Твой выбор

      Всех детенышей, кто оставался без родителей, держали в большом доме – доме вожака. И было не важно альфа ты или омега, и какой у тебя возраст. Как определяли, что ты детеныш? Сможешь противостоять вожаку – не тронут, иди, куда хочешь, а слабых Намджун брал зубами за загривок, (хоть в зверином, хоть в человеческом обличье), и приносил в общий дом на воспитание.       Намджун был молодым и сильным вожаком, на охотах если и получал ранения, то быстро излечивался, пару раз перекинувшись в волка и обратно. В детстве он видел, как отец приносил сирот в дом, но их было немного. Как только власть перешла к Намджуну, воспитанников в общем доме прибавилось. Маленькими волчатами занимался омега вожака – Сокджин. У них был маленький сынишка Тэхён, который постоянно ошивался рядом с подопечными родителей. Ему тоже предстояло когда-то стать вожаком, поэтому Сокджин позволял сыну совать любопытный нос во все дела стаи.       Юнги был в общем доме с рождения, и причины были далеко не тривиальными. Его отец решил восстать против молодого Намджуна, а глубоко беременная мать встала на пути у своего самца. Драка была не на жизнь, а на смерть, но Намджун вовремя подоспел и помог исполосованной самке, что до конца хранила верность своему вожаку. Бунтарь бежал, поджав хвост, а омега пала в пыль, где разродилась прямо в волчьей ипостаси. Поэтому Юнги явился на свет волчонком. Испуганным, вдыхающим удушливый запах крови, а потом и запах смерти.       Намджун в образе пепельного сильного волка сомкнул зубы на загривке новорожденного и потрусил в сторону общего дома. Сокджин нарек детеныша Юнги и стал учить перекидываться в человека. Черный волчонок с белыми лапками не сразу постиг науку, лишь когда привык к запахам и голосам вокруг. Его то обнимали человеческие руки, то тыкали холодные волчьи носы, а потом он перекинулся сам. В теле человека было холодно и страшно, но теплый бок огромного пепельного волка оберегал от тягот человеческой жизни.       Детеныш понимал, что он одновременно и сын предателя, и потомок верного члена стаи, потому всегда был настороже. Взрослые не приписывали ему ярлыков, позволяя сделать собственный выбор. Когда родился Тэхён, Юнги послушно возился с маленьким, без жалоб. Сокджин родил сына человеком, и ему предстояло освоить науку перекидываться в волка. Юнги наставлял младшего, как мог, порыкивая на белоголового волчонка.       Сейчас они уже выросли и исправно владели азами оборотничества, а в общем доме на попечении семьи вожака, помимо Юнги, были слепой альфа Хосок, три молодых самочки и отказник омега Чонгук. Бедолага совсем не чувствовал запахов, что для волка равно смерти. Родители сдали его Намджуну, боясь, что детеныш погибнет, не распознав опасности. Ребенок сковывал их в охотах и в частной жизни, поэтому мальчик жил в общем доме, а семейная пара вскоре обзавелась парой полноценных близнецов.       Жители общего дома, вроде как, были и изгоями, и детьми всей стаи. Омеги могли принести им вкусной домашней еды, а альфы взять с собой на рыбалку, но в 17 лет каждый из них делал выбор: остаться в стае или уйти. Понятно, что у Хосока выбора не было, Чонгук и Юнги были вольны выбирать себе судьбу, а девочек могли сосватать и представители других стай. Сокджин лишь объяснял подопечным, что лучше обзавестись надежной парой и остаться в стае, где их все знают.       Хосок проводил ночи в волчьей шкуре бурого окраса и поскуливал во сне. Звериное чутье обострялось до предела, и он закрывал собой ущербного Чонгука, оберегая непутевого омегу. Юнги предпочитал в доме быть человеком, волком он бегал лишь в лес, а иногда ел свежее мясо, принесенное старшими с охоты.       День, когда Намджун принес седьмого подопечного своему омеге, все запомнили хорошо. Волчонок был уже немаленьким и, видимо, сопротивлялся вожаку, потому его шерсть слиплась от крови после сильных ударов лап пепельного волка. Отбиться от старшего маленький омега не сумел, поэтому был отдан Джину на излечение и воспитание.       Мальчик был не из их стаи. Взрослые волки сошлись в схватке за территорию, а мелкий увязался за своими, вот и попал в переделку. Почему старшие бежали и бросили омежку, было не ясно, в стае Намджуна никогда не бросали своих, потому отчаянно кусающегося потеряшку лидер пару раз кувыркнул в снегу и принес затихшего в общий дом.       Шерсть у новенького была белой с рыжинкой, и он упорно не желал перекидываться в человека. Волк Хосок подполз к чужаку и получил лапой по носу. Слепой альфа удивленно замер, а потом стал вылизывать раненого. Тот скулил и полаивал, но больше враждебности не проявлял. Чонгук и Юнги смотрели на этих двоих, оставаясь в человеческом обличье. Чонгук погрузил пальцы в пушистую шерсть нового соседа и спросил:       - Звать тебя как? Перекинься хоть для знакомства.       Белый закрыл морду лапой. Юнги заметил умоляющий взгляд Сокджина, перехватил из его рук медикаменты и стал врачевать, обрабатывая раны в толще шерсти. Когда чужак заворчал, альфа рыкнул столь убедительно даже человеческим горлом, что новенький затих. Чонгук гладил пушистую белую шерсть и счастливо улыбался. Он вообще любил тактильный контакт с волчьими ипостасями сородичей, а Хосока заглаживал до радостного визга. Сокджин порой шутил, что из них выйдет хорошая пара. Так Чонгук станет глазами для слепого, а Хосок для омеги – чувствительным носом.       Однако больше всех новенький доверился Тэхёну. Лишь по его просьбе он стал человеком и выслушивал наставления сына вожака и в звериной, и в человеческой ипостаси. Будущий вожак всматривался в слезящиеся глаза чайного цвета, поглаживал пушистый загривок незнакомого волка и заставлял того приветливо вилять хвостом.       Раненый выбрал темный угол дома и отказывался от человеческой стряпни Сокджина. Глядя на эту голодовку, Юнги скрипнул зубами и отправился к вожаку. Намджун внимательно выслушал подопечного и разрешил взять припасенного на зиму мяса. Обернувшись черным волком, альфа заглатывал приличные куски сырого мяса, потом срыгнул большую часть перед новеньким и лег, положив морду на лапы. Белый волк повел носом на запах и показался из вороха одежд. Ел он жадно, испуганно поглядывая на старшего, а тот радостно бил хвостом по полу, ведь справился с задачей, которая остальным оказалась не под силу.       К вечеру пришел сам Намджун и сел возле новенького. Жители большого дома столпились у него за спиной, вслушиваясь в низкий голос лидера.       - Твоя стая ушла с этих мест. Мы их долго искали. Получается, ты такой же отказник, как наш Гукки. Вроде и есть родственники, но детеныш им не нужен, - вожак вздохнул, потрепав омежку по вихрастой голове. – Раны твои срастаются, но медленно. Когда я бываю ранен, – приосанился Намджун, - то пару раз меняю человеческий и волчий облик, и суммарная регенерация плюс лекарства помогают. Может, Тэхён прав, и ваша стая большую часть жизни живет волками, но, если решишь прислушаться к моему совету, вдруг поможет. Перекинься хотя бы ради выздоровления, а не ради общения с нами. У нас защищают детенышей, а тебя я пытался утихомирить, а то ты мне чуть лапу не прокусил. Если считаешь, что можешь выжить в одиночку в здешних лесах, то будешь волен уйти, как и остальные, когда исполниться 17.       - Мы с Чонгуком не собирались уходить, - ответил за друга Хосок.       - Я про то, что выбор дается каждому, - притянул худощавого слепыша Намджун. – Вашей паре будут рады в нашей стае, но от вашей семьи некому будет ходить на охоту…       - Я буду охотиться для них, - насупился Юнги.       - Тогда тебе тоже придется остаться в стае, - осторожно подал голос Сокджин.       - Значит, останусь, - безапелляционно выдал брюнет.       - Я тоже буду охотиться для Хо и Гукки, - шагнул вперед Тэхён.       - Ты, как будущий вожак, будешь охотиться для всех, - приобнял сына Намджун. – Как я это делаю сейчас.       - Я бы тоже хотел попробовать себя в охоте, - подал голос слепой альфа. – Я же чувствую добычу.       - А преграды нет, - одернул его Тэхён. – Погонишься за зайцем и убьешься еще об дерево. Будешь лежать, как новенький сейчас, - Чонгук вцепился в Хосока испуганно и крепко. – Нам Гукки никогда не простит.       - Можно Хо выпускать в загон к курам, - предложил Юнги. – Они, конечно, не дикие звери, зато он сможет приносить домой добычу, как альфа.       - Идея неплоха, - закивал Намджун. – В подобный загон мы можем выпустить и кроликов, чтобы Хосок нарабатывал навык хвата зубами и ударов лапами. Если он собирается взять на себя ответственность за Чонгуки, то должен уметь отражать чужие нападки.       Слепой подросток счастливо улыбнулся, поглаживая талию своего избранника.       - Может, и новенькому приносить придушенную дичь, чтобы сам ее разделывал? – предложил Тэхён.       - Он омега, - напомнил Сокджин.       - Зато бегал между альфами, будто привык к такому, - парировал Намджун.       Он опустил тяжелую руку на холку новому подопечному и тихо запел. Вожак часто пел себе под нос, и не то чтобы это было высокохудожественно, но такое пение успокаивало всех: и детенышей, и овдовевших омег, и раненых альф. Блондин пряданул ушами и тихо заскулил.       - Перекинься, - настоятельно порекомендовал Намджун. – Ты нам нужен здоровым.       Почему Юнги встал ночью, он уже и не вспомнит, но зато он почувствовал изменившийся запах из угла. Подкравшись на цыпочках, он разглядел подтянутое обнаженное мальчишеское тело. Альфа поспешно стащил теплую шкуру со своей кровати и накрыл раненого.       - Сокджина позову, - решил вслух Юнги.       - Не надо, - послышался тихий шепот.       Юнги чуть не подавился слюной и осел на пятую точку. Не веря тому, что новенький заговорил, альфа подполз к краю шкуры и прислушался.       - Не зови старших, - донеслось из вороха одежд. – Лучше сам… Ты сможешь сам?       Выхаживание больных было общей задачей жителей большого дома. Раненые в лазарете были нечасто, но постоянными жителями были разродившиеся омеги, потому азы врачевания были Юнги известны. Украдкой молодой альфа принес фонарь и медикаменты. Хосок повел ушами, но только сильнее прижал Чонгука, остальные никак не отреагировали на шум.       Большинство царапин на теле чужака уже не кровоточили и покрылись корочками, поэтому Юнги повозился только с раной на ребрах с правой стороны.       - Тебе одежду дать? – поинтересовался шепотом альфа. – Или ты снова в волка? Может, зря перевязываю?       - Давай, я перекинусь пару раз… как ваш вожак… велел, - вздохнул блондин.       Наблюдая, как худощавое тело превращается в волка и обратно, Юнги непроизвольно улыбнулся. На второй раз парень зажал морду белого волчонка и сам перекинулся. Широкими мазками языка, как некогда Хосок, Юнги стал вылизывать рану на боку, а омега инстинктивно откинулся на спину и подставил ему живот. Опрометчиво, опасно, если он считал их врагами, или степень наивысшего доверия. Когда хвост раненого радостно забил по полу, Хосок недовольно заворчал. Юнги поспешно вернулся в тело человека и поспешил укрыть волчонка, прежде чем одеться.       - Тебе будет холодно без шкуры, - послышался виноватый голос новенького.       - Попрошу у Сокджина другую.       - Может, дашь мне что-нибудь из одежды и ляжешь рядом? – опасливо предложил омежка.       - Ты мне яремную вену не попытаешься вскрыть ночью? – недоверчиво покосился на шкуру Юнги.       - Клянусь, что не трону, - блондинистая макушка высунулась наружу. – Я Чимин.       - Чимин, - довольно улыбнулся Юнги. – Давай попробуем доверять друг другу.       Обнаружив утром под одной шкурой эту сладкую парочку, Сокджин прослезился. Он осмотрел ранения новенького и вынес положительный вердикт. Чимин сознался, что в своей стае ел в волчьей шкуре и вкуса человеческих блюд не понимает. Восприняв это как личную обиду, Сокджин заверил нового жителя дома, что откроет ему все прелести кулинарии.       Когда Хосок подошел волком к блондину, и Чимин обнял слепого альфу, как единственную надежду и опору, то вызвал этим паническую атаку у Чонгука. Малыш залился громким плачем и тянул Хосока на себя, но тут Чимин обнял и Гуки, прошептав ему слова благодарности. Блондин заверял, что большинство царапин зажило благодаря вылизываниям Хосока в первый день, а вот как на альфу покушаться Чимин не собирается. Хо поспешно принял человеческую форму и сгреб своего избранника в объятья. Чонгук старательно прикрывал наготу слепого своим телом от посторонних взглядов. Тэхён со смешком набросил покрывало на эту парочку и сказал небрежно:       - Гуки, ты бы тоже перекидывался в волка почаще, может, нюх вернется. Вдруг у тебя какая родовая травма, а мы и не знаем. Сидишь вечно в человеческом теле, а Хо приходится сторожить твою задницу.       - Моя задница принадлежит моему альфе, потому он ее и сторожит, - огрызнулся омега, а Хосок довольно улыбнулся в его длинные волосы.       - Да я не претендую, - отошел сын вожака с поднятыми в знак примирения руками. Потом он посмотрел на Чимина и сказал: - Отец не со зла тебя, но я все же прошу прощения. Если надо как-то загладить вину, скажи.       - Мне шкура нужна для сна… - начал Чимин.       - Мне шкура нужна, - перебил Юнги. – Свою я ему отдал.       - Папа с удовольствием даст шкуру любому из вас, - довольно улыбнулся Тэхён.       - Только ее надо отрабатывать, - буркнул Юнги. – Так что шкуру проси для меня. Я сделаю, что скажешь.       - А у нас все детеныши спят вместе, - вдруг заметил Чимин. – Ну, волками… - смутился он.       - Почему омега оказался на охоте с альфами? – раздался низкий голос Намджуна.       Голос вожака подчинял всех, и Чимин не стал исключением. Он втянул голову в плечи, но тут же почувствовал теплые объятия со спины и по запаху понял – Юнги.       - Я… я… оказался под подозрением… и хотел доказать свою невиновность.       - В чем подозревали? – поманил пальцами Намджун, перехватывая из рук Сокджина расческу.       Когда ровные деревянные зубцы заскользили по белым прядям новенького, он удивленно вскинул голову. Улыбка Намджуна была мягкой, проявляла ямочки на щеках и вызывала доверие.       - Думали, что я… что меня… Нет, - мотнул он вихрами, - что я соблазнил сына вожака, и тот покрыл меня. Но как я могу соблазнить? – надул полные губы Чимин. – Я ведь даже еще не течный. Да, я… очень тактильный, - покраснел мальчик, - но это не значит желание. Желание спариваться, во всяком случае. Я думал, что меня Юнхо оговорил, вот и пошел за ними. Следил, в общем. А потом эта схватка… Там не было ни одного взрослого альфы, все молодые волчата, потому они и бежали. Может, потому и стая ушла, подальше от позора, бросив меня…       Хо нащупал пальцы рассказчика и сжал их. Чонгук придвинулся к новенькому ближе и шепнул:       - Есть в тебе какая-то скрытая сексуальность. Вроде ты щенок, как и я, а альфы тянуться к тебе. Даже нелюдимый Юнги проникся.       - Че это я нелюдимый? – обиделся Юнги.       - Тебя надо спросить «чего», - резко обернулся к нему Гуки. – Если и с Тэхёном возникнет какая неразбериха, то твоя неудачная история повторится.       - Со мной не повториться, - расплылся в улыбке Тэ. – Я себе уже омегу выбрал.       - Тебе не про выбор говорят, а про подозрения, - погрозил сыну вожака Чонгук. – Держись от Чимина на расстоянии…       - Это ты чего раскомандовался в моем доме? – подал голос Сокджин, уперев руки в бока. – Тут командуем мы с Намджуном.       - Хён, ты снова беременный, - вдруг огорошил всех Хосок.       Альфы стали усиленно принюхиваться, особенно Намджун, а старший омега залился краской, махая на них руками. Довольный смех вожака подтвердил правдивость заявления слепого детеныша, а Сокджин оказался в крепких объятьях. Тэхён закатил глаза и устало заметил:       - У меня будет сестра.       - Ох, эти ваши носы, - всплеснул руками Джин. – Но распоряжаться в своем доме другим омегам я все равно не дам. Тем более тебе, Чонгуки. Твой нос бесполезный. И тебе, Чимини, - он серьезно посмотрел на новенького.       - Мне лишь… нужно много ласки, - смутился мальчик, - поэтому недопонимания не избежать. Я не знаю, как доказать потом свою невиновность. А если течки придут…       - Течные щенки у нас содержатся отдельно, - подал голос Намджун.       - Если течные, то уже не щенки, - глянул из-под длинной челки Чимин. – Значит, омеги готовы к продолжению рода.       - Вы под моей защитой, значит, мои дети, - пояснил вожак. – И ты можешь родить хоть сотню волчат, но для меня останешься щенком. Моим щенком.       - Даже я? – опешил блондин.       - А ты тем более, - кивнул Намджун. – Мы выхаживали тебя все вместе, мы разделили с тобой кров и еду. Даже другие детеныши вложились в тебя не меньше, чем взрослые… Однако, если хочешь уйти… к своим… дождись семнадцатилетия. Тебе сколько, кстати?       - Четырнадцать.       - Как Хосоку, - улыбнулся вожак. – Самый старший у нас Юнги, ему 16, (год остался до выбора), Гуки и Тэхёну тринадцать, а девочкам 10, 9 и 7. Продержишься с нами три года? - Под прожигающим взглядом вожака Чимин кивнул несколько раз. – Если попробуешь затеять свару, отдам в руки Сокджину, а он тяжелый на лапу, так что не провоцируй.       - Я ни разу не видел ваших омег в волчьем обличье, - недоверчиво протянул блондин.       - Сокджин красивый каштановый волк, - старший омега залился краской от слов своего самца, - Чонгуки по окрасу похож на черно-белую лайку, но образ зверя не любит, потому большую часть времени человек. Девчонки у нас серенькие, только у кого ушки беленькие, у кого лапы, у кого хвост, - указывал на малышек Намджун. – А такого палевого блондина, как ты, в нашей стае еще не было. Вырастешь, станешь красавцем. Альфы будут драться друг с другом, отстаивая свое право быть рядом с тобой. Ох, натерпимся мы, Сокджини.       - Ты знаешь, что за детенышей я встану даже против альфы, - сдвинул брови старший омега. – Кроме тебя, конечно, - чуть улыбнулся он.       - У нас дружная стая, - развел руками Намджун, указывая на присутствующих. – Три года пролетят с нами незаметно. Если ты сам все не испортишь…       - Я понял. Я буду подчиняться. Только иногда… напрашиваться на ласку, - смутился Чимин.       Вожак приглашающе поднял руку с расческой, и блондин подвинулся ближе, подставляясь под деревянные зубцы, поводя головой.       Так и потекли дни в общем доме. Чимин клал свою голову любому на колени, и остальные без слов понимали, что ему надо. Хосок в теле волка порой вылизывал блондина, а потом стал дарить подобную ласку и Чонгуку. Тринадцатилетний омежка поначалу смущался, потом стал позволять залезать влажным носом под рубаху, а потом и вовсе оголялся по пояс и открывался мазкам шершавого языка.       - Перекинься в зверя, - как-то посоветовал Чимин. – Обоняния нет, зато кожные рецепторы у волка чувствительнее. Насладишься любовью своего альфы в полной мере.       - Любовью? – распахнул антрацитовые глаза Чонгук.       Блондин усмехнулся и потрепал челку младшему.       Обернулся волком омега ночью, перед тем как прижаться к теплому боку Хосока. Альфа сразу почувствовал перемену и пополз к своему избраннику, стуча хвостом по полу. Влажные носы соприкоснулись… и Юнги пришлось накрыть бесстыдников покрывалом, из-под которого доносился радостный визг и громкое чавканье. По головам, перемещающимся под тканью, было понятно, что они вылизали друг другу даже промежность. Изумленных девочек Сокджин забрал к себе, а Тэхён перебрался к мальчишкам, завороженно наблюдая за играми пары волков.       - Юа ни за что не позволит мне подобную вольность, - завистливо протянул сын вожака.       - Когда потечет, позволит все, - хмыкнул Юнги. – Только ты при течной омеге соображать не сможешь. Даже твой отец голову теряет от Сокджина.       - Но ведь это так мило, - расплылся в улыбке Чимин, - когда твой альфа вылизывает тебя в самых… чувствительных местах.       - Тебя вылизивали? – покосился Тэхён.       - Да, потому я и попал под подозрение, - насупился блондин и спрятался под своей шкурой.       - Он был твоим альфой? – как-то натянуто поинтересовался Юнги.       - Нет, просто он единственный согласился сделать, что я прошу, - глухо отозвался омега. – Так приятно, когда языком по животу… В разы приятнее, когда просто гладят.       - Слюну подбери, - приказал Тэхён брюнету, и Юнги захлопнул рот. – Тебе до гона остался только шаг, нечего мечтать о вылизывании невинных омег.       - Сам-то мечтаешь о Юа, - поддел его Юнги.       - Выдержка и собранность, - мотнул головой Тэхён.       - Слабоумие и отвага, - ткнул в возню под покрывалом старший альфа. – Я не прочь оказаться на их месте.       Его слова сопроводились заливистым лаем Чонгука, и из-под ткани вывалился его виляющий хвост.       - Спрошу отца завтра, - подобрался Тэхён. – Если сосватает для меня Юа, то предложу ей… хотя бы попробовать.       Когда влюбленная парочка успокоилась, и дом затих, Юнги продолжал пялиться в потолок. Что омеги были чувствительными, всем известно, но интимная жизнь скрывалась от детей. Если старшие пытались публично вступить в связь даже в телах волков, вожак облаивал нарушителей. Что если он также вылизывает Джина наедине? А может, не только так…       И тут нюх альфы уловил соленый запах. Его он знал прекрасно, это был запах слез. Нос привел его к шкуре Чимина в углу. Засунув внутрь руку, Юнги погладил всклоченную голову.       - Чего ты?       - Я тоже… тоже хочу, - всхлипнул блондин. – Чонгуки теперь запрещает Хосоку меня вылизывать, только гладить дает, как человеку. А я… а мне… мало.       - Что же у вас за стая такая? – вздохнул Юнги.       - Волчья, - буркнул Чимин. – Инстинкты правят.       - Потому и попадаешь в дурацкие ситуации, - пафосно возвестил брюнет. – Ладно, я не Хосок, но, может, позволишь? - Шкура откинулась, являя заплаканное лицо омеги в свете луны. Пухлые пальчики утирали хлюпающий нос, заставляя Юнги улыбнуться. – Я буду волком, а ты оставайся человеком. Ладно? – уточнил альфа. – И глаза закрой, пока я перекидываюсь.       Чимин и не думал повиноваться. Он смотрел на выступающие позвонки, пока брюнет раздевался спиной к нему. Рука потянулась к бледной коже крепких ягодиц, но под пальцами оказался густой черный мех. Юнги дернулся от хватки за зад, но рычать не стал, а лишь лизнул руку посягателя. Свистящий выдох вырвался из груди Чимина. Он поспешно выбрался из рубахи, когда холодный нос скользнул по запястью.       Юнги вылизывал на совесть. Так моют новорожденных щенков, чтоб избавить от вкуса и запаха крови. С постанывающего Чимина он слизывал запах пота и отчаянья. Да, блондин пах отчаяньем. И чем ближе шершавый язык подбирался к лицу, тем слабее становился этот горький запах. Черному волку пришлось задержаться в подмышках омеги, отчего последний сдавленно захихикал. Хосок услышал их возню, но голову не поднял. Тэхён спал в образе человека, поэтому подозрительных звуков не расслышал.       Когда волчий язык мазнул Чимину по лицу, тот инстинктивно зажмурился и расслышал тихий скулеж альфы. Соленый вкус Юнги явно не нравился, но он старательно слизывал засохшие слезные дорожки. Пальцы блондина погрузились в черную шерсть, и он поцеловал холодный нос своего спасителя. Волк замер, облизнул свой нос, а потом и лицо омеги еще раз. Мальчик стал отмахиваться от зверя, то тут язык скользнул по белым шрамам на груди, и Чимин замер. Он поспешно зажал свой рот, выгибаясь навстречу ласке, и закатывая глаза. Блаженство разливалось по венам, заставляя подрагивать все тело. Блондин очнулся только, когда почувствовал, что его живота коснулся вдруг не язык, а влажные человеческие губы.       - Ты слишком вкусный, - прохрипел Юнги, - а я слишком взрослый. Боюсь увлечься.       Рука Чимина нащупала и сомкнулась на твердой плоти молодого альфы.       - Так же, - испуганно выдохнул омега. – С Юнхо было так же.       - Не бойся, - отстранился брюнет, натягивая одежду, - я не сын вожака, и умею держать себя в узде. Тебе ничего не грозит, но Чонгук был прав, есть в тебе скрытая сексуальность. Ты только ее взрослым альфам не показывай. У нас есть и безрассудные, и пока что одинокие…       - Юнги-я… ты ревнуешь меня? – пискнул блондин.       - Ты мне не принадлежишь, - ухмыльнулся в ответ брюнет. – Все мы принадлежим стае, все мы сделаем свой выбор в 17…       - А если я выберу тебя, ты подождешь, пока мне исполниться 17? – вцепился в его руку Чимин.       - Тебе же без разницы, кто тебя ласкает, - снял цепкие пальцы со своего запястья Юнги. – Что же, каждого будешь уговаривать стать твоим альфой в запале чувств? Если кто и отважится, будет вынужден постоянно ревновать…       - Если мой альфа удовлетворит мою потребность в ласках, мне не придется обращаться к другим, - надул губы омега.       - Какой ты будешь в течку, просто страшно представить, - хмыкнул Юнги. – Но я согласен помогать тебе… с ласками. До определенного момента, - он сжал ширинку штанов. – Сам понимаешь.       Омега кивнул и спрятался под шкуру.       На утро Сокджин голосил над двумя волчатами, что переплелись конечностями. Хосок с Чонгуком испуганно вскочили, но Юнги тут же перехватил голову Хосока, а Тэхён - Гуки. Они стали поглаживать испуганных зверей, с упреком поглядывая на старшего. Сокджин всплескивал руками и утирал слезы, однако звуки издавал нечленораздельные. Молодежь смотрела на старшего с опаской, но тут на крики возлюбленного появился Намджун.       Вид по пояс раздетого вожака заставил задохнуться всех, даже его омегу. Стальные мышцы перекатывались под кожей, как у волка перед прыжком.       - Что случилось? – прищурился вожак, обшаривая присутствующих пронзительным взглядом.       - Я выбрал Хосока, - вскочил голый Чонгук, - и мы остаемся в стае.       Сокджин замахнулся на выскочку, но низкий рык слепого волчонка заставил его остановится. Намджун издал ответный рык, и Хосок сжался, уткнувшись носом в пол.       - Я выбрал Юнги и тоже остаюсь в вашей стае, - подскочил на ноги Чимин, перетягивая внимание взрослых на себя. – К тому же нам придется заботиться о Гуки и Хосоке, поэтому прошу разрешения остаться в общем доме. Мы будем помогать с волчатами. Девочкам ведь нужна забота, а Джин-хён скоро родит и будет возиться со своим волчоком. Мы могли бы…       Раздался смачный звук, с которым Юнги захлопнул рот, открывшийся от удивления, а Намджун устало потер переносицу.       - Кто-то ночью потерял невинность? – уточнил он.       Омеги замотали головами, а Тэхён отчитался отцу:       - Хосок вылизал Чонгука, где можно и где нельзя, но его невинность при нем.       - А я вылизал Чимина, - подал голос Юнги, - но зад не тронул. Честно говоря, я удивлен, что он выбрал меня.       - Мальчишки растут, - размазывал слезы Сокджин, помогая одеться обратившемуся Чонгуку. – Слишком быстро.       - Я тоже… - прочистил горло Тэхён. Родители крутнули голову в сторону отпрыска.       – Хочу просить, чтобы вы сосватали за меня Юа. Она станет хорошей женой для вожака… и я смогу открыто ухаживать за ней, - смутился альфа.       - Один вырос и женихается, а ты мне второго готовишь, - криво улыбнулся любимому Намджун, раскрывая объятья, чтобы все детеныши прижались к нему.       - Вторую, - гордо поправил вожака Сокджин, подводя Хосока в общие обнимашки. – Ей надо будет выбрать достойную пару.       - Вон у нее будет сколько защитников, - кивнул на подростков лидер. – Такую стену с наскока будет не перепрыгнуть.       Дети по очереди стали перекидываться в волков, виляя хвостами у ног Сокджина. Омега счастливо рассмеялся и махнул рукой в сторону двери.       - Щенки едят на улице. Идите, сейчас мяса принесу. - Сильные горячие руки обвили Сокджина со спины, и он задумчиво спросил вожака: - Хлебнем мы еще с ними?       - Также, как и с нами родители маялись, - напомнил Намджун, прижимаясь губами к коже за ухом избранника. – Они смогли, и мы справимся. Все вместе.       Мужские пальцы скользнули беременному на живот, заставив омегу счастливо зажмуриться.