втайне ты - сплошной беспорядок, но я впечатлена

6. — Инид, ты только что укусила меня? — Это ласка, клянусь. Уэнсдей Аддамс считала, что она стала жертвой плотоядной лунной деятельности Инид. Почему еще она испытывает странные ощущения, когда находится рядом с ней? Например, как часто трепещет ее сердце, когда Инид находится слишком близко к ней. Или как затяжные прикосновения Инид заставляют ее покраснеть и погорячеть. Может быть, она была поражена ликантропией, и этот укус был последним шагом к окончательному завершению процедуры. Это шестой день после того, как Инид Синклер превратилась, и она не только сама страдает от последствий этого, но и заражает Уэнсдей Аддамс. — Estoy enferma. — Уэнсдей что-то бормочет в нежную кожу Инид. Ее лицо уткнуто в шею волка, и она чувствует жар, исходящий от того места, которое Инид ранее укусила (конечно, с трудом). — Тебе действительно скоро придется учить меня испанскому. Я хочу знать, о чем ты говоришь. Уэнсдей вздрагивает, когда чувствует, как Инид потирает ей спину маленькими круговыми движениями. Они снова обнимаются. Это странно. Уэнсдей никогда не позволяла никому из членов своей семьи быть так близко к ней. — Я стану волосатой? — А? — Хрипит Инид. — О чем ты говоришь? — Вещь упомянул, что ты сначала стала волосатой, когда стала волком. Стану ли я тоже волосатой и почувствую, как мои кости одновременно выворачиваются в разные стороны, когда я тоже стану волком? Инид отстраняется, чтобы хорошенько рассмотреть Уэнсдей и проверить, не пошутила ли девушка. Она не шутила. — Уэнсдей, я не обращала тебя, — отвечает Инид, явно не веря в это заявление. — Тогда почему ты меня укусила? — Я же сказала тебе. Это очень нежная вещь. Оборотни делают это, чтобы выразить нежность. — Уэнсдей молча смотрела на нее, словно пытаясь разгадать намерения Инид. — Плюс, если бы я действительно хотела обратить тебя, мой укус должен быть достаточно сильным, чтобы вытянуть кровь для заражения. — Ты хорошо осведомлена в этой теме. Инид самодовольно ухмыляется. — Конечно. Это часть моего упражнения в качестве отверженного стаи. Меня бы изгнали, если бы я не обратилась до своего дня рождения. Уэнсдей хмурится на это. — Что ты подразумеваешь под «отверженницей стаи»? Инид замолкает. Явно сбитая с толку тем, что она позволила этим скрытым мыслям быть озвученными. — Я… — Она прикусывает губу. Ей требуется мгновение, чтобы успокоиться, прежде чем она снова заключает Уэнсдей в еще одно объятие, утыкая лицо экстрасенса в изгиб ее шеи. — Я поздно расцвела. Моя мама намеревалась заставить меня присоединиться к летнему лагерю по борьбе с Ликантропией, чтобы полностью освободиться. — Она рассмеялась, и сердце ее защемило, когда слова матери повторились в ее голове, как заезженная пластинка. — Цель лагеря — ускорить этот процесс. Я не хочу этого. Они часто причиняют боль, чтобы дать нам адреналин для превращения. — Она сворачивается калачиком вокруг Уэнсдей, чувствуя тошноту в животе. — Они хотят, чтобы мы поверили, что наши жизни постоянно подвергаются опасности, чтобы спровоцировать нас на трансформацию. Уэнсдей слушает разглагольствования своей соседки по комнате и думает про себя: «Грусть не идет Инид». — И, если это не сработает, они будут насильно кормить нас какими-то таблетками, которые в конечном итоге убьют нас. Уэнсдей стонет и прижимается ближе. — Как неприятно. — Она ворчит: — Твоя мать — ужасная женщина. И я говорю это с полной обидой. Это, казалось, вызывает искренний смех у более высокой девушки. — Согласна. Они погружаются в глубокое молчание. — Инид, когда ты сказала мне, что волки часто кусают с любовью, значит ли это, что я тебе нравлюсь? Инид на мгновение задумывается, тщательно подбирая слова, чтобы сформулировать ответ. — Может быть. Затем Инид задает свой вопрос. — Я тебе нравлюсь, Уэнсдей? И Уэнсдей, не колеблясь, повторяет эти слова: — Может быть. Когда Инид Синклер изучала, как выудить волка внутри себя, она находила сплошные плюсы. Минусы? Что ж, она сталкивается с ними прямо сейчас. Она стоит на углу своей кровати, шипя и рыча на пылесос, который держит Уэнсдей. Юная Аддамс уставилась на нее с другого конца комнаты, то ли удивленная, то ли в шоке. — Ты начинаешь бояться пылесоса? — Заткнись, Аддамс! Поведение Инид странное. Уэнсдей ожидала, что на шестой день инстинкты оборотня Инид ослабнут, но вместо этого они разгораются все сильнее. — Ты не можешь просто выключить его? — Инид рычит, пристально глядя на предмет. — Инид, я должна убраться. Как бы мне ни нравилась паутина, образующаяся в моей части комнаты, Вещь всю неделю не давал мне покоя, чтобы избавиться от нее. — Уэнсдей указывает на угол. — И я сомневаюсь, что тебе понравится, если за твоим столом будет кучка пауков, создающих культ. Инид визжит. Звук автоматически включающегося пылесоса заставляет ее хвост неосознанно обвиваться вокруг изголовья кровати, сворачиваясь в узел. — Синклер. — Уэнсдей зовет так неожиданно. Это пугает Инид, которая подпрыгнула, случайно задев свою лампу, испугалась и в итоге опрокинула косметичку на своем столе. — О черт! — Она закричала. Уэнсдей выключает устройство и бросается к волку, на ее лице беспокойство, когда Инид издает вой. — Синклер, что происходит? — Мой хвост! — Инид взвизгивает, ее накрашенные ногти вытянулись, когда она отчаянно вцепилась в одеяло. Взгляд Уэнсдей останавливается на причине проблемы, и она тянется к розово-голубому хвосту, стиснув зубы, когда постоянные движения Инид затрудняют это. — Пригнись, девочка. — И тело Инид напрягается на несколько секунд, прежде чем она неохотно подчиняется, захныкав, когда рука Уэнсдей находит свой путь на придатке. — Я буду нежна. — Уэнсдей успокоила ее. Она осторожно распутывает узел. Уэнсдей Аддамс никогда не бывает нежной, никогда не бывает осторожной, никогда не бывает вдумчивой. Она сделает все, чтобы добиться своего, и все же она здесь, чувствует себя виноватой, когда кому-то помогает. Она, которая потратила свое время, чтобы предложить помощь, почувствовала себя плохо, услышав болезненные звуки, издаваемые жертвой? Ты тяжело больна, Уэнсдей Аддамс. Она предполагает, что проклятие Аддамсов наконец-то прорвалось сквозь ее черное сердце. Какая неудача. Как только хвост Инид был освобожден, Уэнсдей свирепо посмотрела на нее. — Ты такая неуклюжая, Инид. Что бы с тобой случилось, если бы меня здесь не было? Инид свирепо смотрит в ответ. — Ты та, кто вызвал это. Тебе следовало подождать, пока я выйду из комнаты, прежде чем пользоваться пылесосом. — Я не понимаю, почему это моя вина. Инид закатывает глаза. — Конечно, ты не понимаешь. Уэнсдей в ответ косится на нее. — Я делаю тебе одолжение, Синклер. Если ты хочешь жить в пещере, то дерзай. Инид выглядит так, словно обдумывает эту идею, но быстро отказывается от нее. Уэнсдей вздыхает, явно раздраженная. — Иди в комнату Йоко. — Командует она. — Я уберусь. Не хочу, чтобы ты снова подняла шум и отвлекла меня. Это было явным оскорблением, но Инид слишком счастлива, чтобы обращать на это внимание. — Хорошо! — Волчица пискнула, спрыгивая с кровати, прежде чем побежать к двери, настолько взволнованная, что она не замечает, что она закрыта, и в конце концов сталкивается с ней. Бам! Инид удивленно делает шаг назад, моргая. Она медленно поворачивает голову к Уэнсдей, которая смотрит на нее широко раскрытыми глазами. — Вау. — Начала Уэнсдей. — Ты действительно тупая.