Сердце Чимина - не камень

Чонгук выглядел не очень хорошо. В последнее время он все чаще зависал в студии и полностью отдавался индивидуальному графику. Но даже максимальная загруженность не сильно помогала в преодолении любовной меланхолии. Дело в том, что у Чонгука сердце тоже было разбито. Над этим сначала постарался он сам, а потом работу с большим энтузиазмом подхватил Чимин. О, этот маленький хён точно знал, как посильнее уязвить Чона. Он наказывал его жестоким молчанием, избегал его, проводил все больше времени с прилипалами Тэхеном и Намджуном. Намждун раздражал так сильно, как Чон даже помыслить себе не мог. Он придумал быть тенью Чимина. Выжал из их хореографа необходимость дополнительных занятий, выбрав личным гуру своего Чимми. Спровоцировал этим бунт Хосока. А позже взбунтовался уже Юнги, когда Нам вызвался помогать своему возлюбленному с написанием лирики для собственной песни. Когда эта парочка вечерами запиралась работать над текстом в студии Джуна, группа впадала в депрессию. Приступами ревности и подозрительности страдали повально, как заразной хворью. Меньше всех унывал Тэхен, Джин не унывал вовсе. Тэхен в силу неистребимой веры в себя - все таки он был не от мира сего и очень доверял своему соулмейту, а Джин - ввиду абсолютного равнодушия к данной проблеме. Он регулярно сочинял и тестировал свежие дедовские шуточки, чем окончательно достал своих неприкаянных приятелей. Атмосфера в группе сгущалась. Менеджер Ли считал, что всему виной накапливающаяся усталость и подбадривал парней небольшим грядущим отпуском. Но сами парни знали, что причина их кислых физиономий - недоступность Чимина. Без улыбок, смеха и невинного флирта своего солнышка они вяли на глазах. Намджун все больше походил на мерзкого крокодила из экзотических сказок, который проглотил их яркое светило и держал его в плену своего необъятного, эгоистичного и жароустойчивого желудка. Впрочем, самого Чимина такая тесная псевдо-дружба тоже начинала сильно ущемлять. Намджун был везде, куда взгляд не кинь. Одно дело лирика - спасибо лидеру большое! Но все остальное начинало походить на откровенное преследование. Обожание в глазах Нама вызывало тошноту. Невозможность пошептаться и пообниматься с Тэ откровенно угнетала. Минни чувствовал, что еще немного, и он взорвется. Сегодняшнее утро начиналось как обычно, с завтрака на просторной кухне Бантан. Только проснувшийся Чимин варил себе по маминому рецепту манную кашу (?, честно, я не знаю, почему кореец Чимин кушает манку, но тут без нее никак))). В это же время Намджун уминал за обе щеки острую хрустящую курочку. Хруст и чавканье Нама дико раздражало Чимина, и он, неожиданно даже для самого себя, вдруг нацелился ложкой в каше прямо в лоб своему одногруппнику: -Прекрати сейчас же! -Что? - промямлил удивленно жующий лидер. -Всё прекрати! Ухаживать за мной прекрати! Я мечтаю о тех днях, когда ты держал рот на замке, а свои чувства в секрете! - возмущался Чимин. -Минни... - Намджун явно пребывал в растерянности, о чем свидетельствовал открытый рот с наполовину пережеванной курицей. Манка с ложки тихонько капала на пол. Намждун сглотнул, почувствовав, как противное чувство боли в сердце снова возвращается к нему. -Чимин, я люблю тебя и очень хочу, чтобы мы были вместе! - попытался он снова объясниться. -Мы не можем быть вместе, - пылко парировал Чимин, - между нами непреодолимые разногласия! Намджун изумленно выратащился на Чимина. Такого он явно не ожидал. -Я кушаю манку, а ты жуешь хрустящую курицу! Я люблю все мягкое и пушистое, а ты суров и несгибаем! Я люблю прикосновения, а ты не даешь мне обниматься с Тэхеном! Я чувствую себя очень несчастным! Последовавшую за этим признанием напряженную тишину нарушил вошедший на кухню заспанный Чонгук. С полузакрытыми глазами он практически на ощупь двигался к холодильнику и не замечал, что происходит вокруг него. Вытащив из холодильника остатки острой курочки, он незамедлительно приступил к ее поеданию. На кухне снова стояли звуки чавканья и хруста, но теперь изумленный Намждун мог наблюдать, как завороженный происходящим Чимин не спускает с Чонгука затуманенного взгляда. Как рука с ложкой, на которой практически не осталось манки, тихонько опускается, а каша в кастрюльке начинает бурлить и возмущаться, но никто не обращает на нее внимание. Именно в этот момент разозленный Намджун вскакивает из-за стола, роняет стул и выметается прочь из кухни. Глаза Чонгука широко распахиваются, а Чимин с ложкой наперевес бросается к своей бурлящей и, кажется, подгоревшей каше. Чимин расстроен. Нет, не тем, что поссорился с Намджуном. Он даже рад, что смог высказаться. Он расстроен тем, как забилось его сердце при виде такого домашнего и беззащитного Чонгука. Как обеспокоенно заныло оно от того, что осознало свою неутихающую привязанность к этому дерзкому и красивому мальчишке. -Ну что ты уставился? - разозленный на самого себя выпалил Чимин. -Ты такой красивый, хён, - Чонгук решил не упускать возможности и попытался расположить Чимина к себе. -Вот как ты можешь быть таким? - достигший точки кипения Чимин чувствовал, что идет в разнос, - Наглым, льстивым, самоуверенным и одновременно таким глупым и трусливым? -Хён, - прошептал Чонгук, - прости меня! -Думаешь, попросишь прощения и все станет по прежнему? Это так не работает, Чонгук! -Но я должен попытаться! Я могу тысячу раз просить у тебя прощения! Прости меня, Чимин (раз), прости меня, Чимин (два), прости меня, Чимин (три)... Чимин в сердцах бросил ложку в подгоревшую кашу. Видимо, сегодня он остался без завтрака. -Тэхени, Вишенка моя, ты мне нужен, - надрывно заорал Чимин и вслед за Намджуном выбежал из ставшей тесной кухни. Чон Чонгук, роковой красавчик, горячий как все демоны ада, остался стоять посреди злосчастной кухни с надкусанной куриной ногой в руке и трепещущим сердцем в груди. Он сам не знал почему, но его тело наполняла эйфория и предвкушение. Любовь затапливала все его существо.