По разбитым зеркалам

часть 2

      Они не пришли завтра, я прождал весь день в напряжении, ощущая, что в любую минуту меня схватят за шкирку и растащат в темные углы. Подскочил я уже утром на своей кровати, будто не ложился никогда, глаза слипались, а в окна бил яркий свет, разливающийся по полу как лужа, но они не пришли ко мне утром. Я сидел на парах как на иголках, вздрагивая от резкого тона преподов. И все же, что- то было невыносимо притягивающее в тех их силуэтах, что- то что я объяснить не могу, но мог бы если бы увидел их снова, но на парах они не пришли. Может это вообще все было одним большим сном из- за переутомления? Но слава богу, зачет я сдал, и на нем они тоже меня не забрали.       Так прошел мой день в ужасной одинокой тревоге, где я никому, даже Феликсу, не мог рассказать о них. Как на зло, университет настиг ужасный, мокрый и ненасытный туман, разволакивающийся в сантиметре от земли. Все словно в миг стало черно- белым, и каждый силуэт, каждое черной, студенческое пальто, теперь казалось мне предвесником. Туман прятал многое, даже лучше чем темнота, глаза словно были растыканы повсюду и даже в моей голове, и что бы я не делал, они смотели на меня, смотрели сквозь и внутрь. В ложках в столовой, под моей кроватью, в темном ночном окне и среди строк книг. Но вскоре я довольно быстро не то что сумел побороть, но ужиться с этим чувством.       На паре по философии я находился в состоянии чего- то среднего между тревогой и ужасной сонливостью. Пока мы разбирали зарождение философии в древней греции, среди всех гениальных идей и мыслей, я могу думать только о мифах. Странно, что каждый раз, когда мы вспоминаем греческую мифологию, на ум первыми приходят только самые кровопролитные события: убийство Гераклом его семьи, пожирание Сатурном его детей или смерть Ахилла. Может я слишком много думаю о жестокости и ужасной черноте, что поглотила и лишила меня сознания вчера, или в принципе мир построен на жестокости..? Я слишком улетел в свои мысли, но, к счастью, меня вытянула из рассуждений Сыльги, моя одногруппница, с которой мы успели переговорить в общих пространствах. — Эй, давай вместе будем? — Чего?— Я отдернулся в непонимании. Я оглядел ее черные длинные волосы, окутывающие ее с головы до ног, и легкую блузку, прозрачность которой они так необходимо прикрывали. — Сообщение про Диагена.. Ты не слушал? — А.. нет. — Я, кажется, говорил слишком громко.— Да, давай вместе..— Все еще отряхиваясь от дремы, проговорил я. — Тогда встретимся после пар в библиотеке. — Да.— И на этом мы развернулись. Оставалось только филология, прошедшая невероятно мучительно. А Диоген этот тот, который в бочке?

***

      Казалось, книги тоже говорили, сваливаясь на меня с многоэтажек. Библиотека была словно новогодняя раскраска, красные, зеленые и желтые корешки переглядывались на полках и светились, как огни на елке. Мне оставалось ждать Сыльги, парф закончились, но она, не предупредив, мелькнула у меня перед глазами и сказала, что сейчас придет, а сама растворилась.       Мои руки сами так и хотели пробежать отпечатками по лакированному, точно жидкому дереву, пока я стоял и оглядывался. Кажется, что это была не библиотека, а картинка на открытке с какой- нибудь подписью, по типу: “Entirely yours, April”. Света было мало, только редкие светильники среди стеллажей и желтоватые лампы над столами, на которые, с голодом следалась моль и прочие букашки, от которых так охраняли книги. Стоит упомянуть, что второй этаж не был открыт полностью, лишь его половина пустовала, обрамленная по краям узким проходом. Вторая же служила разделом запрещенной библиотеки. Странно вообще хранить такое в университете.       От скуки, или от какого- то странного внутреннего порыва я решил заговорить с библиотекоршой.— Извините, а как получить доступ в закрытую часть библиотеки?       Робкая женщина с седыми, тонкими волосами, вздогнула, когда я так, не следя за своей громкостью спросил у нее.— Тише, молодой человек.— Ее голос противно скрипел, а шепот был похож на змеиный.— Туда вам не попасть в любом случае, это литературное достояние университета, которое по закону должно храниться здесь как историческое наследие. Тем более, бóльшая часть книг написана либо на латыни со времен захвата Англии Римской империей, либо рунами, а если вы не обладаете знаниями хоть об одном языке, то делать вам тут нечего.— Она оценивающе прохлопала по мне ресницами и уткнулась обратно в книгу. — Так если книги написаны рунами, то это, получается, 4 век до нашей эры?! — Молодой человек,— Она разраженно, но тихо кинула сухими дрожащими руками книгу на свою стойку.— Вы вообще историю Хэмпенда не читали?— Я в недоумении ничего не ответил.— Ну тогда идите почитайте, вот наверху прямо надо мной. — Она, скукожив свою спину, указала прямой рукой куда- то вверх.— И я конечно, из уважения к старшим, поспешил на второй этаж. Оглядев стеллажи, на которые она так коряво показала, я нашел толстенную черную книжку: "История Хэмпенда", где внизу золотистыми буквами было подписано: "кратко".       … «До основания Хэмпенда, местности, которые, которые сейчас называются его именем, имели обширную историю. Древние племена поселились на них еще задолго до прихода Римлян в Великобританию. Свидетельствами того являются древние орудия труда, найденные почти в самом центре города, вблизи одноименного университета. Первыми, найдеными в 1920-х годах, оружиями труда были»… Бла бла бла, дальше. Мне лично не интересно кто какой мотыгой землю пахал.       … « К сожалению, многие артефакты были утерянны из- за постройки университета в 16- ом веке. На момент постройки, на территории учебного заведения обитали культисты, которые были очень недовольны своим смещением с места жительства. В качестве бунта они сжигали целые строительные леса и убивали невинных людей самыми жестокими способами. Но в конце концов, правительству удалось уговорить их освободить место, выдвав новые земли вдали городской черты. Позже их книги были найдены по всему городу, запрятанные в странные места. Литературное наследие передали унивенситету и сейчас они почетно хранятся в его библиотеке.»       Я резко отдернул голову, словно проверяя, на месте ли та самая дверь в скрытый раздел. Любопытство съедало меня и даже просто находится рядом с книгами, которым больше 1000 лет казалось мне чем- то пленяще магическим. Я не заметил как мор ноги сами понесли меня и вскоре, обойдя все полки мелкими искусными шагами, я оказался напротив застекленной двери с глубокой замочной скважиной. Я оглядел свое отражение в разбитом резьбой на сотни мелких кусочков стекла. Мое лицо плавало и еле узнавалось, но вскоре, мой фокус сменился с отражения на ручку. От нее веяло холодом и темнотой. На меня глядели, и я это чувствовал, но не мог понять с чего вдруг моя тревога так усугубилась. Хоть внешне я и был спокоен, мое сердце, казалось, пробирало до дрожи все мои ватные кости.       Откроется ли дверь, если я дерну? Пальцы нащупали холодно обжигающий металл. Кровь била в вены, руки пульсировали и непонятно почему дрожали так сильно. В опаске я положил руку, и, без лишней силы, дверь распахнулась. Я, чуть не отпрыгнув, боковым зрением огляделся на библиотекаршу, но она все также поникла носом. Что- то тут не так, она не должна была вот так просто открыться.       От холода мои плечи задрожали. На меня распахнутыми глазами смотрела темнота. Одинокой свечой в конце комнаты был мне маяк. Я еще раз посмотрел на людей внизу, на лестницу, не поднимался ли кто, на библиотекаршу и наконец, отпустил свои глаза в темноту. Ветер прошелся по дальним углам моих скул, и я протиснулся в страшные, всевидящие глаза.       Я шел к свету, так как больше ничего не мог видеть, не то что шторы были так плотно задернуты, белая полоска света кое- где одиноко гуляла и выглядела так, будто светилась сама о себе. Она проходила по корешкам и завиткам на полках, исчезала, оставляя свечу в своих полноправных владениях, а иногда игриво появлялась, не давая о себе забыть. Дверь негромко закрылась за мной, словно провожая в дальний путь, и меня охватила темнота, расползающаяся по моей дрожащей коже.       А зачем я собственно сюда пришел?       Нагнетаясь, словно заворачивающийся клубок, настигала меня с каждой минутой тревога. Что если меня заметят? Почему дверь была открыта и откуда здесь эта свечка? — Приветствую. Я знал, что ты найдешь дорогу сюда.       Голос из темноты заставил меня судорожно задрожать и отскочить. — Я случайно зашел, простите.— Пробубнил я в панике и уже готов был скрыться, как вдруг я снова не мог пошевелить своим телом. Словно мою плюшевую плоть прошили нитками, конца иголки которых я сам не знаю. Мои ноги застыли в полушаге над землей, а сердце в полутора. — Нет, нет, все правильно, мы ждали тебя.— Прозвучало с небольшой, но колюче заметной насмешкой. Наконец, я смог обернуться, и мне показался голос над свечей. Я слышал его раньше, но точно не хотел признавать, что узнавал. Тонкий нос, большие глаза и металлическая, словно ледяная оправа очков дрожали в тонком желтом свете фитиля. Он был одет в темно- синий клетчатый костюм, с желтым галстуком, подтяжками и цепочкой, подвешенной к оправе стекол.— Садись.       Нас разделяла лишь плоскость письменного стола, и прежде чем я успел с опаской подойти и сесть, я по неосторожности посмотрел в глаза очкастому, и это наверно, сыграло мне в неудачу. Он улыбнулся и, подождав моего испуганного лица, погасил свечу дуновением.       В миг холод разбежался по моим костям, я пытался оглядеться, но видел лишь одного шатающуюся полоску света, которая тоже вскоре исчезла. Но не успел я что- либо предпринять, как свет снова замигал.       На вытянутой руке очкастого крутилась, словно под водой, небольшая сфера. Она заматывалась и разматывалась, как клубок ниток, с которым играет котенок. И темнота вмиг отступила, когда на его ладошке оказалось маленькое солнце. — Это то, о чем мы хотели с тобой поговорить.— Теперь я ясно мог рассмотреть его лицо, гладкое словно младеньческое, лишенное каких- либо углов.— Удивлен? — А?— Потерявшись во времени и пространстве, я еле пришел в себя.— Да..       На мои слова незнакомец подносит шарик к фиделю, чтобы тот загорелся, и как только, теплый свет разливается по комнате, то убирает руку. — Минги, хочу в первую очередь извиниться за вчерашнее. Мы честно не хотели тебя пугать, убивать или что- нибудь ужасное, что ты мог себе придумать. Прости еще за Мятеж… Но ей суждено было умереть.— Закончив вступительную речь, он сделал небольшую паузу.— Был бы ты таким же как и все, я бы тебя сюда не позвал, понимаешь? Я сразу подумал что что- то было тут не так, когда ты решил погнаться в лес ради кошки, которую знаешь день. И в твоем сознании и правда есть одна удивительная вещь… Как я говорил ранее, мы не культ, как ты мог подумать, мы- ковен. Да, считай это безумием, но, Минги, я увидел в тебе способности к магии.— Я застыл в непонимании. Это бред какой- то… — Ты знаешь, что раньше здесь на месте университета жили культисты?— Дождавшись моего робково кивка, он продолжил.— Это были не культисты, это тоже был ковен. И он имел свое название- Сторона Б. Они жили на этих землях, потому что тут было заложено скопление магических сил. В этом университете благоприятная среда для развития способностей, поэтому я и увидел их у тебя… В 16 веке их выгнало государство из- за строительства университета, и ковен, понимая, что не продержится долго вдали от этого места, решил спрятать свои труды, записанные в книгах, в здании учебного завидения, а больше всего в этой самой библиотеке.— Из под стола показалась маленькая бледная рука, тянущаяся к чему- то на краю стола, чего я даже не заметил.— Это- и есть основа наших и моих способностей и может стать твоей.— Пододвинув ближе, он раскрыл широкую толстую книжку. Под тусклым светом мне показались руны и рисунки, некоторые чернилами, некоторые прямо кровью.— Однажды, я, будучи еще студентом, нашел эти книги… И теперь считаю своим долгом рассказывать о них другим. Минги, ты можешь стать нашей частью, если захочешь. Поверь тому что я увидел, у тебя к этому огромные способности.       Все это показалось мне слишком по странному притягивающим, а обычно так ощущаются зависимости. Самолично увидев возможно их магии, я не думаю, что смогу так же. Да и какой из меня маг? А что будет с учебой? Я никогда не думал, что мне удаставлегна какая- то великая судьба, что- то что будет отличаться от одинакового всеобщего потока жизни. И теперь, мне говорят, что вместо него по моему телу может течь магия? — Я запутался.— Все что я смог вымолвить. — Я понимаю.. Но знаешь что самое интересное.— Он попытался отвлечь меня от тягосных мыслей своим игривым тоном голоса.— Никто из нас не попадал в ковен просто. Многих мы спасали, многих мы очень долго ждали и даже не пытались уговаривать. Меня, кстати, зовут Ким Хонджун.— Он легонько закрыл и отложил книгу, освободя свою руку, для того чтобы протянуть ее мне.— Я основатель ковена. — И какая у тебя способность?— С опаской, потреся ему руку, я откинулся обратно на спинку стула, а в ответ он кротко посмеялся. — О нет, это не так работает. У меня нет одной какой- то «способности», мы не супер герои из комиксов.— Его глаза все еще светились от смеха.— На самом деле, магией или расположенности к ней обладают все люди. Фактически, мы бы могли брать в ковен кого угодно, и у всех что- нибудь бы получалось. Но кто- то расположен сильнее к магии, а кто- то нет. У тебя как раз таки есть одаренность и довольно сильная. Когда же я, в свое время, столкнулся с книгами, я не знал, что магия вообще существует! Поскольку Сторона Б была огромным ковеном, который даже имел своих последователей, они изучили почти все виды магии. Поэтому, когда ты вступаешь в ковен, ты можешь выбрать любое направление, которое хочешь изучать. Но лучше конечно брать то, к чему ты расположен. Я, например, в первую очередь, умею управлять сознанием и памятью людей. Но, поскольку я уже достаточно освоился в этой магии, сейчас я изучаю магию света.— Он вновь вытянул ладошку с маленьким солнцем и быстро спрятал.— Далее хочу изучить еще магию времени, но пока я больше занят организацией ковена. — А что станет с моей учебой если я вступлю в ковен?— А в ответ он снова хихикает. — Фишка в том, что я могу заставить хоть всех людей в этом университете думать что угодно. Я в принципе так делал уже много раз. Я живу здесь 7 лет, хотя должен был выпуститься уже три года как… Когда только образовался ковен и мои силы окрепли, я первым делом убедил всех учителей, что я никогда здесь не учился. Но так я сделал только для себя, потому что мне больше не интересен людской мир и смысла учиться дальше я не вижу. А вот Сану, который не хочет отказываться от общества, я систематически исправляю отметки и закрываю прогулы. Для меня это не проблема. — Я не верю в магию.— Мои глаза опустились куда- то под стол, но с другой стороны что мне говорить если не правду? — Хочешь докажу, что ты тоже можешь управлять магией? — Чего?— Не спрашивая, он берет мою руку, кстати, невероятно огромную по сравнению с его. А второй рукой снова подогревает светящуюся сферу.— Раскрой ладонь.— послушно распахиваю пальцы и чувствую, как жар подбегает под мою кожу. Он перекатывает шарик света, словно это была не магия, а фарфоровая игрушка. Мою руку жжет, но терпимо. Раскаленные иголки слегка покалывают мои мышцы, а свет отражается от моих глаз. На моей руке лежит магическое маленькое солнце, не растворяется и не исчезает, не доводит до ожогов, а будто сливается с.. моей собственной энергией (?) — Люди со слабой магической предрасположенностью, давно бы обожглись.— Я не могу понять то, как магия вот так спокойно уживается на моей руке, неужели я способен ее творить. Я поднял на него глаза полные недоумения, а он лишь улыбнулся. И было в его сомкнутых тонких губах и прищуренных глазах, что- то, не знаю… отцовское. Может это обманка, на которую я попался, но он правда выглядел добрым и правда готовым мне помочь. Мне, абсолютному незнакомцу, которому вчера он чуть память не стер.       А шарик крутился и пыхтел в моих руках с легкостью, с которой бабочки не порхают. — Приходи сюда снова, когда примешь свое решение.— Он легонько забрал у меня солнце и погасил его в своей ладони. — Нет.— Выпалил я. — В любом случае это твой выбо.. — Нет, я уже решил.— (Дурень, ты нифига не решил.)— Я хочу вступить в ковен.— А с другой стороны, что страшного может случиться и что я могу потерять?       Я, лично, обожаю импульсивные действия. Ведь чем больше ты думаешь, тем больше ты отказываешься от того, что могло сделать тебя счастливым или по крайней мере живым. — Славно..— Отряхнувшись, он встал, не теряя своей улыбки.— Тогда жди, мы найдем тебя.— Он махнул на меня рукой, и я, не успев моргнуть, снова оказался в кромешной темноте, следуя только за полоской света, что все время тайно нас подслушивала.       Протиснувшись обратно за дверь, я сразу попал на глаза Сыльги, наверное уже давно меня заждавшейся. — Сыльги, привет, прости что задержался, пошли щас с библиотеку?— Очень неловко протараторил я, остановив ее в кабинете. — Чего?— Ее плечо шелохнулось когда я ее остановил, и она замерла с непониманием в глазах.— Зачем? — Ну мы же должны сделать доклад про Диогена? — Разве? Сегодня же было только введение в философию, до Диагена еще долго.— Я слегка пошатнулся назад от такого ответа. — Ну ты же мне говорила сегодня на паре.. — Меня сегодня не было на философии, Минги, ты чего несешь?— Шум прозвенел в моих ушах. — П.. Прости.— Не оборачиваясь, я как можно быстрее ушагал от нее. В моей голове сложилась картинка. Они и правда забрали меня, как и обещали.

***

      Так и прошел мой день в покалывающей азартной тревоге, где я никому, тем более Феликсу, не мог о них рассказать. Я завалился в свою комнату как убитый, слишком много всего пережило сегодня мое сердце. Тэхен как обычно шлялся по комнате темной фигурой, отражаясь лишь в тенях от лампы. — Тэ, расскажи что- нибудь про себя.— Проговорил я сквозь сжатые от усталости зубы. — Чего?— Внезапно его тень выросла на всю стену, словно из театра теней.— Что мне тебе рассказать…? — Его тёмный халат шелестел по полу, а полурастегнутая рубашка делала его похожим на вампира. — Я о тебе совсем ничего не знаю.— Я разлегся очень удобно и теперь моя голова скатывалась с края кровати и вот- вот была готова упасть. Тэхен в ответ мне лишь молчал. Неловкость ситуации не очень отражалась в моем выдохшемся мозге. — Ты идёшь на Хеллоуин в этом году?— Пока мы оба молчали, Тэхен решил задать мне встречный вопрос. — Так он же еще совсем не скоро, полтора месяца еще.— Я неохотно положил свою голову обратно на кровать. — Да, я знаю, но я ещё год назад в ноябре нашёл себе костюм.— Я легонько рассмеялся. — Нет, ну ты просто понимаешь, в ноябре, все что не купили вовремя на праздник продаётся буквально за копейки! Вот и я нашёл себе… — Покажешь? — На мои слова Тэ ринулся к своей стороне шкафа, перебирать грязную кучу одежды на верхней полке. Полетели рубашки, какие- то пижамы, вылетел даже клетчатый берет и какой- то огромный вязанный шарф. Наконец, в руках Тэхена оказалась поглощающее чёрная бархатная ткань.— У меня их две, кстати. — Чего две? — Мантии- я хотел быть секси вампиром.— Тэхен растянул ткань и из неё показалась треугольная мантия в пол. Причём, как показалось мне, очень хорошего качества.— Я должен был пойти вместе с Джином, но он отчислился, потому что ему не хватало денег на обучение, а сейчас он вообще в армии.— Тэхен резким взмахом головы повернулся в мою сторону, застав мое удивлённое лицо. — Может хочешь вместе пойти так на Хеллоуин? — Конечно! Я еще даже не задумывался о костюме, да и вообще не знал, что мы будем праздновать, а теперь у меня есть и костюм и друг! — самая глупая улыбка из тех, которые ты умел делать проскочила на моем лице, и глаза Тэхена засияли так мило, словно две звёздочки на небе. — Встань, примерь.— Мантия оказалась мне как раз,т хотя сложно судить о размере куска ткани, но ощущение было такое, словно ее шили прямо под меня. Поднимаясь на воздухе,пока я кружусь в зеркале, бархат разливался светом, будто я маленькая принцесса в нарядном платье. — Минги, хочешь прогуляться? — Что- то ты какой- то разговорчивый сегодня.— Обернувшись в пол оборота, я заметил его недоумевающие глаза.— Пхах, да конечно пойдём. Прям так?— Я завертел мантией в руке. — А почему и нет?— Улыбнувшись друг другу, мы с робким хохотом выбежали на свежую траву. Ночь уже спускалась на небосклон, но серое небо все еще просвечивалось сквозь сосны. Мы были похожи на двух культистов. В нелепых мантиях, перешёптывающиеся в ночи, ступали осторожно и оглядывались по сторонам. А может мы были волшебниками из школы магии, как в недавно изданной книжке, как она там называлась… Поттер и волшебный камень? Не знаю, я не читал, да это и не важно сейчас. Мы бы колдовали палочками смешные заклинания и носили шляпы. (А не закалывали бы кошек)       Точно, они должны найти меня. — Пошли в лес?— Тэхен оборачивается на меня в полумраке. — Сейчас, в такое время? А мы не потеряемся? — Нет, я знаю одну дорогу, ведущую прямо на утёс, там безопасно. Правда там пару лет назад сбросился Банни, и поэтому утёс огородили. Ты же слышал эту историю? — Мне Донна что- то рассказывала. — О, ты тоже ее знаешь!— Лица Тэхена уже почти не было видно и эта всепроникающая темнота начинала меня беспокоить. Лес свисал на нас сверху словно покрывало, ветки загораживали нам обсыпанное звездами небо, сплетались словно нити, словно мы спрятались в домике из подушек. Сейчас, Тэ оставался для меня лишь еле уловимой фигурой. Я не спускал с него глаз, ловя каждое движение, чтобы случайно не потерять среди массивных стволов. Казалось, она шатались и шептали что- то, потому что я продолжал слышать голоса за своей спиной. А каждый раз, когда я оборачивался, меня снова съедала темнота. — Тэ, может пойдём обратно, я что- то не вижу никакой дороги.— Шум проносится в моих ушах. Шорох снова стелется сзади, когда Тэхен оборачивается. Мантия скрывает его глаз, но я вижу его лицо мутоне, словно вода в озере закрученные в водоворот. Не знаю точно, кажется мне или нет, но он ни с того ни с сего опустился на голову ниже.— Тэ? — Я нашёл тебя.— Мантия в тонких костлявых руках сползает с его головы. На восходящем лунном свете обнажается красная, словно кровавый мех у лисы, макушка головы.— Добро пожаловать на твой обряд посвящения, Минги.       Ветер бьет по моей голове. Адреналин перемешался со страхом, я готов завизжать на весь лес, будто мне распарывают органы, но я стою молча, а точнее, подхожу ближе. Щеки, словно наливные яблоки, появились на лице, когда- по принадлежавшему Тэхену. Его желтые глаза, словно светились в ночи, как у самой настоящей совы, а бледная кожа мыла зимним, линяющим мехом. Небо совсем потемнело и теперь только они и оставались моим единственным проводником. Медленными шагами, проминая траву и хрустящие ветки по своими ногами, я последовал за ним. Знакомые повороты отражались в моей памяти. Скажи бы я себе еще два дня назад, что я пойду ночью с незнакомым мне парнем на обряд посвящения в волшебники, я бы подумал, что сошёл с ума. Но ноги все так же заколдованно шли к огню, снова к огню. У самого порога вытоптанной травы, он обернулся на меня, словно проверяя, и отошёл в строй. Их снова было шестеро, из- за мантий снова почти не было видно их лица, лишь подбородки освещались дрожащим пламенем. Тишина проскользнула по моему затылку.       Ким Хонджун, стоящий прямо передо мной, показался из под капюшона. — Минги,— Его голос эхом отлетел от почерневших деревьев.— Ты готов?       Я до сих пор не верю, что это не мой сон. Сглотнув ком в горле,и я еще раз их оглядел. Не видно их глаз, а значит не видно их намерений, не видно правды, что скрывается за этим всем. Неужели моя жизнь вела меня прямо сюда? — Если ты согласишься сейчас, то обратного пути не будет. Ты можешь отказаться и ты больше никогда не вспомнишь о нашей встрече.       А вы думаете я в состоянии отказаться? Когда передо мной магия, которая может и приведёт меня к смерти. — Я готов.       На моих словах Хонджун обходит костёр и идёт прямо на меня. Он подставляет руку под мою голову, а я покорно киваю. Не чувствую боли, не чувствую прозрения, что- то просто оказывается в моей голове, а что я еще не могу понять. Знаете, ощущение такое как от детских сказок. Вы же тоже не помните, как прочитали их в первый раз, но сюжет откуда- то знаете.       Медленно, не сводя с меня глаз, Хонджун тянется назад. Встав на свое пустое место, он снова скрывается в тенях.— Подставь руку огню.       Чего? Костёр, кстати был, наверное, полметра в длину, а его пламя развивалось еще выше. Хонджун не собирался ничего разъяснять. Лишние вопросы лишь бы разрушили всю интимность этой ситуации, поэтому я, поборов свой страх, вытягиваю руку как могу. Костёр язвиво щекочет холодную ладонь, танцуя на моем отражении. Он блестит в моих глазах, словно сам со мной разговаривает, улыбаясь притом. — Клянись. — И тут мой язык сам начинает говорить. — My blood and flesh lies here. My body and my mind do not belong to me anymore, as knowledge belongs to the founding fathers. I carry a secret, I carry what I cannot reveal, what I cannot tell, or my tongue will be tied in knot. What is not subject to me and will not be subject to anyone. But this is a gift, and this is a strength with which I do not equal, and do not dare to equal. I dare to explore, to be loyal and curious. I am no longer a crowd, I am no longer an ordinary person, I know more and carry more. Give my body to fire, as you give humility and respect, if I defile the fathers or the gift given to me from above. l oath.

[Моя кровь и плоть лежит здесь. Мое тело и разум принадлежит не мне, как знание принадлежит отцам основателям. Я несу тайну, я несу, то, что не могу раскрыть, что не смогу рассказать, или мой язык завяжется узлом. То, что не подвластно мне и не будет подвластно никому. Но это дар, и это сила, с которой я не равняюсь, и не смею ровняться. Я смею познавать, быть верным и любопытным. Я больше не толпа, я больше не обычный человек, я знаю больше и несу больше. Предайте мое тело огню, как придаете смирение и уважение, ежели я оскверню отцов или дар, свыше данный мне. Клянусь.]

      Мою руку прожгло. Чувствую, волдыри уже ее покрыли, но я не смел, или не мог ее сдвинуть. Больше не упало ни слова. Я убрал руку, не оглянувшись на них, теперь я знал правила игры.       Двое фигур подошли ко мне ближе, круг нарушился, а они начали менять свою расстановку. Они подхватили меня под локти. Я словно был тряпичной куклой. Легко развернули меня и усадили на колени, лицом от огня. В кожу впились камни и сухие сучья, с треском сломавшиеся под моим весом. Последнее, что я заметил, та это шаги стоящего слева от Хонджуна, дальше я ориентировался только на звук. В миг по моей спине пробежали мурашки, когда с неё стянули мантию и кофту, в которой я проходил весь день. Моя спина обнажилась огню, стала беззащитна и подвластна им, я весь теперь был подвластен им. Пальцы, стоящего сзади, молча схватили мою другую, еще целую ладонь, крепко сжимая, словно уберегая от побега. Они сдавили мне костяшки, и я еле успел заметить, как что- то острое прошлось по моей ладони, разделив кожу пополам. Жар облил ранку, и кровь полилась, словно выкаченная. Не знаю, чем и как, но он начал писать на моей спине, выводя каждый символ. Моя кровь щекотала меня, ходила голыми ногами по моей спине, и, на удивление, была очень горяча. Я чувствовал его напряжение, его силу, когда он еще аккуратней вёл линию. А моя кровь не переставала, она была словно открытый фонтан, брызгающийся обжигающей лавой и осколками стекла, что еще больше изрезали бы мою кожу.       Молча, выписывая символы, мы провели долго, я не считал сколько именно, но для моих коленей и замёрзшей спины это была вечность. Наконец, когда мои зубы уже начали трещать, я почувствовал тепло своей мантии. — Ты можешь встать.— Голос сзади меня не сбавил своего пугающего тона.       Я медленно разогнул колени, стараясь не описаться на руки, и развернулся, зашелестят мантией, в нетерпении. — Твоя кровь и плоть теперь принадлежит не тебе, ты отдал ее взамен на силу и знания, и за это ты должен быть благодарен.— На этот раз говорил не Хонджун, а именно тот, кто выкачивал кровь из моей ладони. Кстати о ней, пальцами я прошёлся по резонной руке, но никаких следов крови не нашёл, словно белый чистый лист. — На этом ритуал посвящения окончен.       С разных сторон послышались облегчённые вздохи. Все шестеро перестали быть каменными статуями и теперь пыхтели, вздыхали и болтали о чем- то. Я один в этом водовороте не понимал ничего. Спина до сих пор чесалась. Хором, они начали засыпать костёр землей. Без всяких лопат, просто брали охапку земли в руки и бросали прямо в пламя. Сейчас мне даже не верилось, что это люди, которые вот так по крестьянски тушат костёр являются магами, которые только что провели мне обряд посвящения и писали кровью на моей спине.       Когда костёр был потушен, Хонджун наконец- то заметил меня.— Минги, официальная часть закончена, можешь не стоять так смирно.— Он легонько, как ему было присуще, рассмеялся. Я и правда стоял столбом. — Щас пойдешь с нами и мы все познакомимся.— Отряхивая руки от земли, он в развалку прошёл рядом с моим плечом. Капюшон больше не закрывал его лицо, но темнота, все равно не давала его разглядеть. Следом за ним потопали все остальные, а ненужностей было торопиться, если я не хотел остаться в лесу ночевать. Шли мы все так же, минуя выступающие корни и стволы деревьев. Я очень слабо различал их силуэты, и пару раз был в шаге от того чтобы не схватиться на чью- то мантию. Наконец, мне показался корпус университета. Видимо, мы сделали полукруг и от общежитий пришли к библиотеке. В ночи ее обрушающиеся шпили еще страшнее смотрелись на небе, утыканном звёздными веснушками. Но я выдохнул, когда почувствовал знакомый воздух. Топот стих, когда мы подошли к дальнему входу в главный корпус. Там находились лестница, слева была администрация, а справа- библиотека и главный актовый зал. Где- то впереди послышался звон ключей, а я чуть не врезался в спину спереди меня, видимо, на неё я и ориентировался все это время. Я привстал на носочки, чтобы увидеть что происходит, но чуть не устоял. В попытке не упасть, я оттолкнулся об переднюю спину. С ужасом я увидел, как раздражённые глаза показались на меня из темноты. И хоть я не видел его лица в сумраке, мне показалось, что оно было очень- очень злым.       Тихонечко зайдя, мы поднялись по лестнице, стараясь не стучать туфлями. Хонджун снова отпер какую- то дверь и мы, на мое удивление, очутились… в библиотеке? В темноте ее молчаливые полки казались зубами, высунувшимися из пасти. Ровной дорожкой друг за другом, словно даже шагая в такт, они поднялись вверх по винтовой лестнице и утоптали дальше в закрытую зону библиотеки. Удивительно, как все ведёт именно сюда. Перейдя за порог и очутившись в кромешной темноте, я будто шкодил с закрытыми глазами. Я не понимал где перед, где дверь, через которую мы только что зашли, все просто испарилось в темноте. Но, внезапно, моим спасителем стал огонёк, просвечивающий сквозь спины, и я вновь нашёл себе новый маяк. Я действовал словно в бреду: не чувствовал своих ног, топающих по еще одной деревянной лестнице, не понимал куда, зачем и главное за кем иду. Метнув еще один неудобный пролёт, мы очутились в странном низком помещении. Лунный свет из многочисленных маленьких окошек гулял по полу, рассекая деревянные дощечки. — Кто- нибудь зажгите свечи.— Тихо зашебуршал где- то впереди голос Хонджуна. И в миг, один за другим, от послушной зажигалки, появлялись огоньки, утыканные по комнате. Они все яснее и яснее рисовали мне картину, что так долго была в полумраке. В миг, словно стремясь к синхрону, прежде темные и пугающие фигуры поскидывали свои мантии, обнажив, на мое огромное удивление, простую одежду. Честно, я ожидал викторианский рубашек или хоть какого- нибудь гламура, но кажется, они были простыми студентами, а не принцами- полукровками. Странная комната, в которой мы очутились, оказалась ничем иным как чердаком прямо над библиотекой. Свечки были утыканы там и тут: на старой, явно откуда- то притащенной тумбочке, исцарапанной, видимо, собачьими или может лисьими зубами, на стопках книг, что служили подставкой импровизированному столу, на кофейном столике, усыпанном бумагами и просто на полу, обходя подушки, тряпки и книги, книги, книги. — Могли бы и лампу включить. — Коротковолосый парень в ломбере какой- то футбольной команды проскользнул за моей спиной. Я чуть не упал от страха, когда он разбил эту тревожную тишину. — Не порть момент.— Скулит всаживающийся Хонджун. Застёжки подтяжек красиво блестят в мягком желтом свете, а лакированные туфли вообще заставляют его сиять с головы до пят.— Я хотел чтобы все было атмосферно.— Развалившись в самом центре, Хонджун стреляет сверкающими глазами на меня.— Минги, можешь снимать мантию и садиться к нам. Ее можешь кинуть куда- нибудь у входа. На его словах подсаживаются остальные, и я тороплюсь чтобы не остаться последним.       Их сидело шестеро, ох с кого бы мне начать. Ну Есана и Хонджуна я знаю. Они все кажутся на удивление знакомыми, словно я все это время видел их в коридорах, но не запоминал. Я сел на свободное асимметричное место рядом с Есаном, потому что только оно одно было не таким неловким. Мы сидели не в круге, а как бы разделившись на две половины, а у самого окна, поднявшись со стенки, сидел Хонджун. Слева, ну точнее, напротив меня как раз присаживался красноголовый, рядом с ним парень в бомбере, а еще дальше друг напротив друга сидели двое, которых я еще не знал. — Так,— Хонджун с трудом нарушил тишину, повисшую в воздухе.— Во- первых, поздравляю всех.— Повсюду послышались лёгкие хлопки.— Сегодня, у нас случилось пополнение нашего ковена! Это Сон Минги, прошу любить и жаловать!— На его слова, все взгляды, что не удивительно, обернулись на меня. В них горел блеск, и это хоть как- то успокаивало меня. Хотя теперь, сняв пугающие мантии, я словно больше их не боялся. Они были цветными, улыбались и наконец- то показывали мне свои глаза. — Кстати, ты очень хорошо справится с ритуалом посвящения. — Да! Я вообще не ожидал, что он это так спокойно вынесет.— Заговорила красная макушка. — Так конечно! После твоего посвящения, когда вы пришли вместе с Саном и ты его не отпускал до самой клятвы, это вообще покажется подвигом.— Хонджун снова опрокинулся на стенку. — Уж простите, мне было страшно!— Красноголовый наигранно надулся, а парень в бомбере, не сумев скрыть улыбки, повалился на его плечо. — Он даже не пискнул когда я брал у него кровь. — Монотонно, не глядя мне в глаза, проговорил парень справа от Хонджуна. Тонкие белые волосы закрывали колыхались от каждого маленького движения, казалось, дунь, и они сразу полетят на воздух. — Ах да,— Хонджун был моей единственной надеждой, потому что хотя бы его я не боялся.— Ребят, представьтесь.       Первым заговорил красный- Чон Уен, его способностью был метаморфоз, именно он тогда говорил со мной в образе Тэхена.— А еще это я тогда был Сыльги, знаешь как сложно было найти время с тобой заговорить, да еще и найти подходящую одежду, боже, я даже в ее шкафу рылся.— Он смеялся высоко, прямо как ведьма из старых мультиков, но был совсем не страшным. У него были добрые и немного глупые глаза, нос с редкой горбинкой и, кстати, единственные цветные волосы. Все, за исключением волос, как он сказал, был его родной облик, а самыми любимыми формами перевоплощения у него были лиса и Сан. Лиса, потому что он любил так бегать по лесу, когда он, словно огонёк, может перебегать от одной сосны к другой. Он сказал, что никогда не сможет передать словами какими родными ощущаются его лапы и длинный нос, которого ему так часто не хватает в человеческом образе. А в Сана он любил превращаться, потому что любил его дразнить. Кстати, это именно он весь вечер просидел, держась за его плечо. Короткие чёрные, всегда чуть- чуть блестящие волосы, режущие скулы и очередные добрые глаза. Про него Хонджун и говорил тогда в библиотеке, он больше всех был похож на человека. Сан владел демонологией, и как мне потом рассказал Уен, он такой душка, только пока человек, когда же он хотя бы разговаривает, или не дай бог, превращается в демона, то становится страшнее Сонхва, в сто раз страшнее. А от Сонхва веяло страхом, и я мог поверять, когда мне сказали, что он мамочка этой компании. На его участь выпала одна из самых сложных способностей- магия крови. Это не то что Сан, которому для поддержания сил, надо сделать подношение раз в месяц, Сонхва должен был, как самый настоящий вампир, питаться кровью. Каждый вздрагивал, когда они заходили вместе на чердак с Хонджуном после «трапезы». Им везло, если лицо Сонхва не было запачкано кровью, а клыки не прокусывали собственные губы. Хонджун ему нужен был, чтобы устранять свидетелей, или заманивать жертв, но теперь, к счастью, Сонхва пил либо донорскую кровь либо, когда ее не оказывалось, животную, хоть это и влияло на его здоровье. Но, несмотря, на всю суровость его положения, он был самым мягким, словно плюшевый мишка, и, к слову, самым старшим. Магией крови он умел залечивать раны, и не только физические, по нему это видно было, хоть я сам этого еще не испытал. Это все рассказали мне остальные, а я просто не мог оторваться их слушать.       Как вы уже поняли, мы идём по порядку. Дальше Сонхва сидел Хонджун( my safe place for now). Про него я знаю больше всего: он основал ковен, когда они познакомились с Сонхва. —… И тогда я прочитал про ритуалы стороны б, еще плохо расшифровывая руны, и подумал, что каждое новолуние надо в жертву приносить именно человека!— Хонджун еще раз засмеялся так, что его голова откидывалась назад, словно он захлёбывался своим же смехом. — Не представляешь, он пятый раз это рассказывает, но смеётся как в первый.— Возмущался Сан, сохранявший для выпендрёжа покерфейс. — И вот я с дрожащими руками, словно Раскольников в «Преступление и наказание», подхожу к своему одногруппнику и прошу пойти со мной погулять в лес, якобы на свидание.— Хонджун говорит через слово, задыхаясь со смеху.— И из всего потока студентов, которых я знал, я случайно выбрал именно Сонхва. Именно его, понимаешь!— Сам виновник ситуации же сидел, сжавшись, пряча своё покрасневшее, улыбающееся так, что готово треснуть, лицо, и робко приговаривал свое виденье истории— Я еще тогда так испугался, я не думал, что он меня заколит, я думал откуда он узнал, что мне нравятся парни.— Сонхва проговорил это так, чтобы почти никто не слышал, а потом самым искренним образом, тихонько засмеялся. — И вот, я достаю раскладной нож из кармана, поднимаю над его грудью, а он не проходит сквозь его кожу! Представляешь как страшно это было! Оказалось, что тогда когда я не мог найти книг в библиотеке, их забирал именно Сонхва и изучал магию крови. Конечно, после неудачной попытки убийства, мы не разговаривали друг с другом, но когда поняли, что нам обоим предстоит принести кого- то в жертву, то создали ковен из нас двоих.— Хонджун остановился и уставился в потолок, словно пытаясь что- то вспомнить.— Сколько лет назад это было? — Семь.— Разомнулся Сонхва.— Потом мы подобрали Сана, Уена, Юнхо и Есана. — Кстати вы двое, опомнился Хонджун.— Что вы молчите, расскажите что- нибудь про себя.       Есан оказался таким же не от мира сего, каким я его себе и представлял. Белые ломкие волосы, отрав для осветления которых, он каким- то чудом варил сам, светились под светом свечей. Он почти не смотрел мне в глаза, а постоянно вертел какие- то цветки в руках. Его взяли незадолго до меня и пока он осваивал травничество. Не было бы его ошибки по неопытности, не было бы здесь меня. А Юнхо, он совсем ничего не сказал. Я не видел его лица, мне его заслонял Есан. Только волнистые каштановые волосы проглядывали где- то сзади. — Юю! Юююююю?— Хонджун после долгой тихой паузы помотал Юнхо за плечо.— Он опять спит. — А что с ним?— Я уже немного освоился и смелей задавать вопросы. — Он всегда спит и всегда спал.— Послышался Сонхва из угла чердака.— Мне постоянно нужно следить чтобы он не упал там где не следует. А сейчас он слишком долго бодрствовал. — Если что, он не спящая красавица, он может вполне и не спать, а находиться в астрале и слушать наш разговор. А может он и сны видит, кто его знает.— Хонджун не спускал уставших глаз с Юнхо.— Это и есть его способность- он проникает в чужие сновидения или может очень долго находиться в астрале, общаться с давно умершими тоже там. Поэтому я никогда не лезу в его сознание, потому что оно буквально захватывает события, произошедшие несколько сотен лет назад. Ваши сознания, кстати, похожи этим. — Всмысле? — Еще когда я хотел промыть тебе мозги, Минги, я не смог, потому что я видел прошлое настоящее и бушующее. И когда ты побежал за Мятеж, уж что, а это показалось мне никакой не случайностью.— Хонджун внезапно стал ужасно серьёзен.— Минги, мне кажется, ты можешь предугадывать бушующее. — Правда? — А знаешь что я еще увидел?— Хонджун дождался моего испуганного кивка.— Я увидел, что совсем скоро к нам присоединится еще один человек.