Не тронь волчью ягоду

Рыхлый снег рассыпался по двору точно пух из разорванной подушки. Сережа поглядывал в заиндевевшее окно. Зима уже вступила в свои права, благо до трескучих морозов еще оставалось время. С самого раннего утра он не находил себе места. Вот-вот они с Олегом отправятся на празднование свадьбы сотника Исаева, и для них это станет первым серьезным выходом в свет. Раньше Сереже частенько доводилось присутствовать на устраиваемых дядюшкой торжествах, но в качестве супруга наследника важного нижегородского рода — никогда. Сережа смотрел на свое отражение и чувствовал легкое смятение. Заплетенные на ночь в косу волосы теперь спускались мягкими волнами, а севшее по плечам сиреневое платье дивно играло на свету золоченой вышивкой. Вот вроде все ладно, только чего-то все равно не хватало… Взгляд упал на раскрытые шкатулки с украшениями. Стоило подобрать что-то не слишком вычурное, ведь главная на свадьбе должна быть невеста, и негоже тянуть внимание на себя. Подумав еще немного, Сережа потянулся рукой к одной из шкатулок. Его пальцы коснулись гладких жемчужин, рядком нанизанных на нить. Жемчуг лег на грудь и тут же придавил тяжестью, которой совсем не обладал. Сразу вспомнилось, как измученный заботами и тревогами Сережа не сдержал в себе чувств и сполна излил их на Олега, вернувшегося из долгой поездки. И ни одного поучающего слова в ответ Сережа не услышал. Время спустя ему казалось, что супруг так спокойно отнесся к его буре чувств лишь из-за того, что он будто бы и вправду их очень хорошо понимал, но не умел того показывать. Сережа задумывался об этом все чаще. До сих пор он не решался надеть подаренный Олегом жемчуг, будто что-то ему мешало это сделать. И с чего вдруг сейчас надумал? Сережа не мог дать себе ответа. В голове лишь проскользнула мысль, что Олегу будет наверняка приятно увидеть на нем свой подарок. По нутру тут же вспыхнуло неуместное смущение. Задуматься над своим смятением Сережа не успел. В дверь громко постучались и, не дожидаясь дозволения, вошли. — Сергей Алексеевич, сани уже давным давно поданы! Да и Олег Давидович заждался! — звонко заголосил Шура. Мальчишка тащил в руках тяжелую подбитую мехом ферязь и едва ли не шатался. Уж явно не по нему была ноша, но из чистого упрямства все равно тащился вперед вместе с ней. Нитка жемчуга все еще казалась тяжелой, но снимать ее Сережа не стал. В комнату вошло еще двое служивых девок, помогая своему барину облачится. Шура все время о чем-то неугомонно трещал. Даже высказал свое сожаление, что не отправляется на торжество вместе с ними, а то ведь среди гостей будет Святослав Демидович, уж больно давно он с ним не виделся. Побелевший от снега двор слепил глаза. Сережа полной грудью вдохнул холодный воздух и потяжелевшим от меховой ферязи шагом двинулся к саням, подле которых стоял Олег. Он раздавал последние поручения дворнику Демьянычу перед отъездом. Лицо его было привычно строгим, но уже не казалось каким-то злым или недовольным. Отчего-то с легким сердцем Сережа понимал, что сейчас Олег совершенно спокоен, даже если суетящаяся неподалеку прислуга робко отводила от наследника имения взгляд, будто страшась. — Можем отправляться, — произнес подошедший Сережа. Олег повернулся к нему и кивнул. И стоило только Сереже задуматься о том, как неудобно будет взбираться на сани в этой невероятно теплой, но тяжелой ферязи, как Олег с необычайной легкостью его подхватил и перенес прямиком туда. Дыхание замерло в груди, мир вокруг слегка покачнулся. Сережа чувствовал крепкую хватку чужих рук на своей талии, чувствовал как выбившаяся из-под меховой шапки прядь мазнула по лицу, щекоча нос. Он с легким испугом взглянул сверху вниз на Олега. Неужели ему совсем ничего не стоило поднять другого человека? Сколько же силы в его руках? Сережа думал об этом всю дорогу до церкви, где должно было проходить венчание сотника Исаева.

***

Ставни с грохотом отворились, и чуть бледный свет скользнул в избу. Ясного неба было не видать уж которую седмицу, и не мудрено — зима наступала! А вместе с ней и радостное событие. Свадьбу сотника Данилы Исаева мало кто ожидал, уж больно внезапно о ней объявили. Разговоры поползли непременно гадкие, мол, невеста на сносях, затем и свадьба. Меж тем торжеству все равно радовались. По зиме мало кто женился, а так порой хотелось знатному люду праздника посреди стылых дней. Впрочем, то Василия никак не волновало. От праздной жизни он отказался давно, сейчас его дело исполнять волю богов да быть Отцу Борису опорой. В нижегородском духовенстве уже давно было неспокойно. Нынешний нижегородский Князь не имел наследников. Рано или поздно будет назначен преемник, а вместе с ним в Нижние земли придут новые порядки, и кто знает, что они принесут… Надев портки и заправив в них рубаху, Василий поспешил следом накинуть на плечи кафтан. Изба остывала, брошенные в печку поленья давным давно истлели, а новых закинуть туда никто так и не сподобился. Обычно Василий всегда хотя бы раз за ночь этим занимался, но сегодня было не до того. На деревянном столе виднелось красное липкое пятно от пролитого вина. Негоже было на ночь оставлять такой беспорядок, но как уж вышло. — Эй, — бросил Василий в сторону печи, — просыпайся уже. Глянув на свое кривое отражение в мутном стекле бутылки, Василий вздохнул. Усталая рожа уже избыточно поросла темной щетиной, да и голова больше походила на воронье гнездо. Со стороны печи раздалось недовольное сопение. Одеяло поверх перины закопошилось и из-под него показалась белобрысая макушка. Юрий сонно проморгался, а затем надменно вскинул брови: — В такую холодину в жизни не вылезу! Мог бы уже и печь растопить. — Она остыла по твоей вине, — хмуро ответил ему Василий, приводя в порядок стол. — Вот как? По моей? — Юрий перевернулся на живот и хитро подпер голову рукой. — Какой я молодец. — Хорош паясничать, одевайся и выметайся прочь, — глиняная кружка с грохотом опустилась на стол, и, казалось, что она вот-вот треснет в руках. Юрий в ответ закатил глаза и тяжело вздохнул, роняя лицо в подушку. Бровь у Василия нервно дернулась, а в груди вскипело жгучее желание Юру придушить. И стало бы одной головной болью у Василия меньше, но нет же — трогать сына старшего мечника себе дороже. К тому же, Отец Борис возлагает на Юрия большие надежды, и горько было признавать, что они совсем не напрасные. Василий плеснул на стол воды и принялся тереть винное пятно вехоткой. Это только в его присутствии Юрий был таким острым на язык и спешил всю душу вымотать, изводя при этом чуть ли не до греховных крайностей. Порой казалось, что Отец Борис намеренно приставил к сыну старшего мечника именно Василия, дабы воспитать в нем смирение, которого ему порой не хватало. Что ж, если приглядывая за этим взбесившимся мальчишкой он сможет приблизиться к их общей цели, то пускай. — Поторопись. Сегодня твой дядя женится, весь дом на ушах и так стоит, не хватало им еще и тебя разыскивать, — чуть успокоившись произнес Василий, но никакого ответа не последовало. — Матушку свою пожалей. По твоей же милости все это происходит. Юрий с печи все еще не сдвинулся, но хотя бы отбросил одеяло в сторону. — Скажи, ты тоже веришь, что дочь стольника была со мной? И Василий на мгновение задумался. Было ли правдой то, что сын старшего мечника и внук казначея Исаева, которого так страстно выдвигали в преемники к Князю, перебрал на свадьбе Волкова и с горя да еще и в полубеспамятстве предался страстям с дочкой стольника в одной из комнат теремного дворца, чем навлек на себя немало бед? — Не имеет значения во что я верю. — Лгун, — повернул к нему свою голову Юрий, и его голубых глазах будто что-то тоскливо леденело. — По одной лишь твоей роже ясно, какого ты обо мне мнения. А меж тем я тогда хоть и перебрал на свадьбе, но к тебе сначала пришел. А ты меня прогнал, сволочь такая! Вот если бы не прогнал… — Я не имел желания пускать к себе пьяного юнца! — Но вчера же пустил? — хмыкнул Юрий, довольный тем, как быстро у него получилось вскипятить Василия. Тот лишь раздраженно отвернулся и фыркнул. Все произошедшее его злило до клокочущих хрипов. А ведь тогда он просто старался не поддаваться, отрезать от себя все нити, за которые так играючи дергал Юра. И к чему это привело? Он должен был приглядывать за мальчишкой, а не становиться его новой потехой. — Знаешь, я до последнего надеялся, что верхградский Князь все отменит, что не привезет своего племянничка. Но даже когда собственными глазами увидел их свадьбу… Все равно не верилось, — хмыкнул Юрий, вытянув вверх перед собой руку и разглядывая фамильный перстень. — Не заслужили Волковы оказанных им почестей. Последнее было произнесено с особой холодностью. Василий не мог его винить в непроходящей обиде и злобе. Решив, что союз Верхних и Нижних земель будет скреплен именно браком между Волковым младшим и племянником Разумовского, нижегородский Князь дал ясно понять — его взор обращен теперь не только к Юрию. А Юра все никак не хотел этого признавать. Уж больно много сил он вложил в то, чтоб добиться княжеского расположения, которое так легко теперь ускользало в руки Волкова. — Усмири наконец свою гордыню, — только и ответил Василий. — И то верно. Раз так случилось, значит на то воля богов, и глупо ей противиться. — Кувыркаться с дочкой стольника тоже была воля богов или твое слабоумие? — тихо буркнул Василий. В ту же секунду он пожалел, что вообще открыл рот. Эта мысль должна была остаться неозвученной. Василий и так вчера вспылил излишне, выговаривая Юре за все на свете. Не стоило еще один день наполнять бессмысленной ссорой, ведь случившееся казалось нелепым. Опосля Волковской свадьбы к порогу Исаевых явился стольник с заявлением, что Юрий немедля должен жениться на его дочке. Мол, их видели вместе, тому даж свидетели найдены. И как только Юра в это угодил? Он мог быть сколь угодно невыносимым, но ума и изворотливости имел в достатке. Одному Небу ведомо, какой проповедью Отец Борис уговорил стольника устроить не с Юрой, а с его дядюшкой. Теперь даже слухи ходили такие, будто дочку стольника ни раз видели подле сотника Исаева. — Кто знает, — горько усмехнулся на печи Юрий и наконец поднялся с нее. — Она и вправду ко мне полезла, но после всего выпитого вина я бы даже при желании не смог ее осчастливить. — Вас видели вместе, этого достаточно, — пожал плечами Василий. — Благодари своего дядю, что он твое ярмо возьмет на себя. — Ярмо? Сорокалетнему олуху жениться на молодой румяной девке это ярмо? Не смеши меня. А то, что она в тягости, не такая уж беда. — О чем ты? — вдруг нахмурился Василий. — Ни о чем. К матушке надо поспешить, задержал ты меня совсем! И хотелось бы ответить, что он никого не держал, что Юрий сам к нему приперся, а по концу ночи двух слов связать не мог и отрубился беспробудным сном. Но Василий сдержался.

***

Празднование свадьбы сотника Исаева шло полным ходом. Прошедшее венчание будто вытянуло из Сережи все силы. Гости плотными рядами набились в хоть и красиво расписанную, но все же небольшую церквушку, а сама церемония длилась долго и тягомотно. Невесту буравили взглядами, полными подозрения и какого-то ехидного недоверия. Тихие шепотки скользили по рядам точно сквозняк по полу, лишь голос священника был им помехой. Слова клятвы звучали тяжело, падая на плечи новобрачных грузом. Не так себе Сережа представлял чужую свадьбу. Он то и дело задавался вопросом — неужели его собственная со стороны проходила так же? Воспоминания сами настигли его, когда они двинулись из церкви к имению, где проводилось основное торжество. Перед глазами отчетливо встал высокий купол храма с ликами ангелов и богов, льющийся сквозь окно золотой солнечный свет и замерший взгляд Олега. Интересно, а вспоминал ли он их свадьбу так же, как Сережа? Задавался ли теми же вопросами? Но лицо Олега оставалось таким же беспристрастным, что во время венчания Исаевых, что после. Гости наполняли собой зал, слуги едва успевали стаскивать с барских плеч тяжелые верхние одежды. Легкий холодок пробежал по шее и плечам, и вовсе не из-за того, что зал плохо натопили. Стоило Сереже снять с себя подбитую мехом ферязь, как чей-то взгляд тут же въелся в него. Сереже не удалось понять, кто же с таким вниманием смотрел на него. Людей вокруг было много, лишь смутно знакомая белобрысая макушка вдалеке вдруг резко отвернулась в сторону и поспешила пройти к столу новобрачных. Локтя осторожно коснулись, и Сережа обернулся. Это был Олег. Его взгляд полнился каким-то счастливым удивлением. Короткое мгновение Сережа был в замешательстве. С чего вдруг Олег так переменился? Они простояли добрый час на венчании, если не больше, и тогда его взгляд не выражал ровным счетом ничего. Сережа коснулся ворота своего расшитого платья и ощутил скользнувшие под пальцами жемчужины. Те самые, что ему дарил Олег. — Красиво? — вдруг спросил Сережа, чувствуя, что вот-вот задохнется от внезапного смущения. Боги, зачем он это спрашивает? Олег спустя долгое мгновение, будто не сразу услышал вопрос, кивнул. К его лицу вернулась прежняя сдержанность. Они прошли к своим местам в пировальном зале. Сотник Исаев на свою невесту смотрел спокойно и будто даже устало. Лишь сев за набитый яствами стол он повеселел, радуясь копченому окороку и вину больше, чем молодой жене. Сережу не обошли стороной слухи о причинах столь поспешной свадьбы. Возможно, в нем зародилось бы даже сочувствие к невесте, но дочка стольника не выглядела опечаленной. Ей не было дела до набивающего собственное брюхо мужа. Все ее внимание оказалось прикованным к разноцветным ларчикам и сундучкам, что преподносили гости в подарок молодым. Сотник Данила Исаев был верным воином на службе у Нижегородского Князя. По рассказам в былые года он мог одним взмахом меча перерубить десяток кочевых выродков, а ныне осел при теремном дворце. И пускай слухи о женитьбе ходили разные, но все это будто прощалась за былые заслуги. Зал погрузился в веселье. Слуги подливали в барские кубки вино, дудочник с раскрасневшимися щеками вился вслед за пляшущим скоморохом. Сережа и не заметил, как начала растворяться сковавшая его усталость. То ли от вина, то ли от томленного в печи мяса по нутру растеклось приятное тепло. Сережа не успел заметить, как начал прислушиваться к потешным частушкам скомороха одна из которых даже оказалась необычайно срамной. Было трудно сдержать смех. Сережа обернулся к Олегу, желая узнать, как он отнесся к такой вольности шута. Музыка вокруг будто стала тише, хотя дудочник не затыкался ни на мгновенье. Сердце под ребрами булькнуло то ли в испуге, то ли в смущении и принялось биться быстрее прежнего. Олег смотрел на него, подперев голову кулаком. Сережа привык видеть его чуть хмурым и задумчивым, сдержанным, но не таким… Таким расслабленным, с мягким теплом во взгляде и едва проскальзывающей полуулыбкой на губах. Казалось, что Олег вовсе не следил за представлением. — Тебе такое не по душе? — задал вопрос Сережа. Мысль о том, что его муж все это время наблюдал за ним, а не за пляшущим скоморохом, на которого так беззастенчиво отвлекся сам Сережа, казалась обжигающей. Но Олег не успел ничего ответить. Над их головами вдруг раздался громкий голос: — Олег, мальчик мой! Дай я тебя обниму! В подошедшем мужчине Сережа узнал удельного князя Коровьева. Он помнил его еще со своей свадьбы, да и к Давиду Тихомировичу Коровьев однажды заглядывал. Он тогда еще шутливо ругался на прибывающего в отъезде Олега, с которым давно хотел повидаться. Скользнув по Сереже погрустневшим взглядом, Олег поднялся чтоб поприветствовать князя. Слово за слово, и вот Коровьев уже уводил Олега в сторону, яростно желая потолковать с ним об одном важном деле. Сережа почувствовал, как в груди засвербело уже давно знакомое чувство. Он снова остался один.

***

Место, на котором сидел Олег, все еще пустовало. Уже несколько знатных дам поочереди подходили к Сереже, непременно желая поближе познакомиться. За елейными улыбочками и расспросами о жизни замужней Сережа чувствовал неприкрытое желание выведать о нем как можно больше. Он прекрасно понимал, что любое его слово разнесется ветром по бабским теремам, от того светские разговоры были так утомительны. Завязавшаяся в углу зала драка меж перебравшими мужиками привлекла к себе внимание всех собравшихся в зале. Сережа с облегчением вздохнул, наконец избавившись от докучливых собеседниц. Он осмотрелся вокруг. Зал, где проходило торжество, сильно отличался от зала теремного дворца, в котором праздновалась их с Олегом свадьба. Как и церковь он был меньше, а убранства хоть и незначительно, но беднее. Но вместе с тем устроенное в честь свадьбы сотника Исаева торжество будто пыталось тягаться с княжеским приемом. И это показалось Сереже странным. — Уверен, Олег Давидович не хотел покидать вас так надолго, — вдруг рядом раздался голос. В подошедшем к столу мужчине Сережа узнал Святослава, верного боевого товарища своего мужа. От него веяло должным спокойствием и уверенностью в своих словах, будто он и вправду знал чего Олег хотел, а чего нет. В добром взгляде темных глаз отражались блики свеч, а под короткими усами виднелась вежливая улыбка. — Поэтому он попросил вас развлечь меня разговором? — бесцветно спросил Сережа, чувствуя, как начинает нарастать головная боль. Святослав мягко покачал головой и занял пустующее рядом место. — Не развлечь разговором, а скорее избавить от ненужных. Осторожно скользнув взглядом в сторону, Сережа заметил, как двигавшийся в его сторону пузатый мужичок в расшитом кафтане вдруг погрустнел и развернулся. Кажется, это был купец, промышляющий тканями. Из груди вырвался тихий облегченный вздох, а Святослав понимающе кивнул, заправляя за ухо выбившуюся из низкого хвоста темную прядь. С того момента, как Олег оплатил наперед все заказы Сережи у портнихи, молва о щедрости Волкова в сторону своего молодого супруга молнией разнеслась по нижегородским торговым рядам. Если бы не мрачное лицо Владимира, который из раза в раз сопровождал Сережу по делам, отбиваться от настырных торгашей было бы в разы сложнее. Что ж, раз Олега утянул в свои путы удельный князь, то лучше уж провести остаток торжества в компании Святослава, чем давить из себя улыбку перед очередной прилипчивой барской женушкой, желающей с ним познакомиться. И уж точно лучше, чем отбиваться от попыток купца разорить Волковых. — Не кажется ли вам, что свадьба неуместно пышная? — вдруг спросил Сережа, а затем пояснил: — я имею в виду, для сотника. Неужели сотники в низовье так богаты? Сережа спрашивал лишь из интереса. На его памяти в Верхграде свадьбы сотников игрались куда скромнее, да и к тому же не приглашалось столько знатных людей. Святослав чуть наклонил голову в сторону, и в его взгляде появилось нечто одобряющее. — Данила нес верную службу Князю, на свое жалование он может позволить многое, но… — Святослав на мгновение замялся, будто подбирая более вежливые слова. — Пожалуй, в том, чтобы приходиться родней старшему мечнику, есть свои преимущества. Так вот с чьих запасов устраивался такой пир. Сереже вдруг вспомнилась неугомонная болтовня Шуры перед отъездом, но тогда он был слишком занят сборами, чтобы внимательно вслушиваться в каждое его слово. — Исаев приходится братом жене мечника. А еще Сережа хорошо помнил, что почти две осени назад решался вопрос о том, за кого именно он будет выдан в Нижних землях. — Верно, — удивленно хмыкнул Святослав, — хотя об этом говорят очень редко. Вы достаточно осведомлены. — Это не я, — признался Сережа и повернулся к нему. — Это Шура. — Тогда он хорошо справляется со своей службой у вас. — Да, он бесценный помощник. Если бы Шура слышал, что Сережа назвал его перед Святославом «бесценным», наверняка бы ушам своим не поверил. Пускай Шура и был болтливым, иногда даже надоедливым и по-мальчишески колким, но с ним было легко. За это Сережа и ценил своего юного помощника. — Вам не жаль было его отдавать мне? — спросил он, внимательно смотря в лицо Святославу. Казалось, что тот должен ответить нечто в духе «для Олега Давидовича и его супруга ничего не жалко», стараясь выслужиться. — Я обещал позаботиться о нем. А в моем холостяцком доме слишком мало заботы, — только и сказал он, с затаенной в улыбке грустью. Произнесенное не стало для Сережи открытием, но, право слово, он не ожидал такой честности. Перебранка меж мужиками улеглась, внимание гостей вновь вернулось к застолью. Сережа смотрел на Святослава и не мог понять одного — почему он оставался холост? Молодой и явно умный мужчина, с красивым добрым лицом. Наверняка находились засматривающиеся на него девицы и юнцы на выданье. Но спрашивать об этом Сережа не стал, решая сменить русло разговора. — Своей прямолинейностью вы напоминаете мне моего доброго друга, — мельком улыбнулся Сережа, вспоминая Игоря. — Но сейчас мой друг далеко, а заводить новых не так уж просто. — Тогда, полагаю, при случае мне стоит вас познакомить с госпожой Ребровой и ее супругом. В общении с ней прямолинейности не избежать. — Должно быть и Олег с ней знаком, верно? — Когда мы были юны, она всячески подстегивала нас во время охоты у князя Коровьева. Подшучивать над Олегом ей было в особую радость, — с теплотой вспоминал Святослав. Интересно, как выглядел Олег, будучи еще совсем мальчишкой? И так же ли он хмурился? — Расскажите? — чувствуя вспыхнувший интерес спросил Сережа. — Только мне хотелось бы вдохнуть свежего воздуха. Уж больно здесь шумно. Встав, Святослав согласно кивнул и подал руку Сереже, учтиво помогая подняться с места.

***

Они сделали небольшой круг вдоль имения. Святослав охотно делился историями из их с Олегом прошлого, но делал это исключительно аккуратно. Без лишних подробностей и порой недоговаривал, словно о чем-то было лучше рассказывать самому Олегу. Головная боль отступала. Морозный воздух приятно щекотал нос, а охваченные инеем деревья серебрились в лунном свете. Уже на пути возвращения в зал Святослава вдруг перехватил сильно захмелевший мужчина, панибратски забрасывая свою руку ему на плечо. — Слава, сволочуга ты такая! Ай-да я тебе рожу набью! Сережа в удивлении вскинул брови, в то время как Святослав снисходительно улыбнулся. — Григорий, не пугай людей. Григорий был мужчиной рослым и крепким, с жесткой рыжеватой бородой. Его глаза казались до ужаса знакомыми, как и все лицо в целом, но Сережа совершенно точно никогда раньше с ним не встречался. — Же-еня! — вдруг прогорланил Григорий. — Вели подать сани! — Не ори. Уже подали, — раздалось от ведущих на крыльцо дверей. Сережа обернулся, пристально вглядываясь в полутьму коридора. Из зала доносился нестройный хор, горланящий песни. Все так же играл дудочник, звенели блюда и кубки. Григорий тяжело вздохнул и будто начал оседать на пол. Юноша у двери махнул рукой слугам и те расторопно подхватили барина, иначе один бы Святослав его не удержал. Когда юноша подошел ближе, Сережа отчетливо вспомнил его удивительно яркие зеленые глаза в обрамлении коротких черных локонов. Он встретил его в книжной лавке. И закаменевшее при той встрече лицо Володи было уж больно похоже лицо Григория да так, словно они были братьями. Григорий ни в какую не хотел отпускать Святослава, и тому пришлось помогать слугам вести его до саней. Зеленоглазый юноша лишь устало вздохнул, обдав напоследок Сережу все тем же холодным взглядом. Святослав коротко извинился, что оставляет Сережу, и предложил вернуться в зал. Наверняка Олег освободился от разговора с Коровьевым и ищет своего мужа. Сережа на это лишь кивнул, задумчиво смотря вслед удаляющимся мужчинам. Дверь за ними захлопнулась и хлынувший по коридору сквозняк разом потушил десяток свечей, погружая и без того темный коридор в почти что ночную черноту.

«Думал, хоть племянник верхградского Князя не постесняется особо болтливым рты заткнуть»

Слова того юноши из книжной лавки долго не выходили у Сережи из головы. Всем рты не закроешь, а обращать внимание на тявканье каждой шавки слишком затратно. К тому же, Сереже хватало забот в имении. — И что ж вы, барин, один разгуливаете? — вдруг раздалось из темного проема. Оттуда вышел молодой мужчина с удивительно длинными светлыми волосами. Увидь со спины, Сережа бы наверняка спутал его с девицей или кем-то своего природного начала. Однако даже через расстояние он чуял его терпкий дух, говорящий об обратном. Сережа вдруг понял, что из-за своей беспечности и вправду остался один. — Вам так не люба свадьба моего дядюшки? — вновь спросил мужчина, подходя ближе. Дядюшки? Неужто племянник Исаева? — Вовсе нет, — как можно спокойнее произнес он, чувствуя как внутри заскребло предчувствие чего-то недоброго. — Лишь ненадолго вышел вдохнуть свежего воздуха. А теперь прошу простить, меня ждет супруг. — Волков-то? — фыркнул мужчина. — Как же. Ждет. То-то его весь вечер его подле вас не видо. — Он занятой человек. — И неужели вам совсем не одиноко? Быть постоянно покинутым должно быть утомительно. Чужие слова били так точно и хлестко, что Сережа невольно сжал зубы. Но куда неприятнее было от того, что кто-то сторонний позволял себе такую распущенность в разговоре. — Гляжу, вас это заботит сильнее меня. — Безусловно, — кивнул мужчина, хитро сощурив глаза. — Не такого достоин столь прекрасный юноша из княжеского рода. — Не вам решать, чего я достоин, а чего нет, — нутро начинало закипать от возмущения и просыпающегося страха. — Я не бедствую и ничем не обделен. — Но разве богатое платье и жемчуг утолят все ваши жажды? Такая красота нуждается куда в большем внимании и возможностях. В прочем, от грязной волчьей крови другого отношения и ждать не стоило…

«Небо, неужели вы настолько беззубы?»

Сережа почувствовал будто изнутри облило кипятком. В несколько широких шагов он пересек разделявшее их расстояние и рука замахнулась быстрее, чем он успел о чем либо подумать. Пощечина вышла звонкой, но недостаточно сильной. Мужчина едва ли покачнулся, а на его губах расцвела довольная улыбка. — Не смейте оскорблять моего супруга, — в испуганной злости выпалил Сережа. Его до хруста костяшек злило, что кто-то вновь считает себя способным решать за него. И те злые несправедливые слова… Олег не заслужил их! — В моих словах ни капли лжи, вы и сами это знаете. — Его кровь в десятки раз чище ваших гнусных слов. И я забуду сказанное вами лишь из уважения как вашей семье и празднику вашего дяди. — Так разве я хочу, чтоб вы забыли? — он перехватил Сережу за запястье той самой руки, от которой и получил обжигающий удар по щеке, придвигаясь к нему плотнее. — Вы так рьяно его защищаете… Волков и этого не заслужил. Из него никудышный супруг, как минимум из-за того, что вы совсем не пахнете им. Сереже был знаком этот взгляд. Завистливый, жаждущий. Стало до тошноты дурно. Так на него смотрели бояре, придумывая в чью бы брачную постель повыгоднее впихнуть. Так на него смотрел Кирилл, прижимая к стене и желая покрыть собой. Сил хватило на то, чтобы вырвать руку и кинуться прочь. Сереже не хотелось продолжать разговор, ведь если их заметят так близко, то поползут недобрые разговоры. Когда Сережа не глядя повернул в сторону зала, его поймали за плечи крепкие руки. В нос ударил запах смородины, и Сережа облегченно вздохнул, вскидывая голову. — Я искал тебя, — в легком недоумении сказал Олег, а затем нахмурился, внимательно вглядываясь в испуганное лицо напротив. — Что произошло? Почему ты один? Где Святослав? Сережа смотрел в его темные будто чернозем глаза, на его сдвинувшиеся к переносице брови и плотно сжатые в непритворном беспокойстве губы. На ум пришла мысль. Олег на него никогда не смотрел так. Как бояре в родном Верхграде, как двоюродный братец, как племянник Исаева. Горло сжало в стальных тисках, Сережа на мгновение прикрыл глаза. Олег единственный имел на это право, ведь он законно получил его вместе с клятвой во время венчания. Олег мог оставлять на нем свой запах, делить ложе и не только. Но вместо этого он позволял Сереже свободно управляться своей жизнью. Учился прислушиваться к нему и неумело выражал внимание через подарки и чрезмерную щедрость. И никогда не хватал за руки. Не прижимал к стене. Не допускал бесстыдства во взгляде или словах. — Сережа? — вновь позвал Олег, не получив ответов на свои вопросы. — У Святослава появилось неотложное дело, а я… Я просто испугался темноты. С детства ее ненавижу. Хотелось, чтоб Олег поверил его словам. Чтоб не задавал лишних вопросов. Сережа не желал объясняться в своем испуге, только не сейчас! Поэтому он мягко перехватил одну из ладоней супруга своей, отвлекая его внимание. — Расскажи лучше, о чем так долго с тобой говорил князь Коровьев. Олег перевел взгляд с лица Сережи на свою руку, оказавшуюся в его плену. Он задумчиво сжал губы, а затем тихо вздохнул. — Разговор был действительно важный, но это не отменяет моей вины. Прости, что вновь отлучился надолго. — Я уже привык, — отмахнулся Сережа, мельком улыбаясь. — К тому же, здесь больше виноват Коровьев. Все же это он вытащил тебя из-за стола, ты не мог ему отказать. — Да, — согласно кивнул Олег и, почувствовав что Сережа искренне не держит на него зла, облегченно вздохнул. — В качестве извинения он пригласил нас в свой удел на охоту. Если ты, конечно, захочешь принять участие. — Ох, но я не умею стрелять из лука и уж тем более верхом... — Я научу. В детстве дядюшка никогда не позволял участвовать в охоте, а если Сережа вздумывал упрашивать, то получал лишь строгие нравоучения. Мол, не его природы это дело. А обещание Олега звучало так просто и легко, словно в этом не было ничего такого. Сереже оставалось только смущенно улыбнуться и мелко кивнуть, соглашаясь. Возвращаясь в зал, он уже не видел, как обернулся в темноту коридора Олег и какой чернотой наполнился его взгляд.

***

Дождь хлестал по плечам, и каждой своей каплей он вбивал в нутро дурное предчувствие. Олег гнал уставшего коня до самых ворот, что уже были открыты в ожидании гостя. Гостя, за которым послали умирающие от беспокойства слуги. Дом Святослава был погружен в траурную тишину. Ставни держали закрытыми, а на зеркала навешивали простыни. С волос по лицу стекала дождевая вода, промокший плащ шлепнулся на пол, а от налипшей на сапоги земли за Олегом тянулся грязный след. Сухая старушка-прислужница промакивала отрезом ткани слезы на своих морщинистых щеках и вела гостя в дальнюю комнату, из которой уже не доносилось ни звука. Прислужница отворила дверь, но сама осталась снаружи. Нутро дернуло тягучим и болезненным чувством. — Никого не подпускает. Уже день как сидит, — тихо произнесла старуха, с надеждой смотря на Олега. Олег рвано кивнул и прошел вперед. Лишь в этой комнате ставни закрыть не успели. Или не дали закрыть? Непохожий на себя, с запавшим бледным лицом и встрепанной головой Святослав сидел в кресле и держал в руках сверток. Подойдя ближе, Олег увидел в свертке совершенно серое безжизненное лицо младенчика. Еще совсем маленького, явившегося на свет раньше срока и забравшего с собой не только свою жизнь, но и жизнь своей матери. И года от свадьбы Святослава не прошло, а он вновь потерял семью, которую едва ли успел обрести. Олег невольно вспомнил улыбчивое лицо его покойной жены и с горечью подумал о том, как наверное ужасно терять того, кого успел полюбить. Сгорбившийся над младенцем Святослав был тому слишком ярким примером. — Веришь или нет, но я все еще слышу его плач, — только и молвил он. — Верю, — сказал Олег и подошел ближе. Свисающим краем пеленки он накрыл лицо недышащего младенца. Святослав ничего не ответил.