходиться уйти на задний план. Да только черти занавески задергивают, и тьма подобно цепному щенку возвращается на место своё. Уткнувшись в плечо смирно, как кот в клубке спит — главное зло.       Страх континента, тот о ком боятся просто говорить, жестокий зверь, какие еще клички придумает общество? А какие правдивы и вовсе не преувеличены? — Солнце отвратно светило, — лишь лицо сильнее уткнул в шею чужую Дотторе, прячась от хлада, что нахлынул резко. — Я задёрнул шторы, — Капитано поправляет шубу на чужом теле, что так и норовила соскользнуть с плеч хрупких. — Я спал больше 12 часов уже? — сквозь сонную негу, которая решила снова окутать, что-то мямлил совсем тихо Доктор. — Да, ты спал почти сутки, Док, — вот и голос чужой, что обычно громкостью своей заставляет стены ледяного дворца тихо петь, говорит вовсе нежно и словно, беззвучно для всех, кроме _него_, — вполне достойная плата за твои старания, над новым проектом, ты около недели отказывался и спать и есть, вовсе увлечен в своё новое детище. Я никогда не соглашусь с твоими методами, но результат всегда превосходен, ты достоин похвалы, Доктор, дум… — Заткнись, Капитано. — Да только Дотторе прячется вовсе под мехом пушистым шубы огромной для него самого, Кэп всё еще поразительно тёплый по сравнению с мерзлявым учёным. Да и разница в размерах поразительна огромна. — Доктор? Я же не оскорбляю вас вовсе, но готов спорить с вашими методами, они весьма жестоки, пусть и действенны, возможно, у вас не было другого… — Снова его перебивают, резко приподнимаются, упираясь ладонями в мощную грудь, стараясь хоть как-то вывести на негатив, в привычке своей противной. — Я-я… сделал это специально! — хмурится доктор недовольно, он вовсе забыл, что маски на нём и нет, и нет того самого безразличия ледяного, — каждая жертва людская — продумана! — Я знаю, как никто другой, поэтому у тебя все вышло, я не первое столетие с тобой работаю, Доктор, — спокойствие тихое и нежное, что заставит спокойно Дотторе смягчиться, даже дикий зверь на ласку ответит лишь лаской. — Но ведь… Я ведь… — Все слова покидают гениальную голову, будто бы он вновь оплошал, увы, сегодня он проиграл. — Эшер, спи, — массивной рукой придавив обратно, вовсе не собираясь церемониться с ним еще хоть пару минут, ведь он и так охраняет столь чуткий сон.       И вьюга снова заноет, затрещит морозный узор на стекле, в тишине великой, холодной и такой одинокой, что извечно окутывала монстров. Да маски слетают с лиц и оковы будто падают, но что же скрывает Доктор, а Капитан?       Кто-то судьбу разбитую на осколки, кто-то и вовсе не силён так, как хотелось давно… Царица явно будет недовольна узнав о прогулах, но, а пока — сон спасение и отдых, в столь забытом уголке огромной лаборатории. И не один из предвестников других — не полезет сюда, многим и голова дорога, злить Капитано — ужасно глупо. Глупо настолько, что Дотторе каждый раз пытался это сделать, да не выходило.       Шуба снова поправляется на плечах, сверху уже ложится рука, теперь не слезет и не сдвинется с места своего ни одежда ни Доктор, в этом и был план?

— Спите спокойно.