Мёртвая душа

В воздухе витали запахи крови, смерти и опасности. Чудовищная смесь наводила на мысли о побеге куда подальше, но одновременно с тем приковывала к месту, не давая ни сдвинуться, ни что-либо сказать. Да и бежать некуда. Повсюду поджидал неприятный финал. Оставалось или оттягивать его всеми стараниями, или сразу принять поражение и умереть со стыдом, как жалкий слабак, даже не попытавшийся выбраться из передряги. Первый вариант привлекал куда больше. Обстановка не обладала приветливостью. Источников света здесь, к несчастью, было предостаточно, чтобы рассмотреть масштабы катастрофы: чуть ли не на каждом углу мигали светильники. Конечно, доктор нуждался в них, хотя, судя по количеству крови и тел на полу, осторожностью и аккуратностью в своём деле он похвастаться не мог. В глазах Дока читалось чистое безумие, а у Брига, кажется, нервный тик. Рискованно было не то что находиться здесь, а просто дышать, зная, что тебя легко может постигнуть судьба тех невезучих, оказавшихся под ножом учёного. Пока Бригхем на грани истерики думал, что делать дальше, вся команда занималась выполнением плана, который вышел из-под контроля ещё на моменте встречи с Карлом. Он был обречён на провал, однако появление Джоан и Рэя позволило обернуть ситуацию в пользу взбунтовавшихся, так что сейчас у них имелись реальные шансы покинуть институт. По крайней мере Бриг надеялся, что именно так произойдёт, и он при первой возможности последует за ними. Но сначала ему стоило разобраться с последней проблемой. Уйти не попрощавшись было бы, разумеется, неуважительно по отношению к гостеприимному хозяину. Бригхем не мог назвать себя трусом, скорее наоборот. Он смотрел прямо в лицо угрозе, а она пялилась в ответ, явно с намерением прожечь дыру столь пристальным, истребляющим и яростным взглядом. — Ты можешь быть свободен, Карл, — фальшивым ласковым голосом прощебетал Док, не отрываясь от Брига. Лицемер, убийца и псих в одном лице. Кошмарное сочетание. И это была точно не вся его характеристика, а лишь несколько пунктов из огромного списка. — Но, мистер Док... Мои родители, могу ли я... — обманутый сощуренными глазами Дока, указывающими на нездоровую натянутую улыбку, Карл внезапно осмелел и заикнулся о награде за проделанный труд. — Ты глухой? Выметайся отсюда! — он наконец сорвался на крик, показывая истинное расположение духа. Карл аж подпрыгнул на месте, но приказ послушал. Его как ветром сдуло. Исчез быстро, громко хлопнув дверью, словно и не стоял здесь секунду назад. Дока определённо оторвали от важного дела. Он всё ещё держал в одной руке шприц, в другой — какую-то открытую тетрадь и поглядывал на кого-то абсолютно неподвижного на койке. Удивительно, что он не убил Карла на месте, а дал ему шанс спасти свою жалкую жизнь. Хоть и в очень грубой форме, но всё же отпустил. Зато с Бригхемом поступать так же точно не собирался. — Ты убил его родню, — бросил Бриг как само собой разумеющееся. Он, как и Верон, ничуть не сомневался в возможностях и желании Дока уничтожать всё, что ему так или иначе мешало. — Какая, к чёрту, разница? Они не были достойны жизни. Мне не нужен мусор, — Док соизволил сосредоточить полное внимание на оставшемся госте. Его, похоже, позабавили слова Брига, поскольку брови вернулись в прежнее положение, перестав образовывать неприятный неприветливый изгиб. — Я ждал тебя. Знал, что заинтересуешься моей деятельностью. И кто же помог тебе сбежать из палаты? Я должен знать, кого наказывать за предательство. Говори. — Меня в это не впутывай, больной ублюдок, твои шестёрки мне вообще нахер не сдались. Взломать маленький безобидный замочек я и сам способен. — Делай то, что приказывают, мой дорогой, — язвительно порекомендовал Док. Такое обращение ощущалось в сто раз хуже, чем если бы он назвал просто по имени. Дальше он освободил руки, отложив вещи на стол позади, и сделал кое-что совершенно неожиданное: опустил маску вниз, показывая губы, искривлённые в гадком оскале, и прищурился, вытирая стекающие со лба капли пота. Не дав Бригхему ни секунды на ознакомление с собственным, всегда тщательно скрываемым лицом, он продолжил плеваться желчью: — Или ты хочешь узнать на собственной шкуре, что я делаю с пустышками? Хотя, признаю, называть тебя так весьма некорректно, ведь анализ твоей крови показал впечатляющие результаты. Раз уж ты здесь, предлагаю опробовать новую рецептуру моего препарата. Пути назад всё равно нет. Ты не выберешься отсюда живым, если окажешь противостояние. Бриг, прослушав первую часть речи, уловил смысл аж под её конец. Он узнал, а, вернее, вспомнил и сопоставил имеющиеся кусочки пазла вокруг личности Дока. Смутные далёкие воспоминания всплыли очень вовремя. Бригхем и правда видел Дока раньше, ещё несколько лет назад и одним глазом, но неосознанно сохранил его образ и имя в памяти. Видел не вживую, а по телевизору, но почему-то запомнил этого человека. Теперь можно было легко откинуть все сомнения. Если после рассказа Питера, Верона и Тома они всего лишь ослабли, то сейчас окончательно исчезли. Аттельман нервно оскалился. У него в любом случае не было выбора и видимого шанса выжить. Он шёл на верную смерть и прекрасно это знал. Знал так же, как и то, что по нему никто не будет скучать. Если кто-то и вспомнит о нём, то только как о человеке-проблеме, что не представлял ни для кого большой ценности. Наверное, некоторые даже обрадуются погибели вечно недовольного грубияна. А кто-то, возможно, спляшет на его могиле, если таковая, конечно, вообще будет. Вопреки ползущим в голову навязчивым мыслям, сдаваться без боя было не в стиле Бригхема. В этом он себе не изменял и не планировал. Если ему суждено умереть, он постарается доставить собственному убийце как можно больше трудностей и по возможности утянет на тот свет за собой. — Ну давай, пробуй, Чинтирг. Так ведь тебя зовут, а? Мы оба знаем, что моя жизнь в твоих руках, — выдал Бриг, делая смелый шаг вперёд. Его ноги чуть не подкосились, а голос едва не дрогнул, но лицо оставалось непоколебимо уверенным. Он собирался изобразить максимальные покорность и смирение, хоть и в своей язвительной манере, чтобы в самый неожиданный момент нанести решающий удар. — Откуда ты знаешь это имя? — подозрительно осевшим голосом, не предвещающим ничего приятного, поинтересовался Док и развернулся к столу с записями и некими инструментами. К счастью Бригхема, ответ от него не ожидался. — Питер... Этот мерзкий, никчёмный, бесполезный вирусолог... Что ж, за свой длинный язык он ответит. Но не сейчас. Занимай место. Мы начнём эксперимент. Аттельман неоднозначно хмыкнул. Да, Питер несомненно поплатится, но лишь в том случае, если выживет. Хотелось верить, что этот по-настоящему добрый и хороший мужчина ещё не откинул концы. В любом случае Бригу стоило заботиться далеко не о нём, а о своей шкуре, поставленной под угрозу. Бригхем молча проследовал к койке страха и смерти, небрежно скинул с неё чью-то мёртвую тушку и с отвращением покосился на пятна крови, оставшиеся на белой простыне после прошлых подопытных. Если он решил играть послушного мальчика, следовало придерживаться образа до конца. Бриг схватил с ближайшего стола не особо острый на вид ножичек, запихнул его в карман и наконец-то лёг на кушетку. — И что ты будешь делать? — осмелился полюбопытствовать Аттельман. Обстановка давила на него и почему-то развязывала язык. — Я уж думал, что ты не спросишь, — Док снова нацепил маску, сменил перчатки на более чистые, сверился с записями из той зловещей тетради а и вернулся к Бригу. — Я составил идеальный экземпляр на основе прошлых попыток. Рецептура слегка отличается от той, что была использована на предыдущих субъектах, но это маленькое изменение сыграет решающую роль. Интересно, не правда ли? — Очень. Док наполнил шприц неизвестной густой жидкостью. Мутный неприятный цвет не навевал никаких хороших ожиданий. Бригхем отогнал тревожные мысли и засунул руку в карман с ножом. — Видишь ли, — после непродолжительного молчания Док продолжил нести чепуху. — Ты — универсальный реципиент. Это значит, что тебе подойдёт кровь любого заражённого. Просто прекрасно. Сейчас я держу в руках препарат, способный очистить заражённую кровь. Он не действует на тех, кто уже превратился, но это пока что... Кхм. А теперь испытаем, как он себя поведёт с ещё живым носителем. Бригхем поражённо моргнул. Док серьёзно собирался убить его, а о своих планах говорил как о чём-то совсем безобидном. Он будто рассказывал о самых обычных новостях за день, а не о том, как хочет угробить ещё одну невинную жизнь. Его слова звучали как полный бред. Аттельман не верил, что излечиться от вируса возможно, поэтому сильнее вжался в койку, рассчитывая так оттянуть момент, ради которого сюда изначально прибыл. Казалось, что вот то идеальное время, когда надо перейти в наступление: Док был поглощён приближающимся успехом до той меры, что даже не удосужился привязать или проверить наличие оружия у новой подопытной крысы. Рука Брига сжимала оружие, но на большее он способен не был. Что-то словно ограничивало его в действиях, не давало хоть немного ослабить мёртвую хватку на рукоятке, разжать стиснутые до боли зубы и, наконец, понять, что он почти покойник. Вот и всё. Призрачные надежды улетучились. Пора было прекращать обманывать себя. Перед настоящей опасностью он был бессилен. Удерживать зрительный контакт с самым отвратительным и мерзким человеком стало для Бригхема пыткой, но и единственной задачей, которую он мог выполнить. Его дела шли более чем паршиво, и это учитывая то, что палач до сих пор не приступил к исполнению задуманного, а пока просто готовил другой шприц. Очевидно, его он наполнял чужой кровью. Бриг очень вовремя осознал, что не узнаёт себя. Никогда раньше, встречаясь со смертью лицом к лицу, он не реагировал подобным образом. Раньше он не боялся конца. Раньше он был готов к той обещанной после последнего вздоха пустоте. Более того, он ждал её с нетерпением и в самые ужасные периоды стремился приблизить свою кончину. Но сейчас что-то изменилось. Изменились чувства и эмоции, образ жизни и её распорядок, изменился круг общения и появились те, ради кого... Хотелось бороться? Не сдаваться на половине пути? Стоять на своём и идти до конца, даже если нет ни единого шанса на спасение? Вероятно, так оно и было. Переосмысление ценностей неожиданно придало Бригхему сил и мотивацию сражаться за собственную судьбу. Странная суматоха в коридоре дала надежду и побудила к решительным действиям. Плевать на то, ломился в дверь враг или союзник, главное: отвлечь Дока хоть на пару секунд. Остальное не имело значения. — Док! Я знаю, что ты там! В лабораторию с криком и громким ударом двери о стену ввалились две фигуры. Одна — согнувшаяся пополам то ли в испуге, то ли в предсмертной агонии, а другая — хромающая. Карл и Рэй. Бриг наконец-то отмер. От удивления, или от намерения атаковать Дока — не столь важно. Учёный устремил свой испепеляющий взгляд на новоприбывших и мгновенно рассвирепел, но Бригхем уже стоял за его спиной и тянулся к шприцу с заражённой кровью, так что принять меры против них Док не успел. Бриг попытался отобрать то, чем ещё минуту назад ему так смело угрожали, однако хрупкая стекляшка не собиралась переходить в его руки: Док не спешил её отдавать и едва ли вообще думал о подобном исходе. — Бригхем! — отчаянно завопил Рэймонд как-то подозрительно близко. Он стоял на расстоянии нескольких шагов в боевой стойке, держа в руках пистолет. — Я стреляю! Мгновенного выстрела не последовало. Рэй зачем-то медлил, похоже давая Доку время одуматься, и это сработало: тот на мгновение отвлёкся и тем самым проиграл в схватке. Бриг умело воспользовался той секундой, которую оппонент потратил на смешок и короткий выразительный взгляд на Рэймонда, призывающий к действиям. Полученный шприц Бригхем со всей силы воткнул в удачно оголившееся запястье Дока и резко выдавил всю имеющуюся в нём жидкость, тут же встречаясь с шоком в глазах напротив. Если безумец говорил правду и не запутался в собственных загадочных изобретениях, то сейчас в его кровь попал образец вируса. Бригу было на удивление совсем не интересно увидеть, какое действие на Дока он окажет, поскольку сам уже отвлекся на кое-кого более важного: — Идиот, бля, ты что тут забыл? — Тебя, придурок, — Кислински хмыкнул и наконец-то бросился к Аттельману. Хромой и потрёпанный Рэй, не без боли двигающийся навстречу, выглядел бы смешно, будь они в другой ситуации, но сейчас его вид приводил скорее в беспокойство: одежда в крови, в движениях несвойственная неуверенность, а в глазах — самый искренний и настоящий страх. — Что ты ему вколол? — шепнул Рэй, косясь на пыхтящего Дока, каким-то образом оказавшегося на полу в сидячем положении. — Хрен его знает, — Бриг пожал плечами и тоже посмотрел на Дока. Тот полз к столу, на котором ранее оставил нечто, названное антидотом, обладающим чудодейственными свойствами. Бригхем неоднозначно качнул головой и в несколько широких шагов добрался до того самого шприца. — Не это ли тебе нужно, а, мудила? Вопрос, конечно, являлся риторическим, и, к несчастью Дока, каждый присутствующий это знал или как минимум чувствовал. Ситуация так легко обернулась против него, что это казалось неправдой. Не могло всё закончиться так просто. По крайней мере никогда раньше такого быстрого и практически безболезненного исхода не случалось, от того и не верилось, что подобное возможно. Док застыл. Он ничего не говорил, но для выражения эмоций ему и не требовалось открывать рот: всё было написано на отвратительной роже и читалось в судорожных действиях. Он держался за покрасневшее запястье и смотрел таким отчаянным взглядом, будто его жизнь только что взяли и безжалостно разбили вдребезги. Может так и было. А может он любил драматизировать. Бригхем фыркнул и бросил шприц в дальнюю стену. Стекло тут же разбилось и разлетелось по лаборатории, а Док молниеносно подскочил и с оглушающим криком налетел на Брига. — Отвянь, падаль! — Аттельман вовремя отскочил в сторону, из-за чего Док напоролся на стол, опрокинув в результате столкновения колбы, бумаги и какие-то звякнувшие железяки. Рэй, последовавший примеру Брига, выждал пару секунд и подобрал отличный момент для совершения неожиданной атаки: пока обезумевший учёный заторможенно поворачивал голову в сторону, где оказался его недавний пациент, он схватил с пола первый попавшийся под руку инструмент и, подавшись вперёд, наотмашь ударил им Дока. Скальпель легко вонзился в шею не успевшей среагировать цели. Отразившееся на миг неверие в глазах Дока стремительно сменилось гневом. Если несколько секунд назад он ещё выглядел более менее вменяемо, то сейчас назвать его адекватным человеком не смог бы даже слепой. Его глаза налились агрессией и жаждой мести, из шеи хлынула кровь, а белый халат окончательно пришёл в негодность и потребовал замены из-за степени загрязнения. Бригхем определённо наслаждался зрелищем, совершенно не спеша делать ноги. Скорее наоборот: собирался сделать ещё что-то эдакое, что полностью выведет безумца из строя. Рэймонд вцепился в его запястье и одним взглядом дал понять, что пора смываться. И как можно скорее, если жизнь дорога. Они больше не мешкали. Бриг, по пути ухватив заинтересовавшую его тетрадь, в которой вполне могли найтись ответы на все вопросы, вместе с Рэем рванул к выходу, не оглядываясь назад и не проверяя, погнался ли псих следом. Карла нигде не виднелось. Похоже, улизнул при первой же возможности. Кислински выбежал из лаборатории первый, а Аттельман сразу за ним. Он и хлопнул дверью, чтобы замедлить Дока в случае, если он действительно помчится за обидчиками, а не позаботится в первую очередь о своём плачевном состоянии. — Надо поспешить. Готс точно разозлилась, когда поняла, что я не пошёл за ними, — поторопил его Рэй, хромая дальше по коридору. Бриг чуть не рассмеялся от комичности всей ситуации. Они прямо сейчас спаслись от серийного убийцы, а в голове Рэймонда присутствовало только беспокойство по поводу реакции Джоан. Не похоже, что он так же сильно заботился о своей травме, как о том, что же скажет вездесущая и почему-то слишком влиятельная девушка. — Ты что, сбежал прямо из-под её носа? С головой-то всё в порядке? — Аттельман хмыкнул и ускорился, напряжённо вглядываясь в кромешную тьму. Они сейчас являлись лёгкой добычей. Ни оружия, ни освещения, зато вымотанные, с ранениями и потрёпанными нервами. — Тебе надо помолчать, — беззлобно бросил Кислински. — Я серьёзно, блять, — Бриг в свою очередь вложил в сказанные слова куда больше негативных эмоций. Он говорил негромко, но выразительно и так, чтобы точно донести суть до собеседника. — В тебя стреляли, а ты тут в героя играть надумал. Явился хрен пойми зачем, поставил себя под угрозу, ещё и на рожон с этим уродом полез. Я не пойму, ты сдохнуть хочешь или как? Пожил и хватит? Нахуя приехал в эту глушь? Рэя словно холодной водой окатили. Его движения замедлялись и теряли былую уверенность с каждым вылетающим изо рта Брига словом, который своей речью будто забивал гвозди на крышку его гроба. На последнем вопросе Кислински покраснел не то злости, не то от какого-то непонятного смущения. — Лучше бы поблагодарил за спасение жизни, утырок, — взорвался Рэймонд. Он остановился посреди злосчастного холла, куда они каким-то образом успели добраться за столь короткий промежуток времени, и повернулся к Бригхему всем телом, собираясь здесь и сейчас высказать всё, что накипело за последнее время. А мыслей в голове крутилось предостаточно. Рэй так и застыл с открытым ртом, столкнувшись с Бригом взглядами. В его глазах нашлось всё: от недовольства до неизвестно откуда взявшегося беспокойства. Но с чего вдруг оно появилось? Разве Аттельман знал о существовании такого чувства, как переживание за ближнего? Поражённый Кислински забыл и о кровоточащей и ноющей от боли ноге, и о возможной погоне за ними, и даже об остальной части команды, к которой по-хорошему следовало бы вернуться как можно скорее. — Это всё, что ты можешь сказать? Да ты отбитый, раз сунулся сюда. Отбитый на всю голову придурок. Ты реально не понимаешь, что мог сдохнуть? Как ещё тебе объяснить, что ты — пиздец какой везунчик, раз до сих пор жив? — То же самое касается и тебя, умник. Кто просил тебя идти на ту встречу? Зачем ты постоянно лезешь в самое пекло? И ты хоть представляешь, как заставил всех переживать, когда не вернулся вместе с Хэлом? Да мы себе места не находили, когда он обо всём рассказал. Готс хотела рвать и метать, Хендерсон обзавёлся бессонницей, Хэл вообще планировал сразу отправляться сюда, а я... Я думал, что больше не увижу тебя. Идиота кусок. Бриг и Рэй неотрывно глядели друг на друга. Они были остры на язык и не стеснялись в выражениях, но всё равно не могли отвести взгляды. Будто от этого зрительного контакта зависела судьба их дальнейших взаимоотношений... Или и вовсе их жизни. В словах обоих наблюдались ярость и неодобрение, но между строк чётко читалось что-то ещё. Что-то, что в обычных условиях обычные люди называли самой обычной заботой. Но не Бригхем и Рэймонд. Кто угодно мог проявлять элементарное беспокойство, но только не они, и только не друг о друге. Оба не спешили продолжать диалог. Рэй в конце концов просто махнул головой и продолжил идти дальше, резко разорвав затянувшиеся переглядки. Его скорость значительно уменьшилась в сравнении с той, с какой он выбегал из лаборатории. Каждое движение отдавало болью и скрыть это он не мог: мелкие подрагивания разрывали тело и выставляли его слабым в глазах того, перед кем хотелось показывать исключительно свои сильные стороны. — Радовался небось, — Аттельман нагнал собеседника и отчаянно уцепился за последнее, что он сказал. Чувство некой незавершённости диалога довело его до того, что он сам открыл рот с новым несерьёзным и абсолютно неуместным заявлением. Так гляди и разговоры с людьми начнёт заводить по собственной воле, не дожидаясь проявления какой-либо инициативы. — Хотел бы. Рэймонд даже не обернулся, озвучивая ответ. Пытался, по всей видимости, сохранить те крупицы гордости и холодности к находящемуся рядом человеку, которых и без того практически не осталось. Разделяющая их стена грозилась вот-вот дать трещину и развалиться наконец-то раз и навсегда. Славно, если этого удастся достичь до того, как они оба сведут себя в могилы. Бригхем закатил глаза, не до конца понимая, что именно хотел донести Рэй столь странным ответом. Неоднозначность раздражала его, а когда она исходила от неприятных людей, то вызывала вдвое больше нехороших эмоций. Кислински терял силы на глазах. Теперь он опирался рукой на стену, чтобы удержаться на ногах и в прямом смысле не упасть ниже плинтуса. Неудивительно, учитывая, какое расстояние он прошёл с больной ногой, и как активно использовал её до сих пор, не давая себе время на передышку. Рэю не удалось скрыть от Брига ухудшение своего состояния. Как бы он ни старался показаться сильнее, у вымотанного тела были другие планы. Бригхем не прокомментировал увиденное, а просто шумно вздохнул, явно с трудом принимая нелёгкое, но правильное решение, и молча взял Рэймонда за предплечье, после чего закинул его руку себе на шею. — Мы так сто лет ползти будем. Держись за меня, — буркнул Бриг и слегка ускорился, якобы подтверждая сказанные слова, в которых сквозило раздражение из-за медленного продвижения по зданию. Новые трудности появились при виде лестницы, но их удалось преодолеть совместными усилиями. Когда Рэймонд и Бригхем молчали, они походили на вполне слаженный дуэт с безупречной командной работой, а не на неспособных найти общий язык и вынужденных сотрудничать неприятелей, коими являлись на самом деле. Казалось, что все трудности пройдены и остались позади. Казалось, что до спасения и свободы рукой подать: ступить на второй этаж, пройти до заветной двери, ведущей на улицу, и добраться до ранее припаркованной за забором машины. Казалось, все проблемы, которые могли возникнуть, уже случились, но финальное препятствие встретилось совершенно неожиданно прямо перед лицами измученных беженцев, когда они преодолели последнюю ступень и достигли необходимого этажа. Человек с нацеленным на них дробовиком дал ясно понять о своих намерениях.

***

Хэл и Винс неожиданно для самих себя столкнулись в холле ранним утром. Прекрасно поняв друг друга без слов, оба проследовали в кабинет, где поспешили закрыться и поговорить. — Как думаешь, они успеют вернуться? — первое, что вырвалось у Винсента. Он отказался от своевременного предложения сесть и стал расхаживать по комнате, чувствуя себя здесь точно как дома. Частый гость как-никак. — Хотелось бы верить, что да, — Хэл пожал плечами и уселся на диван один. — Это будет лучшим подарком на день рождения. Винс буквально расцвёл на глазах. Он мягко улыбнулся и выпалил: — У тебя день рождения? Когда? — Через пару дней. — Извини, конечно, но как ты мог молчать? — Хендерсон остановился перед Хэллтоном и сложил руки на груди. Теперь он выглядел далеко не самым довольным. — Сейчас не до этого, сам знаешь. Слишком много всего навалилось. Хэл был в какой-то мере прав. Поиск пропитания, защита от опасности, ежедневные тренировки и регулярная работа не позволяли расслабиться. Никто не мог позволить себе отложить дела на второй план, ведь этим ставил под угрозу сожителей и значительно понижал общую эффективность. Жизнь крутилась вокруг вечных проблем, они всё появлялись и накладывались друг на друга, и не думая легко решаться. Но с другой стороны именно поэтому стоило немного отдохнуть. — Люди уставшие и напряжённые. Всем нужно развеяться, устроить какой-то праздник. Мы обязаны организовать вечеринку, тем более повод очень уважительный. Как тебе идея? Хэллтон промолчал, но улыбнулся уголками губ, глядя на Хендерсона. Его слова имели вес и влияние, было глупо это отрицать. Они ещё около минуты ловили взгляды друг друга в полной тишине, но в конце концов Хэл заговорил: — Дождёмся их возвращения и начнём подготовку. — Отлично.

***

Зак отпрянул от двери закрытого кабинета и хмыкнул. Он услышал достаточно информации для составления выводов. Хэл и Винс скрывали нечто по истине важное, но теперь он знал всё, что и почему те держали в тайне! Стремясь скрыться, дабы не вызывать лишние подозрения у других возможных ранних пташек, Зак развернулся и внезапно наткнулся на Кевина. Он по-настоящему испугался и не успел принять непринуждённый вид. — Зак, — сдержанно поприветствовал его Руиз, хлопая по плечу. Они отошли в сторону и остановились у двери столовой. — Гуляешь с утра пораньше? Уже не в первый раз вижу, как ты постоянно ошиваешься там, где не следует. Что-то вынюхиваешь? — Что ты, — махнул рукой Зак. Он нечасто общался с Кевином и едва ли мог назвать его приятелем, но грубить или возмущаться не стал, решив пока выкручиваться ложью. К тому же Зак знал, что перед ним стоял самый близкий человек интересной ему девушки. — Просто решил пройтись перед завтраком. Неужели и ты тоже? — Не пытайся меня обмануть, Зак. Стремишься со всеми подружиться, подслушиваешь чужие разговоры, постоянно где-то пропадаешь, вечно крутишься вокруг Лайлы... Раскрывать информацию, которую и не должен был узнать, Зак почему-то не спешил, но вовремя зацепился за слова про лучшую подругу Кевина: — А у тебя какие-то планы на Лайлу? — удивлённо произнёс он. — Ты только скажи, и я сразу забуду о ней. Мужская солидарность превыше всего. — Она мне как сестра, — вздохнул Руиз. Он, похоже, устал каждый раз объяснять всем одно и то же. — Её благополучие имеет для меня большое значение, поэтому не думай, что я буду закрывать глаза на всё, что между вами происходит. Но сейчас не об этом. Рассказывай, почему находился возле кабинета Хэла, если не хочешь, чтобы он сейчас же об этом узнал. — А ты стукач, что ли? — Зак определённо нарывался. Он не знал, сколько ещё наглости сможет вытерпеть собеседник, но точно хотел выяснить границы дозволенного. Кевин усмехнулся. Несовершеннолетний сопляк вёл себя так, словно перед ним стоял ровесник или хороший друг, а не практически незнакомый, повидавший не одного такого наглеца мужчина, к тому же прилагающий усилия для поиска правильного подхода. Руиз, собираясь повторить просьбу, очень удачно заметил спускающуюся по лестнице Лайлу. Хорошо, что она тщательно готовилась к каждому приёму пищи и заранее приходила в столовую, чтобы успеть сделать всё необходимое. — Если не мне, то ей точно выложишь правду на блюдечке, — криво улыбнулся Кев и помахал подруге. — Лайла, ты вовремя! У Зака есть кое-какая интересная тема для разговора. Пойдём в столовую, там и продолжим. Моралис воздержалась от вопросов, но не от недоумевающего взгляда. Зак цокнул языком, но не сказал ни слова против предложения переместиться в другое место. Здесь их мог услышать любой желающий, а особенно те, свидетелем чьего диалога он стал, так что в целях безопасности Зак в первую очередь смиренно проследовал за Кевином. Лайле не осталось ничего, кроме как пойти за ними. Она и так планировала посетить столовую, а в какой компании — не так важно. Руиз сел за ближайший стул, предложил Лайле место рядом, после чего проследил взглядом за тем, как Зак устраивается напротив. — Так в чём дело? Что-то случилось? — не выдержала Моралис. — Да, случилось, — Зак наконец-то осмелился ответить за свои действия. Лучше было сделать это до того, как Кевин предъявит ещё больше обвинений. — Я в последнее время... Следил за Хэлом. И Винсентом. Они вели себя странно, потом исчез тот жуткий тип, которого вы зовёте Безымяшкой, а ночью уехали Рэймонд с Джоан якобы за продуктами... Но, Лайла, ты ведь говорила, что нам хватит еды ещё на три-четыре дня? Не думали, к чему такая спешка с их стороны? А я думал. Вашего Безымяшку похитили, вот в чём дело! Он и Хэл попали в какую-то передрягу, где его взяли в заложники, а в нашего главаря стреляли. Джоан говорила об этом Гаврилюку. Я... Случайно подслушал их вчера, так скажем. Кевин положил согнутые в локтях руки на стол и стал размеренно стучать по нему пальцами. Лайла прикрыла лицо ладонью и громко вздохнула. Зак слегка опустился по спинке стула вниз, будто хотел спрятаться, и затих в ожидании реакции. — Теперь понятно, почему Винс так отдалился от нас. Тяжело хранить чью-то тайну и при этом оставаться прежним, — хмуро подытожил Руиз. Кевин не раз с недовольством отмечал, что большая группа, которая, казалось бы, должна быть дружной и сплочённой, разделилась на маленькие компании или пары и перемещалась в основном в их рамках. Кевин в свою очередь больше походил на одиночку, потому что Лайла всё чаще зависала с Заком, Винс с Хэлом, а Миша с Джоан, но у него и так не имелось много времени, так что свободные часы он обычно проводил с разными людьми по отдельности. Иногда даже с Андреем. — И что нам делать? Как мы можем повлиять на ситуацию? — Лайле тоже не особо понравилось услышанное. — И почему они не сказали о Безымяшке? У нас есть право знать! — А знаете что... Мы должны выступить с обвинениями. Они считают себя круче нас, но это не так! Мы просто обязаны показать, что тоже чего-то стоим! — Мы так не поступим, — буркнул Кев на рискованную и глупую идею Зака. А ведь и правда получалось так, что в неведении находились только они втроём и, видимо, Андрей, а остальные были прекрасно обо всём осведомлены, но это не значило, что стоило сразу обижаться и злиться. — Думаю, Хэл просто не хочет, чтобы мы беспокоились лишний раз. У нас и без того забот по горло. Да, ещё мы не можем разжигать ненависть и сомнения, ты понял, Зак? Это всё, что ты слышал? — Ну-у, возможно я что-то забыл, ничего не могу обещать, — пожал плечами Зак и кашлянул, столкнувшись взглядом с Кевом. — Но суть передал, не переживай. Надеюсь, опрос окончен, мистер следователь? Я бы хотел поговорить с Лайлой наедине. Руиз сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. Мило, что Заку требовалось его разрешение для уединения с их общей подругой. — Ты знаешь, что делать, если услышишь ещё что-нибудь. И постарайся больше не попадаться. Кевин тепло улыбнулся Лайле и встал из-за стола. Он кинул на Зака долгий пристальный взгляд, после чего со скрипом задвинул стул и покинул столовую. — Знаешь, я его чертовски боюсь. Он реально хотел уничтожить меня одним взглядом, — Зак наконец расслабился и распрямил спину. — Он всегда так, когда вокруг меня появляются парни. — Да, помню, — мрачно отозвался Зак. Лайла упомянала это во время общей истерики практически в самом начале их общения. События тех дней почему-то крепко засели в памяти. — Ладно, пойдём на кухню, а? Тебе ведь пригодится помощь такого работяги, как я? А я говорил, что являюсь мастером на все руки? — Да-да, пошли уже, — Моралис широко улыбнулась и потянула Зака за собой. Разборки разборками, а завтрак должен быть по расписанию.