Je vous connais

      Мужчина прокручивал в мыслях каждую их встречу, прикосновение, разговор, шутки и слёзы, поцелуи и объятия. Как обжимались в кабинетах, будучи условно коллегами и пересекаясь по рабочим вопросам в Корпусе. Прикосновения к коже ощущались маленькими снежинками, сыплющимися на шею в морозный день. Вспоминал, как обессиленно сидели на этом диване ночами напролёт, разгребая завалы, поздним утром засыпая друг на друге. Когда просыпался раньше напарницы и наслаждался её спящим видом, в сердце всегда ютилось чувство нежности, которое вносило в его день лёгкость подобно свежему летнему ветру. Ещё, – как пили чай с шалфеем и рассказывали о своих жизнях друг другу без всяких прикрас. Пока весенний Нью-Пари расцеловывал улицы возродившейся жизнью, взращивали весну в своих сердцах. И страстно дарили друг другу наслаждение в соседней комнате, или даже здесь. Последнее особенно больно было вспоминать в этот прохладный осенний вечер.

***

      Был самый обычный загруженный всеми возможными способами вечер. Погоревшие дедлайны, за что ожидались горячие пощёчины на следующее утро, срочные дела, вылезшие из укромных уголков разных отраслей. Неподписанные вовремя документы убавляли несколько часов хотя бы утреннего сна, оставляя лишь час-другой. Я сидел в кресле, едва не хватаясь руками за голову от безысходности положения. Зарывшись с головой в бумаги, даже не услышал, когда любимая вернулась домой. В дверях показалась немного зависшая Лу, оценивающая обстановку.       Когда я сказал, что утонул в листах, я не врал. Папками с документами и прочим материалом было завалено абсолютно всё: на светлом диване оставалось место лишь на спинке, просто потому, что на неё нечем всё это было крепить, на полу была выложена целая дорожка, ведущая к моим ногам. Лу беззвучно усмехнулась занятности обстановки, запрокинув голову назад в попытке сдержать подступающий приступ смеха. Ей было смешно, а я думал, что умру в горах канцелярии и буду похоронен там же.       Я не привык просить помощи в рабочих вопросах, хотя сам же научил её правильно делегировать. Поприветствовав, больше не обращал на неё внимания, чтобы чего не перепутать. На периферии я заметил, что Лу рассматривала стопки на диване, но поднял на неё взгляд только тогда, когда она освободила себе место и села в центр.       — Милая, что ты делаешь? – внутренний перфекционист прикрыл глаза в беспомощности.       — Две стопки сверху вот этих записей, ничего не перепутано, можешь проверить, – спокойно ответила девушка, развалившись на своём месте и пристально глядя в потолок.       Я ничего не ответил. Рыжая бестия и сама бы отхаяла кого угодно, будь на моём месте. Но мы негласно сошлись на том, что нам так можно. Ну, в частности всё же ей.       Лу хотела отвлечь меня таким способом, но раз не получилось, вероятно, думала над альтернативным вариантом. Хитро прищурилась, заглядывая в мои бегающие из стороны в сторону глаза, насупилась. Это вызвало во мне радостную улыбку, и всё-таки немного отвлекло.       Разыскивая одну-единственную стопку из тысячи, осознал к своему неудовольствию, что та находится в самом углу комнаты. Уже отодвигал мешающие предметы, чтобы встать и забрать её, как стопка мягко приземлилась на включенный экран планшета передо мной, придавив беднягу. Лу сидела на своём месте, слабо шевеля пальчиками. Я поблагодарил её взглядом и забыл, что вообще хотел сделать.       Посидев ещё с минуту, она встала с загромождённого дивана, не вернув на место те листы, и огибая высокие препятствия, обошла меня со спины, остановившись за креслом. В экран потухшего планшета заметил, что Лу стоит там сзади и корчит рожи. Весьма характерно для беспощадной полицейской гарпии.       «Очень вовремя, как всегда», – подумал в ту секунду, с осуждением качая головой.       Холодные руки прикоснулись к моим сгорбленным плечам, забирая тепло. Мало того, что отвлекала, так ещё и обокрасть решилась. Настоящий хранитель правопорядка! Поняв, что так продолжаться больше не может, ласково, насколько мог, попросил:       — Дорогая, пожалуйста... я работаю.       — Ладно-ладно, – прозвучало нарочито разочарованно.       Конечно, её это не остановило. Всё ещё холодные женские пальцы стали разминать мои плечи и заслуженно заполучили мой тихий стон наслаждения. Кровь прилила к этому участку, распространяя удовольствие по всему телу расслабляя. Решил сделать перерыв со своей бумажной волокитой, убедив себя самым нелогичным и сомнительным способом. Например, потому что отдых – это очень полезно, а с Лу – тем более. Ну, понятно всё, в общем. Не желая сопротивляться настойчивости моей женщины, откинулся на спинку кресла, с наступающим желанием заглядывая в её поблёскивающие тёмные глаза. Ловкие руки заскользили по плечам до моих кистей и обратно. Мышцы то напрягались, то расслаблялись, утопая в неге и ласке, из-за чего Лу начала слегка сжимать пальцы, надавливая. Второй отрадный стон не заставил себя ждать.       Она привыкла брать всё в свои руки. Не всегда настолько буквально, конечно. Но раз сейчас она так желала подобного, зачем же отказывать, верно? Вот я и не стал.       Не останавливаясь, тонкие напористые пальцы двинулись ниже по моей груди, задержавшись внизу живота, и вернулись обратно к шее. Лёгкий женский смешок отозвался у самого уха. Внезапные мурашки заполонили всё тело. Как же я любил её смех. Её.       Массажные движения переместились на голову. Она начала хаотично вытаскивать длинные пряди, разворошив низкий пучок и сотворив полный беспорядок, хотя прекрасно знала, что я ненавижу эту свойственную ей привычку. Точнее, не хотя, а вопреки тому. Скользя и оттягивая спутавшиеся пряди у корней, продолжила разглаживать волосы по длине. Ещё одна странная особенность, присущая ей, но Лу правда была просто без ума от них. И что она только в них нашла, я так и не понял.       Я уловил её тяжёлое дыхание и начал приподниматься, чтобы взять ситуацию в свои руки, но Лу не позволила, грубым движением усадив меня на место. Осторожно обошла кресло, на мгновение задержавшись передо мной и разглядывая, после чего аккуратно села ко мне на колени и упёрлась сжатыми в кулаки ладонями по бокам от моего лица.       Она наслаждалась контролем надо мной. С хитринкой, победно улыбалась, томно смотря на меня сверху вниз. Горящими тёмными глазами прожигала мою душу. Я смотрел только на неё. Только на свою любимую женщину.       С такого близкого расстояния мог рассмотреть плавно сменяющиеся эмоции, вырывающиеся наружу вместе с разгорячённым дыханием. Лу перестала улыбаться расслабившись. Оставаясь на месте, испытывал её и самого себя, очертив взглядом овал, пройдясь по скулам, скользя по угловатому изгибу тонких губ, ровному прямому носу, наконец, остановившись на пылающем взгляде. Расширенные зрачки захватили всю радужку, даже кровяных вкраплений от недавней травмы не было заметно.       Мои руки начали ощутимо подрагивать. И я сдался в её плен окончательно. Рывком притянув за талию, огладил спину. В этот момент Лу с чувством приникла к моим сухим губам, оставив мимолётный поцелуй и отодвинувшись, чтобы снова приблизиться и облизнуть их, пристально заглядывая под полуприкрытые ресницами глаза, склонив голову набок. Я таял от её прикосновений, откликаясь на каждое движение. Казалось, что мог согласиться на всё, лишь бы Лу продолжала.       А она и не думала останавливаться, заходя всё дальше. Надавила на мои колени сильнее, разводя свои шире. Мы одновременно притянули друг друга ближе. Лаская молодое мягкое тело чудесной девушки, я приник к её раскрасневшимся губам, срывая вздохи удовольствия уже с них. Лу крепко обхватила мою голову, прижимая наши лица как можно ближе. Картины на стенах и предметы в шкафу начали звенеть, несколько вещей свалилось на пол. Она резко обернулась на звук, с силой захлопывая дверки и заталкивая книги отточенными движениями рук. Её развитые пси-способности впечатляли. Главное, чтобы она не начала поднимать с пола папки с документами, иначе завтра будет мой последний рабочий день в жизни.       Я заставил нас подняться, неуклюже лавируя между кипами бумаг. Неожиданно Лу потянула меня за руку и прижала к стене, возвращая контроль в свои руки. В свои ледяные при всей разгорячённости руки. Нарочно, испытывая уже меня, соприкоснулась телами вплотную. Из-за разницы в росте пришлось неудобно наклониться, когда Лу потянула за ворот рубашки, опуская моё лицо чуть ниже своего. Прошлась маленькими поцелуями по напряжённому лбу, двинулась к скулам, оглаживая шею холодными пальцами, от чего табун щекочущих мурашек пробежался по коже, а лёгкие сковало от ощущений. Их контраст сводил с ума, голова переставала соображать, подчиняясь откликам тела. Обхватив моё лицо за щёки, ласково наклонила его вбок, притрагиваясь влажными поцелуями к бешено пульсирующей вене на шее. Мои стоны стали значительно громче, я на мгновение смутился. Было плевать даже на то, что мы стояли у открытого окна с видом на центральную улицу города, где каждую минуту проезжало машин столько, что к концу мероприятия нас мог заметить весь правильный Нью-Пари.       — Любимая, окно... – Лу закрыла мой рот поцелуем, но всё же отстранилась всего на секунду, чтобы ответить.       — Хочешь открыть пошире? – заигрывающий шёпот вызвал слабый радостный смешок.       — Закрыть.       — Боишься внимания? Мы на высоком этаже.       — Я всё же работник Церкви, если ты об этом ещё не думала, – проговорил это, закатывая глаза от того, в какой ситуации оказался.       — А, ну да, – со скукой бросила Лу. — Смотрели бы тогда и на тебя криво, а то под раздачу только я всегда попадаю.       Иногда мне казалось, что генетически нестабильные получили от жизни больше, чем чистые. Пользуясь способностями, что большинство из людей осуждает, можно значительно упростить себе повседневность и во многом получить преимущества. Зависть – страшный зверь. Так, повинуясь ловкому взмаху прекрасных рук, большое окно громко захлопнулось, обиженно зажав собой тяжёлую занавеску и подняв переполох в комнате.       Я медленно закрыл глаза, отражая внутренние мучения лишь через напряжённый лоб и сжатые губы, прискорбно вспоминая, что думал об этом пару минут назад. Белые листья взмыли вверх, кружась и оседая где попало. Ночь обещала быть интересной.       Лу неловко закусила губу, глядя на меня с сочувствием. Ну да, это же мне потом разбираться.       Не теряя времени, продолжила начатое. Спускаясь поцелуями с шеи на грудь, медленно расстёгивала тугие пуговицы на моей рубашке. Закончив с последней, распахнула её, сдёргивая вниз и бросая не глядя.       — Мне утром в ней на встречу.       — У тебя сейчас встреча, о чём ты думаешь? – с негодованием прошипела, прищуриваясь.       Ледяные руки крепко прижались к моему животу, издевательски направляясь всё ниже и ниже. Я перехватил её шаловливые пальцы, потому что знал, что больше не выдержу.       Подхватив её за бёдра, пока Лу углубилась в поцелуе, понёс на диван, попутно раскидывая ровно разложенные бумаги. В этот момент я понял, что мне пиздец, да простит меня Единый!       Пришло время перехватить инициативу. Прижав Лу к спинке и зарываясь в её чудесные рыжие, подобно нашему пожару, волосы, дарил чувственные поцелуи, сжимая её руки, всё время тянущиеся в мою сторону. Резким движением скидывая любимый ею красный кардиган на пол, принялся задирать блузу. Привыкшая к абсолютному контролю молодая глава управления Корпуса Содействия не могла перестать нервничать от того, что получать удовольствие самой было в новинку. Но под нежными прикосновениями по-настоящему расцветала, извивалась. Я перестал отмечать, где оказывались наши руки и губы, полностью доверившись ситуации и своей страстной женщине.       За окном сигналили машины, не спеша начинал капать крупный весенний дождь, оседая на молодые зелёные листья на деревьях. Затем усилился, барабаня по еле прикрытому занавеской окну. Ночь ещё не окончательно покрыла собой панораму оживлённого города. Жаль, что это никак не сможет мне помочь, когда мы с Лу до помутнения в рассудке будем перебирать листы, рассыпанные по всей комнате, и складывать их с те же стопки, каких не стало по нашей вине несколько минут назад. А как быть с помятыми?

***

      Старый дом мадмуазель Рид находился на краю Термитника. Всем известно, что чистые люди здесь по-прежнему не жили, только генетически нестабильные. За этим углом были видны огни Центра. Далеко. Наиболее лояльные и настоящие люди, чистые, жили именно там. Но благодаря огромному количеству нововведений в отношении к псионикам, их теперь там тоже было немало. Однако, привычные проблемы района и через десяток лет оставались актуальными.       Термитник никогда не был безопасным местом. Пока здесь жили генетически нестабильные, об этом не могло идти и речи. Какими бы прочными не стали законы, людей, выросших при другом укладе мира, не переделаешь.       Весна в Нью-Пари была красивой, природа благоволила скорому пробуждению, вдыхала жизнь в своих детей. Холодные зимние ночи, готовые заморозить тебя до смерти, остались позади. Но очередной солнечный день закончился, а ему на смену выглянула лютая темень, пронизывающая молодые побеги ядовитым кинжалом. Подгоняемые беспощадным ледяным ветром деревья шумели, едва окрепшие благоухающие ветки ломались, мрачно болтаясь на последней ниточке. Природа сходила с ума от накатившей паники. Самые слабые цветы погибали, без шанса пережить внезапный мороз и подставить лепестки под горячее утреннее солнце.       Ночь таила в себе много секретов.       Термитник никогда не спал. Нестабильные, как обычно, слонялись по улицам, но уловив звуки выстрелов и треск ломающихся предметов вдали, скрылись в дружелюбной тени своих старых домов.       Сдерживая офицеров Содействия всеми предметами, буквально попавшимися под руки, девушка использовала пси-способности до истощения. Молодая искалеченная псионичка бежала от полиции, сколько было сил, одной рукой стараясь прижимать открытые раны, истекая кровью. Дыхание давно уже не справлялось. Глаза настолько сильно заполнились кровью, что вытирать их не было смысла. Один глаз практически не реагировал на прерывистый и слабый свет фонарей, другой – ещё слегка видел, но ощутимо жёг. Спасали лишь неоновые вывески всевозможных цветов.       Полагаясь лишь на ощущения и годы жизни в этом районе, она пыталась скрыться до тех пор, пока окончательно не истощилась. Бег становился всё медленнее, пульсирующая боль в царапинах и порезах угнетала. Перейдя на шаг, она слышала, что прорвавшиеся офицеры уже близко. Сырые вонючие переулки отравляли, едва выклюнувшиеся травинки гнили раньше, чем успевали подрасти. Петляя по одиноким улочкам, дошла до очередного угла дома и свалилась на колени, не в силах подняться. Там же и упала без сознания, продолжая терять кровь с той же скоростью. Рука безвольно приземлились на полный жизни цветок. Как он вырос в ужасных условиях, как смог остаться живым и цвести в иссохшей земле, когда вокруг столько мусора и сплошная разруха? Повезло, наверное.       Перед этим, всю дорогу в затуманенном сознании девушки крутились слова своих друзей, сказанных на её новость о новой работе ещё десять лет назад.       «Корпус у Инквизиции на подхвате. Инквизиция ловит псиоников», — напоминал Йонас.       «В этой же Инквизиции ребята куда более принципиальные и менее коррумпированные, чем в полиции», — предостерегал Доган.       «Понимаешь, я сама жить хочу нормально. Как люди в Центре. Не откладывая каждый день на еду. Это странно? — помнила свои слова Лу.       Она заработала деньги, к которым стремилась. У Лу Рид был план. И ей повезло. Но этого было мало. Она заимела опасных врагов, не желая уступать. У Лу Рид был и такой план. Но на этот раз ей не повезло. Девушка поздно поняла, что именно замышлял совет против её персоны. Вернее, только, когда получила первый удар. Ненавистников было слишком много, ослушавшихся приказа офицеров – слишком мало.       Ночной гость вынырнул из-за угла, подбегая к изувеченному телу. Ласково поднял девушку на руки и скрылся в приветливой тени переулка. Через мгновение появившиеся сотрудники Корпуса Содействия разделились, чтобы прочесать улицу. Бо́льшая часть из них зашла за тот угол, который заботливо спрятал двух людей в своих объятиях минуту назад.

***

      Яркий свет со всех сторон режет воспалённые глаза. Независимые доктора латают девушку без сознания. Инквизитор знает, что выход только один. И она тоже. Он пытается убедить себя в том, что это не страшно, и она обязательно справится. Но примириться с самим собой оказывается гораздо сложнее, чем поверить в силу другого человека.       — Месье, левый глаз слеп. Мы...       — Меняйте, – с присущей ему сдержанностью, уверенно произносит мужчина, обрывая работника на полуслове.       Сидя в операционной с красными глазами, мужчина наблюдает за тем, как каждую любимую черту его женщины перекраивают на совсем непохожую. Через время следит за инженерами, стирающими настройки её памяти и заменяющими на новые. Благо, позволяет век развития.       Она обязательно справится. А он?

***

      Лучи розового осеннего заката покидали больничную палату, скрываясь за низкими зданиями. Звуки работающих приборов смешивались воедино. Инквизитор вглядывался в умиротворённые черты лица спящей девушки, сидя рядом и поглаживая её по нежной руке.       — Ты красива с любым лицом, родная. Я знаю, что ты очень любила свой образ, наслаждалась ритмом жизни, боялась забыть даже самые плохие воспоминания из неё, хоть и не признавалась себе в этом. И больше всего боялась одиночества, потому что так сильно любила своих людей. Мне жаль, что пришлось прибегнуть к таким решениям, – мужчина шептал себе под нос, словно боясь потревожить покой любимой, находящейся в коме.       Мягко обхватив бледную ладонь девушки, аккуратно поднёс её к губам и долго не прерывал чувственный поцелуй. Прощаясь с дорогим человеком и приветствуя нового. Извиняясь и благодаря за всё, что успелось пережить на совместной дороге. Отправляя близкого на новый путь. Неспеша отпрянув, обратился к ней напоследок:       — Зная тебя, могу быть уверен, мы обязательно встретимся.       С усилием поднявшись с места, положил папку на стол и тихо закрыл за собой дверь, стараясь запечатлеть в памяти аккуратные послеоперационные штрихи на лице и красивый облик до самого последнего момента. На столе лежали анализы и документы на имя Лурдес Ри.

***

      Шум от разговоров в баре заглушает друзей, сидящих за столиком в самом центре. Посетители танцуют, спорят с барменом и громко смеются. Давно переставшие общаться приятели рассказывают друг другу о всех пропущенных событиях в своих жизнях.       — Вот, – закончившая длинный рассказ подруга отпивает немного из стакана, чтобы убрать сухость в горле.       — Охренеть, Лу! Охренеть! – констатирует Йонас, не найдя слов, чтобы выразить всё, что испытал по ходу занимательной истории.       Развеселившаяся реакцией девушка нагло посмеивается и улыбается во весь рот, чокаясь бокалами с другом.       — Если снова случится переворот, значит – снова потеряюсь. Но теперь ты знаешь, где искать. За любовь к жизни, докторёнок!       Йонас осуждающе качает головой, разочарованно вздыхая. Они опрокидывают бокалы, осушая одним глотком.