Твой выбор

      Жить в общем доме, как пара, Юнги и Чимин стеснялись, чтоб не развращать младших. Это у вожака были свои личные покои, девочки спали в отдельной спальне, а мальчишки были все вместе в одной комнате. Поэтому на людях Чимин позволял себе лишь сесть под бок своему альфе и ощутить его объятия на талии. Однако он выпрашивал ласку при любом удобном случае, когда они оставались наедине. Намджун понаблюдал за влюбленными, а потом вынес вердикт: сладкая парочка перебирается жить под крышу.       Остальные подопечные вожака помогали обустроить новой паре какое-никакое личное пространство, перетащив под крышу шкуры, одежду, средства гигиены и прочие необходимые вещи. Получив свое место для уединений, влюбленные стали довольнее, доброжелательнее, миролюбивее.       Хосок с завистью принюхивался к Юнги и его омеге. Слепому было 16, и он понимал, что течки у Чонгука начнутся раньше, чем придет его гон. Волнения свои он держал при себе и стал замкнутым.       Однако с появлением сестры Тэхёна слепой парень все чаще оставался в образе человека, даже по ночам. Он мотивировал это тем, что Юнги его назначил ответственным за воспитание детей. Чимин и Чонгук заверяли, что сами справятся с потомством, но Хосок упрямо крутился возле Джина с малышкой.       Омега вожака добродушно рассказывал юному альфе все премудрости по уходу за детьми. Брал его руки в свои и учил простым навыкам переодевания, определения состояния ребенка, а также рассказывал о причинах плача. Хосок настороженно замирал с годовалой омегой на руках, скаля зубы даже при приближении своих. Намджун посмеивался и лохматил вихры подопечного.       Дочь вожака назвали Ихён, созвучно с братом, и она доверчиво тянула руки ко всем жителям общего дома. Первыми ее затискивали омеги, но Хосок отстаивал свое право заботиться о малышке. Именно Сокджин заметил перемены в поведении молодого самца и велел Намджуну провести с ним доверительную беседу.       Вот во время переезда Юнги и Чимина под крышу эта беседа и состоялась. Слепой в общей суматохе был бесполезен, поэтому вожак позвал его с собой в коптильню для мяса. Задача у Хосока была простая: сиди да отмывай посуду, пока лидер уборку наводит.       - Хо, признайся честно, ты передумал? – как всегда напрямую спросил Намджун.       - Что передумал? – испуганно выпрямил спину младший.       - Образовывать пару с Гуки, заводить детей, принимать помощь Юнги и Чимина, - перечислял вожак. – Я знаю, тебя водят по лесу, чтобы улучшить ориентирование на местности. Ты решил быть самостоятельным и одиноким?       - С чего такие выводы, хён?       - Чонгук был раньше самой счастливой омегой моего дома, даже счастливее Сокджина, а сейчас его не видно, не слышно. Вы даже рядом не спите. Поссорились? Он выбрал другого?       - Нет, - устало выдохнул Хосок. – Просто я сейчас человеком сплю, а Чонгук привык спать в обнимку с волком.       - Ты думаешь, ему не понравится спать с тобой в человеческом обличье? – округлил глаза Намджун. – Это он сказал, или ты сам додумался?       - Не знаю, как-то… оно само так вышло, - пожал плечами слепой.       - Лучше расскажи сам, что тебя тревожит, - голос старшего налился железом, - или прикажу, как лидер.       Руки подопечного застыли в грязной воде, а потом он вытер их об штаны со словами:       - Чонгуку в следующем году 16…       - Точно, - кивнул Намджун.       - Течка придет…       - Вероятно.       - А мне медики каких только диагнозов не поставили после моего увечья, - скривил губы Хосок. – Вероятность того, что гон накроет меня в 17, ничтожно мала. Они даже сомневались на счет 21, так что буду я неполноценным при такой шикарной омеге как Чонгук, и… у меня его отобьют за здорово живешь, - с горечью закончил молодой альфа. – Он ласковый, добрый, красивый… Я уверен, что красивый. А я?!       - А ты ответственный, - безапелляционно выдал вожак. – А ты доказал, что ради семьи жизнью готов пожертвовать. А ты наощупь делаешь больше, чем зрячие. Даже бомбы эти проклятущие. Я знаю, сын мне рассказал, - не дал возразить собеседнику старший. – А ты единственный альфа, у которого моя дочь засыпает на руках. Даже мне такое не по силам! - ревниво заметил мужчина. – А если ты будешь охотиться в стае, то станешь достойным добытчиком для семьи. Так почему Гуку нужно присматриваться к другим?       - Потому что я не мужчина, - почти шепотом выдал слепой. – Мальчишка линялый при полностью сформировавшейся омеге.       - Гон – не показатель мужественности, - поучал Намджун. – Альфы способны зачать дитя и вне гона. Феромоны усиливают агрессию и помогают отстаивать территорию…       - И запугивать соперников, - уныло добавил Хосок.       - Твоих соперников с удовольствием запугает Тэтэ и Юнги. Да и я пособлю, когда Юнги в город уедет.       - Феромоны помогают привлечь, успокоить или возбудить омегу. По запаху ты узнаешь свою пару. Чимин постоянно жмется к Юнги и знает, что в течку может слепо довериться ему, ведь альфа не даст ему повестись на аромат кого-нибудь другого. А что я смогу противопоставить другим альфам в гон, (тому же Тэхёну), если буду самым обычным щенком. Даже тебя запирали в удаленном доме, - напомнил подопечный, - ведь ты способен подавить феромоны всех омег в округе, и всех альф.       - И ты малодушно отказываешься от омеги, который тебе доверился, потому что придумал себе подобную перспективу? – опешил вожак. – Мальчика отвергли родители, а теперь еще и ты?! Если ты забыл, то Чонгук не чует всех этих запахов феромонов, и тебе придется придумывать какие-то другие способы, чтобы привлечь его, успокоить или… возбудить, - хмыкнул мужчина. – Он, между прочим, тоже чувствует себя ущербным. Он даже запах конского навоза не ощущает так явно, как мы. Даже в шкуре волка. А ради тебя… А тебе он доверился, думал, что ты понимаешь, каково это быть не таким, как все. Он ведь постоянно видит родителей и близнецов, но называет родственниками нас, не их. И старается быть у тебя под боком. Старался, - поправил себя Намджун. – Сейчас вон опять пошел на конюшню, - глянул он в окно. - Один. Весь пропах этим говном. Ради тебя! – в сердцах бросил тряпку лидер.       - Отведи меня к нему, - попросил Хосок и перекинулся в волчью шкуру.       Вожак пару секунд рассматривал худощавого зверя, а потом прижал его к бедру, показывая дорогу. По запаху Хосок определил, что они совсем близко к конюшне, и начал стричь ушами. Намджун открыл двери, пропуская молодого волка в полутемное помещение.       Вбирая ноздрями запахи коней, их еды и испражнений, слепой пытался отыскать Чонгука, но тот сам вышел ему навстречу.       - Хён? Ты чего здесь?       Волчара набросился на подростка, вылизывая лицо и руки. Чонгук смущенно хихикнул и запустил пальцы в шерсть альфы. Тот жалобно скулил, и омега испугался.       - У тебя что-то болит? Ты перекидываешься, чтоб поправиться? Тебя к лекарям отвести? Или к Сокджину? Скажи, хён.       Волк уронил парня на пол, и в следующую секунду над омегой нависал уже человек.       - Прости меня, Гуки, - шепнул Хосок. – Я испугался, что кто-то другой сможет увести тебя у меня, когда придет твоя течка, а вокруг столько сформировавшихся альф, поэтому отдалился от тебя, показывая, что ты волен выбирать.       - Хён, - улыбнулся Чонгук, - у меня же нюха нет. Я и твой запах не смогу различить, когда ты будешь в гоне. Я люблю людей не носом, а… глазами, – он пожал плечами от корявости фразы, в которой пытался выразить свою мысль. – Я люблю ушами, различая голоса, я люблю руками, ощущая вашу шерсть ладонями. Я люблю сердцем, страдая, когда вам плохо. А вот на мой нос положится совсем нельзя, - повинился парень. – В этом я…       Но тираду оборвали фигурные губы альфы, прикоснувшиеся к чонгуковым. Омега сдавлено охнул и покраснел.       - А мой нюх говорит, что ты собираешься плакать, - виновато улыбнулся Хосок. – Прости меня. За глупость. Я только себя воспринимаю калекой, все остальные мне кажутся полноценными.       Пальцы альфы осторожно погладили пылающую щеку омеги, сместились к уху и зарылись в волосы. Хосок первый раз ласкал Чонгука будучи человеком. Его нос скользил вслед за рукой, вбирая ароматы юного тела. Младший сдавленно пискнул, когда альфа выдохнул ему в ухо, и вцепился в плечи доминанта. Пока нос Хо зарывался в густую шевелюру омеги, руки прошлись по шее и скользнули на бока, подхватывая под поясницу и прижимая ближе.       - Хорошо, что у тебя нету гона, а я не чую запахов, - выдохнул Гук.       - Это почему? – опешил Хосок.       - Еще бы спровоцировал у меня преждевременную течку, и пришлось наскоро справляться, как сумели бы, - хихикнул младший. – Чимин рассказывал, что голову терял до такой степени, что вообще не соображал, кто с ним.       - Ты теряешь от меня голову? – довольно улыбнулся альфа, утыкаясь носом в ключицу омеги.       - И учусь любить губами, - тихо признался Чонгук, - ушами, волосами, а сейчас прям очень люблю тебя ключицей.       - Позволь тебя… потрогать, - не нашел лучшего слова Хосок. – Я не вижу, потому раньше надеялся на волчье чутье, но теперь хочу изучить тебя человеческими руками. Я не знаю, как ты изменился за эти пять лет, и хочу узнать. Позволь.       - И где… где ты хочешь потрогать? – голос омеги сорвался.       - Везде, - теснее прижался к нему Хосок.       - Ну, наверное, ты можешь. Да, - отважился Чонгук.       И тут же мокрый язык прошелся по его ключице. Младший вздрогнул и ощутил, как объятья стали сильнее. Омега успел привыкнуть к волчьим вылизываниям, а вот прикосновения человеческого языка дарили совсем другие ощущения. Язык полз, дразня, к ушной раковине. Чонгук сдавленно охнул.       - Ты не трогаешь, ты лижешь, - упрекнул он.       - Я ведь тоже ограничен в возможностях, - ухмыльнулся Хо. – У меня всего две руки, но мало времени, а поле деятельности огромное.       В подтверждение этих слов одна рука альфы нырнула младшему под шею, а вторая скользнула на бердо, притягивая ногу на себя. Пару раз Гук заставал Юнги и Чимина за подобными объятьями, и те стыдливо сбегали, а значит… Значит Хо обнимает его… как альфа? С блаженным стоном Чонгук выгнулся навстречу, обхватывая ногой Хосока.       - Я все еще нравлюсь тебе? – опасливо поинтересовался младший.       - Что значит «все еще»? – не понял альфа.       - Ты отдалился…       - Я же объяснил почему. Пытаясь быть полезным в теле человека, я не перекидываюсь рядом с Ихён. У нее все происходит внезапно. Только что смеялась и сразу в плач. Хватаю на руки и хожу… А тебя мне хочется обвивать собой в шкуре волка, чтобы спрятать от всех. Хотя так, - рука альфы прошлась по животу избранника, - мне тоже очень нравится.       - Ты трогаешь так, - шепнул младший, - будто хочешь сделать своим.       - Ты о метке?       - Нет, - смущенно отвернулся Чонгук. – Как Юнги… присваивает Чимина.       - Вожак мне голову оторвет, - захохотал Хосок своим приятным баритоном. – Но желание быть рядом с тобой раздирало меня все эти дни, Гуки, - страдальчески выдохнул старший в приоткрытые губы омеги.       - Давай, я буду ночевать в шкуре волка, - на удачу предложил Чонгук. – Раз в теле человека я тебя… смущаю?       - Очень привлекаешь, - поправил его старший, ныряя длинными пальцами в спутанные вихры. – Особенно сейчас, когда я хочу исследовать твое тело, - горячее дыхание скользнуло на шею.       - Намджун тебе голову оторвет, - напомнил Чонгук.       - Скажу, что подготавливаюсь к твоей течке. Я ведь должен знать наощупь, как тебе помочь. Юнги со мной щедро поделился информацией, - хохотнул старший.       - Хён! – возмущенно дернулся омега.       - Я не вижу, и мне придется наощупь удовлетворять тебя. Юнги с Чимином начали аж за три года до течки, а у меня всего лишь год.       - Может, я потеку позже, - надул губы омега.       - Я, может быть, никогда не войду в гон, - устало прижался к избраннику альфа.       - Ты из-за этого?! – догадался Чонгук. – Из-за этого отдалился? – он отталкивал старшего, силясь посмотреть на него. – Все эти течки, феромоны и отсутствие гона заставили тебя сделать вывод, что я тебя брошу?       Ему удалось перекатиться на бок, а потом и влезть альфе на бедра. Хосок лежал под ним отстраненно. Омега от обиды закусил губу и ударил старшего в грудь. А потом рывком снял с себя рубаху и положил руку альфы на обнажившуюся кожу. Тот напрягся, втягивая воздух.       - Если нужно быть как Чимин, чтобы доказать свою привязанность, я буду, - заявил Чонгук. – Трогай. Здесь мне больно, когда ты лижешь волком, язык слишком шершавый. – Он сдвинул руку в сторону соска. – А человеком… я не знаю.       Хосок сел рывком и потянулся губами к горошине. Чонгук ойкнул и засмеялся. Альфа сжал губы сильнее, и тело в его руках задрожало.       - Значит, дело не в месте, - победно усмехнулся старший, - а в силе воздействия.       - И в том, кто это делает, - согласился омега. – Мне с тобой и уютно, и тревожно сейчас. Я не знаю, как далеко можно зайти. Хочется чего-то… но не знаю чего.       - Мы вместе найдем то, чего тебе хочется, - пообещал слепой. – Только скажи, что ты меня простил.       - Полюби меня еще раз… губами. И прощу, - зарделся юноша.       Улыбнувшись этим словам, старший потянул на себя избранника, откидываясь на спину. Он не сразу нашел губы Чонгука, но, когда обхватил нижнюю, почувствовал, как она подрагивает. Пытаясь успокоить, Хосок поглаживал голую омежью спину и целовал, целовал. Чонгук порывисто обнял его шею и стал прижиматься все ближе, и губами, и телом.       - А ты у меня страстный, - довольно заметил альфа. – Когда раскроешься, нужен будет… нос да нос, - изменил известное выражение слепой.       - Губы да губы, руки да руки, и ты весь, - порывисто обнял старшего Чонгук. – Не отдавай меня никому. Стереги, как Юнги стережет Чимина, зная о его слабостях. Я ведь даже ревновал тебя к нему…       - Я знаю, - кивнул альфа. – И я послушался тебя и больше его не трогал. Мне важно, чтобы ты был спокоен и уверен.       - Я спокоен, если ты рядом. Я уверен, если не сторонишься меня. Я счастлив, если мы в паре. Мы ведь в паре? Да, мы еще дети, но…       - Мы в паре, - успокоил омегу Хосок. – Просто твой альфа любит загонятся по всякой несуществующей ерунде.       - Мой альфа учится охотиться, - гордо выпятил грудь Чонгук, садясь, но когда по этой груди скользнула горячая рука, задохнулся.       - Твой альфа все для тебя сделает, только напоминай ему иногда, что губы, руки и язык вполне заменяют ему глаза.       - Я буду твоими глазами…       - Сокджин-хён так сказал, - вспомнил Хосок.       -… А ты моим носом.       - Обещаю, - кивнул альфа. – И никаких поездок в город, - нахмурился он. – Я тебя учится не отпущу. Я с ума без тебя сойду. Выбирай рабочую специальность.       - Я выбираю роль твоего омеги, - хихикнул Чонгук. – Мне же не надо ждать, как Чимину, и я могу стать родителем, как только… как только мы решим. А работу я любую могу выполнять. Жители общего дома на все руки мастера. Лишь бы рядом с тобой.       Хосок наощупь потянул штаны с охнувшего омеги и попросил:       - Перекинься. Я соскучился.       Скоро из конюшни выскочили два счастливых волчонка, где черно-белый касался бока бурого альфы, помогая ему определиться с направлением. Сокджин появился на пороге с Ихён на руках и позвал:       - Чонгук, Хосок, есть идите. Сколько можно звать?       Волки потрусили на зов и уткнулись носами в ноги омеги вожака. Ихён восторженно потянула руки к шерстяным спинам, забавно хлопая по ним руками.       - Вы нравитесь ей волками, - резюмировал Сокджин. – Идите одевайтесь и к столу, голубки.       Вскоре Хосок сидел за общим столом с Ихён на коленях, а Гук кормил своего альфу, нахваливая повара. Сокджин обернулся к Намджуну и довольно кивнул. Вожак расправил грудь от сознания, что порадовал свою пару.       А Чимин и Юнги сцепили руки под столом, обедая свободными руками.