A promise of eternal love

      Ночь. То же тёмное небо с легкой пудрой из звёзд. Тот же кабинет. Но теперь там не спокойно. Железная леди, державшая всё это время планку и не показывая хоть каких-то слабостей, сломалась. Ее ледяная и всё же хрупкая душа треснула, а потом ещё и ещё, пока не разлетелась на множество мелких осколков. Причиной тому была бездна. Бездна чёрных глаз, которые веяли смертью и вином. Они затягивали, гипнотизировали и ставили на колени кого угодно. Даже самых сильных. Все перед ней становились лишь жертвами, в тот момент как она пантерой, затаившейся в тени глубоких джунглей человеческого сознания.       Молчание иногда рвалось тяжёлыми вздохами. На что она согласилась? Что они могут сделать? Им уже не по семнадцать лет, чтобы сбегать из школы, перепрыгивать ограды и сидеть на кладбище. Теперь всё по другому. Но. . . Они вновь вместе? – Нам нужен план. – тихо, будто опасаясь, что кто-то может услышать, Уимс на выдохе сказала это. – Звучит, как начало какого-то романа. Обычно в конце кто-то из главных героев умирает. Прекрасно! – протянула Аддамс, наслаждаясь данной процессией. Растянувшись кошкой на кресле, женщина показывала свои самые лучшие изгибы. Хотя только мгновение назад она готова была захлебнуться в слезах из-за своего горя. – Ты знаешь, меня никогда не восхищала идея смерти, как тебя. Я предпочитаю, что-то более. . . Позитивное. – окунаясь в свои воспоминания, директор видела как мерзко было во всех этих склепах и гробницах. Там была паутина, мох, жуки и. . . Трупы. – Но сейчас не об этом. Нужно сосредоточиться.       Дверь тихо открывается. Ни стука, ни просьбы войти, лишь немой взгляд убийцы. Глаза обоих женщин тут же метнулись в сторону противного звука, который резал уши. Ларисса осторожно привстает, уже привычно выпрямляя спину, готовясь выгнать названного гостя. – У меня есть план. – Уэнздей Аддамс. Кто же ещё? Её бледная фигура сливалась с гнетущей тьмой коридора. Вечно угрюмое лицо, с укором смотрящее вперёд. Она видела цель, но не видела преград. – Отвечу на ваши немые вопросы. Я была уверена, что такой человек, как мой отец, никогда бы не убил человека. Кто угодно, но не он. Так, что я составила несколько вариаций событий, в трех из которых мы умираем. Они мои любимые. Так что? – Мисс Аддамс. . . – Уимс устало выдыхает, снова падая на мягкое кресло. Вся эта семейка скоро сведёт её с ума. И что за привычка является к ней по среди ночи? Было приятно думать, что так они выражают свое доверие, но к сожалению, а может и к счастью, женщина прекрасно знала, что это не так. Она уже имела дело с Фрамп, ещё молодой и глупой девочкой, что уж говорить о бестии сидящей прямо перед ней. И почему-то, где-то глубоко в сердце, женщина была уверена, что один из тех вариантов с "счастливым" концом точно сбудется. – Я не могу позволить вам участвовать в данном мероприятии. Это опасно и противозаконно. – Противозаконно? Это по моей части. – кажется вот-вот холодная маска девочки треснет и превратиться в дьявольский оскал. – Да и что заставило вас, директор Уимс, помогать моей несчастной матери? Неужели вас не пугает мысль о том, что вы нарушаете не только порядки Невермора, но и общества в принципе. Такая рассудительная и осторожная женщина позволяет себе такую оплошность? Никогда не поверю, что это всё просто так. – Ох, mon chéri. Лара. . . Кхм. . . То есть, Директор Уимс решила помочь нам только из-за уз старой, но крепкой дружбы. Ничего иного.

***

      Было так мерзко. Мерзко от самой себя. Вновь всё повторяется. Она бежит за Фрамп, как собачка на задних лапках, готовая подать ей чьё-то сердце на блюдечке. Видимо свое. . . А ведь всё должно было прекратиться. Кошки уже почти не скребли на душе и кошмары постепенно покидали её сон. Чувства рассеивались в песках времени, заглаживая шрамы, создавая крепкую броню. Но как же больно осознавать, что ты ей вовсе не нужна. Вы не друзья, не приятели и не любовники. Никто. Просто никто.       Холодная вода освежает лицо после столь беспокойного сна. Хотя, что уж тут врать, Ларисса не сомкнула глаз за эти несколько часов покоя. Постоянно в голову врезались мысли и воспоминания. Они как наконечник стрелы, впивались прямиком в остатки чувств, заставляя кровоточить уже заживающие раны. Теперь, человек что живёт принципами, идёт против закона ради того, кто разрушил её рай. Винила ли она Гомеса? Безусловно. Ненавидела ли она его? Абсолютно нет. Этот мужчина смог сделать то, что не было под силу ей – вызвать настоящую, неподдельную улыбку на лице Мортиши. Она любила его больше жизни. А потом появились. . . Дети?       Семья никогда не шла мисс Аддамс к лицу, в молодости уж точно. Это Ларисса, будучи подростком мечтала о тихом месте где-то очень далеко. Там она, её небольшая дружная семья и покой. Но как оказалось синдром первой любви не так просто излечить. Наверняка это даже. . . Невозможно? Что уж говорить о том кто именно догонял её во снах всё это время. Не симпатичные или успешные мужчины, которым она точно казалась привлекательной, а та что так далеко и увлечена совсем другим. – Он не убийца. Он нужен ей. Нужен больше, чем кто-либо другой. . .

***

      Кладбище. Место, которое больше всего не выносила Уимс. Особенно ночью. . . Особенно, когда луна была завершена тучами. Впрочем, так думают большинство людей. Нормальных людей! Коими эти двое не являются. Мать и дочь словно порхали между надгробными камнями, стараясь пропитаться всеми фибрами могильного гноя. В то время Ларисса осторожно шла по выложенным каменным тропинкам, стараясь не смотреть на имена и даты здешних. . . Обитателей. – Что мы здесь делаем? Нет-нет. Что я здесь делаю? – сегодня Уимс уже начала свой "преступный" путь. За счёт своего статуса директора ей удалось один на один поговорить с шерифом по поводу этого дела. Единственное, что она узнала – всё указывает на Гомеса Аддамса. Даже её собственные показания двадцатилетней давности. Но когда дело доходило до результатов вскрытия, то разговор тут же отрывался. Все бумаги связанные с этим строго засекречены и хранятся в архиве мэрии. – Если нам не дают результаты анализов, то остаётся только самолично увидеть тело. Мы будем копать. – с явным азартом говорила Уэнздей, неся перед собой лопату. – Навевает воспоминания, неправда ли, Лара? – Копать? Могилу?! – женщина тут же встала в ступор. Нет, на такое уж точно она не подписывалась. Если её кто-то увидит, то репутации Невермора придёт конец. И виной этому будут глупые, отвратительные чувства, что до сих пор тепло покалывали её пальцы. – Я не иду дальше. – Но, Лара. . . – с надеждой Фрамп протягивает ей свою изящную руку, словно сирена, зазывая в пучину омута. – Мы же решились на это вместе. Ты и я. – Ты решила. Никакой меня в твоей жизни уже давно нет. Признай это, Мортиша Фрамп. – наконец-то, выплюнув горечь сожалений, директор с силой отмахнулась от подачек со стороны "подруги". – Ты забудешь обо мне, как только твоя нога пересечёт ворота Невермора. Знаешь почему? Потому что это не я не простила тебя, а ты меня. Ты до сих пор ненавидишь меня за те слова. До сих пор смотришь сквозь пальцы, стараясь поскорее ускользнуть в свое семейное гнездышко. Ведь там нет таких предателей, как я! – кажется сосуд с терпением не просто протек, он разлетелся в дребезги. – Ты опять включила из себя правильную. . . Из-за этого только проблемы! Если бы не твоё самолюбие, то Гомеса бы не посадили! Это ты виновата! Только ты. . . – женщина из нежной кошки стала ядовитой коброй, что стреляла ядом во все стороны. – Да?! Что же я такого сделала, чтобы королева Мортиша так разозлилась? Всего-лишь сказала правду! – Ни какая это не правда! Ты не имеешь понятия, что произошло в тот день. Не знаешь какой Гомес на самом деле, не знаешь сколько он сделал ради меня. В отличие от тебя, Уимс! – рука с силой замахнулась, готовясь дать пощёчину. Такую же, как и в тот раз. Последний раз, когда им удалось поговорить. . . Но в этот раз рокового удара не произошло. Ларисса крепко сжимала запястье женщины, не давая ей сделать ещё какое-либо движение. Её глаза наполнялись жгучей печалью, которую можно было почувствовать на расстоянии. Ни слез, ни криков, лишь холодное лицо с привкусом боли. – Я защищала тебя. . . Лишь тебя одну. – тихо, так тихо сказала Уимс, чтобы этот звук не ушёл дальше их ушей. – Знала, что в ту ночь вовсе не Гомес пронзил Гейтса насквозь. Знала чьи руки на самом деле в крови. Я всё знала. Но не могла позволить тебе сломать свою жизнь из-за такого гада. Готова была принять вину даже на себя, лишь бы Мортиша Фрамп снова улыбалась. Лишь бы жила и дышала полной грудью. – спокойно опуская руку черной бестии, женщина отступает назад. – И вот чем поплатилась. Теперь я для тебя лишь предатель, хотя в то же время Гомес герой. А мы ведь оба защищали тебя. . . – Л-лара. . .