Череда Предательств и Обманов

Впервые с начала декабря месяц начинал походить на зимний. Шёл снег, дул ветер, и количество людей на улицах резко сокращалось. За погодой было интересно наблюдать из тёплого уюта квартиры, но оказаться там никто не желал. Особенно тридцать первого декабря. Это же мнение разделяла и Василиса Шниткова, которая едва ли не превышала скорость, летя по шоссе на своей подержанной легковушке. Её сосредоточенный взгляд голубых глаз ни на секунду не сходил с дороги, а белоснежные, выжженные волосы прятались под нелепым новогодним колпаком. Она безумно спешила, а ведь могла бы сейчас сидеть дома с отоплением, поедая оливье и дожидаясь нового года. Но нет, она проиграла идиотский спор!

***

Этот день никак не выделялся из общей массы таких же серых и ничем непримечательных дней. Василиса мысленно давала такое обозначение дням между концертами, где со своей группой могла выплеснуть весь гнев и раздражение через очередную песню, которую сама же написала. Вот и в этот день Василиса сидела в студии, которую её группа снимала для репетиций, и бездумно бренчала на гитаре, пытаясь связать слова своей новенькой песни с мелодией. Порой она думала, что слишком много на себя берёт, ведь кроме написания текстов и игры на гитаре девушка была ещё и главной вокалисткой. Это здорово утомляло, но на очередном концерте всё забывалось, а адреналин заставлял сердце стучать всё быстрее и быстрее. Как и обычно, Василису никто не трогал, ибо понимали, что та отгрызёт им головы при малейшей возможности. Это понимали все, кроме Яны — басистки, которая ну очень любила играть с огнём. Несмотря на внешность среднестатистической блондинки, она была ужасной адреналиновой наркоманкой. Правда, её умения замечали куда реже вызывающих нарядов и красных линз, надеваемых на каждый концерт. Вот и сейчас она прервала Василису, вырвав у неё из рук гитару, чем заслужила леденящий душу взгляд пронзительных синих глаз. — Вась, а Вась? Не хочешь перерыв сделать? Уже три часа сидишь и всё бренчишь, да бренчишь… — Нет! — командно воскликнула она и потянулась за гитарой. Правда, из-за своего относительно невысокого роста ничего не могла сделать. Блондинка была на голову выше и постоянно пользовалась этим, — Яна, отдай сейчас же! — воскликнула она ещё раз и вскочила со своего места. На утончённом лице с острыми скулами начал формироваться озлобленный оскал. — Неа! — с усмешкой ответила та и повесила гитару на стену, откуда Василиса не могла её снять, — перерыв! — Ну и чего ты добилась, раздолбайка? — уже спокойнее спросила Василиса, стараясь придать голосу как можно больше раздражения. — Если не будешь делать перерывы, свалишься прямо на новогоднем концерте! И напишем на могиле: «Василиса Шниткова умерла трудоголиком и даже не нашла себе девушку!». — Я заберу тебя с собой, нахалка. — Пхах! Не дотянешься! — Чтобы ткнуть тебя ножом, далеко лезть не надо. — Девочки-девочки, не надо никого убивать! — воскликнул барабанщик с дальнего конца комнаты. — Тебя спросить забыли, Коленька, — произнесла Василиса с ледяным спокойствием. — Понял, не дурак, — он поднял руки в знак примирения и сделал вид, что не подслушивает. Василиса сдалась и с тяжёлым вздохом рухнула на стул. Если Яне что-то взбрело в голову, её было не переубедить. Да и какой бы раздражительной Яна не была, долго злиться на неё было почти невозможно. Она была самой близкой подругой Василисы, с которой та могла обсудить что угодно. — Ну, ты отобрала у меня гитару, дальше что? — Хочешь её вернуть? — Что за дебильный вопрос? Хочу, но не на твоих условиях. — Боишься? — В прошлый раз я выступала на детском утреннике из-за твоего спора. — Тебе понравилось! — Неправда! — крикнула она, заливаясь краской. Конечно, ей понравилось видеть детские восхищённые взгляды после каждой спетой песни. Яне об этом знать было совсем не обязательно. — Ладно, хочешь, чтобы я от тебя отстала до следующего концерта в январе? — Хах? Это предложение уже было заманчивым. Если Яна от неё отстанет, Василиса сможет спокойно закончить новую песню. Но у подруги ничего просто не бывает — она явно что-то задумала, и Василисе уже заранее это не нравилось. Но любопытство, как и всегда, взяло верх. — Я слушаю, — прагматично заявила она. — Ну, ты же знаешь Антона? — Который утренниками занимается? — у Василисы появилось плохое предчувствие. — Ну да. Скоро Новый год, и у него недобор Дедов Морозов для утренников на дому. — Нет-нет-нет, — она яростно мотала головой, — нет! — Да ты послушай… — Яна, — начала Василиса грозным голосом. — Ладно-ладно! Один из его аниматоров в больнице, и ему нужна замена на один выезд. И я согласилась помочь, — что-то недоброе блеснуло во взгляде Яны, но Василиса была слишком занята, удерживая себя от того, чтобы не расцарапать ей лицо. — И? — Поможешь, и я оставлю тебя в покое. — Нет, — легко отказалась Василиса, — сама наряжайся! — Я бы с радостью, но Деда Мороза из меня не получится, — она опустила взгляд на свой внушительный бюст, — а ты, ну… — Василиса на автомате прикрыла свою грудь, хоть и была в свитере. — Рубинова, я богом клянусь, если не заткнёшся, зубы выбью! — Ладно, но ты же меня понимаешь. А у тебя уже волосы белые, и за парня сойти сможешь. Василиса показательно отвернулась и достала телефон с текстом новой песни. Она подумала, что этого хватит и Яна примет отказ, только этого совсем не случилось. Нет, вместо этого, девушка вновь замаячила у неё перед лицом, мешая сфокусироваться на тексте. — Тогда решим на «камень-ножницы-бумага»? — Нет! — «Крестики-нолики»? — Яна… — Ладно, шахматы! Ты же любишь блеснуть своим интеллектом. Шахматы уже звучали интересно. Василиса не сомневалась в своих стратегических способностях и была почти уверена, что Яна в жизни в шахматы не играла. И нет, это не из-за того, что Яна была блондинкой! Просто, Василиса знала её с самого старта группы, и сильной дальновидностью та никогда не отличалась. — Хорошо, но если я выиграю, ты побреешься налысо! — Василиса могла признаться себе, что лицо Яны после этих слов ещё долго будет вызывать у неё смех. Но оно быстро сменилось спокойствием, и Яна вытянула открытую ладонь для рукопожатия. — Идёт! Колян, иди сюда, будешь свидетелем!

***

— Дурацкая Яна со своими дурацкими медалями за турниры по шахматам… — невесело бормотала Василиса, останавливаясь у нужного дома. Кто же знал, что её снова обведут вокруг пальца? И Яне всегда так мастерски это удавалось! Василиса не назвала бы себя открытым человеком, но подруга всегда читала её как открытую книгу. Ладно, это всего лишь один утренник, и у неё был сценарий. Василиса даже знала, как обыграть, что она, очевидно, девушка. Радовало только то, что развлекать ей надо будет лишь одного ребёнка, да ещё и девочку. С маленькими девочками общаться было проще, Василиса сама когда-то была примерной девочкой для своих родителей, пока в ней не проснулись бунтарство и тяга к музыке. Её родители были очень консервативны, поэтому Василиса как можно быстрее умчала от них в Питер, чтобы не пришлось ещё до кучи рассказывать им, что она лесбиянка. Они же взорвутся от желчи и гомофобии! Выкинув из головы лишние мысли, Василиса начала переодеваться прямо в машине, ведь потом будет некуда деть пуховик. Не принято Деду Морозу ходить с сумкой, детям мешок подавай! Усмехнувшись, Василиса закрепила искусственную бороду и вышла из машины. Быстро забежав под козырёк подъезда, беловолосая достала телефон, чтобы сверить номер квартиры, но в этот момент открылась входная дверь и Василиса шмыгнула внутрь, на секунду забыв про телефон. Подъезд не вызвал у девушки особого интереса, и она сразу же прошла к лифту. Снова достав телефон, она наконец сверила адрес и вошла в лифт. Ей надо было на двенадцатый этаж в квартиру под номером триста пять. Всю поездку в лифте Василиса пыталась справиться с нервами и войти в роль. В сообщениях, которые ей отправил Антон, было написано, что ей предстоит ворваться в квартиру. Это должен быть сюрприз для девочки, поэтому дверь будет открыта. Василиса сомневалась в правильности своих действий, но Антон заверил её, что согласовал всё с родителями. Больше девушка не возражала, она честно проиграла в шахматы, пусть Яна не сочла нужным предупредить её о своих прошлых заслугах. Ну, это будет уроком для Василисы, очередным… В попытке унять раздражение Василиса зажмурилась и глубоко вдохнула. Она уже высказала Яне всё, что она о ней думает. Этого должно быть достаточно, они ведь друзья. Кто знает, может, удастся получить от этого удовольствие, как от выступления на утреннике. Спрятав эмоции за маской таинственного спокойствия, Василиса вышла из лифта и пошла к нужной квартире. В голове она твердила себе, что девочку зовут Роза, это было самым важным. Наконец, девушка встала у нужной двери и взялась за ручку. Почему-то в голове пронеслось чувство, будто за ней следят. Но это казалось каким-то бредом, и она списала всё на нервы. Набравшись смелости, Василиса открыла дверь и зашла внутрь. — И где же та Роза, что меня так ждала?! — громко и с выражением воскликнула она, не заметив, как за ней захлопнулась дверь. Вопреки всем ожиданиям, к Василисе не выбежала девочка с радостными криками. Нет, к ней вышла молодая девушка с лицом, выражающим полнейшее недоумение. А потом она увидела Василису и забавно улыбнулась. — Эм, я Роза, да. Только Деда Мороза я точно не заказывала. — О боже! — выпалила Василиса, — я-я ошиблась адресом! Простите! — чувствуя, как лицо наливается краской, девушка потянулась к ручке, чтобы спешно ретироваться, но дверь не открылась, — ох? — Василиса развернулась к двери и вновь попыталась её открыть, но безрезультатно. — Вам помочь? — насмешливо спросила девушка. — М-мне так неловко… — Бросьте, сейчас сезон такой! — девушка прошла к двери и потянула за ручку, — интересно… Может, захлопнулась случайно? Попробую ключами, — девушка прошла к тумбочке прямо на входе, что-то ища, — клянусь, я положила свои ключи сюда. Может, Яна взяла… — Подождите, вы сказали, Яна? — Да, моя сестра. У Василисы завибрировал телефон, и она спешно достала его, надеясь не увидеть там сообщение, которое заставит её прибить Яну собственным басом. «Прости, Вась, я тебя немного обманула :ь. Не обижай мою сестру, завтра утром я приду и выпущу вас :-)» — Яна! — вскрикнула Василиса прижавшись к двери, — если ты сейчас же меня не выпустишь, я с тебя скальп сниму! — за дверью послышались смешки. Взглянув в глазок, Василиса увидела Яну, которая в открытую смеялась, а потом просто развернулась и ушла, — она просто ушла! — Это всё из-за моей сестры? — Ты! — Василиса резко развернулась и указала на Розу, — вы с ней заодно, да?! — Нет! Я не знала что так будет, честно! — Чёрт… — Василиса стянула с себя новогодний колпак и искусственную бороду, — я прибью её! — Ого! — воскликнула Роза, — это ты! — Я? — Василиса вновь обратила внимание на девушку. — Вокалистка «Ледяного Цветка»! Василиса Шниткова! — А? — Боже, я твоя огромная фанатка! Яна в твоей группе играет! Василиса наконец внимательнее взглянула на девушку. Ей было лет 20 на вид. Она была брюнеткой с каре, концы которого были окрашены в алый, но куда больше внимания привлекали серые, почти серебристые глаза. Взгляд Василисы пополз ниже, подмечая красную футболку оверсайз и домашние шорты, а потом взгляд дошёл до голых ног и остановился на окрашенных в чёрный ноготочках. Поняв, что пялится, Василиса резко подняла взгляд и столкнулась с любопытными серыми глазами. Роза неловко улыбнулась, заметив как Василиса её осматривает, и та залилась краской. — Ты Роза, так? — произнеся это, Василиса вспомнила, что Антон был заодно с Яной. Ох, она открутит головы им обоим! — Роза Рубинова, двадцати трёх лет отроду, к вашим услугам! — девушка ярко улыбнулась, и сердце Василисы пропустило удар, — но все зовут меня Руби и ты тоже зови! — Х-хорошо, Руби, — Василиса чувствовала, что начинает краснеть с удвоенной силой. Может, она и не открутит Яне голову… — Ты прости, если пользуюсь твоим несчастьем, но я давно хотела познакомиться с тобой! Кажется, Яну достали мои просьбы. — Ты не виновата. — Но это из-за меня… — Ты не виновата! — твёрдо решила Василиса, — не знаю, зачем Яна провернула весь этот цирк, но ты не виновата! Василиса знала, что говорит не совсем правду, но будь Яна проклята, Руби выглядела очаровательно. И как бы Василиса не отнекивалась, милые девушки были её слабостью, особенно те, с которыми она была одного роста. И в отличие от Яны, Руби не была высокой, да и вообще, сестру слабо напоминала. И почему подруга ни разу не упоминала Руби? Да и знала ли беловолосая Яну так хорошо, как думала? Видимо, нет, потому что она и предположить не могла, зачем Яна обманула её. Она бы и так встретилась с сестрой Яны без проблем… — Раз уж мы тут заперты, то... Ты голодная? Новый Год, как-никак. — Ты накрыла стол? — Ну, мы с Яной собирались праздновать. Видимо, мы празднуем вместе с тобой? — Знаешь, что? К чёрту Яну с её приколами! Мы отпразднуем Новый Год так хорошо, что Яна будет завидовать до конца жизни! — Наверное, она со своей девушкой. — Она лесбиянка?! — вырвалось у Василисы. И как она не заметила?!.. — Это проблема? — Проблема, когда лесбиянка не узнаёт лесбиянку… Проехали! — Василиса разулась и сняла остатки костюма Деда Мороза. — Оу, а мне нравилось как ты выглядела. — Смирись, — сказала Василиса усмехнувшись и принялась снимать свитер. В квартире было очень тепло из-за отопления, впрочем, как обычно и бывало. — Хочешь, шорты дам? Тут жарко! — Буду благодарна, и где тут ванная? — спросила она, положив свитер рядом с костюмом. — Прямо по коридору! — Руби указала направление, — я принесу тебе шорты. — Спасибо. Василиса вышла из прихожей и смогла осмотреть квартиру получше. Прямо у входа была кухня смежная с гостиной. Их отделяла лишь барная стойка. Следом был коридор, в конце которого дверь в ванную, и в этом же коридоре ещё две двери с правой стороны. По пути Василиса смогла заглянуть в обе и заключить, что это комнаты Руби и Яны. Различия были очевидны: в комнате Руби царил порядок, а у Яны не было видно пола из-за кучи одежды. Яна никогда не соблюдала порядок, даже в студии, что неимоверно бесило Василису, страдающую особенно обострённым перфекционизмом. Ванная оказалась совершенно обычной, если не считать кучи разных шампуней и кондиционеров. Наверняка, большая часть принадлежала Яне, ведь та очень хорошо следила за своими волосами. Мысль о волосах Яны необратимо сменялась картиной того, как Василиса медленно бреет девушку, привязанную к стулу, налысо. Но это подождёт, сейчас она насладится компанией Руби. Вздохнув, Василиса принялась тщательно мыть руки. Ещё в детстве ей вдолбили в голову, что руки нужно мыть постоянно, иначе они отвалятся. Это сейчас Василиса знает, что это не так, но в детстве было очень страшно! Закончив мыть руки, Василиса взяла полотенце прямо рядом с раковиной и вытерла руки. В этот же момент появилась Руби с шортами и футболкой. — Я подумала, что в футболке с длинным рукавом тоже будет жарко, поэтому взяла ещё и футболку. — Спасибо, — просто поблагодарила Василиса и начала снимать свою футболку. — Ох… У тебя татуировка! — Хочешь посмотреть? — спросила Василиса, оставшись лишь в спортивном топе. — Можно? — Почему нет? Смотри, — она вытянула левую руку, — нужно соответствовать панк-роковскому вайбу, так? — Да… — произнесла Руби, завороженно смотря на татуировку. Ещё одна вещь, которую родителям Василисы знать не обязательно. Объяснить им, что чёрно-белый рисунок на её руке придаёт уверенности, а ещё смотрится просто великолепно, почти невозможно. Они будут только кривить лицо и причитать о проблемах в будущем. Василисе нравился чёрно-белый китайский дракон с цветами на левой руке, которые начинались у основания запястья и заканчивались лишь у локтя. — Столько цветов… И дракон! — Что ж, ты первая фанатка, которая видит её. — М-можно я тебя нарисую? — произнесла девушка, не в силах оторвать взгляд. — Прости? — Я художница, а ты такая красивая… — К-красивая?! — беловолосая вновь почувствовала, как краснеет. А ещё вспомнила, как хорошо багрянец виден на её бледной коже. — Ой! Я это вслух сказала?! — Похоже на то, — Василиса быстро взяла себя в руки и расслабленно улыбнулась, — знаешь, а ты тоже красивая, — раз Руби в открытую говорит такие вещи, то и Василиса будет. И плевать, что они знакомы минут десять от силы. — Х-хах?! — теперь пришла очередь Руби краснеть. Воспользовавшись этим замешательством, Василиса выхватила одежду из рук девушки, нарочно проведя пальцами по её ладоням. — Так ещё и милая! — усмехнувшись, Василиса принялась стягивать с себя штаны. — Я-я буду ж-ждать на кухне! — выпалила Руби и спешно ретировалась из ванной. — Ба, слишком просто… Переодевшись, Василиса вышла из ванной и отнесла свои вещи к остальным. Возможно, этот Новый год будет одним из лучших. По крайней мере, компания Руби будет гораздо лучше уже привычного одиночества. Кажется, Яна переживёт завтрашний день.

***

Сбежав на кухню, Руби усердно пыталась справиться со своим краснеющим лицом и восстановить аритмичное дыхание. Ей всё ещё казалось, что она в каком-то ну очень детальном сне! Ну не могла Василиса просто оказаться у неё на пороге, хоть Яна и буквально заперла их в квартире, одних… На всю ночь! Руби чувствовала, как начинает кружиться голова от одной только мысли об этом. Но сейчас совсем не время падать в обморок! Сероглазая оглядела скромный кухонный стол, под завязку забитый всякой новогодней едой. Не то чтобы еды было много, просто стол был маленьким. Даже места для горячего пока нет, придётся что-то убрать. А вдруг Василисе не понравится её готовка?! Яна сколько угодно может хвалить её еду, но она же её сестра и никогда не будет объективной! Пока девушка металась туда-сюда, Василиса вернулась в Рубиных футболке и шортах. Из-за коротких рукавов было видно дракона с цветами. Брюнетка с большим усилием смогла оторваться от тату, чтобы наткнуться на знающий взгляд на прекрасном лице Василисы. — Видишь что-то интересное? — Д-да… — с трудом проговорила девушка. — Может, мне и футболку снять? — предложила она с ухмылкой. — Н-нет! — выпалила Руби и указала на стул напротив своего, — садись за стол. — И почему Яна никогда не рассказывала о своей очаровательной сестрёнке? — Э-эм, ну… — Да расслабься ты! Я понимаю, что ты видишь во мне какую-то большую знаменитость, но это не про меня. Бесит такое отношение, будто я богиня какая-то. Нет же, я просто пишу грустные песни об одиночестве! — Василиса села за стол и с нетерпением рассматривала его содержимое, — например, я, как и все, обожаю оливье, — сказав это, она положила себе достаточно большую порцию салата. — Но это не просто песни об одиночестве! Ну, не все… Кстати, я всё хотела спросить, как сильно они относятся к тебе? — Ну, в «Mirror Mirror» есть доля правды — когда я писала для неё текст, мне было хреново и одиноко, не так сильно как при работе над «The Path To Isolation», конечно. У меня тогда даже группы не было: только я, мой голос и гитара. А потом мы познакомились с Яной в университете и понеслось… — Круто! — воскликнула Руби с восторгом. — Но что это всё обо мне? Я хочу узнать тебя получше. Мне очень интересно! Руби не знала, с чего бы и начать, у неё совсем отказывалась соображать голова, а тату на руке девушки всё время сбивало с мысли. Боже, ну почему в жизни Василиса ещё красивее?! Её бедное девичье сердце всё время грозилось выскочить из груди и окрасить всю комнату в алый! Самое страшное — что Василиса видела это насквозь и пользовалась по полной! Руби уже и не пыталась контролировать багрянец, который наверняка начал проявляться и на шее. Такими темпами она не доживёт до нового года, помрёт прямо за столом от кровоизлияния из носа. — Т-ты просто спрашивай, а я о-отвечу. — Ох Руби, тебе не жарко? Ты такая красная, — в голосе Василисы слышалось беспокойство, но на лице было всё то же знающее выражение. — Д-да, я пойду остужусь на балкон! — девушка резко поднялась со стула и уже собиралась сбежать с кухни, как Василиса поймала её за руку. — Не дури, зима на дворе! Замёрзнешь, заболеешь, и как я на Яну потом смотреть буду? Вернись на место, раздолбайка! — Н-но… — Руби, пожалуйста. Твои реакции ну очень милые, но если тебе некомфортно, просто скажи. Я перестану так активно флиртовать. — Нет! Мне нравится, очень. Это просто нервы. — Сядь, — Василиса посадила Руби на стул рядом с собой, — а теперь скажи мне, ты когда-нибудь влюблялась? Ну, помимо меня, естественно. — Как ты поняла?! — воскликнула Руби и смущённо закрыла лицо руками. — Ты сидишь красная как рак, запинаешься через слово и пялишься на меня, пока я ем салат. — Прости… Руби вся съежилась, понимая, что всё испортила и теперь Василисе будет неловко, пока Яна не отопрёт их. Василиса уйдёт и больше не вернётся, а Руби от стыда станет затворницей и помрёт в одиночестве! — Ты же понимаешь, что в этом Яна виновата? — В-в чём? — Она не познакомила нас нормально, и ты была совсем не готова. И я понимаю, какого тебе. Увидь я Рианну в живую, визжала бы. Ох, я сравнила себя с Рианной… Короче, суть ты поняла. Не знаю, почему Яна нас не познакомила и решила просто запереть вместе, но от этого никому не хорошо! Ты была совсем не готова меня встретить, я не знала о твоём существовании и могу судить тебя только по внешности, которая мне очень нравится, к слову. — С-спасибо. — И чтобы не страдать до завтра, нам обеим нужно… — взгляд Василисы зацепился за холодильник, — выпить! — Выпить?! — Плохая идея? — Яна говорит, что я становлюсь чересчур дружелюбной, когда пьяна. — После одного из концертов мы с Яной так напились, что проснулись в одной кровати, — услышав это, Руби застыла и посмотрела на Василису с широкими глазами, — одетые, естественно. Яна говорила, что я флиртовала с каждой девушкой в баре, а потом и с ней самой. Как ты понимаешь, в этой стране так лучше не делать, но не суть… Суть в том, что у меня нет идеи получше и я тоже волнуюсь, в твоих глазах утонуть можно. — О-ох… Я достану вино! В этот раз Руби вскочила и понеслась к холодильнику. Скажи ей хоть кто-то, что она будет пить с Василисой, она бы никогда в жизни не поверила, но это действительно происходит! Открыв холодильник, Руби достала парочку бутылок вина, а затем бокалы и штопор. Руби не была уверена, что полагаться на алкоголь в этой ситуации было ответственно, но Яна сама их вынудила!

*** Василиса открыла глаза и попыталась вспомнить, когда они с Руби успели сбежать с кухни в гостиную, но быстро отвлеклась на переливающиеся огоньки гирлянды, намотанной на ёлку. Будь она ещё более пьяной, вся эта какофония цветов вызывала бы лишь головокружение, но это уже далеко не первый раз, когда она связывается с алкоголем. А вот Руби… Милая Руби мирно посапывала у неё на плече, её лицо притягивало взгляд куда сильнее, чем ёлка, особенно из-за того, как свет от огоньков играл на нём. Одной рукой нащупав телефон, Василиса глянула на время, с радостью обнаружив, что до Нового года ещё было время. Что-то ей подсказывало, что Руби из тех людей, кто будет слушать речь президента и с нетерпением слушать звон курантов. Такие вещи мало заботили Василису — ей было достаточно увидеть, как стрелка часов перешагивает двенадцать и со спокойной душой уйти спать. Когда-то она с нетерпением ждала каждый Новый год, но чем старше становилась, тем больше улетучивалась вся магия праздника. Она не хотела подарков, не хотела дарить подарки, да и каждый Новый год после переезда Василиса справляла в одиночестве. Она и подумать не могла, что этот год станет исключением. Возможно, в этом и был Янин план… Забавно — чем больше времени Василиса проводила с Руби, тем меньше хотелось открутить ей голову. Нет, нагоняй она получит, но лысой Василиса её не оставит. И это все мысли, что Яна заслужила в этом году. Сейчас девушка хотела сосредоточиться на Руби, было особенно хорошее предчувствие о ней на следующий год. Нет, Василиса не была влюблена, но узнать Руби как можно ближе всё равно хочется. Жаль, все их предыдущие разговоры забылись в алкоголе, но следующая их встреча не будет такой спонтанной и точно обойдётся без Яны. Василиса нежно потрясла Руби за плечи, и та протестующе застонала. — Новый год проспишь, засоня! — невероятным образом это сработало, и девушка распахнула глаза, сразу же устремив свой взор на Василису. Не сложно было заключить, что Руби всё ещё была пьяна, особенно когда её лицо расплылось в улыбке. — Василиса! Ты мне не приснилась… — на удивление, говорила она почти ровно. — Как видишь, до Нового года пятнадцать минут. — Ах… М-можно я тебя поцелую? — спросила она и очаровательно улыбнулась. — Только когда протрезвеешь. Такие вещи нужно делать сознательно. — Ладно… — сероглазая на секунду погрустнела, но потом улыбнулась с новой силой, — ш Новым ходом… — пробормотала она, снова закрывая глаза. — Но ты же проспишь. — Пушкай… Я рада… — С Новым годом, Руби. — Хе-хе… — едва закончив смеяться, девушка вновь провалилась в объятия сна. — Горе ты луковое. Василиса улыбнулась и погладила Руби по голове. Что же, если от неё не требуется дожидаться двенадцати, она и не станет. Вот только это значит, что ей придётся тащить Руби до кровати. Насмешливо вздохнув, Василиса поднялась на ноги, с удивлением заметив, что даже не шаталась. Либо она мало выпила, либо проспала значительно дольше, чем думала. Опустив взгляд на Руби, Василиса не смогла сдержать улыбки от умиления. Возможно, она и поспешила решить, что не влюблена. Наклонившись над Руби, она просунула под неё руки и подняла почти без проблем. Да, перетаскивание музыкального оборудования явно пошло ей на пользу. Правда, долго держать Руби она всё равно не сможет. Руки уже начинали гореть от перенапряжения, и Василиса поспешила в комнату Руби. Уложив девушку на кровать, беловолосая вздохнула с облегчением. В голове пронеслась мысль лечь рядом с ней, но Василиса быстро отбросила её. Нет, они только познакомились, всему своё время. Вернувшись в гостиную, Василиса потушила свет и взяла недопитый бокал вина. С ним она подошла к окну и уселась на подоконник. Снег так и не прекращался, и вся улица была залита оранжевыми бликами от дорожных ламп и света, горящего в окнах. В больших городах ночью темно не бывает. С первым фейерверком Василиса подняла бокал и впервые за несколько лет загадала желание. — Пусть с Руби всё сложится удачно. Бокал опустел, а Василиса так и осталась сидеть на подоконнике, пытаясь решить, насколько странно песня о любви будет смотреться в новом альбоме. Ну, это проблемы завтрашней Василисы. А сейчас её палец молниеносно ходил по экрану, набирая строчку за строчкой…