втайне ты - сплошной беспорядок, но я впечатлена

1. — Обязательно это делать? Уэнсдей Аддамс сидит на полу, прислонившись спиной к боковинам своей кровати, обхватив руками талию девушки, которая надежно сидит у нее на коленях. — Что, если да? Уэнсдей вздыхает. — Это вопрос, на который нужен ответ «да» или «нет», Синклер. Инид Синклер прижимается лицом к изгибу шеи Уэнсдей. Они сидят так еще несколько секунд, прежде чем Инид отвечает: — Может быть. Лунный свет проникает в их приоткрытое окно. Это зрелище достойно внимания. Даже слепой не поверит вам, если вы расскажете ему об этом. Потому что как могла Уэнсдей «Я ненавижу физический контакт, и ты пожалеешь, что родилась, если прикоснешься ко мне» Аддамс добровольно вызваться быть компаньонкой Инид Синклер во время повторных приступов обращения в волка девушки? Это начинает действовать ей на нервы. Только тогда она понимает, что вот так обнимать Инид — это одновременно и замкнутость, и свобода. Вес на ней не тяжелый и не неудобный. Если бы это был кто-то другой, она бы немедленно оттолкнула его. — Инид. — Зовёт Уэнсдей. — Я… начинаю думать, что прошло больше пяти минут. Оборотень хмыкает. — Ты сама решила ухаживать за мной. — Уэнсдей напрягается, когда чувствует горячее дыхание на своей шее. Она никогда раньше не была так близко к Инид. — Только потому, что я не хочу, чтобы от тебя пахло, как от Аякса Петрополуса. — Ты жалеешь? Уэнсдей не тратит ни секунды, чтобы ответить. — Нет. — Она бессознательно притягивает Инид ближе. — Спасибо. — Добавляет Уэнсдей, убедившись, что она не встретилась с глазами волка. — За то, что снова рискнула своей жизнью, чтобы спасти меня. Сумасшедшая. Это было совершенным безумием — видеть, как Инид, которая не стала полноценной волчицей, наконец-то обратилась во время кровавой луны. И если сравнить ее размер с размером Хайда, то вполне очевидно, что то, что ей вообще удалось выйти из этого боя живой — абсолютное чудо. — Ты чего? — Уэнсдей обращает внимание на то, как Инид не подтверждает свои слова. — Все хорошо. — Я чуть не поддалась холодным ожидающим рукам смерти. — Она ответила. — Было бы неплохо, если бы только меня не убил столетний идиот. Хватка Инид немного усиливается. Как бы она ни привыкла к ее пессимистичной болтовне и постоянным намекам на смерть, это был действительно почти смертельный опыт. Она могла потерять Уэнсдей. Уэнсдей могла истечь кровью в склепе Крэкстоуна, и они либо никогда не нашли бы ее тело, либо школа чудесным образом устояла бы перед огнем отца-основателя Иерихона. Напоминание о том, что юная Аддамс могла погибнуть, напугало Инид больше, чем должно было бы. — Я рада, что ты жива. — Прошептала Инид, обнимая Уэнсдей, как спасательный круг. Уэнсдей немного колеблется, прежде чем обнять ее в ответ с такой же силой (за исключением того, что ее руки априори слабее, ведь сила Инид намного мощнее). Может быть, им стоит посидеть еще пару минут. 2. Если и было что-то, что Инид Синклер по-настоящему ненавидела, так это то, как люди разговаривали с Уэнсдей. Так много студентов и обычных людей разговаривают с Уэнсдей таким унизительным, недоверчивым и обвиняющим тоном, что у нее всегда закипает кровь. Уэнсдей, казалось, не волновало, как они с ней разговаривали. Но Инид не Уэнсдей — она не собирается закрывать на это глаза. Она сидит за одним столом с Йоко. Впервые Уэнсдей согласилась пообедать с ними и заявила, что «я должна присматривать за Инид, как ее опекун». Это потрясающе. Ее волнение зашкаливало, она даже выложила пост об их ланче в своей социальной сети. Конечно, для других студентов будет сюрпризом увидеть Уэнсдей. В конце концов, она редко появлялась в кампусе. Уэнсдей ненадолго отлучилась, чтобы что-то передать Вещи, и Инид терпеливо ждет возвращения своей соседки по комнате, чтобы они могли начать обедать вместе. Йоко, с другой стороны, уже начала, сказав, что Уэнсдей не ее девушка, так что ей не нужно ждать. — Она не моя девушка. — Инид помнит, как сама отрицала это, хихикая. — Мы как бы стоим на одной линии. Затем она слышит буйные сплетни и вой. Затем она замечает, что Уэнсдей собиралась подойти к ним, но была остановлена парой волков, чьи голоса звучали очень громко в чувствительных ушах Инид, и она уловила их разговор. — Эй, Аддамс, каково это — быть убитой? — Разве это не ты целовалась с тем Хайдом? — Ты должна была быть мертва. Зачем твой странный предок оживил тебя? Простое упоминание о смерти Уэнсдей и Тайлере вызывает у Инид тошноту. Ее рука вытягивается, и она обхватывает банку содовой Йоко. — Эм, Ин, ты в порядке? — Спрашивает вампирша, приподняв бровь, когда замечает, как Инид крепко держала предмет. — Да. Ничего, если я ненадолго позаимствую твою газировку? — Спрашивает Инид сквозь стиснутые зубы. Йоко взглянула на Уэнсдей, которая впилась взглядом в лица мальчиков. — Для чего? Инид натянуто улыбается ей. — Просто, знаешь ли, хочу отдать его. Они выглядят так, как будто им нужно попить. — Но там около пяти… Инид Синклер обнаруживает, что идет к группе с намерением причинить боль. Один из них замечает ее. — Если это не цветочек… Вся сдерживаемая ярость Инид вырвалась через ее правую руку. Ее тело отклоняется в сторону, прежде чем она наносит неожиданный удар в лицо одному из волков. Сила удара оказала достаточное давление на банку с газировкой, чтобы ее содержимое выплеснулось ему на лицо и на ее ладонь. От внезапного нападения у него заслезились глаза, и он испытывает такой физический и эмоциональный шок, что становится буквально парализованным. Его тело, кажется, наконец-то обрабатывает информацию через несколько секунд, так как он падает быстрее, чем горгона может обратиться в камень после того, как увидит свое отражение. Это удар по его гордости, о котором он даже не подозревал. Остальные мальчики смотрят на Инид в полном ужасе. Недавно появившийся волк равняется силе в десять раз больше обычной. А Инид Синклер переполнена яростью. Один за другим они взлетели. Только когда Уэнсдей заговорила, Инид вышла из затуманенного транса. Она понимает, что устроила сцену, и все сморят на нее. — Инид, я никогда не считала тебя склонной к насилию. Она моргает. — Я… я не такая. Уэнсдей смотрит на бесчувственное тело у них под ногами. — Ну, это действительно похоже на то. Ладони Инид взмокли. Она не может сказать, был ли это ее пот или газировка. Уэнсдей осознает бедственне положение Инид. Она достает свой носовой платок и использует его как защиту, чтобы держать руку Инид, не почувствовав при этом липкости. — Пойдем. — Командует она. — Я заплачу Йоко позже. Инид чувствует себя ужасно. Она чувствует себя так ужасно, даже когда тащится обратно в Офелия-холл, переплетая свои пальцы с пальцами Уэнсдей. Она не может поверить, что сделала это со своим другом-оборотнем. Это заставляет ее чувствовать себя безмерно виноватой. Но они перешли черту. Что, если они расскажут об этом ее родителям? — Инид. — Она смотрит на их соединенные руки. — Мы пришли. — Уэнсдей открывает дверь для них двоих. Они обе входят внутрь. Их приветствовал Вещь, который что-то печатал на пишущей машинке Уэнсдей. Аддамс приняла это к сведению и послала свирепый взгляд, наблюдая, как рука быстро спускается по столу и приближается к ним. — Принеси мне новый носовой платок. — Требует Уэнсдей и провожает Инид в ванную. — Умойся. Когда Инид выходит из ванной, Уэнсдей все еще в своей униформе. — Я уже сообщила учителям, что ты не придешь на остальные занятия в течение дня. — Это первое, что говорит ей Уэнсдей. — Что? Но сейчас я в порядке. — Инид попыталась рассуждать здраво. У нее пересыхает во рту, когда она видит этот разочарованный неодобрительный взгляд. — Тебя вздернут, если придешь на урок после того, как нокаутировала одного из представителей своего вида. Инид морщится при упоминании этого случая. — Именно поэтому я хочу, чтобы ты отдохнула. — Но мне нечего делать. — Ты можешь поспать. — Я не хочу. — Отдыхай. — Я сказала, что не хочу. — Corta el rollo, Инид Синклер. Это быстро затыкает Инид. Она никогда раньше не слышала, чтобы Уэнсдей говорила на другом языке. — Что… я не понимаю, что это вообще значит? Уэнсдей свирепо смотрит на нее. — Cállate. — Она поворачивается, чтобы подойти к своему столику. — Es como hablarle a una pared. — О чем бы ни разглагольствовала Уэнсдей, все, что знает Инид, это то, что она злится. — Что это значит?! — Инид почувствовала разочарование. — Это значит, что мне нужно, чтобы ты заткнулась, — прошипела Уэнсдей. — Так что заткнись и… Я не знаю… Спи? Послушай, я не знаю, чего ты хочешь, Инид, но ты не пойдешь на занятия. — С каких пор тебя вообще это волнует, Уэнсдей? — Мне никогда не было все равно. Ты просто отказалась признать это. В комнате воцаряется тишина. Ни одна из девушек не хочет произносить больше ни слова и они продолжают смотреть друг другу в глаза. Вещь переводит взгляд между ними двумя. Когда Вещь пытался что-то сделать, его останавливали и Уэнсдей, и Инид. — Нет. Рука заметно ссутулилась. — Послушай меня хоть раз, Инид. — Голос Уэнсдей теперь звучит мягче, гораздо нежнее по сравнению с тем, как она говорила раньше. — Закрой глаза и расслабься. Я останусь с тобой здесь, если ты не хочешь оставаться одна. Инид больше не смотрит ей в глаза. Она вцепилась в свои простыни. — Неужели? — Да.